Постановление от 17 декабря 2024 г. по делу № А55-26902/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-67662/2020

Дело № А55-26902/2019
г. Казань
18 декабря 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 05 декабря 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 18 декабря 2024 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Третьякова Н.А.,

судей Ивановой А.Г., Советовой В.Ф.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Насыртдиновой Р.И.,

при участии в судебном заседании путем использования системы веб-конференции представителя:

ФИО1 - ФИО2, доверенность от 08.07.2021,

в Арбитражном суде Поволжского округа представителя:

ФИО3 – ФИО4, доверенность от 03.12.2024,

в отсутствие иных лиц, участвующих в обособленном споре, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО3

на постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2024

по делу № А55-26902/2019

по заявлению ФИО2 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ПромСтрой»,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «ПромСтрой» (далее – общество «ПромСтрой», должник) его конкурсный кредитор ФИО2 (далее – кредитор) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по   обязательствам должника  в размере 17 810 516,78 руб.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 13.09.2022 на основании статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ)  к участию в деле в качестве соответчиков привлечены  ФИО5 и ФИО6.

С учетом уточненных требований, принятых судом первой инстанции к рассмотрению в порядке статьи 49 АПК РФ, кредитор просил привлечь ФИО3, ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ПромСтрой» и взыскать с них в солидарном порядке в пользу должника  35 870 401, 63 руб.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 01.04.2024 в удовлетворении заявленных  ФИО2 требований отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2024 определение суда первой инстанции отменено. Заявление кредитора удовлетворено. Признано  доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО5 и ФИО6  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  Производство по рассмотрению заявления в части определения размера субсидиарной ответственности привлеченных лиц приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2024, ФИО3 обратился в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит его отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции.

В кассационной жалобе приведены доводы о том, что выводы суда апелляционной инстанции не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам, судом  неправильно применены нормы материального права, нарушены нормы процессуального права, а также требования к оценке доказательств, что в совокупности привело к  принятию незаконного  и необоснованного  судебного акта.

По утверждению ФИО3, оснований для переквалификации предоставленных должнику по гражданско-правовым договорам денежных средств в капиталозамещающее финансирование, приобретшее корпоративную природу, у суда апелляционной инстанции не имелось; заемные денежные средства были предоставлены реально и действительно использовались в хозяйственной деятельности должника. Утверждает, что  займы предоставлялись должнику на протяжении длительного времени, при этом каждый новый займ выдавался должнику только после возврата предыдущего;  возвращенные должником   заемные средства не являются предметом единого договора займа, а составляют оборот по расчетному счету в целом по выданным/возвращенным денежным средствам за весь период финансирования деятельности должника; возврат денежных средств   не мог стать причиной банкротства с учетом масштабов деятельности должника. Ссылается на то, что причиной объективного банкротства общества «ПромСтрой» явились не действия контролирующих должника лиц по возврату займов, а  досрочное расторжение основным заказчиком контракта после подачи одним из кредиторов заявления о признании должника банкротом, а также конъюнктура рынка и специфика деятельности должника.

В отзывах  на кассационную жалобу конкурсный кредиторы ФИО1 и общество с ограниченной ответственностью «Оренбургтеплоизоляция», ссылаясь на законность и обоснованность постановления апелляционного суда, просят  оставить его  без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель ФИО3 поддержал доводы, изложенные в жалобе, представитель ФИО1, напротив, возражал  относительно удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной  жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Проверив законность обжалуемого судебного акта в соответствии со статьей 286 АПК РФ, обсудив доводы кассационной жалобы, отзывов  на нее, судебная коллегия считает кассационную жалобу не подлежащей удовлетворению по следующим основаниям.

Как установлено судами, ФИО3 с 15.06.2012  является  единственным участником должника с долей участия в  уставном капитале 100 %.

ФИО5  занимал должность руководителя должника в период с 25.02.2015   по 13.09.2019.

С 13.09.2019 (после возбуждения дела о банкротстве должника - 28.08.2019) и до признания должника банкротом его руководителем являлся   ФИО6.

Обращаясь с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсный кредитор ссылался на положения пункта 1, подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и указывал на то, что  банкротство должника и невозможность удовлетворения требований кредиторов стало следствием совместных неправомерных действий ФИО3,  ФИО5 и ФИО6 в виде совершения ими цепочки сделок по безвозмездной передаче должником транспортных средств ФИО3, а также сделок по погашению приобретших природу компенсационных займов единственному участнику должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных ФИО2 требований, суд первой инстанции руководствовался  статьями 61.10, 61.11 Закона о банкротстве  с учетом разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечение контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума №53), и исходил  из недоказанности оснований для привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности в связи с невозможностью полного погашения требований кредиторов должника.

