Приговор № 1-17/2020 от 22 сентября 2020 г. по делу № 1-17/2020

Дело № 1-17/2020


Приговор

Именем Российской Федерации

23 сентября 2020 года город Барнаул

Барнаульский гарнизонный военный суд

в составе: председательствующего Черемных В.А., при секретаре судебного заседания Шарабариной А.В., с участием государственного обвинителя – помощника военного прокурора Барнаульского гарнизона капитана юстиции ФИО1, подсудимого ФИО2 и его защитника – адвоката Жаворонкова Д.В., рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело в отношении бывшего военнослужащего войсковой части 00001 <данные изъяты> запаса

ФИО2,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 160, ч. 3 ст. 160 УК РФ,

установил:

ФИО2 в период с 6 мая 2016 года по 2 марта 2019 года проходил военную службу по контракту в войсковой части 00001 на воинской должности начальника радиолокационной станции и в соответствии со ст.ст. 33, 75, 82, 152-153 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ обладал организационно-распорядительными, а также административно-хозяйственными полномочиями в отношении закрепленного за ним военного имущества и подчиненного личного состава, то есть являлся должностным лицом.

14 мая 2016 года подсудимому было вверено находящееся на территории части военное имущество – радиолокационная станция № вместе с входящими в ее комплект оборудованием, запасными принадлежностями и кабельным хозяйством, сохранность которого он был обязан обеспечивать, а также не допускать утраты, недостачи, порчи или хищения этого имущества.

В период с 14 мая 2016 года по 4 апреля 2019 года ФИО2, находясь на территории войсковой части 00001, действуя умышленно, из корыстных побуждений, с целью личного обогащения, используя свое служебное положение, в том числе с привлечением подчиненного ему военнослужащего Б., не осведомленного о преступных намерениях подсудимого, извлек из указанной станции и склада, на котором хранились ее комплектующие части, 717 типовых элементов замены, оборудование, аккумуляторные батареи и кабели, которое вынес за территорию воинской части, получив возможность распоряжаться им по своему усмотрению.

Таким образом подсудимый похитил вышеназванное имущество, входящее в комплект упомянутой станции, общей стоимостью 1268431 рубль 82 копейки, чем причинил Министерству обороны РФ материальный ущерб на указанную сумму.

Кроме того, 25 мая 2017 года ФИО2, находившемуся совместно с подчиненным ему военнослужащим Ф. в служебной командировке в войсковой части 00002 с целью получения военного имущества, были вверены 402 типовых элемента замены, сохранность которых он, подсудимый, был обязан обеспечивать, а также не допускать утраты, недостачи, порчи или хищения этого имущества.

В период с 25 мая 2017 года по 4 апреля 2019 года ФИО2 по прибытии из командировки, находясь в городе Славгороде Алтайского края, действуя умышленно, из корыстных побуждений, с целью личного обогащения, используя свое служебное положение, дал распоряжение Ф., не осведомленному о его преступных намерениях, доставить часть полученных подсудимым типовых элементов замены по месту жительства последнего в этом же населенном пункте, что Ф. было исполнено. Оставшиеся типовые элементы замены, за исключением 9 штук, переданных другому военнослужащему, были доставлены в войсковую часть 00001, откуда ФИО2, действуя с прежними умыслом, мотивом и целью, вынес их с территории воинской части. В результате указанных действий подсудимый получил возможность распоряжаться этим имуществом по своему усмотрению.

Таким образом ФИО2 похитил 393 типовых элемента замены (402-9), общей стоимостью 695623 рубля 54 копейки, чем причинил Министерству обороны РФ материальный ущерб на указанную сумму.

В судебном заседании подсудимый виновным себя в совершении вышеуказанных деяний не признал, указывая на свою непричастность к хищению военного имущества, а также пояснил, что в мае 2016 года принял упомянутую радиолокационную станцию, которая была укомплектована не полностью, документы на изделие отсутствовали. От склада, на котором хранились комплектующие станции, имелось несколько комплектов ключей, один из которых находился у подчиненного военнослужащего У.. При этом он, ФИО2, не мог постоянно следить за сохранностью вверенного имущества, поскольку часто отсутствовал на службе по причине болезни и нахождения в служебных командировках, в то время как охрана на территории воинской части осуществлялась ненадлежащим образом. Кроме этого периодически типовые элементы замены с указанной станции демонтировались и передавались в другие воинские части, подразделения, однако не всегда поступали обратно, при этом каких-либо документов о движении материальных ценностей он, подсудимый, не оформлял. Что касается полученных им, ФИО2, в служебной командировке в мае 2017 года типовых элементов замены, они были доставлены в войсковую часть 00001 и помещены на обозначенный склад. Причиной выявления недостачи, числящегося за ним, ФИО2, имущества, послужил его отказ воинским должностным лицам участвовать в хищении военного имущества, после чего в апреле 2019 года была инициирована вышеназванная проверка.

Виновность подсудимого подтверждается следующими доказательствами.

Согласно копии контракта о прохождении военной службы, выпискам из приказов командира войсковой части 00003 от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ №, № и № соответственно в период с 6 мая 2016 года по 2 марта 2019 года <данные изъяты> ФИО2 проходил военную службу в войсковой части 00001 на воинской должности начальника радиолокационной станции, после чего был переведен к новому месту службы в войсковую часть 00004 (т. 1 л.д. 152, 153, 155, 157).

Как следует из протоколов выемки и осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ соответственно, а также копии акта технического состояния от ДД.ММ.ГГГГ № с приложением № 1 и карточками некомплектности, 14 мая 2016 года в войсковой части 00001 ФИО2 принял у Л. радиолокационную станцию №, вместе с входящими в ее комплект оборудованием, запасными принадлежностями (укладками ЗИП-О) и кабельным хозяйством, что отражено в указанном акте (т. 1 л.д. 61-106; т. 8 л.д. 68-69, 70-71).

В соответствии с выписками из приказов командира войсковой части 00005 №, № и №, ответственным лицом за вышеназванную станцию неоднократно назначался ФИО2 (т. 1 л.д. 110-117, 123, 124-125).

