Апелляционное определение № 10-500/2026 от 8 февраля 2026 г.

Дело № 10-500/2026 судья Сысуева С.В.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ определение

г. Челябинск 09 февраля 2026 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего – судьи Шуплецова И.В.,

судей Иванова С.В. и Жуковой О.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беленковым В.Н.,

с участием:

прокурора Шестакова А.А.,

защитника осужденного ФИО1 – адвоката Постниковой М.Д.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Горбунова С.Ф. на приговор Карталинского городского суда Челябинской области (постоянное судебное присутствие в п. Бреды Брединского района Челябинской области) от 12 ноября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 8 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу, до наступления которого мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения с зачетом времени содержания в срок лишения свободы с 30 апреля 2025 года в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Заслушав доклад судьи Иванова С.В.; выступления защитника, просившего об удовлетворении доводов жалобы; прокурора, полагавшего приговор подлежащим оставлению без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью ФИО9, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшей, совершенное в период с 20 по 26 апреля 2025 года на территории <адрес> при обстоятельствах, подробно приведенных в обжалуемом приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Горбунов С.Ф., не оспаривая фактические обстоятельства и квалификацию содеянного его подзащитным, полагает приговор несправедливым вследствие чрезмерной суровости назначенного наказания, просит его изменить, снизив срок лишения свободы, назначенного его подзащитному.

По его мнению, суд в приговоре хотя и привел смягчающие обстоятельства и положительные данные о личности осужденного, однако должным образом не учел их при определении срока наказания, подлежащего назначению подсдимому, который полностью признал вину и раскаялся в содеянном, активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, участвуя в проверке показаний на месте и давая последовательные изобличающие себя показания; положительно характеризуется в быту; ранее не судим; <данные изъяты>.

Кроме того, защитник просит обратить внимание на то обстоятельство, что погибшая ФИО9 при жизни проявляла «неадекватное поведение» – «слышала голоса», вставала на четвереньки, «изображая животное», в связи с чем по просьбе своей матери ФИО1 забрал сестру жить к себе, однако, проживая у брата, потерпевшая, несмотря на физическое воздействие, своего поведения не изменила, «выводя того из душевного равновесия».

Самостоятельно стороной обвинения приговор не обжалован, в связи с чем проверка его законности и обоснованности осуществляется судом апелляционной инстанции в пределах, установленных ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы жалобы стороны защиты, судебная коллегия не усматривает предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ оснований для отмены или изменения обжалуемого приговора.

Виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, установлена на основании достаточной совокупности допустимых, достоверных и относимых к уголовному делу доказательств, исследованных в судебном заседании в условиях состязательного процесса, надлежащим образом оцененных судом в соответствии с требованиями ст.ст. 87-88 УПК РФ, а уголовный закон правильно применен с учетом тех установленных в ходе судебного разбирательства фактов, которые нашли свое полное подтверждение и не носят предположительного характера.

Обвинительный приговор обоснован как показаниями подсудимого ФИО1, признававшего вину в преступлении на следствии и в суде, так и в полной мере сообразующимися с ними показаниями свидетеля ФИО10 и не противоречащими им показаниями потерпевшего Потерпевший №1; содержанием протоколов следственных действий, связанных с фиксацией обстановки мест совершения преступления в ходе их осмотров, заключений эксперта, исследовавшего характер телесных повреждений и степень тяжести вреда здоровью, причиненного потерпевшей, повлекших наступление ее смерти, содержание которых достаточно подробно приведено и проанализировано в приговоре.

Суд первой инстанции оценил доказательства, связанные с обстоятельствами возникновения у ФИО1 личной неприязни к ФИО9 с учетом особенностей ее поведения, непосредственно перед нанесением им телесных повреждений потерпевшей, проанализировал их локализацию, характер, силу травмирующего воздействия, оценил дальнейшие действия осужденного.

