Постановление от 1 ноября 2024 г. по делу № А40-178989/2023

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-178989/23
01 ноября 2024 года
город Москва



Резолютивная часть постановления объявлена 23 октября 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 01 ноября 2024 года.


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Кузнецова В.В.,

судей: Морхата П.М., Мысака Н.Я.,

при участии в заседании:

от ИП ФИО1: ФИО2, доверенность от 01.02.2024;

от ФИО3: ФИО4, доверенность от 05.04.2023;

от ТСН «Дом на Ефремова»: ФИО5, доверенность от 11.04.2023;

от ФИО6: ФИО5, доверенность от 17.04.2024;

от ФИО7: ФИО5, доверенность от 03.04.2024;

рассмотрев 23 октября 2024 года в судебном заседании кассационную жалобу

ИП ФИО1

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда

от 16 июля 2024 года

по заявлению ИП ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 16.704.798,20 руб. долга, 2.149.332,89 руб. мораторных процентов, 2.389.014,98 руб. процентов по статье 156 Закона о банкротстве, 83.024,28 руб. неустойки

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Хлебозавод № 6»,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.11.2023 ООО «Хлебозавод № 6» (далее - должник) признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО8

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление ИП ФИО1 (далее - кредитор) о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 16.704.798,20 руб. долга, 2.149.332,89 руб. мораторных процентов, 2.389.014,98 руб. процентов по статье 156 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), 83.024,28 руб. неустойки (с учетом принятых судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнений).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 11 апреля 2024 года в реестр требований кредиторов должника включено требование ИП ФИО1 в размере 16.704.798,20 руб. долга, 2.149.332,89 руб. мораторных процентов, 2.389.014,98 руб. процентов по статье 156 Закона о банкротстве, 83.024,28 руб. неустойки (пени, штрафа) - в третью очередь отдельно, как подлежащая погашению после погашения требований кредиторов третьей очереди с учетом положений пункта 3 статьи 137 Закона о банкротстве.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16 июля 2024 года определение суда первой инстанции изменено, в удовлетворении заявления ИП ФИО1 о включении задолженности в реестр требований кредиторов отказано, требования ИП ФИО1 признаны подлежащими удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ИП ФИО1 обратилась с кассационной жалобой, в которой просит постановление отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции.

Заявитель жалобы считает судебный акт незаконным и необоснованным, как принятый с неправильным применением норм материального и процессуального права.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители ИП ФИО1 и ФИО3 поддержали доводы кассационной жалобы.

Представитель ТСН «Дом на Ефремова», ФИО6, ФИО7 возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав лиц, участвовавших в судебном заседании, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемого судебного акта, устанавливая правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии постановления, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, установленным им по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, суд кассационной инстанции пришел к выводу о том, что обжалуемое постановление апелляционного суда подлежит отмене в связи с неправильным применением норм права с оставлением в силе определения суда первой инстанции.

Апелляционный суд признал ошибочным вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для субординации требований ФИО1 в связи с отсутствием аффилированности ООО «Хлебозавод № 6» с ФИО1 на момент возникновения задолженности.

Так, судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО1 является 100% участником и генеральным директором ООО «РЕМА», которое 19.01.2023 приобрело 90,75% долей в уставном капитале ООО «Хлебозавод № 6», согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц. С 19.01.2023 ФИО1 является лицом, контролирующим деятельность должника в соответствии со статьей 61.10 Закона о банкротстве.

Когда ФИО1 19.01.2023 приобрела статус лица, контролирующего деятельность должника, должник уже находился в имущественном кризисе, соответствовал критериям неплатежеспособности и недостаточности имущества согласно абзацу шестому пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Так, определением Арбитражного суда города Москвы от 15.12.2021 по делу № А40-9127/20 утверждено мировое соглашение между ООО «Хлебозавод № 6» и его конкурсными кредиторами, в том числе ФИО1, в первой процедуре банкротства должника.

ООО «Хлебозавод № 6» 15.01.2022 допустило просрочку исполнения денежных обязательств по мировому соглашению перед ООО «Виндер», ООО «РЕМА», ФИО1 (пункты 4.1.2, 4.1.2.1, 4.1.2.2, 4.1.2.4 мирового соглашения). Совокупный размер задолженности ООО «Хлебозавод № 6» перед указанными лицами составил порядка 170.000.000 руб.