Как следует из копий актов технического состояния материальных ценностей от ДД.ММ.ГГГГ №, а также о списании объектов нефинансовых активов от этой же даты №, указанная станция вместе с входящими в ее комплект оборудованием, запасными принадлежностями и кабельным хозяйством была списана с последующей утилизацией в установленном порядке, поскольку выслужила установленный срок эксплуатации, по своему техническому состоянию к дальнейшему применению по предназначению непригодна (т. 1 л.д. 118-120, 121-122).

Из акта внеплановой проверки комплектности радиолокационной станции № в войсковой части 00001, утвержденного № командиром войсковой части 00005, усматривается, что в период со 2 по 3 апреля 2019 года комиссией в составе С., К., Ш. и М., производившей проверку комплектности данной станции, установлено отсутствие типовых элементов замены, а также осциллографа, пульта дистанционного управления электростанцией, 4 аккумуляторных батарей и соединительных кабелей различных типов, входящих в комплект станции (т. 1 л.д. 21-34).

Согласно копиям заключения по материалам расследования, приказа командира войсковой части 00005 от ДД.ММ.ГГГГ № и рапорта об обнаружении признаков преступления от ДД.ММ.ГГГГ по результатам проведенного расследования по факту выявленной недостачи военно-технического имущества, числящегося за ФИО2, об этом сообщено в правоохранительные органы (т. 1 л.д. 7, 14-16, 17-20).

В соответствии с протоколами осмотров места происшествия и предметов от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, а также показаниями свидетелей Р. и Ш., в указанные дни с участием данных свидетелей произведен пересчет типовых элементов замены в каждом шкафу и блоке станции №, а также укладках ЗИП-О и выносном индикаторе кругового обзора (далее – ВИКО) путем сверки с имеющимися на стойках наименованиями этих элементов, которые должны быть в них установлены, а также сведениями о порядке и комплектности укладок запасных типовых элементов замены, указанных в альбоме № изделия №. По результатам осмотров в упомянутых станции и ее комплектующих частях установлено отсутствие 717 типовых элементов замены, исходя из следующего расчета: ((441+48+264) – ((23+10+6) – 3)), где 441, 48 и 264 – отсутствующие элементы на специально отведенных в блоках и ящиках местах в станции, ВИКО и укладках ЗИП-О соответственно; 23, 10 и 6 - находящиеся не на своих местах элементы, найденные в станции, укладках ЗИП-О и на складе в картонной коробке соответственно, которые (за исключением 3 – неподходящих к этой станции) были помещены на свои места в соответствии с наименованиями этих элементов на блоках и ящиках, в связи с чем их количество было вычтено из числа недостачи (т. 2 л.д. 212-226; т. 3 л.д. 1-49, 50-69, 80-94).

Из справок-расчетов недостающего имущества № и №, а также показаний и заключения эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № видно, что минимальная стоимость металлов, содержащихся в 717 типовых элементах замены, а также входящих в комплект станции вышеназванных оборудовании, запасных принадлежностях и кабелях (за исключением кабеля 236/сеть 220 В 400 Гц, обнаруженного в воинской части), в ценах, действующих за период с 14 мая 2016 года по 4 апреля 2019 года, составляет 1268431 рубль 82 копейки. (т. 10 л.д. 59-75, 76, 82-86).

Как показал свидетель Л., в период прохождения военной службы в войсковой части 00006 (город Бийск Алтайского края) за ним была закреплена радиолокационная станция №, которую в 2016 году он передал в войсковую часть 00001. Данную станцию вместе с входящим в ее состав оборудованием у него принял ФИО2, сверяя комплектность изделия с формулярами и карточками некомплектности, отражающими недостающее имущество, о чем был составлен соответствующий акт.

Из показаний свидетеля Е., военнослужащего войсковой части 00001, следует, что в марте 2015 года в указанную воинскую часть из другой части прибыла радиолокационная станция № вместе с входящим в ее комплект оборудованием и кабельным хозяйством. Поскольку в станции отсутствовали некоторые комплектующие, Л., за которым она была закреплена, довозил недостающее имущество, а он совместно с другими военнослужащими занимался восстановлением станции. К весне 2016 года указанная станция была приведена в боеготовую готовность и развернута на технической позиции, после чего ее принял подсудимый.

Как показал свидетель П., в период военной службы в войсковой части 00001 вместе с ним с 2016 года ее проходил ФИО2, за которым была закреплена радиолокационная станция №, а также склад, где хранились комплектующие данной станции. Как станция, так и склад находились в закрытом состоянии, ключи от них имелись у подсудимого, без ведома которого попасть на эти объекты невозможно.

В соответствии с показаниями свидетеля Ф., в период прохождения им военной службы в войсковой части 00001 с 2016 по 2018 годы ФИО2 являлся его начальником, за подсудимым была закреплена радиолокационная станция №. Ключи от станции и склада, на котором хранились запасное оборудование от изделия – укладки ЗИП-О, находились у подсудимого, в отсутствие согласия которого проникнуть туда было невозможно.

Из показаний свидетеля А. видно, что до 2017 года он являлся командиром роты войсковой части 00001, при этом с 2016 года в его подчинении проходил военную службу ФИО2, за которым была закреплена работоспособная станция №. Ключи от вверенных подсудимому техники и помещений хранились у последнего. За время его, А., службы фактов хищения военного имущества не было.

