Апелляционное постановление № 22-1372/2025 от 3 апреля 2025 г. по делу № 1-7/2025

Судья: Бессараб Т.В. Дело №


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

<адрес> 4 апреля 2025 года

Новосибирский областной суд

в составе:

Председательствующего судьи Богдановой А.Г.,

при секретаре Краморовой О.А.,

с участием:

прокурора прокуратуры <адрес> Волчка И.В.,

адвоката Гановичева В.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам потерпевшей СИВ, адвоката Гановичева В.И. в защиту интересов осужденного ШДС на приговор Тогучинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ШДС, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч.2 ст. 143 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год 6 месяцев.

На основании ст.73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным, с испытательным сроком 1 год 6 месяцев.

На осужденного возложены обязанности: ежемесячно являться для регистрации в специализированный орган, осуществляющий исправление осужденных, не менять постоянного места жительства без уведомления данного органа.

Производство по гражданскому иску потерпевшей СИВ к МУП <адрес> «<данные изъяты>» прекращено.

По делу разрешен вопрос о процессуальных издержках.

Изучив материалы дела, выслушав адвоката Гановичева В.И., поддержавшего доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Волчка И.В., полагавшего апелляционные жалобы не подлежащими удовлетворению,

установил:

ШДС признан виновным и осужден за то, что он, будучи лицом, на которое возложены обязанности по соблюдению требований охраны труда, допустил их нарушение, что повлекло по неосторожности смерть ДЕА

Преступление совершено в <адрес>, в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ШДС вину в совершении указанного преступления признал.

В апелляционной жалобе потерпевшая СИВ выражает несогласие с приговором суда, просит его отменить и принять решение о прекращении уголовного дела в отношении ШДС в связи с примирением сторон.

Обращает внимание, что ей был полностью возмещен материальный и моральный вред, причиненный преступлением, ШДС принес ей извинения, которые она приняла и просила прекратить уголовное дело. Ее ходатайство было необоснованно оставлено без удовлетворения судом.

Полагает, что с учетом всех смягчающих обстоятельств, суд назначил ШДС чрезмерно суровое наказание.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Гановичев В.И. находит приговор незаконным и необоснованным, подлежащим отмене. По итогам апелляционного рассмотрения просит постановить в отношении ШДС оправдательный приговор.

Адвокат выражает несогласие с выводами суда о том, что ДЕА ненадлежащим образом прошел первичный инструктаж и стажировку, не получил допуск к самостоятельной работе, не подтвердил свои знания по обязанностям машиниста (кочегара) котельной, и полагает, что данные выводы не подтверждаются фактическими обстоятельствами дела, сделаны без учета доказательств, исследованных в судебном заседании и технически скопированы из обвинительного заключения.

Анализируя показания свидетеля ЧЕВ, автор апелляционной жалобы отмечает, что она как специалист в области охраны труда МУП «<данные изъяты>», дважды проводила ДЕА инструктажи, о чем имеются его подписи в журналах, исследованных судом, и имела право на их проведение, поскольку допущена к работам по эксплуатации тепловых энергоустановок. В обязанности директора МУП «<данные изъяты>» проведение инструктажа работников не входит.

Кроме того, судом не учтено, что ДЕА ранее длительное время работал машинистом (кочегаром) котельной и хорошо знал эту работу.

Указывая о том, что ДЕА не был обеспечен средствами индивидуальной защиты, суд не конкретизировал свои выводы, а также не принял во внимание, что ДЕА после его трудоустройства сразу было выдано направление на медицинскую комиссию, а так как несчастный случай произошел через несколько дней после принятия его на работу, ШДС не может нести ответственность за то, что ДЕА не успел пройти полное медицинское обследование. Сомнений в психическом состоянии ДЕА не возникало. При этом отсутствие в котельной кого-либо из сотрудников грозило срывом начала отопительного сезона.

Автор апелляционной жалобы полагает, что причинно-следственная связь между инкриминируемыми ШДС нарушениями требований охраны труда и наступившими последствиями не установлена. Считает, что смерть ДЕА на рабочем месте наступила по причине того, что он уснул на рабочем месте, предварительно закрыв входную дверь в котельную и отключив дымосос, обеспечивающий безопасные условия труда.

Отмечает, что в приговоре отсутствует оценка доводов стороны защиты о необходимости возвращения уголовного дела прокурору и о недопустимости доказательств, в то время как судом было постановлено разрешить данные ходатайства в совещательной комнате при принятии итогового решения по делу.

С учетом изложенного, считает, что в материалах уголовного дела отсутствуют доказательства виновности ШДС в инкриминированном ему преступлении.

