Апелляционное постановление № 22-16/2026 22-2671/2025 от 14 января 2026 г.

Судья Борисов Д.Н. Дело № 22-16/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Томск 15 января 2026 года

Томский областной суд в составе

председательствующего судьи Вельтмандера А.Т.,

при секретаре – Каличкине С.Н.,

прокурора Ваиной М.Ю.,

осужденного – ФИО1,

защитника - адвоката Хазовой Н.В.,

рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам с дополнениями осужденного ФИО1 и его защитника Хазовой Н.В. на приговор Советского районного суда г. Томска от 29 мая 2025 года, которым

ФИО1,

/__/, судимый:

- 13 марта 2015 года Кировским районным судом г. Томска по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ (2 эпизода) (с учетом определения Томского областного суда от 14.01.2016, постановления Асиновского городского суда Томской области от 27.01.2017), ч. 5 ст. 69 УК РФ (с наказанием по приговору от 21.11.2014, судимость по которому погашена), к 5 годам 6 месяцам лишения свободы, освобожден по отбытию наказания 05.02.2021;

- 13 июля 2022 года Советским районным судом г. Томска по ч. 1 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году лишения свободы;

- 22 августа 2022 года Кировским районным судом г. Томска по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (с учетом постановления Томского областного суда от 16.02.2023), на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ (с наказанием по приговору от 13.07.2022), к 1 году 4 месяцам лишения свободы;

- 29 ноября 2022 года мировым судьей судебного участка № 3 Советского судебного района г. Томска по ч. 1 ст. 158 УК РФ (с учетом постановления Советского районного суда г. Томска от 05.07.2023), ч. 5 ст. 69 УК РФ (с наказанием по приговору от 22.08.2022), к 1 году 6 месяцам лишения свободы, освобожден по отбытию наказания 22.09.2023;

признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (по эпизоду хищения имущества К.) и ему назначено наказание в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы; п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (по эпизоду хищения имущества К.) и ему назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы. В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначено наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде заключения под стражей оставлена прежней, с содержанием в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области.

Зачтено в срок отбытого наказания время содержания ФИО1 под стражей с 28 февраля 2025 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета 1 день содержания под стражей за 1 день лишения свободы.

Исковые требования К. и К. удовлетворены, взыскано с ФИО1 в счет возмещения вреда, причиненного преступлением, в пользу: К. – 16 495 рублей 95 копеек, К. – 13 000 рублей.

Вещественные доказательства, хранящиеся при деле - DVD-R диски с видеозаписями постановлено хранить при деле, по вступлению приговора в законную силу действие сохранных расписок потерпевших постановлено отменить.

Заслушав выступление осужденного ФИО1 и его защитника Хазовой Н.В., поддержавших апелляционные жалобы, прокурора Ваиной М.Ю., возражавшей против удовлетворения жалоб, суд

установил:

приговором суда ФИО1 признан виновным в совершении двух краж, то есть тайного хищения чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину.

Преступления совершены в период с 10 часов 04 минут до 13 часов 00 минут 23 июня 2024 года и с 13 часов 00 минут до 13 часов 26 минут 25 июня 2024 года при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, поскольку обвинение не представило суду доказательств того, что он совершил преступления, в которых был обвинен. Указывает, что обвинение, а впоследствии и суд в основу доказательств его вины положили его признательные показания, полученные на следствии после его задержания и от которых он впоследствии отказался, так как они были получены под давлением сотрудников полиции, о чем он сообщал в ОСБ УМВД в июле 2024 года, находясь на лечении в больнице. По его сообщению была проведена проверка, но полицейские отрицали оказание давления. Считает, что явка с повинной и признательные показания не могут быть использованы судом как доказательство вины обвиняемого, поскольку могут быть даны обвиняемым в силу своей личной заинтересованности либо под давлением со стороны сотрудников полиции, обвинение должно было предоставить суду совокупность неоспоримых доказательств, чего сделано не было. Обвинение не представило суду никаких доказательств того, что именно он совершил данные преступления. Обвинение построено на домыслах, догадках и предположениях. Результаты следственных действий, назначение экспертиз и их результаты, допросы в суде потерпевших указывают на его непричастность к совершению преступлений, в которых об обвинялся и был осужден.

Указывает, что является /__/, имеет ряд тяжелых хронических заболеваний, является /__/. По причине того, что судебные приставы с его /__/ пенсии удерживали на протяжении всего 2024 года 70%, он попал в тяжелую жизненную ситуацию, не имел средств к существованию, иных источников дохода не имел, помогать ему было некому, оставалось ему 30%, что составляло /__/ тысячи рублей, он был лишен минимума, необходимого /__/ для жизни, этих /__/ тысяч хватало только на оплату коммунальных услуг. 23 июня 2024 года он взял из открытого окна автомобиля «Озон» сумку с документами, денежных средств для покупки продуктов в ней не оказалось, сама сумка не представляла для него никакой материальной ценности и даже потерпевший К. не смог предоставить документов в подтверждение ее стоимости, в том числе на момент, когда он у него ее забрал, что и говорил на протяжении всего следствия, но до прений к нему пришла его защитник, он не понял до конца, что она хотела, а 29 мая 2025 года в прениях она заявила ему и суду, что он признает себя виновным в краже сумки, чего он не говорил, что сумка имела для него материальную ценность, у него не было умысла на хищение сумки, а был мотив – чувство голода. Он перед прениями был введен в заблуждение, признав умышленную кражу сумки и согласился с ее стоимостью.

