Постановление от 10 мая 2023 г. по делу № А56-67582/2015

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


10 мая 2023 года

Дело №

А56-67582/2015

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Бычковой Е.Н., судей Мирошниченко В.В., Чернышевой А.А.,

при участии ФИО1 (паспорт) и его представителя ФИО2 (доверенность от 06.12.2022), а также ФИО3 (паспорт) и ее представителя ФИО4 (доверенность от 02.12.2022), конкурсного управляющего ФИО5 (паспорт, определение суда от 20.05.2020), от ФИО13 представителей ФИО6 (доверенность от 21.10.2021) и ФИО7 (доверенность от 08.06.2021), от общества с ограниченной ответственностью «ЛМ-Консалт» ФИО8 (доверенность от 12.09.2022), от общества с ограниченной ответственностью «ФасадСтройСервис» ФИО9 (доверенность от 10.02.2022),

рассмотрев 12.04.2023 в открытом судебном заседании кассационные жалобы конкурного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Интарсия» ФИО5, общества с ограниченной ответственностью «ФасадСтройСервис» и ФИО3 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.01.2023 по делу № А56-67582/2015/суб.1,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.10.2015 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «Интарсия», адрес: Санкт-Петербург, ул. Куйбышева, д. 34, лит. А, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее - Общество).

Определением от 17.02.2016 введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО10.

Решением от 03.06.2016 открыта процедура конкурсного производства, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО10

Определением от 07.10.2016 конкурсным управляющим утвержден ФИО11.

Определением от 25.09.2019 ФИО11 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, конкурсным управляющим утверждена ФИО12.

Определением от 20.05.2019 ФИО12 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Конкурсный кредитор – ООО «ФасадСтройСервис» (далее – Компания) обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО13, ФИО14, ФИО3.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен представитель участников Общества ФИО15.

Определением от 19.03.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.07.2021, арбитражный суд привлек ФИО13, ФИО14, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; приостановил производство по обособленному спору в части установления размера субсидиарной ответственности до завершения расчетов с кредиторами.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 06.12.2021 судебные акты судов первой и апелляционной инстанции отменены; дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении Компания уточнила заявление требованием о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на основании абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ) в связи с совершением, в том числе следующих сделок:

- перечисления денежных средств в пользу ООО «РК «Интарсия» в общем размере 233 310 000 руб., в последствии признанных недействительными определением Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.01.2018 по обособленному спору № А56-67582/2015/сд.2;

- отчуждения в 2013-2015 годах должником транспортных средств и иного имущества (бытовки, леса строительные, хоз. инструмент) в пользу третьих лиц общей стоимостью 25 456 693,81 руб.;

- вложения денежных средств в приобретение векселей в период с 2011 - по 2015 годы на общую сумму 431 242 430 руб.;

- неучтенного получения с расчетного счета в Банке МБСП наличных денежных средств в размере 21 847 143 руб.;

- несения должником расходов в виде оплаты комиссии за снятие наличных денежных средств в сумме 673 750 руб.;

- исполнения заключенного инвестиционного договора от 08.07.2011 по передаче в собственность ООО «ЛесалИнвест» нежилого здания по адресу Санкт-Петербург, ул. Чайковского, д. 29;

- не совершения действий по взысканию долга с ООО «СК Интарсия» в размере 59 751 267 руб.

А также Компания уточнила предмет заявления в части привлечения к субсидиарной ответственности на основании абзаца 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, указав, что ответчики не обеспечили сохранность документации должника, не предприняли меры по восстановлению утраченной документации должника, искажали сведения об активах должника в финансовой отчетности, в результате чего существенно затруднили проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализацию конкурсной массы.

Определением от 26.09.2022 суд заявление Компании удовлетворил частично, привлек ФИО14 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановил производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами Общества; в удовлетворении остальной части заявления отказал.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.01.2023 определение от 26.09.2022 изменено в части привлечения ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, в удовлетворении заявления Компании к ФИО14 отказано. В остальной части определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационных жалобах конкурсный управляющий ФИО5 и Компания, ссылаясь на неправильное применение апелляционным судом норм материального права, а также на несоответствие его выводов фактическим обстоятельствам дела, просят определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14 и ФИО13 и удовлетворить заявление о привлечении к субсидиарной ответственности в полном объеме.

Податели кассационных жалоб считают, что суды при новом рассмотрении дела проигнорировали указания суда округа, содержащиеся в постановлении от 06.12.2021. Податели жалоб не согласны с выводом судов о пропуске заявителем срока исковой давности. Податели жалоб считают, что судом не учтено то обстоятельство, что ФИО13 и ФИО14 не обеспечили сохранность документов должника, в том числе и появившихся в период осуществления каждым из них руководства деятельностью Обществом. По мнению подателей жалоб, судом не дана оценка доводам конкурсного управляющего должником об искажении документации Общества при участии всех трех ответчиков.

ФИО3 в своей кассационной жалобе, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального права, а также на несоответствие выводов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить судебные акты в части привлечения ее к субсидиарной ответственности и вынести в этой части новый судебный акт об отказе в привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Податель жалобы оспаривает выводы судов первой и апелляционной инстанций о наличии у главного бухгалтера должника статуса контролирующего должника лица (далее – КДЛ). Податель жалобы утверждает, что главный бухгалтер не являлся лицом, ответственным за хранение документации Общества и обязанным передать документы конкурсному управляющему. Кроме того, ФИО3 оспаривает выводы судов о наличии в ее действиях злоупотребления правом и отказа в применении срока исковой давности.