Сопоставив между собой соответствующие сведения, суд пришел к правильному выводу о том, что ФИО1 действовал умышленно причиняя потерпевшей телесные повреждения путем нанесения ей многократных ударов, и неосторожном отношении к последствию в виде смерти ФИО11 находящемся в прямой причинной связи с причинением тяжкого вреда ее здоровью.

В судебном заседании ФИО1 признал вину в полном объеме, отказавшись от дачи показаний в порядке ст. 51 Конституции РФ.

Из показаний осужденного, данных в ходе следствия и оглашенных в судебном заседании, следует, что он проживал в жилом доме по адресу: <адрес> совместно с сожительницей ФИО10 Примерно с января 2025 года его сестра – ФИО9 стала проживать с ним. Сестра при виде его постоянно "притворялась, что у нее нет сил ходить, привлекая тем самым к себе внимание, говорила, что у нее в голове «черти». Он кричал на сестру, что прогоняет «чертей» и та отвечала, что они ушли. Иногда с целью воспитания он прутиком не сильно бил сестру по ногам, чтобы та его слушалась.

В вечернее время в период с 18:00 до 22:00 в один из дней с 15 по 25 апреля 2025 года, находясь в доме по вышеуказанному адресу, сестра, увидев его, стала притворяться, что у нее нет сил идти, хотя до этого она передвигалась нормально, из-за чего он разозлился на нее, пнул ФИО9 в область таза сбоку, когда та стояла у стены, от чего она упала на спину. После этого он подошел к ней, схватил ее руками за одежду на груди, стал приподнимать и с силой бить ее об пол спиной и головой, а потерпевшая стала прижимать голову, что не ударяться ею об пол. После произошедшего ФИО9 встала, не жалуясь на здоровье, самостоятельно пошла и легла спать.

Утром 26 апреля 2025 года он вместе с ФИО9 на мотоблоке поехали в лес в 7 км западнее от <адрес>. Сестру взял с собой, чтобы она своим поведением не мешала его сожительнице ФИО10 делать в доме уборку. Приехав в лес, он стал пилить дрова, сестра в этот момент ходила на четвереньках, дурачилась, на что он делал ей замечания, а также слегка пнул ее по ягодицам, из-за чего она упала на левый бок. После этого он продолжил пилить дрова, однако сестра вновь ходила на четвереньках, говорила про «чертей». Он предложил ей встать и нормально подойти к мотоблоку, но ФИО9 его не слушала, на что он снова слегка пнул ее по ягодицам, от чего она упала на живот и перевернулась на спину. Он не справился с эмоциями, так как был зол на сестру из-за ее поведения, так как считал, что она притворяется, и нанес лежащей на спине ФИО9 два удара кулаком по переносице, от чего у нее лопнула кожа и пошла кровь. Затем он встал и четыре-пять раз сильно пнул сестру ногой по телу. После этого сестра просто сидела и говорила, что у нее слабость, тогда он испугался, взял ее за подмышки и потащил через кусты к мотоблоку, поместил ее в кузов, и они поехали домой. Доехав, так как ФИО9 не могла идти, он взял ее за подмышки и провел в дом, уложив ее в комнате. Рано утром 27 апреля 2025 года его сожительница ФИО10 обнаружила ФИО9 мертвой (т. 2, л.д. 114-118, 121-124).

Из показаний свидетеля ФИО10, данных на досудебной стадии производства по делу, следует, что она проживала с ФИО1 в жилом доме по вышеуказанному адресу. Сестра сожителя – ФИО9 злоупотребляла спиртными напитками, любила привлечь к себе внимание, делая вид, что не может ходить, прося носить ее на руках, а также могла вести себя неадекватно, объясняя это «голосами» в голове. ФИО1 ухаживал за сестрой, при этом, прогоняя у той «чертей», бил деревянным прутикам по ее ногам, тогда поведение ФИО9 становилось нормальным.