Согласно показаниям свидетеля М., военнослужащего войсковой части 00001, с весны 2016 года его начальником являлся подсудимый, за которым были закреплены радиолокационная станция №, которую ФИО2 принял у Л., а также склад, на котором хранились входящие в комплект данной станции оборудование: ВИКО, укладки ЗИП-О и кабельное хозяйство. При приеме станции ФИО2 насчитывалось около 6 кабельных катушек, при этом все кабели были измерены. Ключи от станции и склада находились у подсудимого, посторонние туда попасть не могли. Указанная станция поступила в воинскую часть весной 2015 года, однако была в не рабочем состоянии, в связи с чем до осени указанного года подчиненные ФИО2, в том числе он, М., и У. восстанавливали станцию, а Л. довозил комплектующие на нее. К моменту принятия подсудимым станции весной 2016 года она была полностью укомплектована, работоспособна и разворачивалась на боевой позиции, однако в дальнейшем на службе не использовалась, а в 2018 году ее двери были заварены. В 2017 году он, М., вместе с У. обратили внимание на отсутствие в станции типовых элементов замены и кабелей на складе, в связи с чем в упомянутой станции без уведомления подсудимого был установлен видеорегистратор, который зафиксировал проведение ФИО2 и Б. демонтажных работ в ночное время. При этом подсудимый по данным обстоятельствам пояснил им, М. и У., чтобы они не вмешивались в его дела. 2 апреля 2019 года в ходе проведения проверки закрепленного за ФИО2 имущества комиссия, в которую входили он, М., К., С. и Ш., выявила недостачу типовых элементов замены как в станции, так и на складе, а также отсутствие входящих в комплект данной станции оборудования, запасных частей и кабелей. По результатам проверки был составлен акт.

Как следует из показаний свидетеля К., с конца 2017 года он проходит военную службу в войсковой части 00001 в должности командира роты, за его подчиненным Колнаузым была закреплена радиолокационная станция №, которая по состоянию на конец 2017 года была отключена от промышленной электросети, а в последующем двери были заварены, поскольку изделие не использовалось. При этом подсудимый, как начальник станции, неоднократно докладывал о ее укомплектованности, о случаях недостачи не сообщал. Также за ФИО2 был закреплен склад, на котором хранились входящие в комплект данной станции оборудование и запасные принадлежности. Ключи от станции и склада имелись только у подсудимого. В январе 2019 года последний убыл в служебную командировку с последующим переводом к новому месту службы, однако 2 апреля 2019 года ФИО2 прибыл обратно для сдачи закрепленной за ним станции. В указанный день комиссия в ходе проверки выявила недостачу имущества, числящегося за подсудимым, в частности типовых элементов замены как в станции, так и на складе, а также кабельного хозяйства. Помимо этого М. предоставил ему, К., видеозапись, на которой зафиксировано, как ФИО2 и Б. осуществляют демонтажные работы в указанной станции.

В соответствии с показаниями свидетеля У., военнослужащего войсковой части 00001, в 2015 году в воинскую часть поступила станция №, он и Е. занимались ее ремонтом. Ко времени принятия станции ФИО2 весной 2016 года она была укомплектована типовыми элементами замены, находилась в работоспособном состоянии, а входящее в ее состав оборудование хранилось на складе. Ключи от станции и склада были только у подсудимого. В 2017 году он, У., обратил внимание на отсутствие в станции некоторого количества типовых элементов замены, о чем доложил И.. Также он, У., обнаружил, что кабельные катушки на складе практически пустые, в связи с чем М. установил в упомянутой станции видеорегистратор, на который было записано проведение ФИО2 и Б. демонтажных работ. Кроме этого он, У., указал, что подсудимый в период службы обращался к нему с предложением реализовать кабельную катушку, на что он, У., ответил отказом. В апреле 2019 года в результате проверки числящегося за ФИО2 имущества, в станции и на складе была выявлена недостача типовых элементов замены, оборудования, запасных принадлежностей и кабелей.

Как показал свидетель И., заместитель командира роты войсковой части 00001, в 2016 году за ФИО2 была закреплена станция №, которая была восстановлена, приведена в работоспособное состояние и была полностью укомплектована типовыми элементами замены. Также за подсудимым числился склад, на котором хранились запасные принадлежности от упомянутой станции. Ключи от станции и склада находились у подсудимого, без его ведома на указанные объекты попасть было невозможно. В 2017 году У. доложил ему, И., о пропаже типовых элементов замены из станции, тогда ФИО2 объяснил, что это имущество направлено в другую воинскую часть, однако документально подтвержденных сведений об этом ему, И., не представил.

Как показал свидетель Р., проходящий с августа 2018 года военную службу в войсковой части 00001, за ФИО2 была закреплена станция № и склад, при этом случаев незаконного проникновения на станцию и склад не имелось. Поскольку подсудимый был переведен к новому месту службы и не сдал указанную станцию, 2 апреля 2019 года последний прибыл обратно в войсковую часть 00001 для сдачи имущества. В ходе проверки наличия материальных ценностей выявлена недостача, которая отражена в соответствующем акте, при этом он, Р., был привлечен к подсчету имущества и проверял имущество от станции на складе, в том числе комплектность укладок ЗИП-О. В дальнейшем проводилась сверка фактического количества типовых элементов замены, обнаруженных на складе, со сведениями из альбома № изделия №.

Согласно показаниям свидетеля С., заместителя командира войсковой части 00005 по вооружению, в период прохождения военной службы ФИО2 за последним была закреплена радиолокационная станция №, которая была списана, а ее двери заварены. В апреле 2019 года в ходе комиссионной проверки указанной станции в присутствии подсудимого было выявлено отсутствие большого количества типовых элементов замены как в самой станции, так и во входящих в ее состав ВИКО и укладках ЗИП-О, а также нехватка кабельного хозяйства. Поскольку документов от данной станции не имелось, то при подсчете недостающего имущества комиссия руководствовалась формулярами от другой аналогичной станции, так как комплектность таких изделий идентична. При этом при проверке имущества карточки некомплектности от этой станции были приняты во внимание. Затем был составлен акт проверки, где было указано все недостающее имущество. По поводу выявленной недостачи подсудимый каких-либо пояснений дать не смог.

Как видно из показаний свидетеля Ш., военнослужащего войсковой части 00001, за ФИО2 была закреплена радиолокационная станция №, которая была постоянно закрыта, и склад, на котором хранилось имущество от станции. Ключи от станции и склада находились у подсудимого. В январе 2019 года ФИО2 убыл к новому месту службы, однако 2 апреля 2019 года вернулся вместе со С. для сдачи указанной станции. В ходе проверки комиссией, в которую входили он, Ш., С., К. и М., с привлечением других военнослужащих установлена недостача имущества как в самом изделии, так и на складе, а именно типовых элементов замены, кабелей, аккумуляторов, осциллографа, что было указано в акте, составленном по итогам проверки. ФИО2 недостачу объяснить не смог. При подсчете недостающего имущества использовался формуляр от аналогичной станции №.