Ссылается на допущенные при производстве следствия нарушения УПК РФ, а именно, следствие проводилось с 16 июля 2024 года, когда он лежал в больнице с /__/, проводились операции и он находился под действием /__/ препаратов, назначенных врачом БСМП и врачом-/__/, в связи с этим ему на протяжении всего следствия выписывались рецепты как льготнику на приобретение /__/ лекарственных препаратов. Перед проведением любого процессуального действия следователь была обязана взять у врача заключение о его возможности участвовать в следственных действиях, находясь под действием /__/. Но следователь, в нарушение УПК РФ, проводила все следственные действия, начиная с 16 июля 2024 года, без заключения врачей, которые проводили ему операции и назначали лечение. Он не помнит, что и где пописывал в тот период следствия, чем и воспользовалась следователь. Указывает, что 16 июля 2024 года с него якобы в Советском РОВД бралась подписка – том 1 л.д.174, однако, в то время он находился в приемном покое больницы скорой медицинской помощи, куда был доставлен по скорой с /__/. Заключения и разрешения лечащего врача на проведение процессуальных действий у следователя не было, он отказался его выдавать и запретил следователю проводить следственные, процессуальные действия с ним на время всего периода лечения /__/. Согласно л.д.173-194 том 2, следователь ввела в заблуждение его защитника относительно наличия разрешения на проведение следственных, процессуальных действий в стационарных условиях. Он был под действием /__/ и препаратов и не помнит, как ему вручалось обвинительное заключение и что он якобы ознакомился с материалами дела, не помнит, как и где происходило ознакомление, как расписывался в получении обвинительного заключения и в ознакомлении с материалами уголовного дела без ограничения во времени. Следователь вновь, используя служебное положение, нарушив закон, его права и законные интересы, используя его беспомощное состояние, то, что он ничего на тот момент не понимал, вручила ему сфальсифицированное обвинительное заключение, которое не пронумеровано, в нем не хватает листов, прошивка не опечатана, нет росписи следователя и количества листов. Об этом нарушении он сообщил судье и просил суд первой инстанции в зале суда сравнить это обвинительное заключение с имеющимся в деле, и в случае установления нарушений вернуть дело прокурору, но ему, как и его защитнику, было в этом отказано. 16 июля 2024 года с ним следователем проводились какие-то процессуальные действия, он этого не помнит, так как находился в то время в операционной БСМП, куда был доставлен по скорой с /__/. Никаких следственных, процессуальных действий в тот день он не делал, когда от него была получена роспись не помнит, но датирована она тем числом, месяцем и годом, когда он находился в больнице. Заключения его лечащего врача о том, что с ним можно проводить какие-либо следственные действия в этот день в уголовном деле нет, как и нет информации, что 16 июля 2024 года он находился в операционной БСМП под действием /__/ препаратов, что следует из выписки от 31.07.2024. Полагает, что во время следствия, в силу ст.194 УПК РФ, должна была проводиться проверка показаний на месте, чего сделано не было и в материалах уголовного дела такая информация отсутствует, чем нарушены требования УПК РФ.

Полагает, что оба потерпевших не предоставили никаких доказательств того, что у них в сумках имелись денежные средства, потерпевший К. не только не смог предоставить доказательств наличия у него денежных средств, но и не смог предоставить доказательств того, что находившиеся в его сумке 100 долларов были настоящими, а не бутафорскими. Обвинение ссылалось в суде на его признательные показания, но они были даны под давлением сотрудников полиции, он написал и подписал при задержании все, что ему говорили в целях сохранения своей жизни и здоровья, так как на тот момент угрозу своей жизни и здоровью воспринимал более рем реально. На том, что он оговорил себя в совершении преступлений и было построено все обвинение, никаких подтверждающих его вину доказательств нет.

Судебные заседания, как и следственные действия, проводились без соответствующего заключения врача, в деле имеются лишь заключения фельдшера скорой помощи, в которых не указано, какая медицинская помощь оказана, какие препараты использовались и действие этих препаратов на человека. Согласно карте вызова скорой помощи /__/ от 1 апреля 2025 года, перед судебным заседанием он стал /__/, /__/, приехала скорая помощь и ему сделали капельницу, но голова у него кружилась и была сильная слабость и недомогание, участвовать в судебном заседании он не мог, но фельдшер написала о возможности его участия, несмотря на то, что она не имеет квалификацию врача-/__/ по его заболеванию /__/. Аналогичная ситуация, согласно картам вызова скорой медицинской помощи /__/, /__/, /__/, /__/, /__/, /__/ ему ставили перед каждым судебным заседанием 15,24 и 29 апреля 2025г., 20, 27 и 29 мая 2025г. в соответствии с рекомендацией врача-/__/ с целью /__/ заключение врача о его возможности участия в судебном заседании могло быть дано только врачом-психиатром или наркологом, в материалах дела такого заключения не имеется, как и нет информации, что он не мог участвовать в судебном заседании, так как находился под действием /__/. При этом он сообщал суду в каждом судебном заседании о том, что не отдает отчет своим действиям, не может трезво мыслить и принимать ответственные решения, на что судья ему говорил, что суд не располагает такой информацией, во врачебной справке нет сведений о нахождении его в данный момент под действием /__/. Он предлагал суду ознакомиться, просил приобщить копии карт вызова скорой помощи, но ему было отказано, чем были нарушены его права и законные интересы. Он неоднократно заявлял отвод судье Борисову Д.Н., но ему было отказано и до самого последнего заседания судья продолжал нарушать его права, унижал его человеческое достоинство, издевался над /__/, /__/, он неоднократно просил установить в клетку в зале суда стол, поскольку ему как /__/ с /__/ неудобно писать на коленках, но ему было отказано. Поясняет, что в последнем слове сказал не то, что хотел и что было написано в ходе подготовки к нему, потому что перепутал все листы написанной речи с другими судебными заседаниями, проходящими в мировом суде, из-за отсутствия стола и вынужденной раскладки записей на коленках. Просит при рассмотрении апелляционной жалобы не учитывать его последнее слово, так как данные сказанные в последнем слове слова не поддерживает.

