Апелляционное постановление № 22-1334/2026 от 18 марта 2026 г.

Председательствующий Анпилогов С.А. Дело № 22-1334/2026


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

(мотивированное постановление вынесено 19 марта 2026 года)

г. Екатеринбург 17 марта 2026 года

Свердловский областной суд в составе председательствующего Ашрапова М.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Горбаконенко А.А.,

с участием:

осужденной ФИО1,

адвоката Неволина В.В.,

представителя потерпевшей Г. – адвоката Яроменок Ю.В.,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Пархоменко Н.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании с применением системы аудиопротоколирования уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Неволина В.В. на приговор Верхнепышминского городского суда Свердловской области от 8 декабря 2025 года в отношении

ФИО1,

родившейся <дата>

в <адрес>.

Заслушав выступления участников процесса, суд

У С Т А Н О В И Л:

приговором Верхнепышминского городского суда Свердловской области от 8 декабря 2025 года ФИО1, не судимая, осуждена по ч. 3 ст. 264 УК Российской Федерации к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 10 месяцев.

На основании ч. 1 ст. 82 УК Российской Федерации ФИО1 отсрочено реальное отбывание основного наказания в виде лишения свободы до достижения ее ребенком, ( / / )27 родившейся <дата>, четырнадцатилетнего возраста.

Меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении после вступления приговора в законную силу постановлено отменить.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Разрешены гражданские иски потерпевших.

ФИО1 признана виновной в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 2 сентября 2024 года в г. Среднеуральске Свердловской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Неволин В.В., действующий в интересах осужденной ФИО1, выражает несогласие с приговором ввиду его несправедливости, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, нарушениями уголовно-процессуального закона. Указывает, что суд проигнорировал доводы защиты об отсутствии вины ФИО1 в причинении телесных повреждений Ш., которые стали причиной его смерти. Суд отказал в назначении повторной судебно-медицинской экспертизы для определения давности телесных повреждений у Ш., а также в вызове судебно-медицинского эксперта для устранения противоречий между заключением комиссии экспертов от 21 августа 2025 года и заключением специалистов от 6 октября 2025 года. Судом в основу приговора были положены показания свидетелей, которые не являлись очевидцами событий, а основывали свои показания на пояснениях иных лиц. Показания свидетелей, медицинские документы, протокол осмотра места происшествия, фото-таблица и схема с места ДТП не содержат данных, однозначно указывающих, что произошел наезд автомобиля на пешехода. Свидетель У. утверждает о наличии следов крови на одежде потерпевшего, что не согласуется с медицинскими документами, показаниями врача скорой помощи, показаниями свидетеля В., осужденной ФИО1 Судом не устранены существенные противоречия, выявленные при проведении допроса судебно-медицинского эксперта К. и специалиста Н. Эксперт К. не смогла определить направление травмирующей силы и не исследовала давность гематомы, в то же время специалист Н. указала на получение травмы за 2-4 суток до ДТП, пояснила, что для характерных повреждений требовался удар тупым предметом или забрасывание на автомобиль, обнаруженные у потерпевшего повреждения не могли образоваться при свободном падении. Вместе с тем, автор жалобы обращает внимание, что постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы вынесено ненадлежащим должностным лицом, не имеющим отношения к материалу о ДТП, что нарушает принципы уголовного процесса. Кроме того, в указанном постановлении содержались формулировки, указывающие на виновность ФИО1, что могло повлиять на объективность экспертов. При допросе ФИО1 в ходе судебного следствия наблюдался обвинительный уклон. На основании изложенного, автор жалобы просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Лукьянец А.В. просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката - без удовлетворения.

В судебном заседании апелляционной инстанции осужденная ФИО1 и адвокат Неволин В.В. просили приговор отменить, постановить оправдательный приговор, прокурор Пархоменко Н.А. и представитель потерпевшей Г. – адвокат Яроменок Ю.В. просили приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, изучив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, возражениях на нее, выслушав мнения участников процесса, суд приходит к следующим выводам.

Обстоятельства дела судом установлены правильно, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного преступления являются верными, основанными на доказательствах, исследованных в заседании суда первой инстанции всесторонне, полно, объективно, получивших надлежащую оценку в приговоре.

Допрошенная в заседании суда первой инстанции осужденная ФИО1 вину в совершении преступления не признала, пояснила, что наезд на Ш. не совершала.

Вместе с тем, такая позиция ФИО1, отрицающей свою вину в содеянном, опровергнута всей совокупностью исследованных по делу доказательств, изобличающих осужденную в совершении инкриминированного преступления.