Согласно протоколу осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, исследованной в ходе судебного следствия видеозаписи, предоставленной К., и заключению фоноскопической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № упомянутая видеозапись отражает проведение ФИО2 и Б. демонтажных работ в помещении без освещения, а также их разговор по поводу поиска различных инструментов для демонтажа деталей (т. 1 л.д. 181; т. 2 л.д. 56-61, 83-87).

Из показаний свидетеля Б. следует, что в период с мая 2017 года по май 2018 года он проходил военную службу по призыву в войсковой части 00001. В один из дней октября 2017 года после отбоя, то есть после 23 часов он вместе с ФИО2 по указанию последнего проследовал на закрепленную за подсудимым неработающую радиостанцию №, где они, ФИО2 и Б. при помощи отвертки стали извлекать из шкафов станции электронные платы, которые затем были помещены в мешок. Указанный мешок он, Б., по приказу подсудимого отнес домой к ФИО2, а затем вернулся в часть.

Наряду с этим согласно выпискам из приказа командира войсковой части 00005 от № и № № и № соответственно, а также сведениям о приобретении билетов на железнодорожный транспорт, в период с 22 по 28 мая 2017 года ФИО2 вместе с Ф. находился в служебной командировке в войсковой части 00002 в <данные изъяты> Свердловской области, куда подсудимый был направлен для получения технического имущества (т. 2 л.д. 186, 187; т. 5 л.д. 228-231, 232).

Как следует из протоколов выемки и осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, а также копий нарядов от 3 мая 2017 года №№ 134/1/17-040 и 134/1/17-041, доверенностей от 12 мая 2017 года №№ 136 и 137, накладных от 3 июня и 5 сентября 2017 года №№ 238 и 355 соответственно, 25 мая 2017 года ФИО2, действуя на основании доверенностей, получил материальные ценности – 402 типовых элемента замены (120+282), поставив свои подписи в упомянутых нарядах (т. 8 л.д. 10-12, 13-42).

Согласно заключению эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № подписи от имени ФИО2 в нарядах №№ 134/1/17-040 и 134/1/17-041 в оттиске штампа «ПРИЁМЩИК», а также в доверенностях №№ 136 и 137 в строках после текста «Подпись лица, получившего доверенность», выполнены ФИО2 (т. 10 л.д. 51-56).

В соответствии с копией журнала выданных доверенностей, 12 мая 2017 года на имя ФИО2 оформлены две вышеназванные доверенности на получение имущества в войсковой части 00002 по упомянутым нарядам, которые (доверенности) получил Ч. (т. 5 л.д. 235-236).

Из протоколов выемки и осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, а также копии требования-накладной от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что в указанный день Ч. получил от ФИО2 9 типовых элементов замены (т. 5 л.д. 72-74, 75-108, 109).

Как показал проходящий военную службу в войсковой части 00007 свидетель Ч., 12 мая 2017 года в войсковой части 00005 он забрал оформленные на ФИО2 две доверенности на получение последним в войсковой части 00002 военного имущества. Пребывая в командировке в <данные изъяты> Свердловской области, он передал эти доверенности подсудимому, находящемуся там же. После получения ФИО2 типовых элементов замены для удобства транспортировки данное имущество было поделено между ними, Ч. и подсудимым, при этом он, Ч., забрал у ФИО2 около 150 типовых элементов замены, после чего в конце мая 2017 года они, Ч. и ФИО2, железнодорожным транспортом убыли обратно в пункты дислокации своих частей. В сентябре 2017 года он, Ч., отобрав 9 необходимых себе типовых элементов замены из числа привезенных из указанной командировки, составил требование-накладную о получении от ФИО2 указанного имущества, а оставшиеся типовые элементы замены отдал подчиненному Т. для передачи подсудимому, что Т. выполнил и вернул ему, Ч., подписанную ФИО2 упомянутую требование-накладную.

Из показаний свидетеля Т., военнослужащего войсковой части 00007, следует, что осенью 2017 года он по приказу Ч. на личном автомобиле «ВАЗ 2107» доставил в войсковую часть 00001 две коробки с ячейками, которые у входа на территорию части передал ФИО2. Также последний расписался в требовании-накладной, переданной Ч..

Как показал свидетель Б., в один из дней сентября 2017 года он по указанию подсудимого прибыл к воротам воинской части, где стоял автомобиль «ВАЗ». Затем из багажника указанной машины он, Б., взял коробку, которую отнес в кабинет заместителя командира роты.

Согласно копиям заключения по материалам расследования, приказа командира войсковой части 00005 от ДД.ММ.ГГГГ № и рапорта об обнаружении признаков преступления от ДД.ММ.ГГГГ в ходе внеплановой проверке, проводившейся в войсковой части 00001 в апреле 2019 года, также было установлено отсутствие типовых элементов замены, полученных ФИО2 в войсковой части 00002 в мае 2017 года, о чем сообщено в правоохранительные органы (т. 1 л.д. 7, 14-16, 17-20).

Как следует из справки-расчета №, а также показаний и заключения эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №, минимальная стоимость металлов, содержащихся в 393 типовых элементах замены, полученных ФИО2 по вышеназванным накладным, в ценах, действующих за период с 25 мая 2017 года по 4 апреля 2019 года, составляет 695623 рубля 54 копейки (т. 5 л.д. 199-212; т. 10 л.д. 93-95).

Из показаний свидетелей З. и Щ., служащих войсковой части 00002, каждого в отдельности, следует, что 25 мая 2017 года подсудимому выданы типовые элементы замены по нарядам №№ 134/1/17-040 и 134/1/17-041 от 3 мая 2017 года.