Просит приговор отменить как незаконный и необоснованный и оправдать его.

В апелляционной жалобе адвокат Хазова Н.В. считает приговор незаконным и подлежащими отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенного нарушения уголовно-процессуального закона; неправильного применения уголовного закона. Указывает, что выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных п. в ч.2 ст. 158 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, и не подтверждаются доказательствами. По эпизоду хищения имущества из автомобиля Ford государственный знак /__/, произошедшему на /__/, в ходе предварительного следствия ФИО1 давал показания в качестве подозреваемого, которые подтвердил при допросе в качестве обвиняемого, из которых следует, что он через открытое окно проник в салон автомобиля, откуда похитил сумку темного цвета вместе с содержимым - кошелек темного цвета, в котором находилась купюра или имитация купюры номиналом 100 долларов США, каких либо иных денежных средств в указанном кошельке не было, а также были документы, ключи от квартиры и автомобиля, после чего сумку, кошелек и 100 долларов США он выбросил в мусорную урну, ключи и документы сохранил. Суд ссылается на показания потерпевшего К., в соответствии с которыми на сидении автомобиля лежала сумка, в которой находились документы, ключи от автомобиля, а также денежные средства в виде одной настоящей купюры номиналом 100 долларов в кошельке и одной купюры номиналом 5 000 рублей в конверте, между тем, в судебном заседании, при допросе потерпевший К. не смог подтвердить факт нахождения в кошельке купюр номиналом 100 долларов и одной купюры номиналом 5 000 рублей в конверте, следствие также не представлено доказательств наличия в кошельке потерпевшего подлинной купюры номиналом 100 долларов и одной купюры номиналом 5 000 рублей в конверте. Не логичной считает версию потерпевшего, в том, что 100 долларовую купюру он носил в кошельке, тогда как данная валюта не находится в обороте в Российской Федерации, о намерениях обменять валюту потерпевший не заявлял, также купюру в 5 000 рублей носил в сумке в конверте, для него данные суммы являются значительными, но он бросает в открытой машине сумку, не предпринимая действий к сохранности своего имущества. Настаивает, что более правдивыми являются показания подсудимого о том, что каких-либо иных денежных средств, кроме купюры или имитации купюры номиналом 100 долларов США, в указанном кошельке не было. Сотрудник полиции П. указал, что по видеозаписям был проверен факт проникновения в салон автомобиля «Ford», но факт проникновения в автомобиль не отрицает и ФИО1, но видеозаписи не подтверждают наличия каких-либо купюр в кошельке и сумке потерпевшего, ФИО1 проник в автомобиль, взял сумку, но что в этой сумке находилось, не установлено. Полагает, что в действиях ФИО1 не установлено признаков состава преступления. В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие стоимость сумки, которая определена со слов потерпевшего. В ходе судебного следствия ФИО1 заявил, что не имел умысла на хищение сумки, так как она была старой и рваной, он ее выкинул, как не имеющую ценность. Сомнения в наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и причинением материального вреда К., сомнения в виновности ФИО1 в наступлении общественно-опасных последствий в виде причинения значительного ущерба потерпевшему не устранены в порядке, установленном УПК РФ, а значит, должны толковаться в пользу обвиняемого. Таким образом, в связи с отсутствием умысла на хищение, отсутствием причинения ущерба собственнику, отсутствием корыстной цели, собственно доказательств совершения вменяемого ФИО1 преступления, а именно хищения имущества К., необходимо ФИО1 оправдать.