Когда ФИО1 стала лицом, контролирующим деятельность должника, в силу опосредованного через ООО «РЕМА», 90,75% участия, крупная задолженность ООО «Хлебозавод № 6» перед ООО «Виндер», ООО «РЕМА», ФИО1 по мировому соглашению не была погашена.

Заявленные в настоящем деле о банкротстве требования ФИО1, ООО «РЕМА», ООО «Виндер» основаны только на мировом соглашении, включены судом первой инстанции в реестр требований кредиторов ООО «Хлебозавод № 6».

Участниками ООО «Хлебозавод № 6» принято решение о ликвидации общества от 19.07.2023.

С 19.01.2023, когда ФИО1 стала лицом, контролирующим деятельность должника, и до 19.07.2023, когда принято решение о ликвидации ООО «Хлебозавод № 6», ФИО1 не предпринимала действий по принудительному взысканию с ООО «Хлебозавод № 6» задолженности, основанной на мировом соглашении.

Апелляционный суд исходил из того, что согласно пункту 1 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации, кредиторы могут заявить требования к ликвидируемому должнику в течение не менее 2-х месяцев с даты публикации сообщения о ликвидации в журнале «Вестник государственной регистрации». Согласно пунктам 4 и 5 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации требования кредиторов ликвидируемого должника погашаются за счет его имущества.

Апелляционный суд отметил, что ИП ФИО1 не предпринимала действий по взысканию задолженности по мировому соглашению с ООО «Хлебозавод № 6» в период с 15.01.2022 по 19.07.2023.

Таким образом, суд апелляционной инстанции признал ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что отсутствие аффилированности между ФИО1 и должником на дату возникновения задолженности у ООО «Хлебозавод № 6» свидетельствует о невозможности субординации требований ФИО1 в настоящем деле о банкротстве.

По мнению суда апелляционной инстанции, в данном случае, по смыслу пункта 3.2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее - Обзор от 29.01.2020), имеет значение тот факт, что ФИО1 в период, когда стала лицом, контролирующим деятельность должника, не истребовала у должника имеющуюся задолженность по мировому соглашению на протяжении 6 месяцев.

Суд апелляционной инстанции отметил, что шестимесячный срок отказа ФИО1 от принудительного взыскания задолженности по мировому соглашению, в который ФИО1 была лицом, контролирующим деятельность должника, не является разумным, представляет собой компенсационное финансирование, достаточен для вывода о необходимости субординации требований ФИО1 по смыслу пункта 3.2 Обзора от 29.01.2020.

Признавая ошибочным вывод суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции также исходил из того, что компенсационное финансирование предоставляется не для удовлетворения собственных имущественных требований за счет контроля над должником, а для потенциального возвращения должника к нормальной хозяйственной деятельности за счет дополнительного кредитования при нарушении предписанной пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве.

Апелляционный суд указал, что ООО «Хлебозавод № 6» продолжительное время не исполняло обязательства перед ФИО1, возникшие на основании мирового соглашения. ФИО1, в свою очередь, не предпринимала никаких действий по принудительному взысканию задолженности по мировому соглашению, в том числе в период с 19.01.2023 по 19.07.2023, имея статус лица, контролирующего деятельность должника и возможность влиять на действия должника.

При этом апелляционный суд отметил, что разумных экономических мотивов (отличных от мотивов предоставления компенсационного финансирования) избранной модели взаимоотношений ФИО1 и должника нетипичному поведению кредитора не приведено, соответствующего документального обоснования не представлено.

Апелляционный суд, признавая ошибочным вывод суда первой инстанции, указывал на то, что частичный расчет ООО «Хлебозавод № 6» с ФИО1, совершенный единожды, в период, когда ФИО1 не имела статуса лица, контролирующего деятельность должника, не может свидетельствовать об отсутствии компенсационного финансирования, предоставленного по модели длительного отказа от взыскания задолженности по мировому соглашению.

Кроме того, апелляционный суд установил, что ООО «Хлебозавод № 6» являлось застройщиком многоквартирного дома по адресу: <...> «Knightsbridge Private Park». Физкультурно-оздоровительный комплекс, за счет которого должник якобы имел возможность вернуть долг ФИО1, входит в состав единого многоквартирного дома, располагающегося по адресу: <...>, является общим имуществом собственников помещений в многоквартирном доме.