Заслушав мнения участников судебного разбирательства, проверив представленные материалы, изучив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, обжалуемый приговор соответствует указанным требованиям.

Нарушений уголовно-процессуального закона в процессе предварительного расследования дела, а также в ходе судебного разбирательства, влекущих в соответствии со ст.389.15 УПК РФ отмену приговора, допущено не было.

Из материалов уголовного дела усматривается, что предварительное и судебное следствие по делу были проведены полно, всесторонне и объективно, с соблюдением принципов уголовного судопроизводства.

Обвинительное заключение соответствует ст. 220 УПК РФ, не содержит нарушений УПК РФ, исключающих возможность постановления судом приговора на основании данного заключения.

Обвинительный приговор в отношении ШДС соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, в нем содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, а также все необходимые сведения о месте, времени и способе его совершения, форме вины, иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденного и его виновности в содеянном. Оснований полагать, что обжалуемый приговор является копией обвинительного заключения, как об этом указывает адвокат, не имеется. Содержащиеся в обвинительном заключении и приговоре одинаковые формулировки обусловлены оглашением протоколов допрошенных в ходе предварительного расследования лиц и письменных документов, содержащихся в материалах дела.

Как того требуют положения ст.ст. 87, 88 УПК РФ, суд первой инстанции оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все доказательств в совокупности - достаточности для вынесения итогового решения по делу. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене судебного решения.

Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, судом установлены.

Доводы апелляционной жалобы адвоката, по сути сводятся к переоценке выводов, приведенных судом в приговоре, оснований для которой не имеется, и их не опровергают.

Выводы суда о виновности ШДС в совершении инкриминированного ему преступления подтверждаются показаниями потерпевшей СИВ, свидетелей ВЕЭ, ГАР, МТА, БИА, ЧЕВ, ИСП, ГВА, САН, СГМ, ШАБ об обстоятельствах трудоустройства ДЕА в ДД.ММ.ГГГГ в МУП «<данные изъяты>» машинистом (кочегаром) котельной, тех мероприятиях в сфере охраны труда и документации, которые должны были проводиться и оформляться при трудоустройстве на данную должность и тех, которые были фактически проведены и оформлены, специфики работы котельной, обнаружения трупа ДЕА ДД.ММ.ГГГГ, проведения расследования по факту произошедшего несчастного случая на рабочем месте со смертельным исходом и выводах, к которым пришла комиссия, проводившая расследование.

Помимо показаний указанных лиц, вина ШДС в совершении инкриминированного ему преступления подтверждается письменными доказательствами, исследованными судом и подробно приведенными в приговоре, в том числе трудовым договором от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которому ШДС принят на должность директора МУП <адрес> «<данные изъяты>»; должностной инструкцией ШДС, согласно которой директор должен знать законодательство о труде и охране труда РФ, правила и нормы охраны труда, техники безопасности, производственной санитарии и противопожарной защиты, способствовать созданию безопасных и благоприятных условий труда для работников, соблюдению требований законодательства по охране труда; приказом «Об утверждении положения о системе управления охраной труда» от ДД.ММ.ГГГГ №, контроль за выполнением которого оставлен за директором МУП «<данные изъяты>» ШДС; трудовым договором от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ДЕА принят на работу машинистом (кочегаром) котельной в МУП «<данные изъяты>»; протоколом осмотра места происшествия – помещения котельной от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе чего обнаружен труп ДЕА; заключением судебно-медицинского эксперта о причине смерти ДЕА, которая наступила от отравления окисью углерода; актом о расследовании несчастного случая со смертельным исходом от ДД.ММ.ГГГГ и актом № о несчастном случае на производстве, согласно которым причинами несчастного случая стали недостатки в организации и проведении подготовки работников по охране труда, выразившиеся в не проведении ДЕА вводного, первичного инструктажей на рабочем месте, обучения безопасным методам и приемам выполнения работ, стажировки на рабочем месте. Сопутствующими причинами явилась неудовлетворительная организация производства работ, в том числе: необеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работ, соблюдением трудовой дисциплины, выразившаяся в отсутствии ответственного должностного лица за исправное состояние и безопасную эксплуатацию тепловой энергоустановки МУП «<данные изъяты>», контроля соблюдения работниками инструкций по охране труда и трудовой дисциплине, недостатки в создании и обеспечении функционирования системы управления охраной труда, выразившаяся в отсутствии проведении ДЕА обучения по охране труда, медицинского осмотра и психиатрического освидетельствования, обеспечения средствами индивидуальной защиты, контроля соблюдения требований охраны труда, информирования об условиях труда на рабочем месте, о риске повреждения здоровья. Лицом, ответственным за допущенные нарушения, явившиеся причинами несчастного случая, признан директор МУП «<данные изъяты>» ШДС

Оснований не доверять показаниям потерпевшей, свидетелей суд обоснованно не усмотрел, все они были допрошены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Оснований для оговора осужденного судом обоснованно не установлено.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях свидетелей, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ШДС, не имеется.