По эпизоду хищения имущества из грузового рефрижератора государственный знак /__/, произошедшего возле магазина «/__/», расположенного по адресу: /__/, защита также считает, что выводы суда о виновности ФИО1 не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом и не подтверждаются доказательствами по уголовному делу. Суд необоснованно пришел к выводу о том, что у ФИО1 возник преступный умысел на тайное хищение имущества К., якобы реализуя который, ФИО1 путем свободного доступа через открытое окно вышеуказанного автомобиля, похитил из сумки, лежащей на сидении в автомобиле, принадлежащие К. денежные средства в сумме 13 000 рублей. В материалах дела имеется видеозапись, подтверждающая, что ФИО1 находился рядом с машиной, из которой были украдены денежные средства, но в машину не залазил, сумку не брал, проведенные, в ходе предварительного расследования экспертизы не подтверждают наличие каких-либо следов, оставленных ФИО1 на месте преступления. ФИО1 в своих показаниях подтверждает, что проходил мимо вышеозначенной машины, а так как он страдает различными заболеваниями /__/, то проходя мимо выше описанной машины, приостанавливался, чтобы /__/, поэтому его зафиксировала камера, находящаяся на здании магазина, недалеко от машины. Но никаких иных действий камера не зафиксировала, кроме как нахождения рядом с машиной. Ссылается на указание ФИО1 на видеозапись в сети Интернет, на которой совершенно иной человек, не похожий на ФИО1, находится в период совершения преступления у машины К. Полагает, что в связи с отсутствием доказательств совершения вменяемого ФИО1 преступления, необходимо его оправдать. Учитывая, что сомнения в виновности ФИО1 в совершении преступлений не были устранены в порядке, установленном УПК РФ, доказательства, подтверждающие его вину в совершении данных преступлений по уголовному делу отсутствуют, вынесение обвинительного приговора в отношении ФИО1 судом является нарушением конституционного принципа презумпции невиновности. Также полагает необходимым учесть, что ФИО1, несмотря на наличие большого количества социально значимых, заболеваний, которые отражены во врачебных справках, имеющихся в материалах дела, наличие /__/, его социальную адаптированность, а именно: наличие места жительства, родственные связи с матерью, братом и его семьей, наличие источника, дохода в виде /__/ пенсии, с февраля 2025 года содержится в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области, что неблагоприятно сказывается на состоянии его здоровья. Просит отменить приговор Советского районного суда г. Томска от 29.05.2025 в отношении ФИО1, осужденного за совершение преступлений, предусмотренных п. «в» ч.2 ст.158, п. «в» ч.2 ст. 158 УК РФ и вынести в отношении него оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы помощник прокурора Советского района г. Томска просит оставить поданные на приговор апелляционные жалобы осужденного и защитника без удовлетворения.

Проверив материалы дела, заслушав выступления сторон, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Доводы стороны защиты о том, что обвинительное заключение сфальсифицировано, содержит многочисленные нарушения, несостоятельны, поскольку последнее составлено в соответствии с уголовно-процессуальными требованиями с указанием информации, достаточной для постановки судом итогового решения.

Доводы ФИО1 о том, что он не мог участвовать в судебных заседаниях по состоянию здоровья, в том числе по причине воздействия /__/ препаратов, опровергаются медицинскими справками, подтверждающими возможность участия ФИО1 в судебных заседаниях в каждом случае. Оснований не доверять указанным справкам не имеется. Представленные медицинские документы ФИО1 о наличии у него ряда заболеваний, его состоянии здоровья указанные обстоятельства не опровергают. Заключение врача, а равно проведения экспертизы для установления возможности участия ФИО1 в судебном заседании не требовалось. Судом права осужденного в указанной части нарушены не были, унижения осужденного со стороны суда не допущено.

Оснований полагать, что право на защиту ФИО1 было нарушено не имеется, позиция защитника-адвоката и осужденного в каждом случае согласовывалась, у осужденного выяснялась его позиция по делу.

Отводы председательствующему, как и иные ходатайства ФИО1, были разрешены судом в соответствии с действующим законодательством.

В соответствии со статьёй 307 УПК Российской Федерации судом в приговоре изложено описание каждого преступного деяния, с указанием обстоятельств их совершения, а также доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре.

Вместе с тем, в соответствии со статьями 389.17, 389.20 УПК РФ основанием для изменения приговора суда является существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Суд правильно установив, что по эпизоду хищения имущества у К., ФИО1 похитил денежные средства в иностранной валюте в сумме 100 долларов США, то есть денежные средства в сумме 8 795 рублей 95 копеек, допустил техническую ошибку при указании курса ЦБ РФ доллара США по отношению к рублю.

При описании преступного деяния в приговоре указано, что похищена сумка, в том числе с денежными средствами в иностранной валюте в сумме 100 долларов США (по курсу ЦБ РФ 1 доллар США стоимостью 87 рублей 95 копеек).

Согласно предъявленному обвинению в указанной части и курсу ЦБ РФ на соответствующий день следовало указать, что были похищены денежные средства в иностранной валюте в сумме 100 долларов США (по курсу ЦБ РФ 1 доллар США стоимостью 87 рублей 9595 копеек).

Таким образом, суд полагает возможным изменить приговор и указать при описании преступного деяния, что были похищены денежные средства в иностранной валюте в сумме 100 долларов США (по курсу ЦБ РФ 1 доллар США стоимостью 87 рублей 9595 копеек).

Данное обстоятельство не ухудшает положение осужденного, так как размер причиненного вреда судом установлен правильно.

При этом доказанность вины ФИО1 в каждом совершенном деянии и квалификация каждого из совершенных преступлений установлены судом правильно.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении каждого преступления, за которое он осужден, суд апелляционной инстанции находит правильными, основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах, содержание и анализ которых подробно приведены в приговоре для каждого из преступлений.

