Постановление от 8 октября 2025 г. по делу № А19-9071/2019

ЧЕТВЕРТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

672007, Чита, ул. Ленина, 145 тел. <***>, тел./факс <***> Е-mail: info@4aas.arbitr.ru http://4aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А19-9071/2019
г. Чита
09 октября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 25 сентября 2025 года. В полном объеме постановление изготовлено 09 октября 2025 года.

Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Луценко О.А.

судей: Жегаловой Н.В., Корзовой Н.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем Чуносовой М.О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда апелляционную

жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Иркутской

области от 17 апреля 2025 года по делу № А19-9071/2019,

по требованию ФИО1 (Иркутская область, г.

УсольеСибирское) о включении в реестр требований кредиторов ФИО2

Алексеевича,

по делу по заявлению ФНС России о признании ФИО2

(ОГРНИП <***>, ИНН <***>, дата и место рождения: 30.05.1964, г.

Новосибирск, адрес регистрации по месту жительства: 665830, Иркутская область, г.

Ангарск, 75 кв-л, 2, 19/20) банкротом при участии в судебном заседании : от ФИО3 - ФИО4, представителя по доверенности от 15.11.2024, установил:

ФНС России 15.04.2019 обратилась в Арбитражный суд Иркутской области с

заявлением о признании ФИО2 банкротом.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 05.06.2020 в отношении

ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим

утвержден арбитражный управляющий ФИО5

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 09.04.2021 при рассмотрении дела № А19-9071/2019 о признании ФИО2 банкротом применены правила, предусмотренные параграфом 4 главы Х Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 09.04.2021 умерший гражданин ФИО2 признан банкротом, введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим в деле о банкротстве умершего гражданина ФИО2 утвержден арбитражный управляющий ФИО5

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 24.01.2023 ФИО5 отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего в деле о банкротстве ФИО2

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 17.02.2023 финансовым управляющим в деле о банкротстве ФИО2 утвержден ФИО6

08.09.2023 ФИО1 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с требованием о включении в реестр требований кредиторов в размере 10 624 516 руб. 13 коп., как обеспеченное залогом имущества должника. Ходатайствовал о восстановлении срока для включения в реестр требований кредиторов ФИО2

В обоснование ссылался на наличие между ФИО1 и ФИО7 03.03.2017 заключенного договора займа, по условиям которого ФИО1 предоставил ФИО7 заемные денежные средства в размере 5 000 000 руб.

В качестве обеспечения обязательств по договору займа от 03.03.2017 между ФИО1 и ФИО8 заключен договор залога от 03.03.2017, по условиям которого ФИО1 в залог предоставлены здания ресторана «Тайга».

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 07.09.2021 по делу № А19-5460/2020 расторгнут заключенный между должником – ФИО2 и ФИО8 договор от 24.11.2016 купли-продажи недвижимого имущества: здания ресторана «Тайга», недвижимое имущество возвращено в конкурсную массу ФИО2

Поскольку имущество, предоставленное ФИО8 в залог в качестве обеспечения обязательства ФИО7 по договору займа от 03.03.2017, возвращено в конкурсную массу ФИО2 ФИО1 заявлено требование о включении в реестр требований кредиторов ФИО2 задолженности в размере 5 000 000 руб.- основной долг, 4 400 000 руб. – проценты, 1 224 516 руб. 13 коп. – штраф, как требования, обеспеченного залогом имущества должника.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 01.03.2024 к рассмотрению требования ФИО1 в качестве третьих лиц, не заявляющих

самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО8, финансовый управляющий ФИО8 – ФИО9, ФИО7, финансовый управляющий ФИО7 – ФИО10

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 17 апреля 2025 года в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом по делу, ФИО1 его обжаловал в апелляционном порядке, просил определение суда отменить и вынести по делу новый судебный акт.

Заявитель апелляционной жалобы полагает, что его требования основаны на реальных обязательствах, вытекающих из договора займа и залога, которые возникли задолго до открытия процедуры банкротства ФИО2, судом необоснованно проигнорированы факты реального существования заемных обязательств и залога недвижимости. Представление договоров займа с третьими лицами и финансовых отчетов подтверждает его способность предоставить заемные средства. Отсутствие оригиналов договоров займа, которые утрачены по независящим причинам, не могло служить основанием для отклонения требований.

По мнению заявителя, сроки исковой давности были неправильно определены судом. Поскольку основной должник — ФИО7 находился в процессе банкротства, заявитель не мог своевременно обратиться с требованиями о взыскании задолженности. Таким образом, введение процедуры банкротства привело к приостановлению течения срока исковой давности, однако суд ошибочно посчитал иначе.