В один из дней с 15 по 25 апреля 2025 года ФИО9, находясь в доме по вышеуказанному адресу, ползала на четвереньках и лаяла как собака, в тот же день она притворялась перед ФИО1, что не может ходить, просила носить ее на руках, за это он пнул свою сестру. Далее, она слышала, как кто-то упал на пол, после чего были слышны звуки ударов, похожие на то, как если бы кто-то бился об пол. Позднее ФИО1 сам сказал ей, что пнул и бил сестру головой об пол за то, что та притворялась беспомощной.

Рано утром 26 апреля 2025 года ФИО1 и ФИО9 на мотоблоке уехали в лес и вернулись после обеда около 14 часов. Вернувшись и зайдя в дом, ФИО1 кричал о том, что сестра вывела его из себя и он ее избил, при этом он был сильно взволнован и возбужден. Далее, он вышел на улицу и вернулся домой с ФИО9, которую провел в комнату, держа ту руками за подмышки перед собой.

Утром 27 апреля 2025 года она обнаружила ФИО9 мертвой, позвонила по номеру «112» и сообщила о случмившемся. После смерти ФИО9 сожитель высказывал ей переживания о том, что его могут задержать, так как он избил свою сестру (т. 2, л.д. 27-31, 32-36, 37-41).

Кроме того, в обоснование виновности ФИО1 обоснованно положены и иные доказательства, полученные в ходе производства по делу:

рапорт оперативного дежурного дежурной части ОМВД России по Брединскому району Челябинской области о поступлении в 04:34 27 апреля 2025 года сообщения о смерти ФИО9 в <адрес> в <адрес> (т. 1, л.д. 17);

карта вызова бригады скорой медицинской помощи, из которого видно, что таковой имел место в 04:11 27 апреля 2025 года, по приезду медиков в 05:45 27 апреля 2025 года констатирована биологическая смерть ФИО9 в указанном доме (т. 1 л.д. 46-47);

протокол осмотра места происшествия, в ходе которого в <адрес> в <адрес> осмотрен труп ФИО9, на голове, теле и ногах которой зафиксированы ссадины и гематомы (т. 1, л.д. 19-24);

протокол осмотра места происшествия от 20 апреля 2025 года с 17:29 до 18:50 (то есть до момента возбуждения уголовного дела), согласно которому осмотрен открытый участок местности, расположенный в 7 километрах западнее от <адрес>, по географическим координатам №, в ходе которого ФИО1 с использованием криминалистического манекена продемонстрировал, как он наносил два удара обутыми ногами по телу ФИО9, от чего последняя падала на землю, а также не менее двух ударов рукой в область головы и не менее пяти ударов обутыми ногами по телу, последующем возвращении с ФИО9 на мотоблоке к месту проживания (т. 1, л.д. 48-58);

протокол осмотра места происшествия, согласно которому в этот же день с 19:30 до 20:55 осмотрено домовладение, расположенное по адресу: <адрес>, в ходе которого во дворе домовладения в кузове мотоблока обнаружена пластиковая канистра со следами вещества бурого цвета в виде потеков, с которого на марлевый тампон сделан смыв, который изъят; также в ходе осмотра помещений дома с использованием криминалистического манекена ФИО1 продемонстрировал, как наносил ФИО9 удар ногой, от которого потерпевшая упала на пол, руками хватал лежащую на спине ФИО9 за одежду в области груди, после чего, приподнимая ее от пола, не менее пяти раз с силой ударял ее головой об пол (т. 1, л.д. 59-70);

протокол осмотра места происшествия, согласно которому в ходе осмотра того же домовладения с 15:35 до 16:40 30 апреля 2025 года, ФИО1 после того, как сотрудники полиции осмотрели труп ФИО9 с телесными повреждениями, пояснил, что та умерла из-за причиненных им 26 апреля 2025 года телесных повреждений, тогда он перенес одежду ФИО9 из дома, в котором проживает, в сарай, расположенный во дворе по вышеуказанному адресу и спрятал ее, закопав мешок с предметами одежды под соломенную кучу; данные предметы – куртка, шапка, джинсовые брюки, платье, кофта с капюшоном, кофта с высоким воротом были обнаружены и изъяты (т. 1, л.д. 71-81); а впоследствии осмотрены (т. 1, л.д. 92-100);