Вина осужденного подтверждается показаниями самого ФИО1, данными им на предварительном следствии, а также показаниями потерпевших и свидетелей, данными в ходе судебного заседания и на предварительном следствии, письменными материалами дела, исследованными в судебном заседании и приведенными в приговоре, в частности: по эпизоду хищения имущества у К. - показаниями потерпевшего К. о совершении у него хищения из автомобиля «Ford» сумки, стоимостью 2700 рублей, с денежными средствами в сумме 5000 рублей и купюры 100 долларов, что является для него значительным ущербом; показаниями свидетеля П., заявлением К., протоколом осмотра автомобиля «Ford», откуда были похищены денежные средства и имущество К. (т.1 л.д. 178-183), протоколом осмотра участка местности, расположенного рядом с домом по /__/, на котором в инкриминируемый период хищения был припаркован автомобиль «Ford» (т.1 л.д. 227-231), протоколом изъятия у ФИО1 документов на имя потерпевшего (т.2 л.д. 9-11), протоколом выемки у П. документов на имя К., а также видеозаписей с камер наблюдений (т.2 л.д. 14-18), протоколами осмотра документов на имя К. и видеозаписей от 23 июня 2024 года (т.2 л.д. 19-30, 38-46), протоколом осмотра указанных видеозаписей, проведенного с участием защитника и ФИО1, в ходе которых последний уверенно себя опознал как лицо, совершающее хищение имущества в установленном судом деянии (т.2 л.д. 49-53); по эпизоду хищения имущества у К. - показаниями потерпевшего К. о совершении у него хищения из автомобиля «Газель» денежных средств в сумме 13 000 рублей, что является для него значительным ущербом; показаниями свидетеля М.; заявлением К. о хищении средств в сумме 13 000 рублей (т.1 л.д. 29), протоколами осмотра участка местности рядом с магазином «/__/» по /__/, на котором в инкриминируемый период хищения был припаркован автомобиль «ГАЗ 172452», а также указанного автомобиля и сумки, откуда были похищены денежные средства К. (т.1 л.д. 30-35, 74-80), протоколами выемки у М. и осмотра видеозаписей с камер наблюдений (т.1 л.д. 131-141), протоколом осмотра указанных видеозаписей, проведенного с участием защитника и ФИО1 (т.2 л.д. 49-53).

Из материалов дела следует, что исследованным в судебном заседании доказательствам суд дал оценку, в том числе с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а совокупность доказательств правильно признал достаточной для рассмотрения дела по существу.

Не согласиться с выводами суда оснований не имеется.

Суд правильно отнесся критически к показаниям ФИО1 в той части, в которой осужденный указывал, что не совершал хищения у потерпевших, и обоснованно положил в основу приговора показания ФИО1, данные им в ходе предварительного расследования по делу в части подтверждающей хищения имущества, поскольку они последовательны и согласуются с иными доказательствами по делу.

Доводы апелляционной жалобы осужденного о том, что его признательные показания не могут быть положены в основу приговора, так как на него было оказано давление сотрудниками правоохранительных органов, нельзя признать состоятельными, поскольку каких-либо объективных данных об оказании на ФИО1 сотрудниками полиции давления, понуждения его к даче уличающих себя показаний, материалы дела не содержат. Последующее изменение ФИО1 своих показаний, данных в ходе предварительного расследования, само по себе не свидетельствует о недопустимости и недостоверности указанных доказательств, которые исследованы судом в совокупности с другими доказательствами по делу, получили надлежащую оценку, признаны допустимыми и достоверными, о чем в приговоре приведены мотивированные выводы, не согласиться с которыми оснований не имеется.

Кроме того, из содержания показаний ФИО1 следует, что он допрашивался в присутствии защитника, ему были разъяснены права, показания записывались с его слов, при этом каких-либо заявлений или жалоб о принуждении к даче показаний от него не поступало.

Также не усматривается существенных нарушений конституционных и процессуальных прав ФИО1 на этапе предварительного следствия, повлиявших на вынесение законного и обоснованного приговора, допустимость доказательств, и в иных случаях, на которые указывает ФИО1 (в том числе по обстоятельствам его задержания, допросов в ночное время суток при наличии его согласия, вручения копии обвинительного заключения, рассмотрения его заявления о совершении в отношении него преступления сотрудниками полиции, проведения с ним следственных и процессуальных действий в период оказания ему медицинской помощи). Доводы ФИО1 по указанным обстоятельствам, включая применения к нему недозволенных методов и средств, надуманны, противоречат, имеющимся в материалах дела документам.

Сам ФИО1 неоднократно менял свои показания в течение предварительного следствия и суда, указывая на наличие тех или иных обстоятельств, в последующем отрицая их (в частности, это касается его отказа от обстоятельств, на которые он указывал в последнем слове), в каждом случае желая улучшить свое правовое положение и избежать уголовной ответственности.

Вместе с тем, первоначальные показания, которые предоставил ФИО1 об обстоятельствах хищения имущества у потерпевших могли быть известны только ему и в последующем (в части признательных показаний о хищении имущества) нашли свое подтверждение в других доказательствах.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд на явки с повинной в качестве доказательств виновности ФИО1 не ссылался.

Факт не проведения проверки показаний на месте не является нарушением уголовно-процессуального закона, о недопустимости иных доказательств не свидетельствует.

Показания потерпевших и свидетелей не содержат в себе противоречий, которые ставили бы под сомнение достоверность их показаний в целом, и которые касались бы обстоятельств, существенно влияющих на доказанность вины осужденного и квалификацию его действий по каждому из преступлений.

Не доверять показаниям потерпевших и свидетелей у суда не было оснований, и они правильно положены в основу приговора, поскольку согласуются с другими доказательствами по делу, проанализированными в судебном решении. Оснований для признания их недопустимыми доказательствами не имеется.

Доводы стороны защиты о правилах оборота валюты (купюры 100 долларов), сомнения в том, что значительных для себе сумм люди не оставляют в открытой машине, показания потерпевших не опровергают и об их ложности не свидетельствуют.

Тот факт, что потерпевшие по делу не являлись очевидцами хищения у них имущества не свидетельствует о недопустимости или не относимости их показаний.