В отзывах на кассационные жалобы ФИО13 и ФИО14 просят оставить в силе обжалуемое постановление апелляционного суда, считая его обоснованным и законным.

Конкурсный управляющий должником в своем отзыве на кассационную жалобу ФИО3 возражает против ее удовлетворения.

В судебном заседании ФИО3 и ее представитель поддержали доводы своей кассационной жалобы и возражали против удовлетворения кассационных жалоб конкурсного управляющего и кредитора.

Конкурсный управляющий ФИО5 и Компания поддержали доводы своих кассационных жалоб и возражали против удовлетворения жалобы ФИО3

Явившиеся в судебное заседание суда округа ФИО14 и его представитель, а также представители ФИО13 поддержали представленные ими в материалы дела отзывы, то есть возражали против удовлетворения жалоб конкурсного управляющего должником и конкурсного кредитора и не высказали своей позиции относительно жалобы ФИО3

Поскольку постановлением апелляционного суда изменено определение суда первой инстанции, суд кассационной инстанции проверяет законность постановления апелляционного суда.

Как следует из материалов дела, ФИО15 являлся участником Общества с долей участия 80% уставного капитала с момента его создания, а до 13.04.2013 занимал должность генерального директора должника.

ФИО13 избран генеральным директором в соответствии с решением единственного участника ФИО15 от 08.04.2013 и исполнял соответствующие полномочия в период с 09.04.2014 по 05.10.2015.

Начиная с 05.10.2015 и по 06.02.2016, генеральным директором Общества являлся ФИО14 При этом приказ об увольнении ФИО14 с должности генерального директора должника со ссылкой на заявление об увольнении по собственному желанию от 16.02.2016 издан 16.03.2016.

ФИО3 работала в должности главного бухгалтера Общества с 01.01.2002 до 31.12.2015.

Из пояснений ФИО13, ФИО14, занимавших должность генерального директора Общества после ФИО15, а также и из пояснений ФИО3, исполнявшей обязанности главного бухгалтера Общества вплоть до возбуждения в отношении должника дела о банкротстве, данных при рассмотрении обособленных споров об истребовании документации, следует, что после принятия решения о прекращении ФИО15 полномочий в качестве генерального директора ФИО15 сохранял контролирующие функции в отношении Общества и как участник с долей в размере 80%, и как лицо, фактически контролирующее деятельность должника.

Определением от 27.10.2015 по заявлению ООО «Инвестиционная строительная компания «НКС» возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества.

Определением от 17.02.2016 (резолютивная часть от 11.02.2016) ООО «Инвестиционная строительная компания «НКС» заменено правопреемником - ООО «РК «Интарсия»; в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утвержден ФИО10 Требования ООО «РК «Интарсия» в размере 1 723 638,20 руб. включены в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь.

Решением от 03.06.2016 открыта процедура конкурсного производства, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО10

От конкурсного кредитора Компании 27.11.2019 поступило (зарегистрировано 13.12.2019) в суд заявление о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО13, ФИО14, ФИО3

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении ФИО13, ФИО14, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, Компания сослалась на пункты 2, 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Рассмотрев дело в первый раз, определением от 19.03.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.07.2021, арбитражный суд привлек ФИО13, ФИО14, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; приостановил производство по обособленному спору в части установления размера субсидиарной ответственности до завершения расчетов с кредиторами.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 06.12.2021 судебные акты судов первой и апелляционной инстанции отменены; дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Суд округа указал, что срок исковой давности по заявлению кредитора не пропущен и доводы кредитора и конкурсного управляющего подлежат рассмотрению по существу.

Также суд кассационной инстанции указал на необходимость установить дату возникновения у должника признаков неплатежеспособности и причины, которые привели Общество к банкротству. При этом суд округа отметил необоснованность выводов о том, что документация должника скрывалась ответчиками. Относительно бухгалтера ФИО3 суд округа указал на необоснованность вывода о наличии у нее статуса КДЛ.

Рассмотрев дело повторно, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к ответственности на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве. Также суд отказал в привлечении ФИО13 к ответственности за непередачу документации Общества. При этом суд установил, что ФИО14, получив от ФИО13 сведения о том, где фактически должны находиться документы должника, не совершил действия по их истребованию в судебном порядке и не обеспечил восстановление и сохранность документов. В отношении главного бухгалтера ФИО3 суд сделал вывод о том, что она являлась КДЛ, имела доступ к документации должника и не обеспечила сохранность документации Общества. Отклонив ходатайство ответчиков о применении срока исковой давности, со ссылкой на злоупотребление правом, суд привлек ФИО14 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Апелляционный суд не согласился с выводами суда первой инстанции в части удовлетворения заявления о привлечении ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, указав, что судебными актами по обособленным спорам, рассмотренным в рамках дела о банкротстве Общества, установлено, что именно ФИО15 до 2015 года (до возбуждения дела о банкротстве) продолжал контролировать деятельность Общества. В остальной части апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции, повторно изучив материалы дела и проверив правильность применения апелляционным судом норм материального и процессуального права, пришел к следующим выводам.