заключение молекулярно-генетической судебной экспертизы, согласно которому в смыве, па платье, кофте с капюшоном, брюках джинсовых, куртке, шапке найдена кровь человека, которые совпадают с генотипом, установленным в образце крови ФИО9, при этом характер установленных отличий исключает происхождение этих следов крови от ФИО1 (т. 1, л.д. 147-157).

Из заключений эксперта № №, № от 27 июня 2025 года, № № от 14 октября 2025 года следует, что смерть ФИО9 наступила в результате тупой сочетанной травмы головы и тела, в комплекс которой входят: <данные изъяты>. Данная травма привела к <данные изъяты>, что в исходе осложнилось <данные изъяты>. <данные изъяты> являются опасными для жизни и по данному признаку квалифицируются как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью.

Обнаруженные в ходе судебно-медицинского исследования трупа: <данные изъяты> не являются опасными для жизни, как правило, вызывают длительное расстройство здоровья – временное расстройство здоровья продолжительностью свыше трех недель от момента причинения травмы (более 21 дня) и по данному признаку квалифицируются как повреждения, причинившие средней тяжести вред здоровью.

Смерть в результате тупой сочетанной травмы головы и тела наступила более чем за сутки, но менее чем за 3 суток до 28 апреля 2025 года.

Все иные обнаруженные повреждения на теле потерпевшей в виде кровоподтеков и ссадин не являются опасными для жизни, не состоят в причинной связи со смертью и не повлияли на причину смерти.

При этом в обнаруженных повреждениях частные и индивидуальные признаки травмирующего предмета (предметов) не отобразились, то есть, все они могли образоваться от травматических воздействий любого тупого твердого предмета (предметов), как одного предмета, так и разных предметов. Травматические воздействия могли быть реализованы как путем нанесения ударных травматических воздействий в области тела соответственно локализации повреждений тупыми твердыми предметами, так и путем ударений о тупые твердые предметы и поверхности окружающей обстановки. Учитывая морфологические признаки повреждений и данные судебно-гистологического исследования, все повреждения могли образоваться примерно в один промежуток времени (т. 1 л.д. 105-113, 118-130, 134-142).

Согласно заключению амбулаторной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы № № от 19 июня 2025 года, ФИО1 <данные изъяты> (т. 1 л.д. 162-167).

Заключением комиссии экспертов по итогам стационарной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы № № от 22 сентября 2025 года <данные изъяты> не сопровождаются болезненными изменениями или выраженным снижением его психических функций, не достигают психотического уровня или слабоумия, не выходят за рамки личностных особенностей, у него нет выраженной патологии интеллекта, памяти, его мышление последовательное, целенаправленное, он способен к установлению причинно-следственных отношений, у него в достаточной степени сохранены критически прогностические способности, он понимает противоправность и наказуемость инкриминируемого ему деяния.

ФИО1 мог в период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию, и может в настоящее время в полной мере осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими. В момент его совершения он испытывал эмоциональное возбуждение, которое не достигало степени выраженности аффекта и не ограничивало его в способности к осознанной регуляции своих действий. Он был раздражен «притворным» поведением потерпевшей и выместил на нее свое раздражение (т. 1, л.д. 178-183).

Как следует из описательно-мотивировочной части приговора, все показания осужденного, потерпевшего, свидетеля, данные на стадии следствия, были проанализированы судом первой инстанции путем сопоставления между собой и с письменными доказательствами по делу, и в совокупности им дана надлежащая оценка.

Показания осужденного ФИО1 и свидетеля ФИО10 носят логичный и последовательный характер, согласуются между собой и с другими исследованными судом доказательствами, в связи с чем не вызывают сомнения в их достоверности.