Также заявитель считает, что признание неправомерности действий прежних владельцев имущества («Тайги») не влияет на права заявителя-залогодержателя.

Представитель ФИО3 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просил обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебное заседание в Четвертый арбитражный апелляционный суд иные лица, участвующие в деле, не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом. Кроме того, они извещались о судебных заседаниях по данному делу судом первой инстанции, соответственно, были осведомлены о начавшемся процессе.

Руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 123, частью 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие надлежащим образом извещенных лиц, участвующих в деле.

Дело рассмотрено в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающей пределы и полномочия апелляционной инстанции.

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, проверив соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, арбитражный апелляционный суд не установил оснований, предусмотренных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для отмены определения суда первой инстанции ввиду следующего.

В соответствии с частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим кодексом и Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 4 статьи 213.24 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном статей 100 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» № 127-ФЗ от 26.10.2002.

Положениями пункта 1 статьи 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрено, что кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в любой момент в ходе внешнего управления. Указанные требования направляются в арбитражный суд и внешнему управляющему с приложением судебного акта или иных подтверждающих обоснованность этих требований документов.

Абзацем 3 пункта 1 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» установлено, что реестр требований кредиторов подлежит закрытию по истечении двух месяцев с даты опубликования сведений о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства.

Согласно пункту 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45 (ред. от 17.12.2024) «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» при исчислении предусмотренного пунктом 2 статьи 213.8 и пунктом 4 статьи 213.24 Закона о

банкротстве срока для заявления требований в деле о банкротстве гражданина следует учитывать, что по смыслу статьи 213.7 Закона информация о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом и введении реструктуризации его долгов, а также о признании гражданина банкротом и введении реализации его имущества доводится до всеобщего сведения путем ее включения в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве и публикации в официальном печатном издании в порядке, предусмотренном статьей 28 Закона о банкротстве.

При определении начала течения срока на предъявление требования в деле о банкротстве гражданина следует руководствоваться датой более позднего публичного извещения.

Учитывая публикацию сообщения о введении в отношении должника – ФИО2 процедуры реализации имущества гражданина в газете «Коммерсантъ» № 179 от 02.10.2021, ЕФРСБ № 6468010 от 08.04.2021, дату обращения с заявлением о включении в реестр требований кредиторов 04.10.2023, суд первой инстанции верно указал о пропуске заявителем срока на обращение.

ФИО1 заявил ходатайство о восстановлении срока для включения в реестр требований кредиторов ФИО2, сославшись на то, что право требования к ФИО2 у ФИО1 возникло в связи с вступлением в законную силу решения Арбитражного суда Иркутской области по делу А19-5460/2020, которым в конкурсную массу ФИО2 возвращено имущество, предоставленное в залог по договору займа.

Рассмотрев, данное ходатайство суд первой инстанции пришел к следующему.

В пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45 (ред. от 17.12.2024) «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» указано, что в случае пропуска указанного срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом по ходатайству конкурсного кредитора или уполномоченного органа. Вопрос о восстановлении срока разрешается судом в судебном заседании одновременно с рассмотрением вопроса об обоснованности предъявленного требования. Отказ в восстановлении срока может быть обжалован по правилам пункта 3 статьи 61 Закона о банкротстве.

Как указывалось выше, между ФИО1 и ФИО7 03.03.2017 был заключен договор займа, по условиям которого ФИО1 предоставил ФИО7 заемные денежные средства в размере 5 000 000 руб.

В качестве обеспечения обязательств по договору займа от 03.03.2017 между ФИО1 и ФИО8 заключен договор залога от 03.03.2017, по условиям которого ФИО1 в залог предоставлены здания ресторана «Тайга».

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 07.09.2021 по делу № А19-5460/2020 расторгнут заключенный между должником – ФИО2 и ФИО8 договор от 24.11.2016 купли-продажи недвижимого имущества: здания ресторана «Тайга», недвижимое имущество возвращено в конкурсную массу ФИО2

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» указано, что суд при установлении требований кредитора проверяет, возникло ли право залогодержателя в установленном порядке (имеется ли надлежащий договор о залоге, наступили ли обстоятельства, влекущие возникновение залога в силу закона), не прекратилось ли оно по основаниям, предусмотренным законодательством, имеется ли у должника заложенное имущество в натуре (сохраняется ли возможность обращения взыскания на него).

В абзаце 4 пункта 1 названного Постановления разъяснено, что если заложенное имущество выбыло из владения залогодателя, в том числе в результате его отчуждения, но право залога сохраняется, то залогодержатель вправе реализовать свое право посредством предъявления иска к владельцу имущества. В этом случае суд отказывает кредитору в установлении его требований в деле о банкротстве как требований, обеспеченных залогом имущества должника.