Свидетель В., сотрудник федерального казенного учреждения «Управление финансового обеспечения Минобороны России по Центральному военному округу», также подтвердила получение ФИО2 25 мая 2017 года по названным нарядам перечисленного в них имущества.

В соответствии с показаниями свидетеля Ф., в мае 2017 года он совместно со своим начальником ФИО2 находился в служебной командировке, где последний получил типовые элементы замены. Часть полученного имущества для удобства транспортировки подсудимый передал военнослужащему из другой воинской части, а остальные элементы замены после прибытия из командировки приказал отвезти к нему, ФИО2, домой, что он, Ф., и сделал, оставив типовые элементы замены в квартире подсудимого.

В ходе проверки показаний на месте, оформленной соответствующим протоколом, свидетель Ф. конкретизировал свои показания, указав квартиру <адрес>, в которую в ночь с 27 на 28 мая 2017 года он занес и оставил полученные ФИО2 в командировке типовые элементы замены (т. 4 л.д. 139-151).

Согласно показаниям свидетеля А., командира роты, ему известно, что в 2017 году его подчиненный ФИО2 убывал в служебную командировку в <данные изъяты> Свердловской области на базу хранения с целью получения типовых элементов замены для пополнения комплектности ЗИП-О. Полученное подсудимым имущество он, А., в воинской части не видел.

В соответствии с показаниями И., в 2017 году подсудимый находился в служебной командировке в <данные изъяты> Свердловской области, куда был направлен для получения военного имущества, о доставлении которого в воинскую часть ему, И., ничего не известно.

Как видно из показаний свидетеля П., в 2017 году ФИО2 вместе с Ф. убывали в служебную командировку в <данные изъяты> Свердловской области для получения типовых элементов замены. Было ли данное имущество доставлено в войсковую часть 00001, ему, П., не известно.

Из показаний свидетеля У. следует, что от Ф. он узнал, что в мае 2017 года ФИО2 и Ф. убывали в командировку для получения электронных плат, которые были доставлены домой подсудимому, а не к месту службы.

В соответствии с показаниями свидетеля С., в ходе проверке в апреле 2019 года закрепленного за ФИО2 имущества, помимо прочего, была установлена недостача полученных последним в войсковой части 00002 в 2017 году 402 типовых элементов замены в полном объеме, что следовало из накладных и нарядов, по которым проводилась проверка имущества.

Как пояснил свидетель Ш., при сдаче закрепленного за ФИО2 имущества 2 апреля 2019 года выявлено, в том числе отсутствие типовых элементов замены, полученных последним в <данные изъяты> Свердловской области.

Согласно показаниям свидетелей К. и М., каждого в отдельности, типовых элементов замены, полученных подсудимым в командировке в период службы, на территории воинской части не обнаружено.

В соответствии с показаниям свидетеля Г., с весны 2017 года на протяжении 10 месяцев она сдавала ФИО2 жилое помещение по адресу: <адрес>.

Как показал свидетель П., в августе 2017 года он был у ФИО2 в жилище, расположенном в микрорайоне 3 города Славгорода Алтайского края, где видел около 30 типовых элементов замены, в том числе от станции №. На вопрос о том, по какой причине военное имущество находится у подсудимого по месту жительства, последний указал на отсутствие условий для хранения в расположении воинской части.

Как следует из протокола выемки и осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, а также кассовых ордеров, накладных и квитанций,ФИО2 17 августа 2017 года поставлял в ООО «Инвест-Металл» медь в количестве 50 кг на общую сумму 16000 рублей, а 2 августа 2018 года - медь в количестве 74,5 кг на общую сумму 24585 рублей соответственно (т. 5 л.д. 50-52, 53-55, 56-59).

Согласно сообщению из ПАО Сбербанк от ДД.ММ.ГГГГ и протоколу осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ на банковский счет, принадлежащий подсудимому (карта №), со счета О. в период с 21 октября 2016 года по 1 июля 2017 года осуществлено 39 денежных переводов на общую сумму 402050 рублей. Кроме этого в период с 24 сентября по 16 ноября 2017 года со счета О. на банковский счет ФИО2 (карта №) осуществлено 9 денежных переводов на общую сумму 66500 рублей (т. 3 л.д. 228-229, 231-238).

Из показаний свидетеля Д. следует, что знакомый ему с 2015 года О. постоянно занимался скупкой радиодеталей и старой техники.

Как показал свидетель Ж., его знакомый О. занимался скупкой электронных плат, драгоценных и черных металлов.

В соответствии с сообщениями из ПАО «ВымпелКом» и ПАО «МегаФон» от ДД.ММ.ГГГГ, копией обвинительного заключения по уголовному делу №, в том числе по факту смерти О., а также протоколами осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, в период с 4 сентября 2016 года по 6 февраля 2018 года между абонентскими номерами, принадлежавшими ФИО2 и использовавшимися О., устанавливались различные соединения: входящие и исходящие звонки, смс-сообщения (т. 2 л.д. 114-117, 118-120, 126-128, 130-150; т. 6 л.д. 80-241).

Как усматривается из протоколов выемки от ДД.ММ.ГГГГ и осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, изъятый у ФИО2 мобильный телефон, содержит информацию о неоднократном посещении с данного устройства в период с 18 февраля по 18 марта 2019 года интернет-сайтов, посвященных скупке радиодеталей (т. 1 л.д. 200-202; т. 10 л.д. 97-103, 104-110).

Оценив изложенные доказательства в совокупности, суд находит их достоверными, а виновность подсудимого в содеянном признает доказанной.

При этом, применительно к деянию, предусмотренному ч. 4 ст. 160 УК РФ, суд считает обоснованным оценку ущерба, исходя из стоимости металлов, входящих в состав станции и ее комплектующие части, поскольку оно было списано и подлежало утилизации.

Наряду с этим суд соглашается с аналогичным подходом при определении ущерба, причиненного преступлением, предусмотренным ч. 3 ст. 160 УК РФ, так как рыночную стоимость 393 типовых элементов замены с учетом периода эксплуатации в ходе экспертного исследования установить не представилось возможным (заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № (т. 11 л.д. 96-101)).