Показания потерпевших и свидетелей подтверждаются объективными доказательствами (в частности, протоколом осмотра видеозаписей).

Все иные доводы ФИО1 и его защитника направлены на переоценку имеющихся доказательств в деле, путем указания на недостаточность доказательств и необходимость безусловного доверия исключительно объяснениям ФИО1, который, по мнению стороны защиты, единственный излагает все обстоятельства последовательно, достоверно и не имеет оснований для предоставления ложных сведений.

Однако это не так, что следует в первую очередь из показаний самого ФИО1, которые неоднократно менялись.

Данная позиция осужденного и адвоката представляет собой не более чем способ защиты от обвинения, который не находит своего подтверждения в материалах дела.

При этом в судебном заседании судом первой инстанции исследованы существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, нарушений принципа состязательности сторон, нарушений процессуальных прав осужденного, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не допущено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, анализ имеющихся в материалах дела доказательств свидетельствует о том, что суд правильно установил фактические обстоятельства дела, выводы суда первой инстанции основаны не на предположениях, а на совокупности доказательств.

В сущности, сторона защиты исходит из того, что все доказательства, которые свидетельствуют о вине ФИО1 являются недопустимыми, поэтому их оценку не производит. Данная позиция прямо противоречит действующему уголовно-процессуальному законодательству, предполагающему оценку всех доказательств в совокупности.

Содержание доводов стороны защиты о недоказанности и необоснованности осуждения ФИО1 по факту совершения преступлений по существу повторяют процессуальную позицию защиты в судебном заседании первой инстанции, где также были оспорены обстоятельства совершенных преступлений и где позиция защиты сводилась к оспариванию представленных доказательств.

Вопреки утверждениям, содержащимся в представленных жалобах, указанная позиция была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судом первой инстанции и отвергнута как несостоятельная с приведением аргументов, опровергающих доводы стороны защиты с изложением достаточных выводов относительно предмета проверки уголовного дела судом в контексте существенности допущенных нарушений уголовного и уголовно-процессуальных законов. Все иные доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах стороны защиты, поддержанные и в судебном заседании суда апелляционной инстанции, не могут быть отнесены к категории обстоятельств, влекущих формирование правовых оснований для отмены или изменения состоявшегося судебного решения.

Доводы стороны защиты о том, что суд в приговоре не дал оценку содержанию экспертизы об отсутствии отпечатков пальцев ФИО1 и генетического материала на сумке, не свидетельствуют о существенном нарушении уголовно-процессуального закона и на принятое судом решение о виновности Асатина не влияют.

Несогласие осужденного с рядом доказательств в части наличия при потерпевшем К. денежных средств, а также подлинности купюры 100 долларов, не свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности его виновности в хищении и наличия квалифицирующего признака хищения чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину, поскольку выводы суда в это части надлежаще мотивированы и не вызывают сомнений, не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции оснований не имеется, потерпевшие имеют место работы и соответствующий доход, соизмеримый с суммой похищенных денежных средств.

Законных оснований ставить под сомнение показания потерпевших и наличие у них в день совершения инкриминируемых осужденному преступлений денежных средств в указанной сумме, не имеется.

Убедительного мотива для оговора, доказательств в его подтверждение и в подтверждение наличия у потерпевшего личного интереса в конкретном исходе дела, ФИО1 не приведено.

Тот факт, что действия ФИО1, который выкинул похищенную сумку, лишили возможности экспертной оценки ее стоимости, вопреки представлению осужденного о правилах оценки доказательств, не означает, что в силу принципа презумпции невиновности стоимость сумки нельзя установить, а равно того, что хищения сумки не было.

С учетом требований действующего законодательства никакие доказательства не имеют заранее установленной силы и оцениваются судом в каждом конкретном деле в их совокупности, в том числе и в случаях, когда преступник уничтожил похищенную вещь и произвести экспертную оценку её стоимости невозможно.

Согласно имеющимся показаниям потерпевшего стоимость сумки составляла 2 700 рублей. Оснований не доверять этим доказательствам не имеется. Оснований полагать, как на то указывает осужденный, что сумка не имела материальной ценности также нет.

Само по себе отсутствие имущества на момент рассмотрения дела не свидетельствует об отсутствии имущественного ущерба, а равно невозможности его оценки по причине необходимости проведения экспертизы (то есть необходимости, по мнению осужденного, использования доказательства, имеющего заранее установленную силу по сравнению с показаниями потерпевшего).

Доказательств в опровержение показаний потерпевшего в деле не имеется, сам характер доказательства (показания потерпевшего) о предположительности выводов о стоимости имущества не свидетельствуют.

К показаниям ФИО1 в этой части, очевидно противоречащим иным доказательствам по делу, суд обоснованно отнесся критически, как и к иным показаниям осужденного, который необоснованно полагает, что все доказательства его виновности носят предположительный характер.

Позиция ФИО1 о том, что все доказательства, уличающие его вину, недопустимы - это не более чем способ его защиты, который не только противоречит показаниям потерпевших, но и не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Впрочем, право на защиту, подобным образом реализуемое ФИО1 и заключающееся в предоставлении ложных сведений, наказуемым не является и соответствует требованиям действующего законодательства.

Вместе с тем, из этого не следует, что указанные показания осужденного, противоречащие остальным доказательствам, должны быть положены в основу принятого судебного решения.