Судом первой инстанции установлено, что транспортные средства -  трактор Б-10М2 0111-ЕН, погрузчик телескопический NEW Holland LM 345,  кран автомобильный КС-55713-5К-1, автомобиль специализированный - пассажирское транспортное средство НЕФАЗ 4208-24, экскаватор погрузчик New Holland B90B,  кран автомобильный КС-55713-5К-1, на безвозмездное отчуждение которых в пользу ФИО3 ссылался кредитор, в действительности были реализованы должником на возмездной основе  и по рыночной стоимости  иным юридическим лицам – обществам с ограниченной ответственностью «РемТехСтрой», «Сервис», «Средневолжская трубно-механическая компания»; денежные средства от покупателей поступили в полном объеме на расчетный счет должника.

Также суд первой инстанции принял во внимание, что аффилированность или иная заинтересованность между сторонами данных сделок  не установлена, доказательств обратного не представлено.

В связи с этим суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии    причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц по заключению сделок по отчуждению имущества должника (автотранспортных средств) и наступлением банкротства должника.

Отклоняя довод кредитора  о том, что сделки и действия учредителя и директоров общества по осуществлению возврата займов в адрес единственного участника ФИО3 привели к несостоятельности (банкротству) должника, суд первой инстанции исходил из следующего.

Как установил суд первой инстанции,   в период с 2017 года по 2019 год  между должником и его единственным участником ФИО3 был заключен ряд договоров займа, в том числе в 2017 году (за 2 года до банкротства должника) – 16 договоров процентного займа, в 2019 году (непосредственно перед банкротством должника) -   10 договоров займа.

В  период с  03.08.2016 по 30.01.2019, то есть в трехлетний период подозрительности, должником в пользу ФИО3 были перечислены денежные средства в общей сумме  18 552 290 руб. в счет возврата ранее полученных займов.

Кроме того, должник в период с 25.04.2019 по 01.10.2019 осуществил возврат   ФИО3 заемных средств  в общей сумме   22 364 465, 44  руб.

Суд первой инстанции отметил, что выдача займов производилась ответчиком за счет собственных средств, что свидетельствует о реальной экономической деятельности, отсутствии  у него намерения причинить вред иным кредиторам должника;  как со стороны ответчиков, так и должника имело место обычное предпринимательское взаимодействие, не выходящее за пределы разумного и добросовестного осуществления гражданских прав.

Также судом первой инстанции указано на то, что в период перечисления денежных средств единственному участнику  должником осуществлялись   перечисления и в адрес своих  кредиторов в счет погашения имеющихся перед ними обязательств, что свидетельствует об обычной хозяйственной деятельности и об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности.

Сам факт ведения должником хозяйственной деятельности (наличие действующего контракта и получение дохода по нему) в 2017 и 2018 годах  и первом полугодии 2019 года, как отметил суд первой инстанции,  свидетельствует о том, что должник не обладал признаками неплатежеспособности и продолжал осуществлять экономическую деятельность.

Проанализировав результаты хозяйственной деятельности должника, суд первой инстанции констатировал, что действительной  причиной банкротства должника явилась иная объективная ситуация, лежащая вне сферы контроля ответчиков, а именно - прекращение договорных обязательств должника с основным его контрагентом и снижение объема работ по действующим контрактам.

В связи с этим, установив, что вменяемые ответчикам сделки по реализации должником транспортных средств  и по погашению займов своему единственному участнику не привели к отрицательному экономическому эффекту для должника, к его банкротству и  к невозможности исполнения обязательств перед независимыми кредиторами, суд первой инстанции пришел  к выводу об отсутствии совокупности условий для наступления субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5 и ФИО6, в связи с чем отказал в удовлетворении заявленных кредитором требований.

Суд апелляционной инстанции,  повторно рассмотрев спор по правилам главы 34 АПК РФ, не согласился с выводами суда первой инстанции об отсутствии  оснований для привлечения ФИО3,  ФИО5 и ФИО6  к субсидиарной ответственности по обязательства должника,  отметив, что фактически выводы суда первой инстанции  вступают в прямое противоречие с имеющимися в материалах дела  доказательствами, в связи с чем отменил определение суда первой инстанции, при этом исходил из следующего.