Хамовническим районным судом города Москвы рассмотрено дело № 02-1289/2023 по иску ТСН «Дом на Ефремова» и ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, являющихся собственниками помещений в ЖК, о признании права общей долевой собственности собственников помещений многоквартирного дома на нежилое помещение - физкультурно-оздоровительный комплекс по адресу: <...>.

Решением Хамовнического районного суда города Москвы от 14.03.2024 по делу № 02-1289/2023 исковые требования удовлетворены, физкультурно-оздоровительный комплекс признан общим долевым имуществом собственников помещений в ЖК.

Так, апелляционный суд заключил, что уже 14.04.2024 было известно, что ООО «Хлебозавод № 6» никогда не имело права собственности на физкультурно-оздоровительный комплекс, соответственно, никогда не имел правовых оснований для получения денежных средств за счет его эксплуатации или реализации.

На основании изложенного суд апелляционной инстанции пришел к выводу об изменении определения суда первой инстанции, отказе в удовлетворении заявления ИП ФИО1 о включении задолженности в реестр требований кредиторов должника, признании требования ИП ФИО1 подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Между тем судебная коллегия суда кассационной инстанции не может согласиться с указанными выводами суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.

Согласно части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В силу пункта 6 статьи 16 Закона о банкротстве, требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не определено настоящим пунктом.

Судом первой инстанции установлено, что в рамках ранее рассмотренного дела № А40-9127/20 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Хлебозавод № 6» в реестр требований кредиторов должника определением суда от 10.02.2021 включены требования ИП ФИО1 в размере 23.304.798,20 руб. основного долга, 83.024,28 руб. процентов.

ИП ФИО1 приобрела права требования к должнику на основании трех договоров уступки прав требования (цессии) с ООО «Реставрация-Н+», ИП ФИО17 и ООО «СК Элитстрой-19» на сумму 23.387.822,48 руб.

Определением суда от 15.12.2021 производство по делу № А40-9127/20 о несостоятельности (банкротстве) должника прекращено в связи с утверждением мирового соглашения. Участником указанного мирового соглашения является и ИП ФИО1

По условиям мирового соглашения должник обязался выплатить в пользу ИП ФИО1 задолженность в размере 23.387.822,48 руб., из которых 23.304.798,20 - руб. основной долг, 83.024,28 руб. - проценты (пункт 4.1.2.1 мирового соглашения) в течение одного месяца с даты оглашения резолютивной части определения суда об утверждении мирового соглашения.

Судебный акт вступил в законную силу, мировое соглашение в судебном порядке не расторгнуто.

Неисполнение условий мирового соглашения послужило основанием для обращения кредитора ООО «ВИНДЕР» с новым заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). Решением от 30.11.2023 (резолютивная часть объявлена 13.11.2023) должник в рамках настоящего дела признан несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, в отношении должника введена процедура конкурсного производства.

Неисполнение условий мирового соглашения со стороны должника в части требований ИП ФИО1 послужило основанием для обращения кредитора с заявлением о включении в реестр требований кредиторов в рамках нового дела о банкротстве должника.

Также суд первой инстанции установил, что по состоянию на 12.11.2023 мировое соглашение исполнено должником лишь частично.

Должником произведен платеж на сумму 6.600.000 руб., что подтверждается платежным поручением от 16.12.2021 № 136 и справкой Банка ВТБ (ПАО) о подтверждении факта поступления денежных средств на счет кредитора.

Таким образом, сумма основного долга, предъявляемая к включению в реестр требований кредиторов должника, составляет 16.704.798,20 руб.

Размер неустойки составляет 83.024,28 руб., погашений в части неустойки не осуществлено.

Также из условий утвержденного в рамках предыдущего дела о банкротстве должника мирового соглашения следует, что должник обязался уплатить в пользу ИП ФИО1 мораторные проценты, начисленные на сумму требований кредиторов в соответствии с пунктом 4 статьи 63 и пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве за период с 04.03.2020 по дату объявления резолютивной части определения суда об утверждении мирового соглашения.

Согласно расчету заявителя размер мораторных процентов составил 2.149.332,89 руб. за период наблюдение (04.03.2020 - 09.02.2021), дней: 343, ставка 6%, конкурсное производство (10.02.2021 - 14.12.2021), дней: 308, ставка 4,25%.

Кроме того, в соответствии с пунктом 4.5 мирового соглашения на сумму требований кредиторов, подлежащих погашению в соответствии с мировым соглашением, начисляются проценты в размере ставки рефинансирования (ключевой ставки), установленной Центральным Банком России на дату утверждения мирового соглашения арбитражным судом, исходя из не погашенной суммы требований в соответствии с графиком удовлетворения требований кредиторов по мировому соглашению (пункт 2 статьи 156 Закона о банкротстве). Указанные проценты начисляются на сумму основного долга за период с даты утверждения мирового соглашения судом до полного погашения требований кредиторов.

Согласно расчету кредитора, размер процентов в соответствии с пунктом 2 статьи 156 Закона о банкротстве составляет 2.389.014,98 руб. за период с 16.12.2021 по 12.11.2023 (696 дней) с учетом частичной оплаты и ключевой ставки в 7,5%.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Таким образом, кредитору в обоснование заявленных требований необходимо представить первичные документы, подтверждающие наличие задолженности.

Рассматривая обособленный спор об установлении требования кредитора при наличии возражений, мотивированных тем, что лежащая в основе этого требования сделка направлена на создание искусственной задолженности, суд в силу положений статей 71 и 100 Закона о банкротстве должен осуществить проверку обоснованности такого требования, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Суд первой инстанции исходил из того, что требование кредитора (положенное в основу требования сделки) уже было предметом рассмотрения в рамках предыдущего дела о банкротстве должника (№ А40-9127/20), обоснованность требований подтверждена судебными актами, вступившими в законную силу. Доводы кредиторов ФИО6 и ФИО14 об аффилированности ФИО1, ООО «РЕМА» с партнерами АБ «Бартолиус» и должником и компенсационном финансировании (в виде скупки заявителем прав требования в период финансового кризиса должника с целью создания видимости отсутствия финансовых проблем) отклонены судами трех инстанций.

Тем самым, суд первой инстанции обоснованно отметил, что действия возражающих кредиторов (в том числе не участвующих в деле о банкротстве должника № А40-9127/20 - ТСН «Дом на Ефремова» и ФИО7) по существу направлены на преодоление вступивших в законную силу судебных актов, имеющих преюдициальное значение (статья 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) по отношению к настоящему спору.

Суд первой инстанции, придя к указанному выводу, руководствовался тем, что ТСН «Дом на Ефремова» по существу представляет интересы собственников МКД, в число которых входят: ФИО14, ФИО6 и другие, то есть лица, участвующие в предыдущем деле о банкротстве должника. Товарищество собственников недвижимости не имеет самостоятельного экономического интереса и уполномочено действовать в интересах собственников помещений в доме, которые и являются материальными истцами.

Также суд первой инстанции обоснованно указал, что тот факт, что ФИО7 как сособственником квартиры, в отношении которой ее супругом в рамках предыдущего дела о банкротстве уже предъявлялись требования к должнику, предъявлены требования только в рамках настоящего дела о банкротстве, не отменяет того обстоятельства, что супруги действовали и действуют в общих интересах, что свидетельствует о том, что ФИО7 осведомлена об обстоятельствах спора, не была лишена возможности предъявить свои требования в рамках предыдущего дела о банкротстве, возражать по части предъявляемых ИП ФИО1 требований.

Согласно пункту 3 Обзора от 29.01.2020, требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса.

Суд первой инстанции установил, что суды в рамках дела № А40-9127/20 по результатам рассмотрения требований ИП ФИО1 пришли к выводу об отсутствии аффилированности заявителя и должника, об отсутствии оснований считать действия кредитора формой финансирования ответчика в кризисной ситуации.

Делая указанные выводы, суды руководствовались следующим.

Во-первых, кредитор на момент совершения сделок не являлся по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве и статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» заинтересованным лицом по отношению к должнику.

ИП ФИО1 не отвечает ни признакам «контролирующего лица», ни признакам «кредитора, который связан с должником и имеет общее с ним контролирующее лицо», ни признакам «кредитора, которые связаны друг с другом и совместно могут влиять на должника так же, как контролирующее лицо».

Судами проверены и отклонены доводы возражающих кредиторов о связанности ФИО1 (руководителя и участника ООО «РЕМА») с должником через отношения с партнерами и бывшими партнерами АБ «Бартолиус» (ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО3).