Органами предварительного следствия ФИО2 вменено причинение в результате его противоправных действий Министерству обороны РФ материального ущерба в размере 1767817 рублей 95 копеек и 882772 рубля 77 копеек, исходя из максимальной стоимости металлов, входящих в состав имущества.

Согласно п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» в силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.), толкуются в пользу подсудимого.

При таких обстоятельствах, суд считает необходимым, принимая во внимание положения ч. 3 ст. 14 УПК РФ, исключить из объема обвинения указание на причинение подсудимым имущественного вреда, в размере, превышающем 1268431 рубль 82 копейки по преступлению, предусмотренному ч. 4 ст. 160 УК РФ, и превышающем 695623 рубля 54 копейки, применительно к деянию, предусмотренному ч. 3 ст. 160 УК РФ, определив сумму материального ущерба, исходя из минимальной стоимости похищенного, установленной экспертом, как фактической стоимости имущества. При этом такое изменение объема обвинения не влияет на квалификацию содеянного по каждому из эпизодов, не ухудшает положение подсудимого и не нарушает его право на защиту.

Следует также отметить, что обвинительное заключение не содержит какого-либо анализа или обстоятельств, на основании которых органы предварительного следствия при наличии вышеприведенных экспертных исследований пришли к выводу о причинении подсудимым ущерба, указанного в обвинительном заключении.

При квалификации действий ФИО2, суд учитывает Примечание 4 к ст. 158 УК РФ, согласно которому крупным размером, в том числе в ст. 160 этого же Кодекса, признается стоимость имущества, превышающая двести пятьдесят тысяч рублей, а особо крупным - один миллион рублей.

Проанализировав утверждения ФИО2 о том, что он никаких противоправных действий не совершал, радиолокационная станция № на момент ее передачи в мае 2016 года была укомплектована не полностью, доступ к назонной станции и складу помимо него имели и другие военнослужащие, а также о наличии нескольких комплектов ключей от упомянутого склада, суд находит их несоответствующим действительности, поскольку они противоречат последовательным, логичным, непротиворечивым и дополняющим друг друга в существенных подробностях показаниям свидетелей Л., Е., П., Ф., А., М., К., У., И. и Ш., пояснивших об укомплектовании станции № и ее работоспособном состоянии на момент вверения подсудимому, а также о наличии ключей от этой станции и склада, где хранились ее комплектующие части, только у ФИО2, что исключало доступ на указанные объекты других лиц без ведома подсудимого. Эти показания согласуются между собой и с другими письменными доказательствами, приведенными в приговоре, в связи с чем, а также ввиду отсутствия сомнений в объективности указанных лиц, суд кладет их в основу данного судебного акта, а противоречащие им показания ФИО2 отвергает.

Мотивов, по которым указанные свидетели могли бы оговорить подсудимого, в суде не установлено.

Что касается показаний подсудимого об инициировании командованием проверки имущества, закрепленного за ФИО2, в апреле 2019 года по причине отказа последнего воинским должностным лицам участвовать в хищении военного имущества, то суд считает их голословными, поскольку, как установлено в суде, проведение данной проверки было обусловлено необходимостью передачи подсудимым закрепленного за ним имущества в связи с переводом ФИО2 к новому месту военной службы.

Довод стороны защиты о безвозвратной передаче типовых элементов замены с указанной станции в другие воинские части, подразделения суд полагает несостоятельным, так как, во-первых, данные обстоятельна документального не подтверждены, а во-вторых, согласно показаниям свидетеля И. такое перемещение материальных ценностей всегда отслеживается через службу вооружения воинской части, в связи с чем взамен направленных всегда предоставляются другие элементы, безвозвратная передача имущества в таким случае исключена.

Кроме этого из сообщения командира войсковой части 00005 от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что какое-либо имущество из состава радиолокационной станции № с момента передачи ее ФИО2 (14 мая 2016 года) никуда не передавалось (т. 11 л.д. 116).

Отсутствие документации на указанную станцию при проверке ее комплектности в апреле 2019 года, само по себе, не свидетельствует о недействительности результатов такой проверки, поскольку в ходе судебного следствия установлено, что при приеме ФИО2 станции в мае 2016 года последний сверял ее комплектность с формулярами и карточками некомплектности, о чем был составлен соответствующий акт, а комиссия в составе С., К., Ш. и М., осуществляя подсчет имущества в апреле 2019 года, руководствовалась комплектом поставки (формулярами) от аналогичной станции №, учитывая при этом карточки некомплектности станции №, отражающие недостающее имущество.

Довод подсудимого о неверном подсчете имущества при проверке комплектности станции суд полагает несостоятельным, поскольку в августе 2019 года в ходе предварительного следствия был осуществлен повторный пересчет закрепленного за ФИО2 имущества, устранивший недостатки проверки, проведенной в апреле 2019 года.

Кроме этого довод подсудимого о том, что он не сотрудничал с О., занимавшимся скупкой радиодеталей и лома металлов, суд во внимание не принимает, поскольку он опровергается вышеприведенными доказательствами, свидетельствующими о наличии соединений между по абонентским номерам ФИО2 и О., а также о поступлении денежных средств с банковского счета О. на счет подсудимого в периоды совершения преступлений.

Отрицание ФИО2 факта подписания накладных при получении военного имущества в войсковой части 00002 в мае 2017 года само по себе, учитывая изложенные выше обстоятельства, не исключает его виновности в совершении названных преступлений.

Описка в указании количества типовых элементов замены, обнаруженных в картонной коробке на складе (ошибочно указано 2 вместо 6) в протоколе осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 50-69), на которую указал следователь, с учетом показаний свидетеля Ш., подтвердившего данные обстоятельства, вопреки мнению защитника, не свидетельствует о недопустимости этого доказательства, поскольку указанный недостаток был устранено в ходе рассмотрения дела.