Каких-либо сведений о заинтересованности свидетеля при даче показаний в отношении осужденного, оснований для оговора им ФИО1 не установлено.

Как видно из материалов уголовного дела, допросы ФИО1 в качестве обвиняемого, проходили при участии защитников, с разъяснением ему его процессуальных прав. Все протоколы следственных действий были подписаны как самим осужденным, так и его защитниками без каких-либо замечаний и дополнений, чем удостоверена правильность и добровольность изложенных в них сведений.

Исследованные судом заключения экспертов, положенные в основу обвинительного приговора, проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, лицами, обладающим специальными познаниями, будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Анализ заключений по результатам судебно-медицинского исследования трупа ФИО9, проведенный судом, сомнений не вызывает, поскольку экспертом в исследовательской части излагается содержание, результаты исследований и примененные им методики, его выводы являются полными, объективными и всесторонними.

Каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 и квалификации его действий, между перечисленными доказательствами не установлено.

Оценивая каждое из представленных доказательств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что они не содержат каких-либо данных, позволяющих поставить под сомнение то, что противоправные действия в отношении потерпевшей ФИО9 были совершены именно ее братом – ФИО1, а полученные ею телесные повреждения причинены при иных обстоятельствах, нежели те, о которых сообщил последний.

Вменяемость ФИО1 с учетом приведенных выводов комиссии экспертов, исследовавших его психическое состояние сомнений не вызывает

Интенсивность примененного насилия, а также характер и локализация телесных повреждений с очевидностью свидетельствуют о наличии у ФИО1 умысла на причинение вреда здоровью ФИО9, который по своему характеру являлся тяжким.

Таким образом, суд, правильно установив фактические обстоятельства дела, обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ – как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшей.

Вопреки позиции стороны защиты, суд обоснованно и в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43 и 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности ФИО1, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление виновного и условия его жизни и жизни его близких.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, судом учтены полное признание вины на следствие и в суде; активное способствование раскрытию и расследованию преступления, в качестве которого расценены объяснение, в котором ФИО1 подробно пояснил о нанесении им ударов потерпевшей, обстоятельствах и механизме их нанесения, и в целом его поведение, выразившееся в даче им подробных показаний с указанием всех обстоятельств содеянного, нашедших свое подтверждение иными доказательствами по делу; раскаяние в содеянном; <данные изъяты>.

В качестве сведений о личности осужденного судом учтены данные о том, что осужденный положительно характеризуется по месту регистрации и жительства, ранее не судим.

Других обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которых имеются в материалах уголовного дела, не установлено. Не выявлено по уголовному делу и иных обстоятельств, которые надлежало бы признать смягчающими согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ применительно к данным о личности осужденного.

Применительно к доводу адвоката ФИО8, высказанному в суде апелляционной инстанции, с учетом отсутствия признаков явки с повинной, судебная коллегия не усматривает оснований учитывать в качестве таковой обращение ФИО1 в полицию и последующую дачу им объяснений от 27 апреля 2025 года.

В сложившейся обстановке выявления преступления, когда о факте наличия в доме по месту проживания ФИО1 трупа с явными признаками примененного насилия фактически сообщила ФИО10 по единому номеру для вызова экстренных оперативных служб отсутствуют основания для того, чтобы констатировать добровольности как обязательного признака явки с повинной.

По смыслу закона последующее признание лицом своей вины в совершении преступления уже после задержания по подозрению в его совершении и предъявления обвинения в таких случаях может быть учтено судом в качестве иного смягчающего обстоятельства в порядке ч. 2 ст. 61 УК РФ или, при наличии к тому оснований, как активное способствование раскрытию и расследованию преступления (абз. 2 п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»).