Доводы адвоката о недопустимости в качестве доказательств показаний свидетеля ГАР, а также составленного с ее участием акта о расследовании несчастного случая со смертельным исходом по той причине, что ГАР якобы испытывает неприязненные отношения к осужденному, несостоятельны, основаны на предположениях.

Препятствия, предусмотренные ст.56 УПК РФ для допроса в качестве свидетеля ГАР, отсутствовали. Данное лицо было допрошено по обстоятельствам проведения расследования несчастного случая со смертельным исходом с ДЕА на рабочем месте, а также о выводах, к которым пришла комиссия по результатам расследования и составлении соответствующего акта.

В рассматриваемом случае имелись предусмотренные законом фактические и юридические основания для проведения расследования несчастного случая со смертельным исходом, государственный инспектор труда и созданная комиссия действовали в рамках своих полномочий и компетенции, в соответствии с установленными процедурами, и в ходе расследования установили достоверные обстоятельства. Акт о расследовании несчастного случая по своей форме соответствует требованиям закона, с его содержанием ознакомлены заинтересованные лица, каких-либо замечаний, возражений к акту не принесено.

При таких обстоятельствах указанные доказательства правильно положены судом в основу приговора. Предусмотренных законом оснований для признания данных доказательств недопустимыми суд обоснованно не усмотрел, о чем, вопреки доводам адвоката Гановичева В.И., прямо указал в приговоре, разрешая таким образом также и ходатайства стороны защиты.

Судом первой инстанции правильно установлено, что ШДС, как директор МУП «<данные изъяты>», будучи лицом, на которое возложены обязанности по соблюдению требований охраны труда, допустил их нарушение, не осуществил должного контроля за нахождением на рабочем месте в МУП «<данные изъяты>» ДЕА, приступившего к работе, при этом ненадлежащим образом прошедшего первичный инструктаж, не получившего допуск к самостоятельной работе, не прошедшего надлежащим образом стажировку, не подтвердившего свои знания по обязанностям машиниста (кочегара) котельной в МУП «<данные изъяты>», не прошедшего медицинскую комиссию, не получившего результаты психиатрического освидетельствования, не проинструктированного о результатах оценки опасности на рабочем месте, не обеспеченного средствами индивидуальной защиты (костюм для защиты от общих производственных загрязнений и механических воздействий или костюм для защиты от повышенных температур, перчатки для защиты от повышенных температур, каска защитная; средства индивидуальной защиты органов дыхания фильтрующие). Тем самым ШДС были нарушены положения ч. 2 ст. 22, ст. 67, ч.ч. 1,2 ст. 214 Трудового кодекса РФ, п. 22 ч. II, III Постановления Правительства РФ «О порядке обучения по охране труда и проверке знаний требований охраны труда» от 24.12.2021 №2464, п. 2.3.43 ч. 2.3. «Правил технической эксплуатации тепловых энергоустановок», утвержденных Приказом Министерства энергетики РФ от 24.03.2003 №115, п. 9 ч. II Приказа Министерства труда и Социальной защиты РФ от 17.12.2020 №924н «Об утверждении правил по охране труда при эксплуатации объектов теплоснабжения и теплопотребляющих установок», п. 7 ч. II Положения о системе управления охраной труда в МУП «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ.

Выводы суда о наличии прямой причинно-следственной связи между допущенными ШДС нарушениями требований охраны труда и наступившими последствиями в виде смерти ДЕА, который отравился окисью углерода в помещении котельной, являются обоснованными.

При соблюдении всех необходимых требований и правил охраны труда, смерти ДЕА возможно было избежать.

Ссылки стороны защиты на низкую заработную плату и дефицит сотрудников в МУП «<данные изъяты>», стремление ШДС не допустить срыв отопительного сезона, не влияют на выводы суда о виновности осужденного, который должным образом не проконтролировал и своевременно не отстранил от работы ДЕА, либо не принял мер к его недопущению к работе в связи с невыполнением предусмотренных действующим законодательством требований в области охраны труда.

Доводы о проведении ДЕА двух инструктажей ЧЕВ, в том числе на рабочем месте, опровергаются исследованными доказательствами, в том числе показаниями свидетеля ЧЕВ, которая пояснила, что провела ДЕА инструктаж не на его рабочем месте, а в офисе МУП «<данные изъяты>», после чего ДЕА расписался в двух журналах. Отсутствие инструктажа на рабочем месте подтвердили свидетели САН и ГВА, которые пояснили, что, также работая кочегарами, рассказывали ДЕА об устройстве котельной непосредственно перед выходом последнего на смену, а иных инструктажей на рабочем месте ДЕА не проводилось.