Довод защитника о несоответствии периодов совершения противоправных действий по каждому из эпизодов хищения времени поступления на банковский счет подсудимого денежных средств, о чем указано в протоколе осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 231-238), суд полагает несостоятельным, поскольку такие денежные операции (с 21 октября 2016 года по 1 июля 2017 года и с 24 сентября по 16 ноября 2017 года) произведены в период совершения обозначенных преступлений (с 14 мая 2016 года по 4 апреля 2019 года и с 25 мая 2017 года по 4 апреля 2019 года).

Обстоятельства получения видеозаписи демонтажных работ, проводимых Б. и ФИО2 на станции, в отсутствие согласия последнего на съемку, учитывая ее осуществление на территории воинской части при исполнении подсудимым обязанностей военной службы, а также соблюдение следователем порядка признания предметов вещественными доказательствами, не влечет признание протокола осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 56-61) и диска (т. 1 л.д. 181) недопустимыми доказательствами и не влияет на вывод суда о виновности ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ.

Довод стороны защиты о недоказанности вмененных подсудимому преступлений по тем основаниям, что органами предварительного следствия не установлены конкретное время совершения преступлений, способы хищения имущества, обстоятельства реализации похищенного и его местонахождение, также судом отвергается, поскольку в ходе судебного разбирательства предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, установлены.

Представленные стороной защиты фотоснимки местности в обоснование ненадлежащей охраны объектов воинской части, по убеждению суда, не свидетельствуют о невиновности ФИО2.

Оценив причины, в силу которых допрошенный в суде свидетель А. изменил свои показания, изложенные в протоколе допроса от ДД.ММ.ГГГГ (т. 5 л.д. 38-40) о том, что он не видел в воинской части имущества, полученного ФИО2 в командировке в 2017 году, суд приходит к выводу о достоверности показаний, данных им на стадии предварительного следствия, учитывая их убедительность, четкость, а также согласованность с иными доказательствами.

Таким образом, содеянное ФИО2, который в период с 14 мая 2016 года по 4 апреля 2019 года, являясь должностным лицом, похитил вверенное ему по службе входящее в комплект радиолокационной станции № имущество – 717 типовых элементов замены, оборудование, аккумуляторные батареи и кабели, причинив тем самым Министерству обороны РФ материальный ущерб на сумму 1268431 рубль 82 копейки, суд расценивает как присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере, а поэтому квалифицирует по ч. 4 ст. 160 УК РФ.

Кроме этого содеянное ФИО2, который в период с 25 мая 2017 года по 4 апреля 2019 года, являясь должностным лицом, похитил вверенные ему по службе 393 типовых элемента замены, причинив тем самым Министерству обороны РФ материальный ущерб на сумму 695623 рубля 54 копейки, суд расценивает как присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере, а поэтому квалифицирует по ч. 3 ст. 160 УК РФ.

При назначении подсудимому наказания по каждому из деяний суд принимает во внимание характер преступлений, непосредственным объектом посягательства которых являются отношения собственности, степень общественной опасности деяний, совершенных ФИО2 с прямым умыслом и относящихся к категории тяжких преступлений.

Одновременно по каждому из деяний суд учитывает материальное положение подсудимого, личность виновного, который по военной службе характеризуется отрицательно, и влияние назначенного наказания на его исправление.

Наряду с этим суд учитывает наличие у ФИО2 ведомственной награды, состояние его здоровья, а также то обстоятельство, что он с 10 лет воспитывался без матери.

Довод защитника о необъективности отрицательной характеристики подсудимого, данной командованием, является несостоятельным, поскольку объективность сведений, изложенных в данном документе, подтверждается наличием у ФИО2 неснятых взысканий, отраженных в служебной карточке.

Обстоятельств, смягчающих либо отягчающих наказание, не имеется.

Исключительных обстоятельств, как отдельных, так и их совокупности, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением виновного во время и после совершения преступлений, а также иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, и дающих основания для применения при назначении наказания ст. 64 УК РФ, суд не находит.

Оснований и условий для изменения категории каждого из преступлений, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, не установлено.

Вместе с этим, принимая во внимание учитываемые при назначении подсудимому наказания обстоятельства в их совокупности, с учетом положений ст.ст. 6 и 43 УК РФ, суд полагает необходимым за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 160 УК РФ, назначить менее строгий вид наказания из числа предусмотренных санкцией статьи, а за преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 160 УК РФ, считает возможным не применять в отношении ФИО2 дополнительные наказания в виде штрафа, при этом дополнительное наказание в виде ограничения свободы к нему, в силу ч. 6 ст. 53 УК РФ, не применимо.

Одновременно, принимая во внимание совершение ФИО2 преступлений с использованием служебного положения, вытекающего из должности начальника радиолокационной станции, суд признает невозможным сохранение за ним права занимать определенные должности, в связи с чем полагает необходимым в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ за каждое из преступлений назначить дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственный полномочий, учитывая при этом разъяснения, содержащиеся в п. 36.2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 года № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях».

Учитывая тяжесть преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ, а также то, что своими действиями подсудимый дискредитировал федеральный орган исполнительной власти, в котором проходил военную службу, суд, с учетом личности виновного и приведенных выше обстоятельств, руководствуясь ст. 48 УК РФ, полагает необходимым лишить его воинского звания «<данные изъяты>» за совершение указанного преступления.

Наряду с этим суд не находит оснований для применения при назначении наказания положений ст. 73 УК РФ, полагая, что достижение цели наказания и исправление подсудимого возможно только в условиях изоляции его от общества.

Как видно из представленных и исследованных в судебном заседании медицинских документов имеющиеся у ФИО2 заболевания, вопреки доводу защитника, не включены в Перечень заболеваний, препятствующих содержанию его под стражей, который утвержден постановлением Правительства РФ от 14 января 2011 года № 3 «О медицинском освидетельствовании подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

Принимая во внимание то, что совершенные подсудимым преступления относятся к категории тяжких, он, в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ, подлежит направлению для отбывания наказания в исправительную колонию общего режима.