Таким образом, вопреки доводам осужденного, его утверждение о несогласии со стоимостью и состоянием имущества (сумки, купюры в 100 долларов США), которые осужденный похитил, опровергаются собранными по делу доказательствами, в том числе показаниями потерпевшего, данными в ходе досудебной стадии производства по делу об имуществе и стоимости сумки с учетом износа. Оснований сомневаться в достоверности приведенных судом показаний потерпевшего об объеме и стоимости имущества, данных им на стадии досудебного производства, у суда не имеется, так как показания потерпевшего непротиворечивы и согласуются с другими доказательствами. В том числе с показаниями самого ФИО1 на досудебной стадии производства по делу в части подтверждавшего сам факт хищения сумки. Каких-либо объективных данных, свидетельствующих об оговоре осужденного потерпевшими, а также о какой-либо их заинтересованности в исходе дела, не установлено.

Подразумеваемое осужденным в жалобе положение, при котором суд, по его мнению, лишен возможности опровергнуть какими бы то ни было доказательствами его заявления об оспаривании объема и стоимости имущества потерпевшего, которое он похитил, лишь по тем основаниям, что похищенное имущество им уничтожено, а также их состояние и стоимость не признается осужденным, - основано на произвольном суждении автора жалобы и ошибочном толковании им положений действующего уголовно-процессуального законодательства и принципов оценки доказательств поскольку, согласно ч. 2 ст. 17 УПК РФ, как ранее было указано, никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, а причастность и виновность осужденного к содеянному, установлена на основании совокупности доказательств, имеющихся в материалах дела.

При этом доводы осужденного, изложенные в жалобе, аналогичны заявлениям стороны защиты в ходе судебного разбирательства, были предметом проверки суда и обоснованно признаны несостоятельными.

Иное положение, в том числе связанное с субъективными суждениями осужденного об отсутствии механизма проверки и опровержения его объяснений, искажало бы саму суть правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, что не отвечает принципам уголовного судопроизводства.

Произвольные суждения ФИО1 о стоимости имущества менее 2700 рублей, также основаны на субъективных домыслах осужденного, не указавшего какого-либо обоснования данного довода и правового значения не имеют.

Отсутствие фиксации на видеозаписи по факту хищения имущества ФИО1 у К. самого момента изъятия из автомобиля денежных средств об отсутствии преступления в действиях осужденного не свидетельствуют, так как доказательства подлежат оценке в своей совокупности. Доводы стороны защиты об обратном, наличии иных видеозаписей, ничем не подтверждены и не могут опровергать сами по себе совокупность, имеющихся в материалах дела доказательств.

Поэтому доводы о нарушении принципа презумпции невиновности не обоснованы.

Таким образом, исходя из совокупности всесторонне исследованных в судебном заседании доказательств, судом правильно установлены фактические обстоятельства дела и постановлен обвинительный приговор.

С учетом установленных фактических обстоятельств дела действия ФИО1 правильно квалифицированы судом по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (по эпизоду хищения имущества К.) – как тайное хищение чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину, по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (по эпизоду хищения имущества К.) – как тайное хищение чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину.

В приговоре в каждом случае установлен умысел осужденного на хищение имущества, наличие причинения значительного ущерба собственнику, корыстная цель и причинно-следственная связь между его действиями и наступившими последствиями.

Наказание Асатину назначено в пределах санкции соответствующей статьи уголовного закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности, а также влияния назначенного наказания на его исправление, условия жизни семьи.

Судом принято во внимание, что ФИО1 имеет место жительства, где посредственно характеризуется, на учете у психиатра не состоит.

Смягчающими наказание обстоятельствами по всем эпизодам преступлений, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, судом признаны состояние здоровья ФИО1, /__/ и заболевания, частичное признание вины в ходе судебного следствия (по эпизоду хищения у К.).

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно ч.1, ч.2 статьи 389.18 УПК РФ неправильным применением уголовного закона является нарушение требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации.

Суд первой инстанции обосновано учел в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, по всем эпизодам в соответствии с п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ активное способствование ФИО1 в расследовании преступлений, что выразилось в даче признательных показаний и участии в следственных действиях на предварительном следствии, в целях установления истины по делам и способу совершения хищений.

Кроме того, по эпизоду хищения имущества К. к числу смягчающего наказание обстоятельства, в силу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд отнес явку с повинной.

Вместе с тем, судом не принято во внимание следующее.

В соответствии с пунктом «и» части 1 статьи 61 Уголовного кодекса Российской Федерации к обстоятельствам, смягчающим наказание, отнесена в том числе явка с повинной.

В соответствии со статьёй 142 УПК РФ, явкой с повинной считается добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде.

Согласно пункту 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» под явкой с повинной, которая в силу пункта «и» части 1 статьи 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание, следует понимать добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде. Не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления. Признание лицом своей вины в совершении преступления в таких случаях может быть учтено судом в качестве иного смягчающего обстоятельства в порядке части 2 статьи 61 УК РФ или, при наличии к тому оснований, как активное способствование раскрытию и расследованию преступления. Добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении признается явкой с повинной и в том случае, когда лицо в дальнейшем в ходе предварительного расследования или в судебном заседании не подтвердило сообщенные им сведения.

Заявление лица, задержанного по подозрению в совершении конкретного преступления, об иных совершенных им преступлениях следует признавать явкой с повинной и учитывать при назначении наказания при осуждении за эти преступления.