Суд апелляционной инстанции установил, что на момент совершения в период с августа 2016 года  по октябрь 2019 года  действий директорами должника - ФИО5 и ФИО6 (отдача распоряжений на перевод денежных средств со счета должника в пользу его единственного учредителя в качестве возврата займа) и учредителем - ФИО3 (заключение с должником процентных договоров займа и получения денежных средств от должника в качестве возврата по договорам займа) у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами –  ФНС России, ООО «Оренбург-Реал-Строй», ООО «РСУ-Поиск», ООО «Альтитуда», ООО «ПромСтрой», ООО «АВТОБАН», ООО «НовТехИнжирининг», ООО «Диагностика Сервис», ООО «Пром СТЭК Самара», ООО «Оренбурггеплоизоляция», ООО «АСУ ПРО», требования которых  впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника.

Общий размер  кредиторской задолженности  составляет 17 810 516, 78 руб., в то время как должником осуществлен возврат займов своему единственному участнику в период  с 03.08.2016  по 30.01.2019  на общую сумму  18 552 290 руб., а в  период с 25.04.2019 по 01.10.2019 - на сумму  22 364 465, 44  руб.

Приняв  во внимание тот факт, что денежные средства по договорам займа должнику предоставлялись его единственным учредителем и согласно его письменных пояснений указанные заемные денежные средства использовались именно для хозяйственной деятельности должника (оплата материалов и работ),  суд апелляционной инстанции пришел  к выводу о том, что предоставление ФИО3 денежных средств осуществлялось в целях компенсационного финансирования должника.

Как указал суд апелляционной инстанции, действия по погашению приобретших природу компенсационных займов аффилированному лицу происходили при наличии и увеличении непогашенных обязательств перед независимыми кредиторами, указанные перечисления являлись существенно значимыми применительно к масштабам деятельности должника и привели к объективному банкротству общества «ПромСтрой».

Апелляционный суд отметил, что соотношение возвращенных единственному участнику сумм заемных денежных средств и общего размера непогашенных требований независимых кредиторов свидетельствует о том, что направление денежных средств на погашение обязательств перед такими  кредиторами, а не на погашение обязательств по договорам займа, не привело бы к банкротству должника.

Удовлетворение же аффилированному по отношению к должнику лицу своих требований путем возврата приобретшего природу компенсационного займа, как указал суд апелляционной инстанции,  влечет причинение вреда имущественным правам кредиторов и подпадает под признаки как подозрительной сделки, предусмотренной пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и сделки, совершенной со злоупотреблением правом (определения   Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5), от 26.06.2024 № 302-ЭС23-30103(1,2), от 11.07.2024 № 305-ЭС24-3389).

Доводы ФИО3 о том, что общество  «ПромСтрой»  в период возврата займов своему участнику  являлось платежеспособным и объективное банкротство наступило лишь в октябре 2019 года, а действия по возврату займов не привели к возникновению у должника признаков неплатежеспособности, отклонены судом апелляционной инстанции как противоречащие материалам дела.

 Как указал суд апелляционной инстанции, из анализа финансово-хозяйственной деятельности должника по результатам процедуры наблюдения,  проведенного временным управляющим ФИО7, следует, что полное выбытие основных средств должника произошло в 3 квартале 2018 года. Указанное свидетельствует о том, что с этого момента должник полностью утратил фактическую возможность осуществлять свою хозяйственную деятельность и стал отвечать признакам неплатежеспособности.

Платежеспособность по текущим обязательствам возникла в 2017 года, в 2018 году неплатежеспособность сохраняется на прежнем уровне, а в 2019 году  также установлена неплатежеспособность должника. С 2016 года  и до 2019 года  у должника был минимальный собственный оборотный капитал ниже норматива.

Также  судом апелляционной инстанции учтено, что средства, полученные должником от ООО «Газпромнефть-Оренбург» и АО «Оренбургнефть» по заключенным с ними в 2016 и 2018 годах договорам подряда, не были направлены на полное погашение имеющихся неисполненных обязательств перед независимыми кредиторами, требования которых в последующем включены в реестр требований кредиторов должника, а были использованы на преимущественное удовлетворение  требований  ФИО3  по договорам займа и выплате процентов по ним.

При этом апелляционный суд отметил, что новые договоры  на выполнение работ в 2019 году  обществом  «ПромСтрой» не заключались, что в совокупности с отчуждением в 3 квартале 2018 году  всех основных средств, за счет которых должником осуществлялась уставная деятельность, свидетельствует о возникновении у должника признаков неплатежеспособности в конце 2018 года.

Доводы ФИО3 об отсутствии у должника на момент возврата займов признаков неплатёжеспособности  со ссылкой на наличие имеющейся  дебиторской задолженности, размер которой в 2017 года составлял  77,6% от всех активов должника,  99,1% -  в 2018 года и  98% - в  2019 году, отклонены судом апелляционной инстанции с указанием на отсутствие в материалах дела каких-либо доказательств, подтверждающих ее ликвидность и вероятность реального  взыскания.