Определяя ФИО2 окончательное наказание в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ, суд применяет принцип частично сложения наказаний, учитывая при этом положения ч. 2 ст. 71 этого же Кодекса о том, что наказание в виде штрафа при сложении его с лишением свободы исполняется самостоятельно.

Вместе с уголовным делом рассмотрен гражданский иск Министерства обороны РФ о взыскании с ФИО2 денежных средств в размере 2650590 рублей 72 копейки в счет возмещения причиненного военному ведомству имущественного ущерба.

Принимая во внимание достоверно установленный в суде факт причинения в результате действий ФИО2 Министерству обороны РФ имущественного ущерба в размере 1964055 рублей 36 копеек (1268431,82 + 695623,54), руководствуясь статьей 1064 ГК РФ, суд полагает необходимым данный гражданский иск удовлетворить частично и взыскать с ФИО2 в пользу Министерства обороны РФ 1964055 рублей 36 копеек, а в удовлетворении иска в оставшейся части на сумму 686535 рублей 36 копеек – отказать.

Арест, наложенный на принадлежащее подсудимому имущество (мобильный телефон и ноутбук), с учетом положений ч. 9 ст. 115 УПК РФ, суд полагает необходимым сохранить до обеспечения исполнения приговора в части имущественных взысканий.

С учетом положений ч. 3 ст. 81 УПК РФ вещественные доказательства: диски, находящиеся в т. 1 л.д. 181, т. 2 л.д. 112, 129, т. 3 л.д. 230, и флеш-накопитель с информацией следует оставить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего; радиолокационную станцию, а также входящие в ее комплект укладки и выносной индикатор, находящиеся на ответственном хранении у Ш., – считать возвращенными в войсковую часть 00001; мобильный телефон ФИО2 следует возвратить законному владельцу; приходные кассовые ордеры, накладные и квитанции, изъятые из ООО «Инвест-Металл», акт технического состояния с приложением и карточками некомплектности, наряды и накладные, изъятые из войсковой части 00005, а также наряды, накладные и доверенности, изъятые из 2-го отделения финансово-расчетного пункта федерального казенного учреждения «Управление финансового обеспечения Минобороны России по Центральному военному округу», необходимо возвратить законным владельцам.

В соответствии со ст. 132 УПК РФ, процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокатам на предварительном следствии и в суде следует взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета. Оснований для освобождения последнего от их уплаты, вопреки мнению стороны защиты, суд не усматривает.

С учетом определения вида исправительного учреждения и положений ч. 1 ст. 76 УИК РФ, а также для обеспечения исполнения приговора суд, в соответствии с ч. 2 ст. 97 УПК РФ, полагает необходимым изменить избранную в отношении ФИО2 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу.

Руководствуясь ст.ст. 304, 307, 308, 309 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, на основании которой назначить ему наказание в виде штрафа в размере 200000 (двести тысяч) рублей с лишением, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 1 (один) год.

Его же признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ, на основании которой назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 4 (четыре) года, с лишением, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев, с лишением, на основании ст. 48 УК РФ, воинского звания «<данные изъяты>».

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательное наказание ФИО2 по совокупности совершенных преступлений определить путем частичного сложения назначенных наказаний в виде лишения свободы на срок 4 (четыре) года с отбыванием его в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 200000 (двести тысяч) рублей с лишением, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 2 (два) года и с лишением, на основании ст. 48 УК РФ, воинского звания «<данные изъяты>».

Меру пресечения в отношении ФИО2 – подписку о невыезде и надлежащем поведении, изменить на заключение под стражу в зале суда и до вступления приговора в законную силу содержать его в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Алтайскому краю.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО2 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачесть в срок лишения свободы на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО2 под стражей с 23 сентября 2020 года и до вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В соответствии с ч. 2 ст. 71 УК РФ наказание в виде штрафа в размере 200000 (двести тысяч) рублей исполнять самостоятельно.

Реквизиты для уплаты штрафа: <данные изъяты>.

Гражданский иск Министерства обороны РФ удовлетворить частично и взыскать с ФИО2 в пользу Министерства обороны РФ 1964055 (один миллион девятьсот шестьдесят четыре тысячи пятьдесят пять) рублей 36 копеек, в остальной части на сумму 686535 рублей 36 копеек в удовлетворении иска отказать.

Сохранить арест на имущество ФИО2: мобильный телефон <данные изъяты> и ноутбук марки <данные изъяты> до обеспечения исполнения приговора в части имущественных взысканий.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства по делу:

- диски, находящиеся в т. 1 л.д. 181, т. 2 л.д. 112, 129, т. 3 л.д. 230, и флеш-накопитель с информацией – оставить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего;

- радиолокационную станцию, а также входящие в ее комплект укладки и выносной индикатор – считать возвращенными в войсковую часть 00001;

- мобильный телефон <данные изъяты> - возвратить ФИО2;

- приходные кассовые ордеры, накладные и квитанции – возвратить в ООО «Инвест-Металл»;

- акт технического состояния с приложением и карточками некомплектности, наряды и накладные – возвратить в войсковую часть 00005;

- наряды, накладные и доверенности – возвратить во 2-ое отделение финансово-расчетного пункта федерального казенного учреждения «Управление финансового обеспечения Минобороны России по Центральному военному округу».

Процессуальные издержки в сумме 68393 (шестьдесят восемь тысяч триста девяносто три) рубля 50 копеек, связанные с выплатой вознаграждения адвокатам на предварительном следствии и в суде, взыскать с осужденного ФИО2 в доход федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке во 2-й Восточный окружной военный суд через Барнаульский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня его постановления в соответствии с требованиями главы 45.1 УПК РФ, а осужденным ФИО2, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции одновременно с подачей апелляционной жалобы, либо путем подачи отдельного ходатайства, либо указать об этом в своих возражениях на принесенные по делу апелляционные жалобы другими участниками процесса, в течение десяти суток со дня вручения их копий. Осужденный вправе заявлять ходатайство об участии в заседании суда апелляционной инстанции, а так же поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении такого защитника.

Председательствующий по делу В.А. Черемных