Обстоятельства, заявленные кредитором в обоснование требования о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, имели место в 2013 - 2015 годах, в связи с чем суды первой и апелляционной инстанций пришли к правильному выводу, что к спорным отношениям в этой части применяются нормы Закона о банкротстве в редакции, Закона № 134-ФЗ.

Ответчиками заявлено ходатайство о пропуске срока исковой давности.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств того, что лицо давало указания должнику-банкроту и его контролирующим лицам, судами обоснованно принята во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Правильно применив положения пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2(2018)», утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 04.07.2018, судами первой и апелляционной инстанций сделан правомерный вывод о том, что Компания обратилась заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности не позднее года с момента, когда ей стало известно о наличии оснований для обращения.

При таких обстоятельствах суд округа считает необоснованными доводы жалоб об истечении срока исковой давности по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности.

Суд кассационной инстанции, отменив судебные акты по настоящему спору и направив дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение в постановлении от 06.12.2021 указал на необходимость установить дату возникновения у Общества признаков неплатежеспособности и определить причины объективного банкротства Общества.

Только при доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

При этом если ответчики представят доказательства в опровержение презумпций доведения Общества до банкротства своими действиями (бездействием), суду следует установить, какова степень вовлеченности каждого из ответчиков в хозяйственную деятельность должника и влияние каждого из ответчиков на последствия деятельности Общества, а также причинно-следственную связь между деятельностью (бездействием) каждого из ответчиков и наступлением банкротства Общества.

Рассмотрев обособленный спор № А56-67582/2015/суб.2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО15 (далее – спор суб.2) суд установил, что признаки объективного банкротства Общества возникли в связи с присвоением ФИО15 денежных средств, полученных от закрытого акционерного общества «Тристар Инвестмент Холдингс» (в последующем преобразовано в акционерное общество «Тристар Инвестмент Холдингс»; далее – Фирма) в качестве авансирования выполнения работ по заключенному Фирмой и Обществом контракту. Указанные действия были совершены посредством дачи ответчиком указаний сотруднику Общества ФИО16, который приговором суда признан виновным в пособничестве присвоению и растрате.

Как установлено приговором Выборгского районного суда Санкт-Петербурга от 15.03.2018 № 1-228/2018 в отношении ФИО16, присвоение денежных средств, имело место посредством предъявления Фирме актов сдачи-приемки работ по форме КС-2 от 22.10.2012 № 1-267, в которых содержались заведомо недостоверные сведения о надлежащем выполнении работ; полученные денежные средства использованы на реконструкцию и приобретение объектов недвижимости по адресу: Санкт-Петербург, ул. Чайковского, д. 29, лит. А и Санкт-Петербург, Трамвайный пр., д. 32, лит. А, Б, В, Д, право собственности на которые оформлены на подконтрольные ФИО15 ООО «Лесал-Инвест» и ООО «Нифорно-Инвест».

Дополнительно было установлено совершение Обществом экономически невыгодных сделок, а именно договоров с ООО «Лесал-Инвест» и с ООО «Нифорно-Инвест», по итогам которых к названным лицам от должника перешли указанные выше объекты недвижимости.

Приговор вступил в законную силу и содержащиеся в нем выводы относительно действий участников спорных правоотношений являются обязательными в силу части 3 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Уголовное дело, возбужденное по указанным фактам в отношении ФИО15 выделено в отдельное производство и приостановлено в связи с розыском ФИО15

В настоящем деле о банкротстве Общества также судом установлено совершение Обществом экономически невыгодных сделок: перечисление денежных средств в размере 233 310 000 руб. в пользу ООО «РК «Интарсия», участником которого является ФИО15 (признана недействительной в обособленном споре № А56-67582/2015/сд.2); вывод ликвидного актива - здания по адресу: ул. Чайковского, д. 29, лит. А, в пользу ООО «Лесал-Инвест», в отношении которого сделан вывод о его фактической аффилированности по отношению к Обществу в лице ответчика (сделка признана недействительной в обособленном споре № А56-67582/2015/сд.29); регулярный вывод денежных средств с расчетного счета Общества на личные нужды ФИО15 и его близких родственников, на «фирмы-однодневки»; выдача из кассы наличных денежных средств физическим лицам, не оформленная надлежащим образом (установлено со ссылкой на результаты исследования финансовой деятельности должника в заключении судебной экспертизы, на данные о движении денежных средств по расчетным счетам Общества, отраженные в электронной базе данных должника).

Судом установлено отражение в бухгалтерском учете должника по состоянию на 31.12.2013 сомнительной дебиторской задолженности в размере 236 636 838 руб., что влечет искусственное завышение активов должника и создает ложное впечатление о его финансовой устойчивости; выявлены факты выбытия принадлежавших должнику транспортных средств в 2013 году на сумму 25 456 693 руб. 81 коп. в пользу подконтрольной ФИО15 ООО «РК «Интарсия» при отсутствии встречного предоставления.

Причиненный ущерб оценен судом как существенный настолько, что повлек, в конечном счете, банкротство должника, а также невозможность формирования его конкурсной массы в деле о банкротстве в размере, достаточном для удовлетворения требований кредиторов.