При этом ссылка автора апелляционной жалобы на неадекватное поведение ФИО9, которая своим поведением «выводила ФИО1 из душевного равновесия», отвергается судом апелляционной инстанции, поскольку данное обстоятельство, как следует из заключением по итогам судебно-психиатрической экспертизы в отношении последнего, не ограничивало его в способности осознавать свои действия, когда он, испытывая раздражение «притворным» поведением потерпевшей, выместил его в отношении последней, не обусловило наличие аффекта при том, что причины такого поведения сестры ввиду <данные изъяты>, для виновного были очевидны. Мотив совершения преступлений – наличие личных неприязненных отношений установлен судом первой инстанции верно и сомнений не вызывает.

В силу п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ противоправность или аморальность поведения потерпевшего признается обстоятельством, смягчающим наказание, только в том случае, если они послужили поводом для преступления, тогда как применительно к сложившееся обстановке преступного посягательства оснований констатировать аморальность или противоправность поведения ФИО9 нет оснований – оно являлось с учетом <данные изъяты> обычным, о чем виновному было достоверно известно.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, не имеется, что прямо указано в приговоре.

Оснований для изменения категории совершенного ФИО1 особо тяжкого преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ с учетом фактических обстоятельств содеянного, а также вида и срока наказания, назначенного за его совершение, не имеется.

Учитывая отсутствие каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с поведением ФИО1 во время и непосредственно после совершения преступления, его целей и мотивов, а равно иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, суд первой инстанции обоснованно не счел возможным применить по уголовному делу положения ст. 64 УК РФ о назначении более мягкого вида наказания, чем предусмотрено статьей Особенной части УК РФ, что исключало назначение подсудимому какого-либо иного вида наказания, кроме лишения свободы, безальтернативно установленного санкцией ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Исходя из того, что степень общественной опасности преступного деяния определяется именно конкретными обстоятельствами его совершения, в частности, способом, видом умысла, а также обстоятельствами, смягчающими наказание, относящимися к преступлению, оснований для переоценки данного вывода, суд апелляционной инстанции также не усматривает.

Не являются исключительным и мотив совершения преступления ФИО1 применительно к выявленным обстоятельствам обстановки посягательства, его длительности, интенсивности и эмоционального состояния виновного и его причин, связанных с поведением потерпевшей.

Вопреки доводам защиты, продолжительность срока наказания при применении ч. 1 ст. 62 УК РФ не является чрезмерно суровой, а определена в пределах санкции ч. 4 ст. 111 УК РФ, с учетом как характера и степени общественной опасности содеянного, так и совокупности смягчающих обстоятельств и данных о личности ФИО1

Оснований для признания осуждения условным за совершение особо тяжкого преступления, исходя из требований ч. 2 ст. 73 УК РФ, не установлены судом первой инстанции правильно и при отсутствии оснований для смягчения наказания положения ч. 1 ст. 73 УК РФ применены быть не могут ввиду прямого запрета, содержащегося в данной норме уголовного закона.

Суд апелляционной инстанции находит назначенное виновному наказание справедливым и соразмерным содеянному, в полной мере соответствующим закону, отвечающим закрепленным в уголовном законе целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений. Все существенные для определения меры наказания обстоятельства исследованы и учтены при вынесении приговора, в связи с чем оно не может быть признано чрезмерно суровым.

Вид исправительного учреждения ФИО1 назначен в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ правильно, равно как и применены положения п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Как видно из материалов уголовного дела, протокола судебного заседания, судом первой инстанции дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства: в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, исследованы все представленные сторонами доказательства и разрешены по существу заявленные ходатайства.

Нарушений уголовно-процессуального закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность принятого судом решения, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по делу не допущено.

Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

приговор Карталинского городского суда Челябинской области (постоянное судебное присутствие в п. Бреды Брединского района Челябинской области) от 12 ноября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в течение шести месяцев с момента его вынесения путем подачи через суд первой инстанции кассационных жалоб, представления, соответствующих требованиям ст. 401.4 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в названный суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалоб и (или) представления стороны вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи