Постановление от 9 октября 2024 г. по делу № А55-1119/2023

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45,

http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

11АП-12713/2024

Дело № А55-1119/2023
г. Самара
09 октября 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 30 сентября 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 09 октября 2024 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Львова Я.А.,

судей Гольдштейна Д.К., Машьяновой А.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Цветиковым П.А.

с участием:

от ФИО1 – ФИО2, доверенность от 27.07.2022 года.

иные лица не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании 30 сентября 2024 года в помещении суда в зале № 2, апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Самарской области от 11 июля 2024 года по заявлению ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов (вх. № 462422 от 04.12.2023) в рамках дела № А55-1119/2023 о несостоятельности (банкротстве) ООО "Производственное объединение «Нефтяное и газовое оборудование",

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Самарской области от 08.11.2023 ООО «Производственное объединение «Нефтяное и газовое оборудование» (ОГРН <***>, ИНН <***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении ООО «Производственное объединение «Нефтяное и газовое оборудование» открыто конкурсное производство сроком на пять месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО3, член Ассоциации арбитражных управляющих «Центр финансового оздоровления предприятий агропромышленного комплекса».

ФИО1 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о включении в третью очередь реестра требований кредиторов должника 5 201 698 руб. 27 коп.

11 июля 2024 года судом вынесено определение об отказе в удовлетворении заявления ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов (вх. №462422 от 04.12.2023).

Заявитель обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 11 июля 2024 года в рамках дела № А55-1119/2023.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15 августа 2024 года апелляционная жалоба оставлена без движения.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 02 сентября 2024 года апелляционная жалоба принята к производству.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Представитель ФИО1 - ФИО2 в судебном заседании просит определение суда первой инстанции отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

Другие лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Рассмотрев материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы в совокупности с исследованными доказательствами по делу, судебная коллегия Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения суда.

Как следует из материалов дела, при вынесении обжалуемого определения суд первой инстанции исходил из следующих обстоятельств.

Судом установлено, что 05.04.2022 между ФИО1 и ООО «ПО «НГО» в лице директора ФИО4 заключено соглашение о следующем.

ФИО1 принадлежит доля в уставном капитале в размере 50% на основании протокола общего собрания участников общества с ограниченной ответственностью «Производственное объединение «Нефтяное и газовое оборудование» от 30.08.2011.

ФИО1 решил реализовать свое право выхода из общества путем подачи соответствующего заявления.

Размер отчуждаемой доли составляет 50% (пятьдесят процентов), и переходит обществу в размере 50% (пятьдесят процентов) доли. Номинальная стоимость отчуждаемой доли составляет 150 000 руб.

Согласно отчету об оценке от 15.02.2022 № 02-712 стоимость отчуждаемой доли в уставном капитале общества составляет 10 941 000 руб.

В соответствии с Уставом ООО «ПО «НГО», согласно пункту 8, статьи 23 Федерального закона от 08.12.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» ООО «ПО «НГО» обязуется выплатить действительную стоимость доли в течении одного года со дня перехода к обществу доли ФИО1 после осуществления его выхода из общества ООО «ПО «НГО».

Согласно договоренности ООО «ПО «НГО» обязуется сократить указанный срок и осуществить выплату в следующем порядке:

- сумма в размере 10 941 000 руб. оплачивается ООО «ПО «НГО» в течение 90 дней с даты подписания настоящего соглашения.

Соответственно ООО «ПО «НГО» должно было оплатить стоимость отчуждаемой доли в уставном капитале в размере 10 941 000 руб. в срок до 04.07.2022.

Однако, указанные обязательства ООО «ПО «НГО» в полном объеме выполнены не были.

Должником оплачена сумма в общем размере 6 318 000 руб. (1 300 000 руб. + 1218000 руб. + 3 800 000 руб.).

Таким образом, размер задолженности должника перед кредитором по выплате действительной стоимости доли общества составляет 4 623 000 руб.

Заявителем также произведен расчет процентов по ст.395 Гражданского кодекса Российской Федерации за период с 05.07.2022 по 27.11.2023 в сумме 578 698,27 руб.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве учредители (участники) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, не относятся к конкурсным кредиторам.

По смыслу норм Закона о банкротстве учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием, не могут являться его кредиторами в деле о банкротстве, поскольку обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота.

Данный порядок предопределен тем, что именно участники (акционеры) хозяйственного общества-должника, составляющие в совокупности высший орган управления обществом (общее собрание участников (акционеров)), ответственны за эффективную деятельность самого общества и, соответственно, несут определенный риск наступления негативных последствий своего управления им.

Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.) не подлежат включению в реестр требований кредиторов.

Закон не лишает права бывших участников общества на удовлетворение их корпоративных требований к обществу, однако это право подлежит реализации ими после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статья 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статья 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)).

Пункт 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020) предусматривает при наличии на то оснований возможность субординирования требований аффилированных с должником (в том числе контролирующих должника) лиц.

В то же время такое субординирование преследует цель справедливого распределения рисков банкротства при компенсационном финансировании, полученном от контролирующего должника лица, между контролирующим должника лицом, аффилированными с ним лицами, и независимыми кредиторами.

В данном же случае требование ФИО1 в размере 5159901 руб. 28 коп. с таким финансированием не связано.

В связи с изложенным суд первой инстанции пришел к выводу о том, что требование ФИО1 в размере 5 159 901 руб. 28 коп. является корпоративным (представляет собой требование о выплате действительной стоимости доли) и не подлежит включению в реестр требований кредиторов ООО «ПО «НГО», а также не подлежит признанию подлежащим погашению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Абзацем 5 пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве прямо запрещено осуществлять выплату действительной стоимости доли (даже если эта стоимость подтверждена судебным актом) с момента введения в отношении общества процедуры наблюдения.

Даже при наличии судебного акта, удовлетворение требования вышедшего участника в деле о банкротстве осуществляется только в пределах суммы ликвидационного остатка, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника.

Если ликвидационный остаток существенно меньше присужденной суммы, решение суда является неисполнимым в части, превышающей размер ликвидационного остатка.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.08.2023 N 305-ЭС19-22252(4) по делу N А40-23687/2017, порядок удовлетворения требования о выплате действительной стоимости доли Законом о банкротстве напрямую не урегулирован. В то же время такое требование, имеющее корпоративную природу, не может конкурировать с требованиями кредиторов, включенных в реестр (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве).

Поэтому право бывших участников на удовлетворение их корпоративных требований к обществу подлежит реализации ими после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статья 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статья 63 ГК РФ).

Поскольку требование ФИО1 не связано с предоставлением ФИО1 должнику компенсационного финансирования, в настоящем споре отсутствуют также основания для применения пункта 3 Обзора от 29.01.2020 и учета его требования в размере 5 159 901 руб. 28 коп. за реестром.

Из материалов дела также усматривается, что ФИО1 вышел из состава участников должника 05.04.2022, последний признан несостоятельным (банкротом) 08.11.2023, то есть спустя девятнадцать месяцев, в течение которых ФИО1 не имел возможности контролировать его хозяйственную деятельность и влиять на таковую, такая возможность имелась только у единственного участника и директора должника ФИО4, который отказался добровольно произвести выплату действительной стоимости доли ФИО1 в размере 5 159 901 руб. 28 коп.

В то же время данные доводы подлежат проверке и учету при разрешении вопроса об определении внутренней очередности погашения соответствующих требований ФИО1 и требований других участников к обществу за счет ликвидационного остатка в порядке пункта 1 статья 148 Закона о банкротстве, пункта 8 статья 63 ГК РФ.

Так, в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.08.2023 N 305-ЭС19-22252(4) по делу N А40-23687/2017 указано, что суд, реализуя цели банкротства, с одной стороны, должен способствовать удовлетворению требований кредиторов в установленной очередности, без нарушения прав лиц, имеющих приоритет (субординированные кредиторы), а с другой - не допускать преимущественного или пропорционального удовлетворения требований кредиторов, вследствие недобросовестных действий которых право другого кредитора на получение причитающегося ограничено или стало невозможным.

Установив, что оставшиеся участники самостоятельно или через исполнительные органы общества недобросовестно уклонялись от выплаты действительной стоимости доли (в том числе посредством вывода активов, создания фиктивной задолженности и т.д.), суд в целях соблюдения баланса интересов кредиторов вправе признать требование вышедшего участника подлежащим удовлетворению приоритетно перед конкурирующими кредиторами, совершившими недобросовестные действия.

Указанный правовой подход вытекает из общего принципа гражданского права, закрепленного в пункте 4 статьи 1 ГК РФ, по смыслу которого кредитор не может извлечь преимущества по отношению к другим кредиторам, если его действия (бездействие), за которые он несет ответственность в соответствии с законом, сделали невозможным исполнение обязательств перед добросовестной стороной. Такой кредитор не может получить исполнение собственного обязательства до тех пор, пока не устранит последствия своего негативного поведения (пункт 4 статьи 1, пункт 1 статьи 6, пункт 4 статьи 401, статьи 404, 406 и пункт 2 статьи 416 ГК РФ).

Помимо этого, суд первой инстанции отмечал, что ФИО1 не лишен возможности заявить приведенные выше доводы в рамках обособленного спора о привлечении контролирующих ООО «ПО «НГО» лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам (в случае, если такой спор будет инициирован управляющим или иными уполномоченными на то лицами в настоящем деле).

Исходя из положений статьи 61.20 Закона о банкротстве, в случае совершения им недобросовестных и неразумных действий (бездействия), причинивших вред имущественной массе должника, но не обусловивших наступление его банкротства, ФИО4 может быть привлечен к ответственности в виде возмещения убытков, причиненных им должнику, по заявлениям указанных в пункте 2 данной статьи лиц.

По смыслу определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.11.2023 N 305-ЭС23-13487 по делу N А40-219032/2022 лицо, которое продолжает нести риск общего дела, находясь в стадии ликвидации своего участия в обществе и претендуя на выплату действительной стоимости доли, вправе использовать правовые средства защиты своего интереса, совпадающие со средствами защиты действующих участников общества.

Руководствуясь вышеназванными правовыми нормами и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив все представленные в материалы дела доказательства и взаимоотношения сторон, приняв во внимание, что требование о взыскании стоимости действительной доли, связано с участием в управлении ООО «ПО «НГО», и лицо в отношениях по выплате стоимости доли в уставном капитале общества, приняло на себя все риски, связанные с законодательными ограничениями по их выплате, учитывая то, что для целей учета в реестре требований кредиторов должника, в который включены требования кредиторов, являющихся участниками гражданского оборота, и не имеющих отношения к корпоративной деятельности должника и возможности влияния на нее, в связи с чем такие требования не могут быть противопоставлены требованиям учредителей (участников), вышедших из состава участников общества, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заявленное ФИО1 требование следует признать требованием, имеющим корпоративный характер, и не подлежащим в связи с этим включению в реестр требований кредиторов ООО «ПО «НГО» наравне с требованиями иных кредиторов должника - участников гражданского оборота.

В апелляционной жалобе заявитель выразил несогласие с выводами суда, указывая, что согласно отчету об оценке № 02-712 от 15.02.2022г. установлена действительная стоимость отчуждаемой доли в уставном капитале. Перед своим выходом из общества ФИО5 вел себя добросовестно, запросил для ознакомления в целях осуществления прав участника общества годовые отчеты, бухгалтерские книги и дополнения к ним, информацию о финансово-хозяйственной деятельности ООО «ПО «НГО». Заявитель также не согласился с выводом суда о невозможности применения пункта 3 Обзора практики от 29.01.2020.

Вместе с тем доводы апелляционной жалобы не могут быть признаны обоснованными.

Исходя из смысла абзаца 2 пункта 2 статьи 4 Закона о банкротстве, учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием, не могут являться кредиторами в деле о банкротстве, следовательно, требования учредителя (участника) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, не подлежат рассмотрению в деле о банкротстве.

Согласно определению Конституционного Суда Российской Федерации от 27.01.2011 N 75-О-О, непризнание учредителей (участников) должника конкурсными кредиторами само по себе их прав не нарушает, поскольку характер обязательств учредителей (участников) должника непосредственно связан с ответственностью указанных лиц за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей. Кроме того, закон не лишает их права претендовать на часть имущества ликвидируемого общества, оставшегося после расчетов с другими кредиторами.

Требование, основанное на размере действительной стоимости доли, не вытекает из гражданско-правовой сделки либо иного предусмотренного Гражданским кодексом Российской Федерации или бюджетным законодательством основания, а представляет собой требование, связанное с участием в уставном капитале должника.

Учитывая, что квалификация денежных требований для целей возбуждения процедуры банкротства или включения требования в реестр осуществляется по содержанию правоотношений, возникших между должником и кредитором, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что требование о выплате действительной стоимости доли в уставном капитале не является требованием кредитора применительно к положениям Закона о банкротстве.

В связи с этим выводы суда соответствуют применимым нормам материального права и сложившейся судебной практике. Соответствующая правовая позиция содержится, в частности, в Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 14.06.2023 по делу № А65-33734/2022; Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 13.09.2021 по делу № А40-258031/2018.

Таким образом, обжалуемое определение является законным и обоснованным, вынесенным при полном и всестороннем рассмотрении дела, с соблюдением норм материального и процессуального права.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции, нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

В соответствии со ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины подлежат отнесению на заявителя.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Самарской области от 11 июля 2024 года по делу № А55-1119/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через арбитражный суд первой инстанции.

ПредседательствующийЯ.А. Львов

СудьиД.К. Гольдштейн

А.В. Машьянова