При этом судом апелляционной учтено, что в рамках дела о банкротстве должника продажа дебиторской задолженности осуществляется не по ее номинальной стоимости, так например:

- лот № 1 (объявление о торгах № 7436544 от 04.10.2021 12:06) - право требования дебиторской задолженности к ООО «Энерго» в размере 10 659 895 руб. продано за 106 598,95 руб.;

- лот № 2 (объявление о торгах № 7436544 от 04.10.2021 12:06) - право требования дебиторской задолженности к АО АК Банк в размере 3 589 088,87 руб. продано за 35 890,89 руб.;

- лот № 3 (объявление о торгах № 7436544 от 04.10.2021 12:06) - право требования дебиторской задолженности к ООО «ДОРСТРОЙ» в размере 44 465,00 руб. продано за 36 045,95 руб.;

- лот № 4 (объявление о торгах № 7436544 от 04.10.2021 12:06) - право требования дебиторской задолженности к ООО «Монолит» в размере 325 392,23 руб., к ООО «Уральская промышленно-строительная компания» в размере 90 000 руб., АО «Единая энергоснабжающая компания» в размере 9 599,71 руб., а всего в размере 424 991,94 руб. продано за 100 000,00 руб.

В связи с этим суд апелляционной инстанции констатировал, что   реальная стоимость активов должника (дебиторская задолженность) не соответствует ее номинальной стоимости, что,  в свою очередь, является еще одним подтверждением факта недостаточности имущества у должника для погашения требований кредиторов и наличия у должника признаков неплатежеспособности начиная с 3-го квартала 2018 года.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о  наличии оснований  для привлечения ФИО3,  ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям,  предусмотренным подпунктом  1 пункта  2 статьи 61.11 Закона о банкротстве,  в связи с чем удовлетворил  требования  конкурсного кредитора.

Установив, что в настоящее время не все мероприятия процедуры конкурсного производства завершены, расчеты с кредиторами не произведены, в связи с чем размер ответственности ответчиков определить невозможно, суд апелляционной  инстанции производство по рассмотрению заявления в части определения размера субсидиарной ответственности привлеченных лиц признал подлежащим приостановлению до окончания расчетов с кредиторами.

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемом  постановлении суда апелляционной инстанции, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В пункте 17 постановления Пленума № 53 указано, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Согласно пункту  19 постановления Пленума № 53, при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

При этом в  соответствии с подпунктом 1 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве  положения подпункта 1 пункта 2 указанной статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, в том числе, если заявление о признании сделки недействительной не подавалось.

Складывающаяся судебная практика исходит из недопустимости противопоставления требований, имеющих корпоративный характер или вытекающих из около корпоративных отношений, требованиям независимым кредиторам (определения Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5), от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208).

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, приняв во внимание, что целью предоставления ФИО3 займов являлось финансирование деятельности должника, без которых он не мог осуществлять свою хозяйственную деятельность, квалифицировав такие займы как компенсационное финансирование на фоне  имущественного кризиса должника,  установив, что дальнейшие действия по погашению приобретших природу компенсационных займов единственному участнику происходили при наличии и увеличении непогашенных обязательств перед независимыми кредиторами, указанные перечисления существенно превышают общий размер  имеющихся требований кредиторов, что в совокупности с отчуждением в 3 квартале 2018 году  всех основных средств, за счет которых должником осуществлялась хозяйственная  деятельность,   повлекло существенное ухудшение  финансового  состояния должника,  привело к невозможности  удовлетворения требований всех кредиторов и явилось причиной банкротства должника, суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии оснований  для привлечения ответчиков  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании   подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Оснований для переоценки данных выводов у суда кассационной инстанции не имеется. Фактические обстоятельства дела судом апелляционной инстанций установлены и исследованы в полном объеме, выводы суда соответствуют доказательствам, имеющимся в материалах дела.

Довод заявителя кассационной жалобы о том, что кредитование подконтрольного ему общества осуществлялось в порядке обычной хозяйственной деятельности в отсутствие у должника имущественного кризиса и не было связано с компенсационным финансированием, отклоняется судом округа как направленный на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и основанных на их оценке выводов суда апелляционной инстанции.

В рассматриваемом случае, как установил апелляционный суд,  ФИО3, являясь единственным участником должника, по сути, организовал деятельность подконтрольного общества  таким образом, что в обход публичной корпоративной процедуры по увеличению размера уставного капитала длительное время финансировал деятельность должника в целях    необходимости обеспечения  исполнения принятых обязательств в рамках заключенных договоров подряда, поскольку без таких займов должник не мог вести свою хозяйственную деятельность, а когда финансовое состояние должника ухудшилось и произошло увеличение непогашенных обязательств перед независимыми кредиторами, в том числе в результате отчуждения всех основных средств, за счет которых должником осуществлялась хозяйственная  деятельность,   принял решение об изъятии ранее предоставленных должнику денежных средств, что в совокупности  привело к невозможности осуществления  должником  своей  хозяйственной   деятельности и привело к его банкротству.