Суд кассационной инстанции, проверив законность судебных актов по спору суб.2, в постановлении от 06.09.2022 указал на правомерность выводов судов относительно наличия оснований для привлечения ФИО15 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Действующим процессуальным законодательством (частью 1 статьи 16 АПК РФ) закреплено правило об общеобязательном характере вступивших в законную силу судебных актов арбитражного суда на всей территории Российской Федерации. Признание преюдициального значения судебного решения применительно к положениям статьи 69 АПК РФ, будучи направленным на обеспечение его стабильности и общеобязательности, исключение конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела впредь до их опровержения, принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для правильного разрешения данного дела. Тем самым, преюдициальность служит средством непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной им в указанном постановлении, как признание, так и отрицание преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть абсолютными и имеют определенные, установленные процессуальным законом пределы, которые объективно определяются тем, что установленные судом в рамках его предмета рассмотрения по делу факты в их правовой сущности могут иметь иное значение в качестве элемента предмета доказывания по другому делу, поскольку предметы доказывания в разных видах судопроизводства не совпадают, а суды в их исследовании ограничены своей компетенцией в рамках конкретного вида судопроизводства.

Направленность указанных правоположений и общеобязательность судебных актов как основной принцип процессуального права означает, в том числе, что вступившим в законную силу судебным актом, содержащим выводы по существу дела, ликвидируется спор и отношениям участников этого спора придается правовая определенность.

При повторном рассмотрении настоящего обособленного спора (далее – спор суб.1) судами первой и апелляционной инстанций правомерно учтены обстоятельства, установленные судом при рассмотрении обособленного спора суб.2, и установлены таким образом дата и причины объективного банкротства Общества.

Первым основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО13 и ФИО14 Компания указала нарушение ими положений статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в порядке, который установлен статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность руководителя должника по обязательствам последнего, возникшим после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При рассмотрении обособленного спора суб.2 суд округа признал ошибочными выводы судов о наличии достаточных доказательств для привлечения ФИО15 к ответственности на основании статьи 9 и пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Суд округа указал, что наличие спора между Обществом и Фирмой относительно исполнения контракта достаточным основанием для вывода о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника являться не может.

Также судом округа было принято во внимание наличие в материалах дела о банкротстве Общества достаточных доказательств осуществления Обществом активной хозяйственной деятельности в 2013 году, направленной на получение прибыли.

В пояснениях, представленных в материалы дела, ФИО13 утверждает, что для него не было очевидно, что с конца 2012 года сложилась ситуация, свидетельствующая о невозможности продолжения Обществом нормального режима хозяйствования. По словам ответчика, в 2013 году Общество продолжало исполнять обязательства по ранее заключенным государственным контрактам; в 2014 году Общество подписало еще три контракта. Как поясняет ответчик, факт неисполнения Обществом обязательств перед Фирмой обусловлен объективными причинами - наличием судебного спора сторон относительно объемов и качества работ по контракту (дело № А40-19825/2013), в период с 2012 года по 2016 год Общество предпринимало реальные меры к урегулированию сложившейся ситуации. ФИО13 утверждает, что сама задолженность перед Фирмой и ее размер для него стали очевидны только после вступления в законную силу постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.08.2016 по делу № А40-19825/2013. При этом размер суммы кредиторской задолженности перед названным кредитором обусловлен экономической ситуацией и резко возросшим курсом доллара США по отношению к рублю.

Из разъяснений, приведенных в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), следует, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Указание лиц, требующих привлечения к субсидиарной ответственности руководителей должника, на конкретные объективные обстоятельства, свидетельствующие, по мнению заявителя, о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, могут быть опровергнуты соответствующими доказательствами и обоснованиями со стороны лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности.

Именно контролирующее должника лицо должно представить доказательства, свидетельствующие о том, что использованный должником метод ведения бизнеса отвечал принципу добросовестности, что невозможность удовлетворения требований кредиторов обусловлена объективным отсутствием у должника имущества (кроме ситуации умышленного увеличения контролирующим лицом обязательств при невозможности их исполнения). При доказанности ответчиком своих возражений в удовлетворении заявления о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности может быть отказано.

Согласно определению Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801, если само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 05.03.2019 № 14-П «По делу о проверке конституционности статьи 15, пункта 1 статьи 200 и статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации, абзаца второго пункта 1 статьи 9, пункта 1 статьи 10 и пункта 3 статьи 59 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданина ФИО17» указано, что сам по себе факт замещения должности руководителя организации-должника не может расцениваться как безусловно подтверждающий противоправность и виновность поведения соответствующего лица. В частности, неподача руководителем должника заявления о банкротстве возглавляемой им организации может быть обусловлена конкретными обстоятельствами ее деятельности. То, что вся ответственность за неподачу заявления должника не может в любом случае возлагаться исключительно на его руководителя, фактически признал и законодатель, дополнив Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» статью 9 Закона о банкротстве пунктом 3.1 об обязанности иных КДЛ подать заявление о признании должника банкротом в случае, если такое заявление не было подано руководителем должника.

Согласно опубликованным в отчете конкурсного управляющего Обществом ФИО5 сведениям о размере требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, во вторую очередь реестра включена только задолженность перед ФИО14 Следовательно, должник на протяжении всей своей деятельности исполнял обязательства перед своими работниками. Также из реестра следует, что задолженность перед налоговым органом составляет сумму 5 513 руб. 430 коп., явно незначительную для хозяйственной организации. В третью очередь реестра включено 45 кредиторов, большинство из которых хозяйственные организации, являвшиеся субподрядчиками Общества. Если говорить в процентном соотношении, то 66% от всей основной задолженности, включенной в третью очередь реестра, составляет задолженность перед Фирмой. Задолженность перед названной организацией, включенная в третью очередь реестра (штрафы, пени), составляет более 90% от всей суммы санкций иных кредиторов.

В постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2019 в рамках рассмотрения обособленного спора № А56-67582/2015/сд.11 установлено, что на начало 2013 года отсутствуют доказательства прекращения исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей. Из представленных в материалы обособленного спора выписок о движении денежных средств по счетам должника следует, что должник располагал значительными активами в виде денежных средств на счетах, за счет которых производились расходные операции на сумму 1 875 274 195 руб. 45 коп. по счету в публичного акционерного общества «РОСБАНК» и на сумму 23 844 355 452 руб. 78 коп. по счету в Банке ВТБ (публичном акционерном обществе). В принудительном порядке должнику 08.10.2015 предъявлен один исполнительный лист от 30.09.2015 № 005104680. Сведения о наличии картотеки неисполненных обязательств, безакцептном списании денежных средств на основании исполнительных листов либо иные сведения, свидетельствующие о финансовых затруднениях ранее 08.10.2015, в представленных документах отсутствуют. На начало 2013 года не предоставлено доказательств, подтверждающих факт возникновения задолженности перед указанными конкурсным управляющим контрагентами. Задолженность перед Фирмой была подтверждена только 10.08.2016 судебным актом по делу № А40-19825/2013. При этом, как следует из постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.08.2016, данная задолженность складывается из суммы убытков, неосновательного обогащения, штрафных санкций и неустоек, исчисленных кредитором при подаче искового заявления в суд в долларах США; сумма задолженности существенно возросла к 2016 году (до суммы 1 492 097 661 руб.), с учетом применения возросшего курса валют.

Согласно правовой позиции, сформированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 18245/12, неплатежеспособность не следует отождествлять с неоплатой долга отдельному кредитору. Как установлено судом, на начало 2013 года должник вел активную финансово-хозяйственную деятельность. Обстоятельства отсутствия признаков неплатежеспособности и/или недостаточности имущества у должника в спорный и последующие периоды, ведение Обществом рентабельной хозяйственной деятельности подтверждаются информацией об участии должника в период 2012 - 2015 годы в размещении и исполнении государственных заказов, закупках работ для государственных нужд на основании контрактов, заключенных в период 2010 - 2015 годы. Общая сумма работ, исполненных должником по государственным контрактам, за период 2011 - 2015 годов составила 17 146 214 386 руб.

Аналогичные выводы об отсутствии у Общества признаков неплатежеспособности вплоть до 10.08.2016 содержатся и в иных судебных актах (например, сд.11, сд.13, сд.22, сд.3, сд.4, сд.5, сд.7), принятых судами в рамках настоящего дела о банкротстве при рассмотрении обособленных споров, в частности о признании сделок должника недействительными.

Вместе с тем из судебных актов по делу № А40-19825/2013 следует, что задолженность перед Фирмой, являющейся в настоящее время мажоритарным кредитором Общества, возникла не в связи с неисполнением Обществом работ по причине неплатежеспособности, а в связи со спором об объемах и качеством выполненных должником работ.

С учетом установленных по делу обстоятельств, при новом рассмотрении настоящего спора суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что для ФИО13 не были очевидны признаки объективного банкротства, так как в споре с Фирмой решение суда первой инстанции было в пользу Общества, а при рассмотрении апелляционной жалобы Фирмы стороны пытались разрешить конфликт путем заключения мирового соглашения.

Как утверждает ответчик ФИО13, только после принятого апелляционным судом постановления от 10.08.2016 по делу № А40-19825/2013, ему стало очевидно, что Общество не сможет расплатиться с кредиторами.

Действительно, само по себе наличие непогашенной задолженности, в частности, возникшей в результате расторжения договора от 29.10.2009 № 65, заключенного Обществом с Фирмой, не обязывало руководителя должника обращаться в суд с заявлением о банкротстве, поскольку не означало невозможности погашения задолженности в полном объеме без применения процедур несостоятельности (банкротства).

Также судами дана надлежащая правовая оценка представленным в материалы дела возражениям ответчика ФИО14, который указал, что стал директором Общества за несколько недель до обращения кредитора-заявителя в суд с заявлением о банкротстве Общества. Как поясняет ФИО14, после вступления в должность директора им был издан приказ о проведении инвентаризации и запрошены документы у предыдущего руководителя. По словам ФИО14, в столь короткий срок его руководства Обществом им не подписывались документы, не заключались сделки и у него не было возможности сделать вывод о наличии у Общества признаков неплатежеспособности.

При новом рассмотрении дела судом дана правовая оценка доводам ФИО14 и не установлены основания для его привлечения к субсидиарной ответственности в связи с необращением в суд с заявлением о банкротстве.

Суды первой и апелляционной инстанций правомерно отметили, что Компания, ссылаясь на убыточность деятельности Общества по итогам 2012 года, не указала размер кредиторской задолженности, возникшей после 01.02.2013.