Учитывая вышеизложенное, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что право предъявления ФИО1 требования о включении в реестр требований ФИО2 возникло с момента вступления в законную силу решения Арбитражного суда Иркутской области от 07.09.2021 по делу № А19-5460/2020, а именно – 09.02.2022.

ФИО1 в представленных пояснениях сослался на то, что не привлекался к участию в рамках рассмотрения дела № А19-5460/2020, в связи с чем, не мог знать о наличии решения Арбитражного суда Иркутской области от 07.09.2021 по делу № А19-5460/202.

Согласно доводам ФИО1 о наличии решения по делу № А19-5460/2020 ему стало известно при рассмотрении его требования о включении в реестр требований кредиторов ФИО8, в связи с чем, на данное решение была подана апелляционная жалоба.

Судом установлено, что согласно сведений размещенных в информационной системе Картотека арбитражных дел по делу № А19-5460 ФИО1 с апелляционной

жалобой на решение Арбитражного суда Иркутской области от 07.09.2021 по делу № А19-5460/2020 обратился 24.05.2023, то есть на данную дату ФИО1 уже было достоверно известно о наличии данного решения.

При этом, с рассматриваемым требованием о включении в реестр требований кредиторов ФИО2 ФИО1 обратился только 08.09.2023, то есть по истечении более 3-х месяцев с момента осведомленности о решении по делу № А19-5460/2020.

Установив указанные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что основания для восстановления срока для включения в реестр требований кредиторов ФИО2 отсутствуют, ходатайство ФИО1 подлежит отклонению, требование ФИО1 считается предъявленным после закрытия реестра требований кредиторов.

Судом установлено, что в обоснование требований заявитель ссылается на следующие обстоятельства.

Между ФИО1 (займодавец) и ФИО7 (заемщик) заключен договор займа от 03.03.2017, согласно которому, ФИО1 передает в собственность ФИО7 денежные средства в сумме 5 000 000 руб., а ФИО7 обязуется возвратить ФИО1 такую же сумму (сумму займа) по истечении срока действия договора или досрочно, и уплатить проценты на сумму займа в размерах и порядке, установленных настоящим договором.

Из пункта 1.3 договора следует, что предоставление ФИО1 займа ФИО7 по договору оформляется распиской, подписанной ФИО7 (п. 2 ст. 808 Гражданского Кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 5.1 договора в целях обеспечения надлежащего исполнения ФИО7 своих обязательств по договору займа ФИО7 предоставляет в залог принадлежащее ФИО8 следующее недвижимое имущество:

- здание ресторана «Тайга», назначение: нежилое здание, площадь 1 016, 3 кв.м., количество этажей: 3, в том числе подземных: 1, расположенное по адресу: <...>, кадастровый номер: 38:26:040103:1017.

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации нежилого двухэтажного кирпичного здания с подвалом - здания ресторана «Тайга», общей площадью 1 648 кв.м., расположенный по адресу: <...>, кадастровый номер: 38:26:040103:358;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации здания гаража, общей площадью 54 кв.м.,

расположенный по адресу: <...> строение 37, кадастровый номер: 38:26:040103:727;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации здания склада, общей площадью 647 кв.м., расположенный по адресу: <...>, кадастровый номер: 38:26:040103:4542.

Согласно справке от 21.12.2017, ФИО7 подтвердил получение 03.04.2017 денежных средств от ФИО1 в размере 5 000 000 руб.

В качестве обеспечения обязательств по договору займа от 03.03.2017 между ФИО1 (залогодержатель) и ФИО8 (залогодатель) заключен договор залога от 03.03.2017, по условиям которого ФИО1 в залог предоставлено следующее недвижимое имущество:

- здание ресторана «Тайга», назначение: нежилое здание, площадь 1 016, 3 кв.м., количество этажей: 3, в том числе подземных: 1, расположенное по адресу: <...>, кадастровый номер: 38:26:040103:1017.

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации нежилого двухэтажного кирпичного здания с подвалом - здания ресторана «Тайга», общей площадью 1 648 кв.м., расположенный по адресу: <...>, кадастровый номер: 38:26:040103:358;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации здания гаража, общей площадью 54 кв.м., расположенный по адресу: <...> строение 37, кадастровый номер: 38:26:040103:727;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации здания склада, общей площадью 647 кв.м., расположенный по адресу: <...>, кадастровый номер: 38:26:040103:4542.

В силу пункта 1.2 договора залога от 03.03.2017 предмет залога принадлежит залогодателю на праве собственности на основании договора купли-продажи от 24.11.2016.