В отличие от обычных правоотношений, вытекающих из договоров займа, при предоставлении финансирования деятельности должника, осуществленного в обход публичной корпоративной процедуры по увеличению размера уставного капитала, возврат денежных средств перед проведением расчетов с независимыми кредиторами не предполагается и совершение действий по обратному перечислению денежных средств указывает на отступление сторонами сделки от первоначального намерения финансового поддержания должника.

Изъятие вложенного участником не может быть приравнено к исполнению обязательств перед кредиторами (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), который, вступая в правоотношения с должником (в отдельных случаях авансируя его деятельность), чья финансовая деятельность носит внешне благополучный характер, со всей очевидностью рассчитывает на приоритетное возмещение своих требований перед лицами, обязательства должника перед которыми носят корпоративный характер.

С учетом изложенного, изъятие ранее предоставленных денежных средств заинтересованным лицом в условиях недостаточности денежных средств и имущества должника для расчетов с независимыми кредиторами, указывает на намерение осуществить вывод активов должника в целях недопущения обращения на них взыскания по требованиям кредиторов.

Указанная позиция согласуется с положениями абзаца 4 пункта 8 статьи 23 Федерального закона от 8.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», согласно которому  общество не вправе выплачивать действительную стоимость доли или части доли в уставном капитале общества либо выдавать в натуре имущество такой же стоимости, если на момент этих выплаты или выдачи имущества в натуре оно отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с федеральным законом о несостоятельности (банкротстве) либо в результате этих выплаты или выдачи имущества в натуре указанные признаки появятся у общества.

Довод ФИО3 о том, что причиной объективного банкротства общества «ПромСтрой» явились не действия контролирующих должника лиц по возврату займов, а  досрочное расторжение основным заказчиком контракта после подачи одним из кредиторов заявления о признании должника банкротом, а также конъюнктура рынка и специфика деятельности должника, были предметом исследования суда апелляционной инстанции и отклонены им как несостоятельные.

Приведенные ФИО3  в кассационной жалобе доводы о том,  что возвращенные ему  заемные средства не являются предметом единого договора займа, а составляют оборот по расчетному счету в целом по выданным/возвращенным денежным средствам за весь период финансирования деятельности должника, не влияют на правильные по существу выводы суда апелляционной инстанции и не являются основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного  акта; указанные доводы могут быть учтены при определении судом размера субсидиарной ответственности.

Иные доводы заявителя кассационной  жалобы подлежат отклонению, так как выводов апелляционного суда  не опровергают, не свидетельствуют о допущении судом нарушений норм материального права и (или) процессуального права и не могут служить основаниями для отмены   обжалуемого судебного акта, поскольку, по сути, эти возражения сводятся к несогласию с произведенной судом апелляционной инстанции оценкой обстоятельств спора; доводы заявителя  кассационной жалобы тождественны доводам, являвшимся предметом исследования суда  апелляционной инстанций и получившим надлежащую правовую оценку.

Суд кассационной инстанции не вправе переоценивать доказательства и устанавливать иные обстоятельства, отличающиеся от установленных судами нижестоящих инстанций, в нарушение своей компетенции, предусмотренной статьями 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В части привлечения ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника кассационная жалоба  ФИО3 доводов не содержит; с самостоятельными жалобами ФИО5 и ФИО6 на постановление апелляционного суда не обращались.

При этом, поскольку обжалуемым судебным актом размер субсидиарной ответственности привлеченных лиц  не определен,  рассмотрение обособленного спора в данной части приостановлено, ФИО5 и ФИО6 при определении размера ответственности не лишены возможности ставить перед судом вопрос о снижении ее размера исходя из степени их  вовлеченности и влияния на хозяйственную деятельность должника и при  совершении  сделок по возврату  сумм займов единственному участнику должника, в том числе с учетом периода осуществления каждым из них функций единоличного исполнительного органа должника.

Поскольку неправильного применения судом норм материального права, а также нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, суд кассационной инстанции оснований для отмены постановления суда апелляционной инстанции и удовлетворения  кассационной жалобы не находит.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2024 по делу № А55-26902/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий судья                                            Н.А. Третьяков

Судьи                                                                                    А.Г. Иванова

                                                                                              В.Ф. Советова