Учитывая изложенное, суд округа пришел к выводу, что при новом рассмотрении дела судами правильно применены положения статьи 9 и пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и сделан обоснованный вывод о том, что Компанией не доказано наличие совокупности обстоятельств, при наступлении которых у контролирующих должника лиц возникла обязанность обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Вторым основанием для подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности послужило, по мнению Компании, невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие непередачи ответчиками документации Общества и совершения сделок, причинивших вред кредиторам.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в спорный период, закреплено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств, в том числе:

- причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона;

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положения абзаца четвертого названного пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Из материалов дела о банкротстве Общества следует, что после принятия решения о прекращении его полномочий в качестве генерального директора ФИО15 сохранял контролирующие функции в отношении Общества и как участник с долей в размере 80%, и как лицо, фактически контролирующее деятельность должника

Определением от 21.06.2021 и постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2022 по спору суб.2 установлено наличие оснований для привлечения ФИО15 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Судом установлено, что имели место факты уклонения ФИО15 от передачи последующему руководителю документации должника. Этот вывод сделан судом со ссылкой на обстоятельства, установленные в обособленных спорах № А56-67582/2015/сд.22, А56-67582/2015/и.д.5. При этом судом учтено, что частично документация должника хранилась у третьих лиц: ООО «Вэтбэкс», ООО «Нифорно-Инвест», ООО «Лесал-Инвест», частично имелась в электронном виде на серверах Общества, частично была изъята правоохранительными органами.

Со ссылкой на показания свидетелей в уголовном деле, суд пришел к выводу о сохранении ФИО15 фактического контроля за текущей деятельностью Общества и после формального прекращения его полномочий как единоличного исполнительного органа должника; сохранения им доступа к документации Общества. Бездействие ФИО15, выразившееся в непредставлении документации и информации о должнике, квалифицировано судом как злоупотребление правом, направленное на уклонение от ответственности за экономические последствия деятельности должника.

Определением от 16.05.2017 по обособленному спору № А56-67582/2015/и.д. суд отказал ФИО11 в истребовании документов, штампов и материальных ценностей у ФИО14 ввиду того, что документация, относящаяся к деятельности должника, не передана ФИО14 от ФИО13

Также определением суда от 28.03.2019 по обособленному спору № А56-67582/2015/и.д.5 (далее – спор и.д.5), оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.08.2019, суд отказал в удовлетворении заявления управляющего об истребовании у бывшего руководителя должника ФИО13 документов и материальных ценностей согласно перечню, за исключением документов, изъятых в рамках расследования уголовных дел на основании протоколов следственных действий от 25.07.2013, 12.09.2013, 03.06.2016, 10.08.2016, 11.08.2016, а также документов, уже переданных по акту приема-передачи от 07.10.2016 конкурсному управляющему ФИО11 исполнявшим обязанности конкурсного управляющего должником ФИО10 При этом судом установлено, что доводы подателя заявления сводились к субъективным затруднениям и очевидной трудозатратности по сбору документации Общества в местах нахождения, необходимости принятия соответствующих мер к их получению и систематизации.

Судами установлены факты отсутствия ФИО15 на территории Российской Федерации и переезда ФИО13 в иной регион Российской Федерации на момент признания Общества банкротом. Допустимых в соответствии со статьей 68 АПК РФ доказательств того, что документацию и имущество Общества, не обнаруженные конкурсным управляющим, они забрали с собой при смене места жительства, судам первой и апелляционной инстанций не представлено.

Отказ судов в истребовании документации у бывших руководителей должника, ФИО15 и Московских В.А, при таких обстоятельствах последовал в связи с выводом о неисполнении конкурсным управляющим обязанности осуществить сбор документации должника самостоятельно (спор и.д.5).

В соответствии с частью 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Суд признает обоснованным выводы относительно отсутствия доказательств сокрытия документации Общества бывшими руководителями должника и невозможности ее восстановления конкурсным управляющим.

В отношении ФИО14 апелляционный суд правомерно учел обстоятельства установленные судом при рассмотрении спора № А56-67582/2015/и.д. и представление в материалы дела доказательства передачи им документов временному управляющему ФИО11 (т. 4, л.д. 1-8) после возбуждения в отношении Общества дела о банкротстве. Поскольку судом не установлена, какая именно документация не была передана ФИО14 и каким образом это повлияло на невозможность формирования конкурсной массы, у суда первой инстанции не было оснований для привлечения названного ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Судом установлено, что на дату обращения кредитора – ООО «Инвестиционная строительная компания «НКС» с заявлением о признании должника банкротом (16.09.2015) ФИО14 еще не был генеральным директором должника (назначен 05.10.2015), а следовательно, вся финансово-хозяйственная деятельность должника была осуществлена предыдущим руководителем. Тогда как на дату его увольнения (16.03.2016) только месяц как была введена процедура наблюдения (определением от 17.02.2016). На дату открытия процедуры конкурсного производства (03.06.2016) ФИО14 руководителем должника не являлся. Общее исполнение ФИО14 обязанностей генерального директора должника составило 5 месяцев и 10 дней, при этом ни в один из этих дней у ФИО14 не было в распоряжении истребуемой документации должника, в связи с тем, что она не была передана ему предыдущим руководителем ФИО13 При этом, ранее, вопреки выводам суда первой инстанции, ФИО14 занимал должность не заместителя генерального директора по плановой и правовой работе, а являлся заместителем генерального директора по договорной и тендерной работе Общества, что подтверждается копией трудовой книжки, имеющейся в деле. Таким образом, должность ФИО14, который являлся наемным работником должника, не предполагала наличие в его доступе всей первичной документации должника.