Кроме того, инструктаж, который был проведен ЧЕВ в офисе организации, не относится ни к первичному, ни к вводному, поскольку ЧЕВ не является лицом, уполномоченным на проведение указанного рода инструктажей.

Факт проведения инструктажа ненадлежащим лицом следует из акта о результатах расследования несчастного случая, а также подтвержден показаниями свидетеля ГАР, и иных свидетелей, из которых следует, что в соответствии с требованиями трудового законодательства первичный инструктаж обязан проводить руководитель подразделения, который в указанной котельной не назначен. Исходя из этого, в отсутствие ответственного лица, инструктаж должен был быть проведен работодателем.

Тот факт, что ДЕА ранее уже работал кочегаром в котельной, не освобождал ШДС от обязанности обеспечить выполнение при трудоустройстве работника всего комплекса мер по охране труда. Выдача ДЕА направления для прохождения медицинской комиссии, а также то, что его психическое состояние не вызывало сомнений, также не являлось достаточным для допуска к работе. ШДС обязан был проконтролировать прохождение работником всех этапов и получение им всех необходимых документов для допуска к работе, а при их отсутствии, должен был не допустить его к работе. Вместе с тем, ШДС свои обязанности не исполнил, что повлекло тяжкие последствия в виде смерти ДЕА на рабочем месте.

Доводы о том, что смерть ДЕА наступила в результате его собственных действий (выключил дымосос, закрыл дверь и лег спать), носят характер ничем не подтвержденного предположения, являются версией защиты, направленной на избежание привлечения ШДС к уголовной ответственности. В ходе расследования несчастного случая со смертельным исходом, грубой неосторожности в действиях ДЕА не установлено, а нарушение ШДС требований охраны труда при том, что на него были возложены обязанности по их соблюдению, объективно подтверждается исследованными доказательствами.

Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд верно квалифицировал действия ШДС по ч.2 ст. 143 УК РФ, как нарушение требований охраны труда, совершенное лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Оснований для иной юридической квалификации содеянного, как и для оправдания ШДС, как об этом поставлен вопрос адвокатом, не имеется.

Ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с примирением с потерпевшей разрешено судом в соответствии с требованиями уголовно - процессуального закона.

Судом верно указано, что согласно положениям статей 25 УПК РФ и 76 УК РФ прекращение уголовного дела по названному основанию является правом, а не обязанностью суда, в том числе при наличии требуемых для этого законом условий.

В частности, при разрешении вопроса об освобождении от уголовной ответственности суду следует учитывать, как волеизъявление потерпевшего, заглаживание причиненного вреда, личность виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, так особенности и число объектов преступного посягательства, их приоритет (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года N 19 "О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности").

Совершенное ШДС деяние, предусмотренное ч. 2 ст. 143 УК РФ, является единым сложным преступлением, имеющим два объекта посягательства - общественные отношения, складывающиеся по поводу обеспечения безопасности охраны труда, а также жизнь человека. при таких обстоятельствах, примирение с потерпевшей путем заглаживания ей причиненного вреда принесением осужденным устных извинений, не может являться безусловным и достаточным основанием к прекращению уголовного дела.

Наказание ШДС судом назначено в соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, всех данных о личности осужденного, которыми располагал суд, влияния назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи, отсутствия отягчающих и наличия смягчающих обстоятельств – полного признания вины, раскаяния в содеянном, совершения преступления средней тяжести впервые, наличия малолетнего и несовершеннолетнего детей у осужденного, активного способствования раскрытию и расследованию преступления, принесения извинений потерпевшей.

Оснований для признания в качестве смягчающих наказание иных обстоятельств, помимо установленных судом, не имеется.

Выводы суда о необходимости назначения осужденному наказания в виде лишения свободы с применением ст.73 УК РФ, об отсутствии оснований для применения положений ч.6 ст.15, ст. 64 УК РФ в приговоре надлежащим образом мотивированы и сомнений в своей законности не вызывают.

Таким образом, при решении вопроса о виде и размере наказания, судом были учтены все заслуживающие внимания обстоятельства. Оснований считать назначенное наказание чрезмерно суровым, причин для его смягчения суд апелляционной инстанции не находит.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора или внесение в него изменений, из материалов дела не усматривается.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Тогучинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ШДС оставить без изменения, а апелляционные жалобы потерпевшей СИВ и адвоката Гановичева В.И. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, через суд первой инстанции, и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии при рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись

Копия верна

Судья А.Г. Богданова

Новосибирского областного суда