Так, потерпевшая Г. показала, что Ш. приходится ей отцом. 3 сентября 2024 года через соцсети ей стало известно, что был совершен наезд автомобиля на ее отца. Позвонив в больницу, она узнала, что отец в тяжелом состоянии в коме, 7 октября 2024 года отец скончался.

Свидетель В. показала, что является матерью осужденной. 2 сентября 2024 года она ехала вместе с дочерью на автомобиле последней, при повороте налево дочь остановилась перед пешеходным переходом, пропустила пешеходов, после чего продолжила движение, в это время она (В.) закричала, так как дочь не увидела пешехода. Дочь сразу остановилась, пешеход повернулся к ним лицом и упал на спину, у пешехода из уха шла кровь.

Из показаний свидетеля А., инспектора по исполнению административного законодательства МО МВД России «Верхнепышминский», следует, что в сентябре 2024 года прибыв на место ДТП, по факту наезда на пешехода, он увидел ФИО1, потерпевший уже был госпитализирован. При осмотре автомобиля осужденной им были обнаружены потертости грязи и пыли на переднем бампере. Далее он составил соответствующий протокол, про наличие следов крови не помнит.

Свидетель У. показала, что Ш. приходится ей дедушкой, 3 сентября 2024 года узнала о наезде на дедушку. Когда следователь сообщила, что вещи дедушки не нужны, то после его смерти она эти вещи выбросила.

Свидетель П. показал, что осужденная приходится ему супругой. По приезду его на место происшествия, супруга ему сообщила, что сбила дедушку, но не может понять задела она его или нет. При этом сотрудник полиции уточнял у него, был ли наезд, потому что не мог найти следов на автомобиле.

Из показаний свидетеля Р. следует, что он является врачом скорой медицинской помощи, выезжал на место происшествия, пострадавший был госпитализирован, у него был обнаружен ушиб затылка. Крови на месте происшествия он не видел.

Помимо показаний потерпевшей и свидетелей обвинения виновность ФИО1 подтверждается исследованными судом письменными доказательствами, а именно:

- протоколом осмотра дорожно-транспортного происшествия, согласно которому у дома по адресу: <адрес>, автомобилем «<...>», государственный регистрационный знак <...>, под управлением ФИО1, допущен наезд на пешехода Ш. На передней левой части переднего бампера указанного автомобиля имеются следы отслоения грязи. Согласно фототаблице данный автомобиль зафиксирован под углом заехавшим передним левым колесом на разметку, обозначающую «Пешеходный переход»;

- заключениями эксперта от 6 ноября 2024 года № 579, от 15 января 2025 года № 579/Э согласно которым смерть Ш. наступила 7 октября 2024 года в 04:30 часов от закрытой черепно-мозговой травмы, осложнившейся отеком головного мозга. При судебно-медицинской экспертизе трупа Ш. обнаружены: перелом свода черепа, хроническая субдуральная гематома в проекции передней черепной ямки и теменных долей, субарахноидальное кровоизлияние лобных долей, кровоизлияние в кожный лоскут левой лобно-височной области, составляющие комплекс закрытой черепно-мозговой травмы, расценивающиеся в совокупности как причинившие тяжкий врез здоровью человека. Повреждения могли образоваться в результате ударов, давления твердым предметом (предметами) либо при ударах о таковой (таковые), давностью более 1-2 недель до момента наступления смерти. Смерть Ш. наступила через промежуток времени, который может исчисляться давностью причиненных телесных повреждений. По данным истории болезни травма – 2 сентября 2024 года, смерть – 7 октября 2024 года;

- заключением комиссии экспертов от 21 августа 2025 года № 131, согласно которому признаков геморрагического инсульта у Ш. не выявлено, повышенного артериального давления (гипертонического криза) врачом скорой помощи не зафиксировано. Обнаруженная у Ш. травма головы могла образоваться от не менее однократного ударного воздействия тупым твердым предметом либо при ударе о таковой. Лобно-височная и теменная области слева явились точкой приложения травмирующей силы, вектор травмирующей силы имел направление спереди назад, несколько слева направо и сверху вниз. Данная черепно-мозговая травма не характерна для повреждений, получаемых пострадавшими при свободном падении с высоты собственного роста на плоскость, могла сформироваться при падении после полученного ускорения, в том числе при ДТП. Повреждений, характерных для первичного удара автомобилем, на теле Ш. не обнаружено, что не позволяет определить место контакта тела с автомобилем и положение пострадавшего в момент получения травмы по отношению к транспортному средству При данном дорожно-транспортном происшествии падение (забрасывание) тела на автомобиль не произошло, после столкновения частей автомобиля с телом имело место падение Ш. на грунт с формированием повреждений, составляющих комплекс закрытой черепно-мозговой травмы. Повреждений, характерных для скольжения тела по грунту, у Ш. не обнаружено. Лица с обнаруженными у Ш. повреждениями обычно могут совершать самостоятельные (активные, целенаправленные) действия в течение промежутка времени, ограниченного десятком минут, часами, иногда сутками, по мере нарастания подоболочечных кровоизлияний и сдавления вещества головного мозга эта способность утрачивается. Давность подоболочечных кровоизлияний у Ш. составляет менее 2-3 суток на момент проведения КТ головы 2 сентября 2024 года, что не противоречит обстоятельствам дела;