В период исполнения ФИО14 полномочий единоличного исполнительного органа новых обязательств у Общества не возникло, сделок от имени должника ФИО14 не заключал. ФИО14 получил печать должника и издал приказ о проведении инвентаризации. Для завершения начатой, но незавершенной инвентаризации, 18.11.2015 ФИО14 издал новый приказ, которым продлил проведение инвентаризации товарно-материальных ценностей. Также в материалы дела были представлены многочисленные письма и претензии ФИО14 в адрес третьих лиц, направленные на проведение сверок взаиморасчетов и восстановление документации должника. То обстоятельство, что им были изданы приказы об инвентаризации, основанием для вывода о наличии в распоряжении ФИО14 имущества должника не является, поскольку в соответствии с Методическими указаниями по инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утвержденными Приказом Минфина Российской Федерации от 13.06.1995 № 49, проведение инвентаризации при смене руководства является обязательным. Тогда как фактическое отсутствие такого имущества, подтвержденное результатами инвентаризации, исключает вывод о его наличии в распоряжении ФИО14 При этом, действия по проведению сверок взаиморасчетов с контрагентами, направление претензий (по данным базы 1С), издание приказов о проведении ежегодной инвентаризации и о продлении проведения инвентаризации товарно-материальных ценностей, свидетельствует о том, что именно ФИО14, вопреки доводам Компании, предпринимались меры, направленные на установление активов Общества и восстановление документации, с учетом не передачи документации в отношении должника ФИО14 от ФИО13

ФИО14 обращает внимание кассационного суда на то, что на дату вступления им в должность генерального директора должника имели место следующие обстоятельства: все сотрудники были уволены предыдущим генеральным директором ФИО13, в том числе ответственные за товарно-материальные ценности и за хранение документации, что существенно усложнило, как проведение инвентаризации имущества должника, имеющим две инвестиционные площадки и существенный объем активов, так и восстановление документации должника только и исключительно на основании оборотно-сальдовых ведомостей по дебиторской и кредиторской задолженности; в штате должника остались только 2 сотрудника – непосредственно ФИО14 и главный бухгалтер ФИО3; счета должника были арестованы, что воспрепятствовало привлечению ФИО14 специалистов для проведения инвентаризации, восстановления документации должника, а также указанное свидетельствует о невозможности продолжения должником финансовохозяйственной деятельности, ее отсутствии и отсутствии как таковых сделок, совершенных должником в период осуществления ФИО14 полномочий генерального директора должника. При этом, ФИО15 и ФИО13 уклонились от передачи ФИО14 документации должника, которая находилась в подвальных помещениях ООО «ЛесалИнвест» по адресу: Санкт-Петербург, ул. Чайковского, д. 29, лит. А, и в помещениях ООО «Нифорно-Инвест» по адресу: Санкт-Петербург, Трамвайный пр., д. 32. Доступ непосредственно ФИО14 в указанные помещения, конечным собственником которых являлся ФИО15, был ограничен.

При этом, ни временный управляющий ФИО10, ни первый конкурсный управляющий ФИО11 требований к ФИО14, равно как и ФИО3 о неполноте или отсутствии документации не предъявляли. Напротив, в материалы дела представлены следующие доказательства: акт приема - передачи документации должника от временного управляющего ФИО10 конкурсному управляющему ФИО11 (т. 4, л.д. 1-8), согласно которому последнему были переданы документы в номенклатуре 305 наименований, объемом более чем на 1000 л., в составе которых были переданы учредительные документы, печати и штампы должника, сведения о нематериальных активах должника (т. 4, л.д. 2, строки 39-40), дебиторской задолженности должника (т. 4, л.д. 3-5); акты приема-передачи документов, подписанные 25.12.2019 – 29.01.2020 между ООО «Лесал-Инвест» и конкурсным управляющим ФИО12 (т. 5, л.д. 194-209), согласно которым последней была передана документация должника по контрактам должника, которая передавалась в коробках, а всего 17 коробок. При этом, в актах имеется оговорка, что остальная документация была оставлена конкурсным управляющим по месту ее хранения, в связи с ее невостребованием; показания временного управляющего ФИО10, изложенные в протоколе допроса свидетеля от 15.06.2016, согласно которым последний получил от главного бухгалтера ФИО3 ранее сформированный ФИО14 пакет документов, включающие форму № 1 (баланс), форму № 2 (отчет о прибылях и убытках), оборотносальдовые ведомости о дебиторской и кредиторской задолженности. Указанные документы послужили основанием для проведения привлеченной временным управляющим ФИО10 организацией – ООО «ОКГ Аудит» - анализа финансово-хозяйственной деятельности должника и подтверждают факт передачи документации должника, его печатей и штампов временному и конкурсным управляющим. Более того, документация должника по трем контрактам с Фондом инвестиционных строительных проектов Санкт-Петербурга на общую сумму около 10 млрд.руб. и семи контрактам с Федеральным бюджетным учреждением «Национальный медицинский исследовательский центр имени В.А. Алмазова» Министерства здравоохранения Российской Федерации по запросу арбитражного суда представлены указанными контрагентами в материалы дела (т. 2-17), что свидетельствует о наличии у конкурсного управляющего должником доступа к документации Общества по указанным контрактам. Тогда как налоговая инспекция представила по запросу конкурсного управляющего бухгалтерскую и налоговую отчетность (т. 5, л.д. 244).