Между ФИО1 (займодавец) и ФИО7 (заемщик) заключено дополнительное соглашение от 01.09.2018, согласно которому срок пользования займом составил с 03.03.2017 по 03.09.2022, при этом ФИО7 обязуется произвести окончательный расчет по уплате суммы займа и начисленных процентов за пользование займом перед ФИО1 до 03.09.2022.

Аналогичные дополнения внесены в договор залога от 03.03.2017 на основании дополнительного соглашения от 01.09.2018.

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 07.09.2021 по делу А19-5460/2020 расторгнут договор от 24.11.2016 купли-продажи недвижимого имущества, в конкурсную массу должника ФИО2 возвращено недвижимое имущество, указанное в договоре залога от 03.03.2017, заключенном между ФИО1 (залогодержатель) и ФИО8 (залогодатель).

Решение Арбитражного суда Иркутской области от 07.09.2021 по делу А19-5460/2020 вступило в законную силу.

Данные обстоятельства, с учетом разъяснений, изложенных в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя», послужили основанием для обращения ФИО1 с требованием о включении в реестр требований кредиторов ФИО2

При рассмотрении обоснованности требований кредитора суд первой инстанции руководствовался положениями пункта 1 статьи 807, пункта 1 статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации, во взаимосвязи с разъяснениями в абзаце 4 пункта 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29 мая 2024 года N 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» о том, что если после проверки на предмет мнимости действительность долга не вызывает сомнений (например, установлен факт передачи или перечисления денежных средств, передачи товара, выполнения работ, оказания услуг; задолженность подтверждена установленным законом документом), суд, рассматривающий дело о банкротстве, не исследует дополнительные обстоятельства, связанные с предшествующим заключению сделки уровнем дохода кредитора, с законностью приобретения переданных должнику средств, с последующей судьбой полученного должником по сделке имущества, с отражением поступления имущества в отчетности должника и т.д.

Таким образом, в целях защиты прав и законных интересов других кредиторов, в том числе заявивших возражения, и предотвращения злоупотребления правом со стороны кредитора и должника судом может быть проявлена активность в истребовании дополнительных доказательств, свидетельствующих о добросовестности сторон при заключении договора.

Применительно к рассматриваемым правоотношениям к таким доказательствам могут быть отнесены документы, подтверждающие фактическое наличие у займодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его).

При наличии сомнений в реальности договора займа суд не лишен права потребовать и от должника представления документов, свидетельствующих о его операциях с этими денежными средствами, в том числе об их расходовании.

Проанализировав представленные ФИО1 в подтверждение реальности выдачи займа документы суд первой инстанции пришел к выводу, что кредитором ФИО1 в материалы дела не представлено достаточных и достоверных доказательств предоставления должнику заемных денежных средств по договору займа, наличия финансовой возможности предоставить заемные денежные средства, не представлено экономической обоснованности предоставления займа учитывая следующее.

Представленные справки о доходах формы 2-НДФЛ за 2016, 2017 не подтвердили наличие дохода, позволяющего предоставить в заем указанную сумму в договоре займа, выписки с банковского счета заявителя не содержат сведений о снятии суммы в размере 5 000 000 руб. или иной крупной суммы в период, предшествующий дате заключения договора займа, более того, данные банковских операций, соотношение доходов и расходов свидетельствует лишь о регулярном пополнении счета и расходовании денежных средств в незначительных суммах на повседневные нужды.

Какие-либо доказательства, позволяющие суду сделать вывод о фактическом наличии у ФИО1 денежных средств в размере 5 000 000 руб. на дату заключения договора займа с гражданином ФИО7 (03.03.2017), с учетом того, что в период, предшествовавший заключению договора займа, займодавец неизбежно должен был нести расходы по обеспечению собственной жизнедеятельности, заявителем суду не представлены.

Представленные договоры займа, заключенные с ООО «Сиббизнесактив» и ФИО11, суд оценил критически, поскольку они не отвечают признаку достоверности, в связи с чем, не являются надлежащими доказательствами, подтверждающими финансовую возможность ФИО1 представить заемные денежные средства в размере 5 000 000 руб.

В нарушение требования статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлены надлежащие доказательства

реального получения и перечисления денежных средств по указанным выше договорам займа.

Кроме того, судом установлено, что согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц в состав учредителей ООО «Сиббизнесактив» входят следующие лица: ФИО11, ФИО1, ФИО12

ФИО12 также обратился в суд с требованием о включении в реестр требований кредиторов ФИО2

В силу пункта 2 части 1 статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» в группу лиц входят юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо.

Группа лиц рассматривается как единый хозяйствующий субъект, имеющий единые экономические интересы.