Ссылки ТСН «Дом на Ефремова» на опосредованную связь кредитора и должника, а также не имеющие хронологической привязки (даты, на которую устанавливался юридически значимый факт) выводы налогового органа в решении от 04.04.2023 отклонены судами.

Факт оказания юридической помощи и наличия в прошлом общих судебных представителей у должника, ООО «РЕМА», ФИО1 не означает, что одно лицо имеет возможность оказывать влияние на деятельность другого, равно как и не означает, что такую возможность имеют иные контрагенты должника.

Мировое соглашение, подтверждающее требования кредитора утверждено собранием кредиторов должника. За него проголосовали все кредиторы, чьи требования включены в реестр, и которые присутствовал на собрании, включая возражающих кредиторов (правопреемник ФИО14 - ФИО21 на собрании кредиторов голосовал «за» утверждение мирового соглашения; супруги ФИО6 не возражали против утверждения мирового соглашения арбитражным судом). Мировое соглашение не породило новой задолженности для должника, а лишь определило срок возврата ранее возникшего долга. В этой связи ссылки на взаимосвязанность ФИО1 и управляющего ФИО22 отклонены судами.

ИП ФИО1 до заключения договоров уступки не имела никаких экономических связей с должником.

Связанность двух самостоятельных лиц экономическими отношениями не свидетельствует об их аффилированности по смыслу законодательства о банкротстве.

Во-вторых, судами в рамках дела № А40-9127/20 установлено, что действия ИП ФИО1 по приобретению прав требований к должнику экономически обоснованы и не являются формой финансирования ответчика в кризисной ситуации.

ИП ФИО1 являлась на момент совершения сделок самостоятельной хозяйственной единицей, которая действовала в своих интересах.

Судами в рамках дела № А40-9127/20 также установлено, что должник являлся застройщиком элитного жилого комплекса в районе Хамовники города Москвы. На момент предоставления займа оставалась незаконченной третья очередь строительства, в рамках которой должен был быть построен физкультурно-оздоровительный комплекс (ФОК), о чем кредитору было известно. Соответственно, застройщик нуждался в финансировании. Но при этом по итогам строительства в собственности должника оставался крупный объект недвижимости, за счет которого он имел возможность возвратить заемные денежные средства. Таким образом, заявитель рассчитывал на погашение займа и уплату процентов (11% годовых).

Права требования приобретены с дисконтом, что позволяло заявителю рассчитывать на получение инвестиционного дохода в виде разницы между размером права требования и его ценой, оплаченной первоначальным кредиторам.

Судами установлено, что ФИО1 является предпринимателем, которая занимается (сама и через принадлежащие ей компании) скупкой различного рода «стрессовых активов», которые реализуются со значительным дисконтом для целей последующей перепродажи либо получения прибыли за счет получения взыскания по номиналу.

Для подтверждения данного факта кредитор представил в материалы обособленного спора документы по иным проектам, в которых он также выкупал те или иные проблемные активы: договор с ООО «Ландор» от 19.01.2017, договор с АО «Рублевка» от 19.01.2017, договор с ООО «Энергосервис-С» от 10.08.2016, протокол о результатах торгов ООО «Муллинская нефтебаза» от 20.07.2020. Этой же деятельностью занимается иная компания ФИО1 ООО «Талейран» (в подтверждение представлен договор с ООО «ВНК» от 10.07.2020 и определение о процессуальном правопреемстве от 20.07.2020 по делу № А41-60146/19).

Тот факт, что договоры уступки заключены в период, когда у должника уже была просрочка по возврату ООО «РЕМА» займа по договору от 18.07.2018, возражающие кредиторы в рамках предыдущего дела о банкротстве квалифицировали как компенсационное финансирование, указывая на то, что должник находился в имущественном кризисе, был неплатежеспособен.

Доводы кредиторов исследованы и отклонены судами.

В частности, суды указали, что договоры уступки не могли быть направлены на искусственное создание подконтрольной кредиторской задолженности, поскольку на момент их заключения у должника не было кредиторов, от которых необходимо было скрывать неблагоприятное финансовое состояние должника, и чье количество голосов необходимо было бы таким образом уменьшать. ИП ФИО1 не могла купить права требования в целях уменьшения своих же собственных голосов, проистекающих из договора займа от 18.07.2018.

