Постановление от 5 апреля 2023 г. по делу № А07-19774/2016

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3812/18

Екатеринбург

05 апреля 2023 г.


Дело № А07-19774/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 29 марта 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 апреля 2023 г.



Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Столяренко Г.М., Шершон Н.В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (далее – ответчик, заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 26.07.2022 по делу № А07-19774/2016 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняла участие представитель ФИО1 – ФИО2 (паспорт, доверенность от 17.08.2022).


Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 17.11.2017 закрытое акционерное общество «Строймеханизация» (далее – общество «Строймеханизация», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного управляющего утвержден ФИО3

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.08.2018 конкурсным управляющим обществом «Строймеханизация» утвержден ФИО4 (далее – управляющий).

Управляющий обратился в Арбитражный суд Республики Башкортостан с заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 138 915 905 руб. 86 коп. (с учетом уточнений в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 26.07.2022 заявление управляющего удовлетворено, с ФИО1 в пользу должника взысканы денежные средства в сумме 138 915 905 руб. 86 коп.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2022 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит указанные судебные акты отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований управляющего.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что ФИО1 на основе сохранившейся у него копии базы 1С представил пояснения и дополнительные документы по переданной предыдущему конкурсному управляющему дебиторской задолженности, в связи с чем у управляющего была возможность взыскать дебиторскую задолженность в отсутствие первичных документов, поскольку она возникла из авансовых перечислений в отсутствие встречного предоставления; настаивает, что направление управляющим писем в адрес дебиторов с просьбой погасить имеющуюся задолженность перед обществом «Строймеханзация» нельзя признать исчерпывающими мерами, направленными на взыскание задолженности; полагает, что анализ дебиторской задолженности общества «Строймеханизация», составленный аудитором, не может расцениваться как достоверное и относимое доказательство, поскольку аудитором не анализировались банковские выписки по счетам должника, заверенные банком, оценка дебиторской задолженности на предмет взыскания проводилась на дату составления анализа дебиторской задолженности аудитора, в то время как следовало оценить возможность ее взыскания, в том числе сроки исковой давности на момент, когда конкурсный управляющий был назначен и имел возможность взыскать дебиторскую задолженность на основании банковской выписки и базы 1С.Бухгалтерия; судами не учтено, что требования по передаче документов, касающейся дебиторской задолженности были заявлены только в отношении четырех дебиторов – обществ с ограниченной ответственностью «Лига», «Авангард», «МЗМИ», ТК «ЖБИ Урала», требования о передаче иной дебиторской задолженности не заявлялись.

Заявитель кассационной жалобы указывает, что суды вышли за пределы заявленных требований, поскольку управляющий не приводил доводы об аффилированности ФИО3 к ответчику; отмечает, что акты приема-передачи документов составлялись конкурсным управляющим ФИО3, который как профессиональный участник должен был составить акты корректно, с указанием не только наименования дебиторов, но и реквизитов всех представленных документов, в связи с чем ФИО1 не может отвечать в размере всего непогашенного реестра требований кредиторов должника только на том основании, что акты приема-передачи не были составлены корректно; настаивает на пропуске управляющим объективного трехлетнего срока исковой давности.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа приходит к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, учредителем должника и его руководителем (до даты введения конкурсного производства) являлся ФИО1

Конкурсный управляющий, ссылаясь на то, что по состоянию на конец 2015 года у должника сформировались признаки объективного банкротства, однако ФИО1 как руководитель должника не исполнил обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества «Строймеханзация» несостоятельным (банкротом), которая должна была быть исполнена не позднее 01.02.2016, обратился с требованием о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности установленной статьей 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Суд апелляционной инстанции, проверяя доводы управляющего о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 в связи с неисполнением обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (статья 61.12 Закона о банкротстве), приняв во внимание, что в материалах дела отсутствуют доказательства, однозначно свидетельствующие о том, что на указанную конкурсным управляющим дату общество обладало объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо доказательства того, что к должнику предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества, отметив, что показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц; установив, что в указанную дату вся кредиторская задолженность носила краткосрочный характер и была связана с текущей деятельностью должника по строительству зданий, пришел к выводу об отсутствии оснований считать, что невозможность погашения задолженности перед кредитором была вызвана виновными действиями ФИО1 по неподаче заявления о признании банкротом.