Арбитражный суд, проанализировав представленные в материалы дела документы, пришел к выводу, что представленные в материалы дела договоры микрозайма от 15.09.2016, от 20.12.2016, от 10.02.2017 заключенные с ООО «Сиббизнесактив» и договор беспроцентного займа от 25.02.2017, заключенный с ФИО11 не могут быть приняты в качестве доказательств наличия у ФИО1 финансовой возможности предоставить заемные денежные средства в размере 5 000 000 руб., поскольку данные документы заключены между лицами, имеющими общие экономические интересы, оригиналы данных документов в материалы дела не представлены, реальность данных взаимоотношений никакими иными документами не подтверждена.

Судом также учтено, что ФИО1 не раскрыта финансовая целесообразность получения денежных средств от ООО «Сиббизнесактив» под 60 % годовых с целью дальнейшего их предоставления в заем ФИО7 под 10 % годовых.

Ссылки ФИО1 на получение дохода от сдачи в аренду квартир и продажи машин не приняты судом, в виду того, что документально не подтверждены. В материалы дела не было представлено договоров аренды квартир, договоров купли-продажи транспортных средств, не представлено документального подтверждения поступления денежных средств от данной деятельности.

Экономическая целесообразность представления займа не раскрыта.

Судом первой инстанции также учтено, что в отношении основного должника ФИО7 решением Арбитражного суда Иркутской области от 27.03.2024 по делу А19-12126/2023 введена процедура реализации имущества гражданина.

ФИО1 до введения в отношении ФИО7 и ФИО2 процедур банкротства не предпринимал мер к взысканию задолженности в судебном порядке, при том, что по условиям договора займа от 03.03.2017, денежные средства подлежали возврату займодавцу в срок до 03.09.2022, начиная с 03.09.2022.

Кроме того, самим ФИО7 также предпринимались попытки включения в реестр требований кредиторов ФИО2 на основании договоров займа.

При рассмотрении требования ФИО7 арбитражный суд пришел к выводу, что кредитором в материалы дела не представлено достаточных и достоверных доказательств предоставления должнику заемных денежных средств по договору займа, наличия финансовой возможности предоставить заемные денежные средства, не представлено экономической обоснованности предоставления займа.

Должником ФИО2 также не представлено документального подтверждения расходования заемных денежных средств.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 22.12.2020 в удовлетворении требования ФИО7 о включении в реестр требований ФИО2 отказано в полном объеме.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2021 определение Арбитражного суда Иркутской области от 22.12.2020 оставлено без изменения.

Кроме того, арбитражным судом рассмотрен довод финансового управляющего об отсутствии права распоряжаться имуществом, предоставленным по договору залога от 03.03.2017.

Исходя из пункта 1 статьи 334 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит это имущество (залогодателя), за изъятиями, установленными законом.

Согласно пункту 1 статьи 353 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае перехода прав на заложенное имущество от залогодателя к другому лицу в результате возмездного или безвозмездного отчуждения этого имущества (за исключением случаев, указанных в подпункте 2 пункта 1 статьи 352 и статье 357 настоящего Кодекса) либо в порядке универсального правопреемства залог сохраняется.

В абзаце 2 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 58 «О некоторых вопросах, связанных с

удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» разъяснено, что, если судом не рассматривалось ранее требование залогодержателя об обращении взыскания на заложенное имущество, то суд при установлении требований кредитора проверяет, возникло ли право залогодержателя в установленном порядке (имеется ли надлежащий договор о залоге, наступили ли обстоятельства, влекущие возникновение залога в силу закона), не прекратилось ли оно по основаниям, предусмотренным законодательством, имеется ли у должника заложенное имущество в натуре (сохраняется ли возможность обращения взыскания на него).

По смыслу пункта 1 статьи 353 Гражданского кодекса Российской Федерации право залога следует судьбе вещи. Указанный принцип подлежит применению и в случае удовлетворения реституционного требования в отношении вещи, обремененной залогом, в порядке статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. В силу положений пункта 2 статьи 335 Гражданского кодекса Российской Федерации право передачи вещи в залог принадлежит собственнику вещи.

Лицо, имеющее иное вещное право, может передавать вещь в залог в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом. Если вещь передана в залог залогодержателю лицом, которое не являлось ее собственником или иным образом не было надлежаще управомочено распоряжаться имуществом, о чем залогодержатель не знал и не должен был знать (добросовестный залогодержатель), собственник заложенного имущества имеет права и несет обязанности залогодателя, предусмотренные настоящим Кодексом, другими законами и договором залога.