Также судами в рамках дела № А40-9127/20 отклонены возражения кредиторов, указывающих на то, что выкуп прав требования представлял собой компенсационное финансирование, осуществленное с целью искусственного наращивания реестровой задолженности перед аффилированным с должником лицом

В частности, суды указали, что разъяснения пункта 6.2 Обзора от 29.01.2020, описывающие ситуацию, когда контролирующее лицо профинансировало должника путем приобретения требования у независимого кредитора, тем самым создало условия для отсрочки погашения долга и позволило должнику не исполнять обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве (пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве) неприменимо к рассматриваемому спору, поскольку ООО «РЕМА» и его участник и руководитель ФИО1 не являются контролирующими должника, лицами, к моменту заключения договоров цессии в отношении должника уже было возбуждено дело о банкротстве, ИП ФИО1 практически сразу после приобретения прав требования обратилась в суд с заявлением о включении требований в реестр должника.

Из правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2020 № 305-ЭС20-8593, следует, что в случае, когда право требования к должнику приобретено уже после возбуждения в отношении него процедуры банкротства, данное обстоятельство не позволяет рассматривать такое приобретение как способ компенсационного финансирования должника в том смысле, который заложен в пункте 6.2 Обзора от 29.01.2020.

Обратный подход приведет к негативным последствиям в виде отказа контролирующих должника и аффилированных с ним лиц от приобретения прав требования к должнику у независимых кредиторов, лишая последних возможности хотя бы частично удовлетворить свои требования таким путем.

Суд первой инстанции отметил, что в настоящем споре кредиторы ФИО6 и ФИО7, возражая против удовлетворения заявления и ссылаясь на решение налогового органа № 13-160/4276, ссылались на то, что должник в целях создания искусственной кредиторской задолженности в период с 2016 года осуществлял отчуждение объектов недвижимости, расположенных в ЖК «Knightsbridge Private Park» иным аффилированным лицам, в том числе ООО «Пиррон», а далее через цепочку аффилированных лиц (ИП ФИО1) получал от них скрытое финансирование для своей текущей деятельности, создавая тем самым формальную задолженность перед такими лицами. По мнению кредитора, данные действия должника и кредитора содержат в себе признаки злоупотребления правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), так как направлены на неправомерное извлечение имущественной выгоды и получения контроля над процедурой банкротства.

Суд первой инстанции обоснованно отклонил указанные доводы кредиторов, поскольку возражения в части указаний на нерыночность сделок выходят за предмет рассматриваемого заявления, сделки по реализации недвижимого имущества недействительными в судебном порядке не признаны, признаки злоупотребления правом суд не усмотрел.

Объективных доказательств того, что денежные средства, которыми оплачивались договоры уступки прав требований поступали ИП ФИО1 от ООО «Пиррон» и/или других аффилированных с должником лиц, суду первой инстанции не представлено.

При этом суд первой инстанции указал, что доводы о транзитности не подтверждены надлежащими доказательствами.

Суд первой инстанции отметил, что в отзыве кредитора ФИО6 прямо указано на предположительный характер таких возражений.

Оснований считать заявляемые доводы основанием для признания действий кредитора компенсационным финансированием судом первой инстанции не установлено.

Ввиду отсутствия оснований для исследования вопроса финансовой возможности кредитора приобрести ряд недвижимого имущества, как вопроса, выходящего за предмет рассмотренного требования, в удовлетворении ходатайства ФИО6 и ФИО7 в порядке статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерно отказано судом первой инстанции.

Доводы возражающих кредиторов о безвозмездности договоров цессии и, соответственно, их недействительности, правомерно отклонены судом первой инстанции на основании следующего.

Согласно пункту 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации, право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

Уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону. Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника (статья 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей основные начала гражданского законодательства, указано, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе; они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора; при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно статье 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. При этом условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 424 Гражданского кодекса Российской Федерации, исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон.

Согласно пункту 1 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации, уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону.

Договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное (пункт 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Подпунктом 4 пункта 1 статьи 575 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен запрет на дарение в отношениях между коммерческими организациями.

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» разъяснено, что в силу пункта 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. Договор, на основании которого производится уступка, может быть квалифицирован как дарение только в том случае, если будет установлено намерение цедента одарить цессионария (статья 572 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суд первой инстанции правомерно отметил, что ни законом, ни иными правовыми актами не предусмотрен безвозмездный характер уступки требования.