Мотивируя непризнание в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, явки с повинной по эпизоду хищения имущества у К., суд первой инстанции указал, что заявление о явке с повинной (т.2, л.д. 57,58) подано ФИО1 после задержания при наличии осведомленности сотрудников полиции о причастности подсудимого к хищению, без отражения подсудимым в данном сообщении сведений о хищении им денежных средств и купюры 100 долларов США, принадлежащих К., что не может свидетельствовать в достаточной мере о добровольном характере этого заявления и предоставлении следствию значимой для расследования информации, им ранее не известной.

Вместе с тем, данные выводы суда не соответствуют установленным в судебном заседании обстоятельствам.

Исходя из заявления К., поданного им в отделение полиции, К. просил установить местонахождение вещей, которые были либо потеряны им, либо похищены у него.

Согласно показаниям сотрудника полиции П. в судебном заседании, к ФИО1 в ходе патрулирования улицы он подошел, в связи с тем, что ФИО1 был похож на мужчину, совершившего хищение имущества у К.. После чего ФИО1 для установления личности добровольно проследовал с ними в отделение полиции, написал явки с повинной, в том числе признавшись в хищении имущества по другому эпизоду – хищении имущества у К., добровольно выдал имущество. Задержание Асатина не осуществлялось.

ФИО1 в своих показаниях в судебном заседании также указывает на добровольность проследования в отделение полиции и выдачи имущества.

Таким образом, установление личности ФИО1 осуществлялось по факту хищения имущества у К., об обстоятельствах хищения имущества у К. сотрудникам полиции стало известно от ФИО1.

Оснований полагать, что сообщение было сделано Асатиным не добровольно не имеется, так как ФИО1 при установлении его личности, в связи с хищением имущества у К., решил самостоятельно предоставить информацию о совершении другого преступления, без наличия осведомлённости полиции о причастности ФИО1 к нему.

Это также подтверждается фактическими обстоятельствами расследования уголовного дела, так как в течении определенного периода времени до сообщения ФИО1, ни потерпевший, ни иные лица не предоставляли информации о нём как лице, совершившем преступление.

При этом, исходя из времени, обозначенного на документах заявление ФИО1 (т.2, л.д. 57) было подано до добровольной выдачи им похищенного имущества.

Только после осуществления указанных действий было возбуждено уголовное дело по факту хищения имущества у К..

Не соответствуют фактическим обстоятельствам и материалам дела (т.2, л.д.58) выводы суда о том, что сообщение ФИО1 было предоставлено без отражения подсудимым в данном сообщении сведений о хищении им денежных средств и купюры 100 долларов США.

Неверно установив обстоятельства дела, суд пришел к неправильному выводу, что основания для признания в действиях ФИО1 явки с повинной по п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ по эпизоду хищения у К. отсутствуют, оценив его действия по ч.2 ст.61 УК РФ.

Учитывая вышеизложенное, явку с повинной по эпизоду хищения имущества у К. необходимо признать обстоятельством, смягчающим наказание, по п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ, со смягчением назначенного наказания, как по эпизоду хищения имущества у К., так и по совокупности преступлений.

В остальном наказание назначено обосновано и справедливо.

Оснований для признания иных обстоятельств в качестве смягчающих у суда не имелось, в том числе по основаниям, на которые бездоказательно ссылается ФИО1 (включая наличие у него /__/).

Суд обосновано не установил факта совершения преступлений в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств, в том числе в связи с обращением взыскания судебными приставами на пенсию осужденного. На момент совершения преступлений подсудимый являлся социально адаптированным человеком, при наличии возможности получения дохода иным, законным способом, каких-либо событий личного или семейного характера, позволяющих отнести обстоятельства к тяжелым жизненным, установлены не были.

Судом обоснованно принято во внимание, что ФИО1 состоит на учете /__/, ранее судим, в период действия административного надзора совершил два умышленных преступления средней тяжести.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ обосновано по всем эпизодам преступлений признан в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, рецидив преступлений и в соответствии с ч. 1 ст. 68 УК РФ, учтены характер и степень общественной опасности ранее совершенных преступлений, недостаточность исправительного воздействия ранее назначенного наказания.

Суд также правильно не усмотрел оснований для применения положений части 1 статьи 62, части 6 статьи 15, статьи 53.1, ч.3 ст.68 УК Российской Федерации.

Выводы об отсутствии оснований для применения положений статьи 64 УК Российской Федерации, статьи 73 УК Российской Федерации и о назначении наказания в виде реального лишения свободы судом мотивированы.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену, изменение приговора по другим основаниям судом апелляционной инстанции не усматривается.

Руководствуясь статьей 389.13, 389.20 УПК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Советского районного суда г. Томска от 29 мая 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- указать в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния «по курсу ЦБ РФ 1 доллар США стоимостью 87 рублей 9595 копеек» вместо указания «по курсу ЦБ РФ 1 доллар США стоимостью 87 рублей 95 копеек»;

- признать обстоятельством, смягчающим наказание, по эпизоду хищения имущества К. явку с повинной в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ;

- наказание, назначенное ФИО1 по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (по эпизоду хищения имущества К.) смягчить до 2 лет 10 месяцев лишения свободы.

В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде 3 лет 4 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы с дополнениями осужденного ФИО1 и его защитника Хазовой Н.В. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК Российской Федерации.

Кассационные жалобы, представление могут быть поданы сторонами через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления постановления в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

В случае подачи осужденным кассационной жалобы он имеет право ходатайствовать о своем участии в суде кассационной инстанции.

Судья Вельтмандер А.Т.