- заключением эксперта от 27 ноября 2024 года № 6354, согласно которому водитель автомобиля «<...>» при повороте налево на регулируемом перекрестке при пересечении пешеходного перехода должен был руководствоваться требованиями п.п. 8.1 (абзац 1), 13.1 Правил дорожного движения РФ. Пешеход при переходе дороги по регулируемому пешеходному переходу на зеленый сигнал светофора должен был руководствоваться требованиями п. 4.5 Правил дорожного движения Российской Федерации.

Допрошенная в суде первой инстанции эксперт К. суду показала, что является государственным судебно-медицинским экспертом. Она подтвердила выводы проведенной ею экспертизы, пояснила, что вступившие в законную силу новые критерии определения тяжести вреда здоровью на выводы экспертизы не повлияли. Причинение обнаруженных у Ш. телесных повреждений при однократном падении с высоты собственного роста без придания ускорения исключить нельзя.

Судом первой инстанции также было исследовано заключение комиссии специалистов Н., О., Л., представленное стороной защиты, согласно которому показатели компьютерной томографии от 2 сентября 2024 года Ш. характерны для острой субдуральной гематомы давностью около 48-72 часов. С учетом вышеизложеннорго, а также жалоб Ш. на боль в месте ушиба затылка, отсутствие каких-либо повреждений кожи в области тела, в том числе головы в момент ДТП, отсутствие каких-либо повреждений на автомобиле, следует считать, что черепно-мозговая травма у Ш. образовалась при иных обстоятельствах и в иной период времени, то есть за 2-4 суток до 2 сентября 2024 года. Не исключается свободное падение Ш. На фотоизображениях с места ДТП притертости на бампере автомобиля не соответствуют направлению силы удара и движению транспортного средства.

В суде первой инстанции специалист Н. суду показала, что работает судебно-медицинским экспертом в АНО ЭПЦ «Правовой стандарт». Подтвердила выводы своего заключения, представленного стороной защиты.

Допрошенная в суде апелляционной инстанции судебно-медицинский эксперт Д., участвовавшая в проведении комиссионной экспертизы, по итогам которой составлено заключение от 21 августа 2025 года № 131, показала, что на основании локализации и совокупности повреждений, которые составляют черепно-мозговую травму (далее - ЧМТ), комиссия пришла к выводу о том, что имело место ускорение Ш. при падении, возможно, данная травма могла образоваться при травмирующем воздействии тупым твердым предметом, в том числе с приданием ускорения, а именно на основании точек приложения травмирующих сил. Было кровоизлияние в кожный лоскут головы в лобно-височную область слева, а также перелом костей свода черепа, которые не характерны для падения на плоскость, а могут сформироваться именно при падении с приданным ускорением, так как при ускорении смещается центр силы тяжести и голова у человека при этом запрокидывается. Непосредственно тот перелом, который имелся у Ш., не характерен для падения с высоты собственного роста на плоскость, но мог быть получен при придании ускорения. Давность получения ЧМТ потерпевшим, указанная в заключении экспертов, означает от 1 до 3 суток (это входит в понятие менее 2-3 суток) на момент проведения КТ головы. На момент проведения <дата> КТ головы потерпевшего травма не могла быть причинена за сутки до этого.

В суде апелляционной инстанции специалист Н. показала, что давность образования ЧМТ у Ш. можно было определить только по данным КТ, потому что потерпевший находился в больнице более одного месяца, поэтому единственное, что можно было использовать – это данные КТ, где указывается плотность гематомы в единицах Хаунсфильда, и указано, что она имеет показатель 64. Данная методика применяется в судебной медицине. Она предоставляет для сведения статью из журнала «Судебно-медицинская экспертиза» № <дата> год, где указано, что плотность гематомы менее 65 по показателю Хаунсфильда составляет 48-72 часа. Она ссылается на данную статью.