Таким образом, суд апелляционной инстанции исходил из недоказанности признаков объективного банкротства на вышеуказанную дату и, как следствие, об отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления о признании должника банкротом, приняв во внимание отсутствие кредиторской задолженности, за наращивание которой после возникновения признаков банкротства ФИО1, по мнению управляющего, подлежат привлечению к субсидиарной ответственности.

Каких-либо доводов о несогласии с указанными выводами апелляционного суда не заявлено и в кассационной жалобе кассатором не приведено.

Кроме того, управляющий, ссылаясь на то, что по состоянию на 31.12.2014 на балансе должника имелись активы в размере 350 209 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2015 в размере 335 426 тыс. руб., на 31.12.2016 в размере 339 082 тыс. руб., в конкурсную массу включена дебиторская задолженность в размере 140 000 тыс. руб., однако руководитель должника не обеспечил надлежащую передачу управляющему первичных и бухгалтерских документов, что в последующем послужило причиной невозможности ее взыскания и пополнения конкурсной массы, обратился с требованием о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Как установлено судами применительно к данному основанию субсидиарной ответственности, определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.03.2018 на бывшего руководителя должника ФИО1 возложена обязанность предоставить исполняющему обязанности конкурсного управляющего ФИО3 по акту приема-передачи документы должника, в том числе информацию по дебиторам должника и задолженности по заработной плате.

Кроме того, определением от 10.07.2019 суд обязал ФИО3 передать действующему конкурсному управляющему ФИО4 по акту приема-передачи оригиналы первичных документов, в том числе акты сверки задолженности по состоянию на 2014 год, договоры уступки требования с третьими лицами, в том числе от 30.06.2009, 30.10.2011, 18.07.2011, 30.10.2011, товарные накладные, бухгалтерскую и иную документацию должника за три предшествующих года, документы по дебиторской задолженности обществ «Лига», «Авангард», «МЗМИ», «ТК ЖБИ Урала».

Суды первой и апелляционной инстанций, приняв во внимание, что акт приема-передачи документов от 11.11.2017, заключенный между ФИО1 и управляющим ФИО3, составлен таким образом, что из него невозможно установить, какие именно документы, и в каком количестве были переданы; отметив, что акт содержит общие указания «расшифровка дебиторской задолженности», «хозяйственные договоры», «действующие хозяйственные договоры», «иные документы, касающиеся деятельности должника», часть пунктов зачеркнуты; установив, что 04.05.2018 между ФИО5 (работник должника) и управляющим ФИО3 составлен акт о приеме-передаче документов по дебиторской задолженности обществ «Лига», «Авангард», «МЗМИ», «ТК ЖБИ Урала», который также не содержит размер задолженности, из него невозможно установить переданный состав документов, пришли к выводу, что акты составлены формально, с целью создания видимости об исполнении ФИО1 своей обязанности по передаче первичных документов должника, при этом мотивы составления таких актов профессиональным участником правоотношений – арбитражным управляющим ФИО3 перед судом не раскрыты.

Суды также отметили, нетипичность взаимоотношений управляющего ФИО3 и ФИО1, исходя из того, что фактически заявителем по делу явился ФИО5 (работник должника), представивший для утверждения суду кандидатуру арбитражного управляющего ФИО3, который согласовал в процедуре наблюдения крупные сделки должника с аффилированными лицами – обществами с ограниченной ответственностью «Гадельша», «Жил-Строй» (определение от 06.05.2019) и подписал акты приема-передачи документов, однако в последующем не предпринял мер по фактическому изъятию документов от третьих лиц, в том числе аффилированного лица – общества «Жил-Строй» и непосредственно ФИО1, поскольку ФИО3 только 04.04.2022 (по прошествии 4 лет с момента отстранения от исполнения обязанностей) было написано заявление в ОМВД России по г. Сибаю с требованием оказать содействие в изъятии документов у бывшего руководителя ФИО1

Таким образом, суды, установив, что предусмотренная абзацем 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность по передаче независимому управляющему документации должника ответчиком ФИО1 в полной мере не исполнена, констатировав, что данное обстоятельство оказало негативное влияние на формирование конкурсной массы и удовлетворение кредиторских требований, пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 к ответственности.

Суды первой и апелляционной инстанций также заключили, что объективный срок исковой давности по требованию управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности не истек, поскольку такая мера процессуальной защиты прав, как пропуск срока исковой давности, не может применяться к злоупотребившему ответчику, следовательно, исходя из того, что независимый арбитражный управляющий ФИО4 был утвержден 06.08.2018, а заявление подано 15.04.2021, объективный трехлетний срок подачи заявления управляющим не пропущен.