Указанный вывод соответствует правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.07.2011 № 2763/11 по делу N А56-24071/2010 и в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2020 N 307-ЭС20-5284, согласно которой, в случае обременения залогом имущества, полученного залогодателем по недействительной сделке, его возврат правообладателю в порядке применения последствий недействительности указанной сделки, при условии добросовестности залогодержателя, права залога не прекращает.

В ином случае, в нарушение общих принципов равенства участников гражданских правоотношений, закрепленных в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, на добросовестного залогодержателя при отсутствии к тому должных оснований будут возлагаться риски последствий, связанных с нарушением сторонами сделок при отчуждении имущества требований действующего законодательства.

Исходя из общего принципа равенства участников гражданских отношений и необходимости обеспечения стабильности гражданского оборота, залогодержатель вправе использовать способ защиты своего права залога ссылаясь на собственную добросовестность.

В противном случае на добросовестного залогодержателя при отсутствии к тому должных оснований будут возлагаться риски последствий, связанных с нарушением сторонами сделок при отчуждении имущества требований действующего законодательства.

По смыслу статьи 10 и абзаца 2 пункта 2 статьи 335 Гражданского кодекса Российской Федерации недобросовестным признается залогодержатель, которому вещь передана в залог от лица, не являющегося ее собственником (или иным управомоченным на распоряжение лицом), о чем залогодержатель знал или должен был знать.

Для прекращения залога в рассматриваемом случае необходимо установить недобросовестность участников сделки ФИО1, ФИО7 и ФИО8, их осведомленность о действиях с предметом залога с целью вывода имущества должника от обращения на него взыскания кредиторов.

Исходя из предусмотренной законом презумпции добросовестности залогодержателя, необходимо установить конкретные обстоятельства, касающиеся реальной осведомленности участников сделки о порочности отчуждения имущества, переход права собственности на которое был в установленном законом порядке зарегистрирован в публичном реестре.

Аналогичная правовая позиция изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2020 N 307-ЭС20-5284.

Из анализа решения Арбитражного суда Иркутской области от 07.09.2021 по делу № А19-5460/2020 следует, что при рассмотрении вопроса о расторжении договора купли-продажи недвижимого имущества: здания ресторана «Тайга» от 24.11.2016, арбитражный суд пришел к выводу, что фактически после заключения договора купли-продажи от 24.11.2016 ФИО2 продолжал пользоваться зданием ресторана «Тайга» и земельными участками для осуществления своей предпринимательской деятельности.

Денежные средства в размере 50 354 805 руб. по договору купли-продажи от 24.11.2016 ФИО8 не передавались.

Учитывая изложенные обстоятельства и тот факт, что решением Арбитражного суда Иркутской области от 07.09.2021 по делу № А19-5460/2020 договор купли-продажи расторгнут, а в конкурсную массу должника ФИО2 возвращено недвижимое имущество, указанное в договоре залога от 03.03.2017, суд пришел к выводу, что сделка с

ФИО8 изначально была совершена с целью вывода имущества из владения должника.

Судом установлено и сторонами по делу не оспаривается, что ФИО7 и ФИО8 являются супругами, а ФИО1 друг и сослуживец ФИО7, а потому данные лица действуют в общих экономических интересах.

На основании изложенного, суд согласился с доводом финансового управляющего, что ФИО8 изначально не была наделена правом распоряжаться предметом залога, поскольку была осведомлена о порочности отчуждения имущества и действовала недобросовестно.

В настоящее время в отношение ФИО7 повторно введена процедура банкротства (дело № А19-12126/2023), решением Арбитражного суда Иркутской области от 27.03.2024 по делу № А19-12126/2023 ФИО7 признан банкротом, введена процедура реализации имущества гражданина.

ФИО1 обратился в рамках дела № А19-12126/2023 с требованием о включении в реестр требований кредиторов ФИО7 задолженности по договору займа от 03.03.2017 в размере 15 037 419 руб. 35 коп. как к основному должнику.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 05.02.2025 по делу № А19-12126/2023 в удовлетворении требования ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов ФИО7 отказано.

Рассматривая вопрос относительно правомерности и обоснованности требований кредитора, основанных на сделке (договоре), суд обязан оценить сделку на предмет ее соответствия закону.

На основании статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Согласно пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В силу положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах (пункт 1). В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права (пункт 2).

По смыслу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц. Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Статья 2 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предусматривает основные понятия, используемые в указанном Федеральном законе, в том числе понятие вреда, причиненного имущественным правам кредиторов, под которым понимаются уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Непосредственной целью санкции, содержащейся в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, а именно отказа в защите права лицу, злоупотребившему правом, является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, ссылающегося на соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства.

Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика (пункт 5 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008г. № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Оценив в совокупности все обстоятельства обособленного спора, в частности, отсутствие безусловных доказательств того, что финансовое положение заявителя позволяло предоставить должнику соответствующие денежные средства, а равно документально подтвержденных данных о том, как полученные средства истрачены должником, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что требование ФИО1. основано на мнимой сделке, направлено на создание искусственной

кредиторской задолженности и, как следствие, на нарушение прав и законных интересов конкурсных кредиторов гражданина ФИО2

До принятия судебного акта кредитором ФИО3 заявлено о применении исковой давности по требованию.

Статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен общий срок исковой давности – три года.

Пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Согласно доводам кредитора ФИО3, ранее ПАО Сбербанк обращалось в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о признании ФИО7 банкротом.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 05.06.2017 по делу № А19-6857/2017 заявление ПАО Сбербанк о признании ФИО7 банкротом принято к производству.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 05.09.2017 в отношении ФИО7 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО13

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 213.11 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», с даты вынесения арбитражным судом определения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом и введении реструктуризации его долгов наступают следующие последствия:

срок исполнения возникших до принятия арбитражным судом заявления о признании гражданина банкротом денежных обязательств, обязанности по уплате обязательных платежей для целей участия в деле о банкротстве гражданина считается наступившим.

Таким образом, 05.09.2017 (дата введения процедуры реструктуризации долгов ФИО7) наступил срок исполнения по возврату займа по договору займа от 03.03.2017, заключенному между Шуровым Е.М (займодавец) и ФИО7 (заемщик). Срок исковой давности составляет с 06.09.2017 по 06.09.2020.

ФИО1 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с требованием о включении в реестр требований кредиторов ФИО2 08.09.2023, то есть с пропуском срока исковой давности.

Кредитор ФИО1, возражая против довода о пропуске срока исковой давности указал, что определением Арбитражного суда Иркутской области от 05.05.2022

производство по делу о банкротстве ФИО7 № А19-6857/2017 прекращено, в связи с чем, довод о досрочном наступлении исполнения обязательств не может быть применен. Кроме того, ФИО1 ссылается на заключение 01.09.2018 дополнительного соглашения, которым срок предоставления займа продлен до 03.09.2022.

Кредитор ФИО3 полагал, что поскольку на момент заключения дополнительного соглашения 01.09.2018 в отношении ФИО7 была введена процедура реструктуризации долгов гражданина, ФИО7 не обладал полномочиями на подписание таких документов.

Рассмотрев данные доводы, суд пришел к следующему.

В соответствии с абзацем 2 пункта 1 статьи 348 Гражданского кодекса Российской Федерации залогодержатель приобретает право обратить взыскание на предмет залога, если в день наступления срока исполнения обязательства, обеспеченного залогом, оно не будет исполнено, за исключением случаев, если по закону или договору такое право возникает позже либо в силу закона взыскание может быть осуществлено ранее.

В перечне оснований прекращения залога, приведенном в пункте 1 статьи 352 Гражданского кодекса Российской Федерации, такое основание для прекращения залога, как истечение срока исковой давности, прямо не предусмотрено.

Однако законом или договором залога могут быть предусмотрены иные случаи прекращения залога (подпункт 10 пункт 1 статья 352 Гражданского кодекса Российской Федерации). Перечень оснований прекращения залога является открытым.

Истечение срока исковой давности в отношении требований об исполнении обязательства за счет заложенного имущества лишает кредитора и залогодержателя права на обращение взыскания на предмет залога, если залогодатель заявит об исковой давности.

В соответствии со статьей 207 Гражданского кодекса Российской Федерации с истечением срока исковой давности по главному требованию истекает срок исковой давности и по дополнительным требованиям (неустойка, залог, поручительство и т.п.), в том числе возникшим после истечения срока исковой давности по главному требованию.

Верховный Суд Российской Федерации в определении от 17.11.2020 по делу N 5-КГ20-82-К2 разъяснил, что истечение исковой давности по требованию об обращении взыскания на заложенное имущество свидетельствует о невозможности реализации залогодержателем своих прав в отношении предмета залога. Из этого следует, что право кредитора в отношении залогового имущества не может существовать бессрочно, осуществление кредитором такого права не должно нарушать права и интересы других лиц, на защиту данного права распространяются общие правила об исковой давности.

Таким образом, истечение срока исковой давности в отношении требований об исполнении обязательства за счет заложенного имущества лишает кредитора и залогодержателя права на обращение взыскания на предмет залога, если залогодатель заявит об исковой давности.