Вместе с тем, эксперт Д. суду апелляционной инстанции показала, что данная статья, на которую ссылается специалист Н., не относится к рекомендательным методикам, зарегистрированным на территории России Министерством здравоохранения, в том числе Свердловской области, поэтому это все ориентировочные признаки, которые не могут быть с достоверностью оценены и применимы к конкретным ситуациям. Также существует множество других источников, и это приведено в заключении экспертов № 131, а именно клиническое руководство от 2001 года, где сказано, что к острым внутричерепным гематомам относятся такие гематомы плотностью от 64 до 76 единиц Хаунсфильда.

При этом специалист Н. полагала, что смерть потерпевшего наступила от двусторонней пневмонии, эксперт Д. настаивала на выводах экспертов, что причиной смерти послужила ЧМТ.

По мнению суда апелляционной инстанции показания специалиста Н. не порочат выводов суда первой инстанции по делу и не влияют на квалификацию и доказанность содеянного осужденной.

Именно заключение комиссии экспертов № 131 согласуется с иной совокупностью доказательств по делу, оснований сомневаться в компетентности трех экспертов, проводивших данную экспертизу и обладающих специальными познаниями в области медицины со стажем работы от трех до пятидесяти трех лет, как и в обоснованности примененных ими методик, не имеется.

Заключение специалистов, представленное стороной защиты суду первой инстанции, суд обоснованно и мотивированно отверг в приговоре, дав ему критическую оценку, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Заключение комиссии экспертов, а равно другие заключения экспертов, положенные судом в основу приговора, соответствуют требованиям ст. 204 УПК Российской Федерации, являются полными, обоснованными и мотивированными, составлены незаинтересованными в исходе дела экспертами, имеющими необходимые специальные познания, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений.

Не могут быть приняты во внимание и доводы адвоката Неволина В.В. о незаконном проведении судебно-медицинской экспертизы на основании постановления старшего следователя СО по г. Верхняя ФИО2 СК по Свердловской области М. от 7 октября 2024 года (том 1 л.д. 73).

Из самого текста данного постановления следует, что следователь М. назначил данную экспертизу в рамках проверки сообщения об обнаружении трупа Ш., скончавшегося 7 октября 2024 года в 4:30. То есть вопреки утверждениям адвоката процессуальное решение следователем принято не в ходе производства по материалу о ДТП, а в ином порядке, в ходе проверки сообщения о смерти Ш. до возбуждения настоящего уголовного дела.

Сведений об отмене данного постановления либо о признании его незаконным и необоснованным в установленном порядке суду не представлено.

Таким образом, всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела. Признав ФИО1 виновной в совершении инкриминированного ей преступления, суд свои выводы убедительно мотивировал в приговоре.

При таких обстоятельствах выводы суда о квалификации и доказанности содеянного ФИО1 являются правильными.

Не соглашаться с выводами суда первой инстанции у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Всем исследованным по делу доказательствам судом дана надлежащая оценка в приговоре.

Действия осужденной ФИО1 правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 264 УК Российской Федерации.

При назначении наказания осужденной суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, а также данные о личности ФИО1, ее характеристики.

Учтено судом и влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни её семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд учел <...>, наличие малолетних детей, оказание медицинской помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления, а также иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (принесение извинений потерпевшей), признание вины на стадии предварительного следствия, положительная характеристика, состояние здоровья близких родственников.

Отягчающих наказание обстоятельств по делу не имеется.

По своим виду и размеру назначенное ФИО1 как основное наказание в виде лишения свободы, так и дополнительное наказание отвечает требованиям закона и чрезмерно суровым и несправедливым не является. Суд счел возможным применить к ФИО1 отсрочку исполнения приговора в части основного наказания до достижения ее ребенком четырнадцатилетнего возраста, что соответствует положениями ч. 1 ст. 82 УК Российской Федерации.

Положения ч. 1 ст. 62 УК Российской Федерации учтены судом при назначении наказания.

Суд правильно не нашел оснований для назначения ФИО1 наказания с применением положений ч. 6 ст. 15, ст. 53.1, ст. 64, ст. 73 УК Российской Федерации, а также для освобождения от наказания.

Суд апелляционной инстанции таких оснований также не усматривает.

Решения по исковым требованиям потерпевшей Г. разрешены, а также по взысканию процессуальных издержек с осужденной ФИО1 соответствуют закону.

Нарушений уголовного либо уголовно-процессуального законов, влекущих безусловную отмену или изменение приговора, по делу не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, ст. 389.20, ст. 389.28 УПК Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Верхнепышминского городского суда Свердловской области от 8 декабря 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Неволина В.В. - без удовлетворения.

Настоящее апелляционное постановление вступает в силу со дня его провозглашения и может быть обжаловано в Седьмой кассационной суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы (кассационного представления) в порядке, установленном Главой 47.1 УПК Российской Федерации, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья М.А. Ашрапов