Оценив законность обжалуемых судебных актов, суд округа полагает их подлежащими отмене в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Вопросы сбора и надлежащего хранения и передачи управляющему документации должника имеют особую актуальность, анализ которой позволяет осуществлять основные мероприятия процедуры банкротства, в частности, определять круг контролирующих лиц, наличие оснований для привлечения их к ответственности, иным образом пополнять конкурсную массу путем взыскания дебиторской задолженности, виндикации имущества, оспаривания сделок и прочее.

Невозможность совершения указанных действия является существенным затруднением проведения процедур банкротства (абзац шестой пункта 24 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53).

В связи с этим законодательно установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Указанные в данной норме обстоятельства отсутствия документации должника-банкрота представляют собой презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующие должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Однако суды не учли, что признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения, которое выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Учитывая экстраординарный характер субсидиарной ответственности, то есть то, что она является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов (пункт 1 постановления № 53), истец не может быть освобожден от бремени обоснования своего иска в той степени, в которой такое обоснование ему доступно.

Соответственно, для привлечения лица к субсидиарной ответственности по указанному основанию необходимо установить наличие совокупности следующих обстоятельств:

- объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации;

- вины субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота;

- причинно-следственной связи между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Кроме того, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

В ходе рассмотрения спора о привлечении к субсидиарной ответственности управляющий указывал, что у должника имеются определенные активы, а кроме того, в конкурсную массу включена дебиторская задолженность в размере 140 000 тыс. руб.

Действительно, из материалов дела о банкротстве следует, что судом были вынесены определения об истребовании документации, материальных и иных ценностей от бывшего руководителя должника ФИО1 (в пользу и.о. конкурсного управляющего ФИО3), а также от арбитражного управляющего ФИО3 (в пользу конкурного управляющего ФИО4), в том числе документов, подтверждающих состав и размер дебиторской задолженности.

Суды первой и апелляционной инстанций, оценив акт приема-передачи документов от 11.11.2017, подписанный и.о. конкурсным управляющим ФИО3 и ФИО1, из содержания которого следует, что ответчиком частично переданы документы по деятельности общества, в том числе документы по дебиторской задолженности, поставили под сомнение обстоятельства фактической передачи каких-либо документов от ответчика к управляющему, исходя из того, что акт не содержит в себе развернутый перечень документов, подлежащих передачи, ввиду чего из него невозможно определить состав и размер дебиторской задолженности, в связи с чем констатировали невозможность формирования конкурной массы и, как следствие, заключили о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в размере, равном сумме непогашенных кредиторских требований (порядка 138 млн. руб.).

Вместе с тем, существенные для разрешения вопроса обстоятельства о наличии причинно-следственной связи между их непередачей и невозможностью формирования конкурсной массы судами не исследованы, а само по себе абстрактное указание на затруднения конкурсного управляющего при формировании конкурсной массы должника не может служить достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по заявленному основанию.

Из содержания имеющихся в деле процессуальных документов следует, что при рассмотрении дела в суде первой инстанции управляющий не указывал ни существо вменяемых ответчику противоправных деяний, ни причинно-следственную связь между непередачей документов конкурсному управляющему и затруднительностью проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве (формирование и реализация конкурсной массы), ограничившись ссылкой на непередачу документов, в том числе на основании судебного акта, а также наличие неоконченного исполнительного производства.

В суде апелляционной инстанции управляющий уточнил позицию, указав на непередачу документации по дебиторской задолженности ряда юридических лиц (обществ «Лига», «МЗМИ», ТК «ЖБИ Урала», «Ватан», НПП «Дельта», «КиперШтат», «Уралстроймонтаж-С», «Стройтехнадзор»); при этом из содержания представленного самим конкурсным управляющим Анализа дебиторской задолженности (составленного аудитором на основании данных из бухгалтерской программы, представленных управляющим) следует, что размер такой дебиторской задолженности специалистом был оценен на сумму около 24,5 млн. руб. (при размере реестровой задолженности порядка 230 млн. руб.).