Как следует из первоначальных условий договора займа от 03.03.2017, договор заключен на срок до 03.09.2017, то есть в день истечения указанного срока сумма займа должна быть возвращена заемщиком займодавцу; в этот же день должны быть завершены выплаты процентов на сумму займа выплаты (пункт 4.2 договора).

Согласно пункту 2.2 договора залога от 03.03.2017 займодавец предоставляет заемщику заем на сумму 5 000 000 руб. на срок с 03.03.2017 по 03.09.2017.

Дополнительными соглашениями к договору займа и залога от 01.09.2019 срок предоставления суммы займа продлен до 03.09.2022.

Как указывалось выше, определением Арбитражного суда Иркутской области от 05.06.2017 по делу № А19-6857/2017 заявление ПАО Сбербанк о признании ФИО7 банкротом принято к производству.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 05.09.2017 в отношении ФИО7 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО13

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 213.11 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», с даты вынесения арбитражным судом определения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом и введении реструктуризации его долгов наступают следующие последствия:

срок исполнения возникших до принятия арбитражным судом заявления о признании гражданина банкротом денежных обязательств, обязанности по уплате обязательных платежей для целей участия в деле о банкротстве гражданина считается наступившим.

Таким образом, обязательства по исполнению договора займа от 03.03.2017 наступили с даты введения в отношении ФИО7 процедуры реструктуризации долгов гражданина, а именно – 05.09.2017.

Согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 213.8 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» требования кредиторов в процедуре реструктуризации долгов гражданина рассматриваются в порядке, установленном статьей 71 Закона о банкротстве.

Пункт 1 статьи 71 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предоставляет кредитору право заявить требование к должнику, предоставив в его обоснование вступивший в законную силу судебный акт или иные документы, подтверждающие обоснованность требования.

ФИО1 своим правом не воспользовался, требования о включении в реестр требований кредиторов в деле о банкротстве ФИО7 ( № А19-6857/2017) не заявил.

Напротив, в момент проведения в отношении ФИО7 процедуры реструктуризации долгов гражданина, а именно 01.09.2019 между ФИО1 и ФИО7 подписывается дополнительное соглашение о продлении срока предоставления займа до 03.09.2022, хотя срок наступления исполнения обязательств в данном случае регулируется положениями статьи 213.11 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Процедура реструктуризации долгов гражданина ФИО7 прекращена на основании определения Арбитражного суда Иркутской области от 05.05.2022, то есть процедура реструктуризации долгов гражданина ФИО7 проводилась в период с 05.09.2017 по 05.05.2022, а именно на протяжении более чем 4,5 года.

При таких обстоятельствах как верно указал суд первой инстанции, ссылки ФИО1 на подписание дополнительного соглашения от 01.09.2019 и дальнейшее прекращение процедуры банкротства в отношении ФИО7 не имеют существенного значения для исчисления срока исковой давности.

Срок исковой давности в соответствии с положениями статьи 213.11 Федерального закона от 26.10.2002г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) по договору займа наступил 05.09.2017 и истек еще до прекращения процедуры банкротства в отношении ФИО7, а именно 06.09.2020.

Как указано в пункте 15 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

На основании изложенного, учитывая, что в материалах дела отсутствуют достоверные доказательства, подтверждающие предоставление денежных средств по

договору займа, наличие финансовой возможности кредитора ФИО1 предоставить денежные средства в размере 5 000 000 руб. в займ, отсутствуют сведения о принятии ФИО1 мер по возврату заемных денежных средств, документальное подтверждение расходования должником денежных средств, полученных по договору займа, а также учитывая пропуск ФИО1 срока исковой давности требование ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов ФИО2 в удовлетворении требований заявителя судом отказано обоснованно.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, о наличии финансовой возможности для предоставления денежных средств по договору займа, об отсутствии пропуска срока исковой давности аналогичны доводам, заявленным в суде первой инстанции, данные доводы получили правовую оценку суда первой инстанции, с которой согласен апелляционный суд.

По указанным в апелляционной жалобе доводам оснований для отмены судебного акта апелляционным судом не установлено.

Нарушений норм материального и процессуального права при принятии обжалуемого судебного акта, которые в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации могли бы повлечь его отмену, судом апелляционной инстанции не установлено, в связи с чем определение по делу подлежит оставлению без изменения, апелляционная жалоба - без удовлетворения.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Лица, участвующие в деле, могут получить информацию о движении дела в общедоступной базе данных «Картотека арбитражных дел» по электронному адресу: www.kad.arbitr.ru.

Руководствуясь статьями 258, 268 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Иркутской области от 17 апреля 2025 года по делу № А19-9071/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в течение месяца с даты принятия через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий О.А. Луценко

Судьи Н.В. Жегалова

Н.А. Корзова