Судом первой инстанции установлено, что требования кредитора-заявителя основаны на ряде договоров, права требования по которым приобретены по договорам уступки у ООО «Реставрация-Н+», ИП ФИО17 и ООО «СК Элитстрой-19».

Условия всех положенных в основу требований договоров содержат в себе условия об оплате (порядке такой оплаты).

Согласно пункту 3.2 договора уступки, заключенного с ИП ФИО17, цена уступаемых прав определена в размере 370.040,95 руб.

В соответствии с пунктом 1.1 дополнительного соглашения от 28.04.2020 № 1 к договору уступки прав требования (цессии) от 03.04.2020, заключенного с ООО «Реставрация-Н+», цена уступки установлена в размере 11.999.104,40 руб. Определен порядок оплаты.

Согласно пункту 1.1 дополнительного соглашения от 09.04.2020 № 1 к договору уступки прав требования (цессии) от 08.04.2020, заключенного с ООО «СК Элитстрой-19», цена уступки установлена в размере 985.000 руб. Определен порядок оплаты.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно заключил, что условия договоров уступки прав требований не позволяют считать их безвозмездными.

В силу пункта 2 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязательным признаком договора дарения должно служить вытекающее из соглашения о цессии очевидное намерение передать право в качестве дара.

Суд первой инстанции отметил, что из договоров цессии это намерение не усматривается. Договоры цессии, на основании которых предъявлено требование, не содержат условий, противоречащих нормам параграфа 1 главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Аффилированность цессионариев с цедентом судом первой инстанции не установлена.

При этом суд первой инстанции обоснованно отметил, что наличие судебного акта, указывающего на связь должника с одним из цессионариев - ООО «Реставрация-Н+» в отсутствие доказательств аффилированности должника с кредитором на момент скупки прав требований не имеет правового значения.

Суд первой инстанции указал, что ТСН «Дом на Ефремова», равно как и иные возражающие кредиторы, в своих письменных возражениях ссылались на то, что судебные акты, вынесенные в рамках дела № А40-9127/20, не имеют преюдициального значения относительного настоящего спора, так как в них суды не исследовали и не могли исследовать обстоятельства, согласно которым ФИО1 - руководитель и единственный участник ООО «РЕМА», ставшего с 19.01.2023 - 90,75% участником должника на протяжении шести месяцев, не предпринимала действий по принудительному взысканию задолженности с должника по мировому соглашению. В частности, указано на то, что кредитор имел право и возможность принудительно взыскать с должника задолженность по мировому соглашению в период с 19.01.2023 по 19.07.2023 - до начала процедуры второй ликвидации должника.

Однако, как установлено судом первой инстанции, кредитор на протяжении шести месяцев не предпринимал действий, направленных на принудительное взыскание с должника задолженности по мировому соглашению, не получил исполнительный лист для принудительного судебного акта. Шестимесячное бездействие кредитора, по мнению возражающих кредиторов, не является разумным.

В указанной части суд первой инстанции исходил из следующего.

Аффилированность кредитора и должника на момент подачи и рассмотрения заявления о включении в реестр не может сама по себе являться основанием для отказа во включении требований или их субординации, что прямо указано в пункте 2 Обзора от 29.01.2020

Для целей рассмотрения заявления о включении требований в реестр правовое значение имеет факт аффилированности должника и кредитора именно на момент возникновения задолженности, который на момент совершения сделок как указано ранее отсутствовал.

Согласно абзацу четвертому пункта 3.2 Обзора от 29.01.2020, невостребование контролирующим лицом займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, равно как отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (например, пункт 2 статьи 811, статья 813 Гражданского кодекса Российской Федерации), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа по существу являются формами финансирования должника.

Судом первой инстанции установлено, что сразу после утверждения в рамках дела № А40-9127/20 мирового соглашения (14.12.2021) участником должника ФИО3 принято решение о добровольной ликвидации (решение единственного участника должника от 15.12.2021). Ввиду указанного кредитором не предпринято действий, направленных на принудительное взыскание задолженности (подпункт 6 пункта 1 статьи 47 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»).

Однако процедура ликвидации не завершена ввиду налоговой проверки.

Второе решение о ликвидации должника принято 19.07.2023 (сообщение № 16235441 опубликовано на Федресурсе 11.08.2023 09:54:54 МСК).

Факт того, что кредитор в период с 19.01.2023 по 19.07.2023 не предпринимал попыток по взысканию задолженности путем получения и предъявления исполнительного листа, согласно выводу суда первой инстанции, не может быть расценен как форма финансирования должника, поскольку в условиях значительного количества материальных требований к должнику (задолженности перед налоговым органом, иными кредиторами) целесообразность и вероятность получения исполнения в рамках исполнительного производства признана судом сомнительной, как следствие действия кредитора подпадают под понятие разумных действий.

Суд первой инстанции отметил, что сам по себе шестимесячный срок не является длительным.

Также суд первой инстанции указал на факт того, что со стороны должника 16.12.2021 произведен в пользу кредитора платеж на сумму 6.660.000 руб.

Объективных доказательств того, что в рамках исполнительного производства кредитором было бы получено удовлетворение в размере, превышающем уже полученного, суду первой инстанции не представлено.

Суд первой инстанции указал, что по существу кредитором избрана иная модель поведения, при которой ФИО1 как руководитель и единственный участник ООО «РЕМА», приобретая долю в обществе, способна контролировать саму процедуру ликвидации общества, воспрепятствовать возможному выводу активов должника, представлять интересы должника в спорах с иными кредиторами, обеспечивая тем самым исполнение обязательств должника перед кредитором по возврату займа и иной задолженности.

В пункте 11 Обзора от 29.01.2020 разъяснено, что наличие у кредитора, предоставившего должнику финансирование, права контролировать деятельность последнего для обеспечения возврата этого финансирования не является основанием понижения очередности удовлетворения требования такого кредитора, не преследующего цель участия в распределении прибыли должника.

Цель распределения прибыли судом первой инстанции не установлена, в том числе с учетом понимания, что проект должником реализован и источников прибыли не имеется (в отсутствие доказательств обратного).

Судом первой инстанции установлено, что ФИО1 как генеральный директор ООО «РЕМА» 10.01.2023 обратилась к должнику с заявлением о принятии общества участником должника и внесении вклада в уставный капитал 5.000.000 руб.

Решением единственного участника должника от 11.01.2023 ООО «РЕМА» принято в участники общества. Платежным поручением от 11.01.2023 № 1 ООО «РЕМА» перечислило 5.000.000 руб. на счет ООО «Хлебозавод № 6» в счет увеличения уставного капитала должника.

Ввиду представления кредитором первичных доказательств приобретения доли оснований для удовлетворения ходатайства кредитора ФИО6 заявляющего доводы о возможном исполнении мирового соглашения со стороны ФИО3 судом первой инстанции не установлено, в удовлетворении ходатайства кредитора в порядке статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерно отказано судом первой инстанции.

В данном случае, как указал суд первой инстанции, из материалов дела не усматривается наличие контроля на стороне кредитора, ввиду чего судом правомерно отклонены доводы конкурсного управляющего о том, что положения пункта 3.1 Обзора от 29.01.2020 о возможности понижения заявленного требования, удовлетворения требования в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, не подлежат применению.

Суд первой инстанции отметил, что указанное требование предъявлено кредитором в пределах срока, установленного Законом о банкротстве, и по смыслу статьи 5 Закона о банкротстве текущим не является.

При этом в соответствии со статьями 4, 137 Закона о банкротстве, требование по штрафным санкциям подлежит включению в третью очередь отдельно с очередностью удовлетворения после погашения основной задолженности и причитающихся процентов.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о включении в реестр требований кредиторов должника требования ИП ФИО1

Поскольку судом первой инстанции установлены все фактические обстоятельства дела и дана надлежащая правовая оценка представленным доказательствам и всем доводам сторон, следует признать, что выводы суда первой инстанции сделаны при полном выяснении обстоятельств, имеющих существенное значение для дела.

Принимая во внимание изложенное, суд кассационной инстанции считает, что у суда апелляционной инстанции не имелось оснований для отмены определения суда первой инстанции.

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

Руководствуясь статьями 284 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16 июля 2024 года по делу № А40-178989/23 отменить, определение Арбитражного суда города Москвы от 11 апреля 2024 года по делу № А40-178989/23 оставить в силе.


Председательствующий-судья В.В. Кузнецов

Судьи П.М. Морхат

Н.Я. Мысак