Со своей стороны, ответчик настаивал, что у должника имелось недвижимое имущество, основные средства, которые были включены управляющим в инвентаризационную опись, управляющему была передана база 1С; из электронной карточки дела, в том числе отчетов управляющего, следует, что в конкурсную массу включено движимое и недвижимое имущество должника, управляющим проводятся мероприятия по его реализации, им также велась работа с иными многочисленными дебиторами должника, помимо указанных в пояснениях от 09.12.2022, оспаривались отдельные договоры и иные сделки должника; размер погашенных требований кредиторов за счет указанных мероприятий составил порядка 62,4 млн. руб. (27% от общей суммы реестра).

В подобной ситуации, с учетом осуществления управляющим мероприятий по формированию конкурсной массы и расчетам с кредиторами при очевидном наличии у него по крайней мере части документации должника, при условии вменения ответчику факта непередачи лишь документов по дебиторской задолженности в отношении отдельных дебиторов, составляющей незначительную часть активов должника, в отсутствие доводов о том, что деятельность должника сопровождалась совершением ответчиком сомнительных операций, в том числе связанных с выводом активов, прикрываемых непередачей документации – суды не установили и в судебных актах не указали, в чем конкретно выражается умысел и недобросовестность поведения ответчика, направленного на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов, не привели мотивов, по которым пришли к выводу о наличии причинно-следственной связи между поведением ответчика и невозможностью формирования конкурсной массы должника и удовлетворения требований его кредиторов (как основания для привлечения к субсидиарной ответственности).

Общее указание судов на непередачу ответчиком полного пакета документации должника, в отсутствие анализа перечисленных выше обстоятельств, а также соотношения объема непереданной документации по дебиторской задолженности и активов и размера обязательств должника, с учетом принципов соразмерности ответственности – не может свидетельствовать о том, что заявленное управляющим основание для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности было должным образом исследовано и получило надлежащую правовую оценку суда согласно требованиям статей 168, 170 АПК РФ; действительные причины банкротства должника – не выяснялись, в то время как они имеют существенное значение для правильного разрешения настоящего обособленного спора.

При этом следует отметить, что, с учетом разъяснений, данных в пункте 20 постановления № 53, в случае недоказанности оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения этого лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды не лишены возможности принять решение о возмещении таким лицом убытков в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В то же время, соответствующие обстоятельства наличия или отсутствия оснований для привлечения ответчика к ответственности в виде убытков (в случае неустановления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности) судами не исследовались, на обсуждение сторон – не выносились.

При таких обстоятельствах суд округа считает, что судами не полностью исследованы обстоятельства, имеющие значение для дела, что могло привести к принятию неправильного решения.

При этом суд округа не может согласиться с доводами кассационной жалобы о неправильном применении судами норм об исковой давности.

В соответствии со статьей 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, независимо от того, кто обратился за судебной защитой: само лицо, право которого нарушено, либо в его интересах другие лица в случаях, когда закон предоставляет им право на такое обращение.

В абзаце втором пункта 10 Постановления Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицам, входящим в состав органов юридического лица» разъяснено, что в случаях, когда требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора, проанализировав обстоятельства возбуждения дела о банкротстве, взаимодействия ответчика с первым арбитражным управляющим, указав на нетипичность такого взаимодействия и наличие определенных договоренностей, суды пришли к выводу о необходимости исчисления срока исковой давности с даты назначения независимого управляющего – ФИО4 (06.08.2018), в связи с чем заключили, что срок исковой давности пропущен не был.

Оснований для иной оценки установленных судами обстоятельств суд округа не усматривает (статья 286 АПК РФ).

В связи с тем, что в противоречие положениям статей 8, 9, 64, 65, 70, 71, 168 и 170 АПК РФ выводы судов о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по заявленному управляющим основанию сделаны без исследования и установления всей необходимой совокупности фактических обстоятельств, суд округа приходит к выводу о том, что обжалуемые судебные акты приняты с нарушением норм материального и процессуального права (части 2, 3 статьи 288 АПК РФ), повлиявшем на итог рассмотрения спора, обжалуемые судебные акты подлежат отмене, обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении судам следует проверить доводы участвующих в деле лиц, оценить доказательства на предмет наличия (отсутствия) предусмотренных в статье 61.11 Закона о банкротстве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника, затем вынести законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 26.07.2022 по делу № А07-19774/2016 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2022 по тому же делу отменить. Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Башкортостан.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Ю.В. Кудинова



Судьи Г.М. Столяренко



Н.В. Шершон