С учетом установленных обстоятельств и представленных в материалы дела доказательств, суд округа соглашается с выводами апелляционного суда об отсутствии достаточных доказательств для применения к ФИО14 положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Сделав вывод о наличии оснований для привлечении бухгалтера ФИО3 к субсидиарной ответственности как контролирующего должника лица, суд первой инстанции указал на возможность применения по аналогии разъяснений действующих положений главы III.2 Закона о банкротстве, данных в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», применительно к понятиям, аналогичным ранее предусмотренным статьей 10 Закона о банкротстве.

Однако положения Закона о банкротстве, в редакции, применяемой к правоотношениям с участием ФИО3, определяли КДЛ как лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (статья 2 Закона о банкротстве).

Суд сделал вывод о том, что ФИО3 являлась в период с 2002 года по 2015 год контролировавшим должника лицом, указав на ее степень вовлеченности в процесс управления должником.

При этом вывод о значительной степени вовлеченности главного бухгалтера ФИО3 в процесс управления Обществом сделан судом на основании подписанных ФИО3 от имени Общества следующих документов: расчетного листка о начислении ФИО14 заработной платы за март 2016 года, писем с исходящими номерами 27-01/31, 27-01/33, 27-01/34 от 04.04.2016 в адрес ООО «СК «Гильдия кровельщиков» и ООО «СтройФорт» «о явке 05.04.2016 в 10.00 на строительный объект «Главный штаб» для освидетельствования дефектов, выявленных в процессе эксплуатации», составленных исполнителем ФИО18 с подписью ФИО3 в качестве исполняющего обязанности генерального директора, при этом уполномоченным исполнителем Общества в письме указан ФИО19; уведомления от 07.04.2016 с № 01-01/35 о расторжении договоров в адрес частного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский институт искусства и реставрации», на котором стоит подпись генерального директора ФИО14, а также подпись ФИО3 в качестве главного бухгалтера, а не исполняющего обязанности генерального директора, как ошибочно указали суды.

Между тем, содержание указанных документов отражает разрешение вопросов обычной хозяйственной деятельности должника, не нарушает его интересов или интересов кредиторов. Подписание таких документов не подтверждает возможности ФИО3 определять действия должника и влиять на процесс управления.

Ответчик ФИО3 не являлась участником должника или его руководителем, свои обязанности выполняла на основании трудового договора, подчиняясь единоличному исполнительному органу. ФИО3 не принимала участие в корпоративной деятельности должника, не обладала правом давать обязательные для исполнения должником указания. Доказательства обратного в материалах дела отсутствуют.

Вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ, в материалы дела не представлено доказательств того, что ФИО3 давала обязательные для исполнения должником указания, каким-либо образом определяла действия Общества, имела влияние на руководителя должника.

Таким образом, выводы обжалуемых судебных актов о наличии у ответчика ФИО3 статуса КДЛ сделаны при неверном применении судами норм материального права.

Требования к ФИО3 о передаче документации Общества временным и конкурсными управляющими не заявлялись.

Поскольку отсутствуют доказательства того, что ФИО3 являлась КДЛ и скрывала документацию должника, у судов первой и апелляционной инстанций не было оснований для ее привлечения к субсидиарной ответственности за неисполнение требований пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции установив, что ФИО3 с 01.01.2002 являлась главным бухгалтером Общества и ООО «РК Интарсия» в разные периоды на постоянной основе и по совместительству, пришел к выводу, что ответчик допустила искажения бухгалтерской отчетности.

Вместе с тем согласно пункту 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта, за исключением случаев, если иное установлено бюджетным законодательством Российской Федерации.

Таким образом, ответственность за искажение бухгалтерской документации, по общему правилу, возлагается на руководителя организации и только в случае установления осуществления определяющего влияния на руководителя со стороны бухгалтера последний может быть привлечен к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве как лицо, контролирующее должника.

При рассмотрении спора суб.2 суд первой инстанции, оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, установил, что в период сохранения ФИО15 контроля за деятельностью Общества имело место искажение его бухгалтерской отчетности, совершение Обществом экономически невыгодных сделок, в том числе таких, выгодоприобретателем по которым был ответчик и члены его семьи.

Между тем, доказательств того, что бухгалтер ФИО3 имела определяющего влияния на руководителя ФИО15, самостоятельно производила искажение бухгалтерской отчетности, вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ, в материалы дела не представлено.

При таких обстоятельствах суд округа считает, что определение от 26.09.2022 и постановление от 25.01.2023 по настоящему обособленному спору в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества следует отменить.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 АПК РФ по результатам рассмотрения кассационных жалоб суд округа вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права либо законность решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций повторно проверяется арбитражным судом кассационной инстанции при отсутствии оснований, предусмотренных пунктом 3 части 1 названной статьи.

Поскольку обжалуемые судебные акты приняты при повторном рассмотрении спора, судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств установлены все фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, но судом неправильно применены пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, суд округа считает возможным в отменной части принять новый судебный акт - об отказе в удовлетворении заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.09.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.01.2023 по делу № А56-67582/2015/суб.1 в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Интарсия» отменить.

В удовлетворении заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Интарсия» отказать.

В остальной части постановление от 25.01.2023 по настоящему делу оставить без изменения, а кассационные жалобы конкурного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Интарсия» ФИО5 и общества с ограниченной ответственностью «ФасадСтройСервис» - без удовлетворения.


Председательствующий

Е.Н. Бычкова

Судьи


В.В. Мирошниченко

А.А. Чернышева