Апелляционное определение № 22-5812/2025 от 17 декабря 2025 г.

Судья Крайнов А.С. Дело № 22-5812-2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 18 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Галяры В.В.,

судей Нагаевой С.А. и Шестаковой И.И.,

при секретаре судебного заседания Пермяковой Т.В.,

с участием:

прокурора Телешовой Т. В.,

потерпевшей Р.,

адвоката Шведюка А.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Кузовихина С.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Индустриального районного суда г. Перми от 24 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 11 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима;

срок наказания исчислен с даты вступления приговора в законную силу;

в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ произведен зачет в срок лишения свободы времени содержания под стражей в период с 9 августа 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима;

взыскано в пользу Р. в возмещение морального вреда – 1000000 рублей; в возмещение материального ущерба 99800 рублей;

разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Шестаковой И.И., изложившей содержание судебного решения, существо апелляционной жалобы адвоката Кузовихина С.В. в защиту интересов осужденного ФИО1, возражения прокурора Пермского края Бухтоярова П.В., объяснения адвоката Шведюка А.С. по доводам апелляционной жалобы, мнения потерпевшей Р. и прокурора Телешовой Т.В. об оставлении приговора суда без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 признан виновным в убийстве, то есть в умышленном причинении смерти П.

Преступление совершено 8 августа 2025 года в г. Перми при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Кузовихин С.В., действующий в защиту интересов осужденного ФИО1, ставит вопрос об отмене приговора суда, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неверной оценкой доказательств, нарушением норм уголовного закона, что повлекло вынесение незаконного приговора с назначением несправедливого наказания. Автор жалобы настаивает, что именно противоправное поведение потерпевшего П., явилось причиной конфликта с его подзащитным, с последующим выяснением отношений в ходе драки, что повлекло гибель потерпевшего. Свидетели Ю., Д., Е. и К. подтвердили конфликт между его подзащитным и потерпевшим, что последний подшучивал над ФИО1, которому эти шутки не нравились. На его просьбу прекратить потерпевший продолжал «издеваться» над ФИО1. Обращает внимание, что его подзащитный имел статус заместителя бригадира, а потерпевший – простой рабочий, и в присутствии всех высказывал недовольство работой ФИО1, принижал ее значимость. Из показаний В. следует, что остальные члены бригады претензий к ФИО1 не имели. Хотя подзащитный и потерпевший отходили в сторону с намерением подраться, однако, по инициативе ФИО1 отложить разговор «на завтра» и вернулись к бригаде. О возникшей ссоре и перспективе потасовки ФИО1 сообщил Д., В. и К., надеясь на их участие в разрешении возникшей ссоры, но помощи не получил. Более того, Д. предложил его подзащитному отойти в сторону для разговора вместо потерпевшего, то есть поддержал неприязненное отношение к ФИО1. Автор жалобы указывает, что его подзащитный был вынужден драться с потерпевшим, поскольку не было иного способа защитить свой авторитет в бригаде. При оценке обстоятельств драки (в условиях улицы) суд не учел обстановку, нервное и психическое напряжение его подзащитного, наличие у него диагноза «эмоциональное неустойчивое расстройство личности». Несмотря на выводы экспертов, не подтвердивших данный диагноз, автор жалобы просит толковать это в пользу его подзащитного в соответствии с положениями ст. 49 Конституции РФ. В судебном заседании ФИО1 подтвердил, что в ходе драки не мог руководить своими действиями, что находился в состоянии аффекта. При этом потерпевший имел силовое превосходство над его подзащитным, что подтвердил свидетель Д.. Обращает внимание, что начало драки никто не видел. Показания его подзащитного о том, что потерпевший первым нанес ему удар в голову, не опровергнуты. Именно от этого удара его подзащитный на фоне возбуждения и эмоционального расстройства утратил возможность руководить своими действиями. Данное патологическое состояние его подзащитного было обусловлено именно противоправными действиями потерпевшего, а вывод суда, который отверг данный довод стороны защиты, находит ошибочным. Наличие у его подзащитного телесных повреждений подтверждено выводами эксперта, и это указывает на объективность показаний ФИО1, о применении к нему потерпевшим физического насилия. Защитник полагает, что его подзащитный находился в состоянии необходимой обороны, что не опровергнуто. Одновременно приводит доводы о нахождении подзащитного в состоянии аффекта, вызванного противоправными действиями потерпевшего, что исключает уголовную ответственность.

В возражении прокурор Пермского края Бухтояров П.В. находит приговор суда законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения.

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и поступившего возражения, выслушав мнения сторон, суд приходит к следующему.

Постановленный по уголовному делу приговор отвечает предъявляемым уголовно-процессуальным законом требованиям: в нем, в частности, в соответствии со ст. 73 и 307 УПК РФ отражены все значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу исходя из предъявленного осужденному обвинения, указаны необходимые сведения о месте, времени, способе совершения преступления, форме вины, цели и мотиве действий виновного и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, а также проанализированы и оценены с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств по делу.

Судом с достаточной полнотой установлены фактические обстоятельства по делу.

Выводы суда о доказанности вины осужденного в умышленном причинении смерти П. соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Эти выводы основаны на исследованных в судебном заседании, надлежащим образом проанализированных в приговоре доказательствах, в полной мере отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности, включая положенные в основу приговора показания:

потерпевшей Р., что П. ее родной брат, который работал в одной строительной бригаде с ее сыном Д. и ФИО1. Вечером 8 августа 2025 года от сына узнала, что брата «зарезали» и везут в больницу, где впоследствии брат скончался. Указывает, что незадолго до случившегося брат перенес операцию на позвоночнике, поэтому не мог физически превосходить ФИО1, по характеру неконфликтный и не мог спровоцировать и начать драку;

бригадира - свидетеля Ю., что 8 августа 2025 года, в 14:00 бригада из 8 человек, отмечала «День строителя» на базе отдыха «***» по ул. ****, где употребляли спиртное, общались, ссор и конфликтов не было. Около 20:00 стали собираться домой, побежали на крик Д., который их позвал. На расстоянии 40-50 м. от беседки увидел П., лежащего в крови с ножевым ранением в левом боку. Возле него на земле лежал нож-кастет черного цвета. Д. зажимал рану и пытался остановить кровь. Ему помогал К., а В. и Е. побежали за ФИО1, который попытался скрыться на велосипеде. Впоследствии Д. сообщил, что ФИО1 ему говорил, что П. хочет с ним «разобраться», но на самом деле П. в это время играл в волейбол с другой компанией. ФИО1 и П. вдвоем ушли в лес, за ними проследовал Д. и увидел, как ФИО1 ударил П. ножом. От Д. также узнал, что на работе в тот день между ФИО1 и П. был какой-то конфликт, но ему об этом ничего неизвестно;

племянника потерпевшего П. - свидетеля Д., работавшего в одной бригаде с П. и ФИО1. 8 августа 2025 года члены бригады - М., К., В., Е., Ю. и П. отмечали «День строителя» на базе отдыха, куда позднее подошел ФИО1. Через некоторое время между ФИО1 и П. произошла ссора по рабочим вопросам, и он сел между ними, чтобы ее прекратить. Ссора прекратилась, но ФИО1 пригрозил П., что поговорит с ним позже. Через некоторое время ФИО1 ему сказал, что его зовет отойти и поговорить П., однако последний играл в волейбол. Около 20:00 все стали собираться домой, заметил, что ФИО1 позвал П., и те вдвоем пошли в сторону леса. На всякий случай он и Е. пошли за ними и увидели, что П. лежит, а на нем сверху сидит ФИО1. При этом на голове и теле П. имелись ножевые ранения, из ран шла кровь. Он скинул ФИО1 с П., тот отбросив в сторону кастет с выкидным ножом в рукояти, побежал к своему велосипеду, пытаясь скрыться. При этом телесных повреждений у ФИО1 не было. Он позвал на помощь, и пытался остановить кровь, зажимая раны П., а В. и Е. догнали ФИО1 Когда последнего передавали сотрудникам полиции, то увидел у него побои. Не знает, кто его избил;

свидетеля Е., давшего аналогичные показания, показаниям вышеуказанных свидетелей о месте и лицах, отмечавших профессиональный праздник на базе отдыха, где употребляли спиртное. Ссор и конфликтов не было, но ФИО1 ему и Д. говорил, что П. зовет его пойти и разобраться. В ответ они ему сказали, что если это произойдет, то они разрешат эту ситуацию. Причиной конфликта между ФИО1 и П. были какие-то шутки П., высказанные им на работе, которые ФИО1 не понимал. Вечером все стали собираться домой. Он увидел, как ФИО1 позвал П., игравшего в волейбол с другой компанией, и те вдвоем пошли в лес. Предположив, что те могут подраться, они с Д. пошли за ними и увидели, что П. лежит, а из ран на голове и теле у того идет кровь. На нем сверху сидит ФИО1. Увидел, как тот нанес П. 2-3 удара, как ему показалось, рукой. Д. пнул ФИО1 и сбил на землю. Тот, отбросив из руки в сторону нож - кастет, сел на велосипед и хотел скрыться, но он и В. его догнали. Он пнул по колесу велосипеда, сбил ФИО1 на землю, где удерживали до приезда сотрудников полиции. ФИО1 не смог ему объяснить причину нападения на П.. Считает, что из-за сильного опьянения П. не представлял для ФИО1 никакой опасности;

свидетеля К., давшего аналогичные показания, показаниям вышеуказанных свидетелей по времени, месту и лицам, отмечавшим профессиональный праздник, что никаких ссор и конфликтов он не видел. Примерно около 19:00 услышал крик Д. о помощи. Прибежав, увидел, что П. лежит, и у него из ран на голове и теле идет кровь, на земле рядом лежал нож-кастет. Д. оказывал помощь П., а ФИО1 уезжал от них на велосипеде, поэтому он решил, что именно он нанес ранения;

свидетеля В., давшего аналогичные показания, показаниям вышеуказанных свидетелей по времени, месту и лицам, отмечавшим профессиональный праздник, где ссор и конфликтов между ФИО1 и П. не видел и не слышал, но на работе до этого между ними была какая-то ссора. Когда вечером стали собираться домой, то услышал крик о помощи кого-то из парней. Подбежав, увидел П. лежащего на земле. Из ран у него шла кровь, и ее пытались остановить Р. и К. Рядом лежал нож-кастет, который до этого видел у ФИО1. Он и Е. догнали ФИО1, который пытался скрыться на велосипеде. Е. пнул по колесу, ФИО1 упал с велосипеда лицом на землю, и они его удерживали до приезда сотрудников полиции,

а также письменные материалы дела, в их числе:

протокол осмотра места происшествия от 8 августа 2025 года 21:30-22:30, зафиксирована обстановка на участке местности по адресу: ****, где на земле, на грунтовом покрытии обнаружены следы бурого цвета, похожие на кровь, и кастет из полимерного черного цвета, который изъят (т.1 л.д.17-23);

протокол осмотра от 8 августа 2025 года, 23:15-23:39, помещения санитарной комнаты хирургического корпуса больницы им. М.А. Тверье - изъята одежда П. – пара кроссовок, спортивные штаны и майка (т.1 л.д. 24-28);

протокол осмотра от 4 сентября 2025 года одежды П., что на паре кроссовок, спортивных штанах и майке - обнаружены многочисленные следы бурого цвета; на майке с левой стороны имеются три сквозных повреждения (т.1 л.д. 149-160);

протокол осмотра от 4 сентября 2025 года изъятого кастет-ножа, что при нажатии на фиксатор из кастета автоматически извлекается двухлезвийный клинок из металла серого цвета с черным покрытием, длинной 92 мм. шириной 19 мм.; на кастете и на клинке имеются пятна бурого цвета (т. 1 л.д. 121-127);

заключение эксперта, что предмет, изъятый в ходе осмотра места происшествия, изготовлен промышленным способом, является комбинированным оружием - кастет-кинжал, относится к холодному оружию ударно-раздробляющего действия (т. 2 л.д.70-72);

выводы эксперта, что на клинке кастета-ножа обнаружена кровь П., исключившего ее происхождение от иных лиц; на ручке кастета-ножа в биологических следах (кровь, контактные следы) установлен смешанный генотип, содержащий генетический материал ФИО1 и П.; присутствие ДНК иных лиц не выявлено (т. 2 л.д. 54-63);

протокол личного досмотра ФИО1 от 9 августа 2025 года, в ходе которого у него изъяты - футболка, шорты, бейсболка и сандалии (т.1 л.д.39);

протокол осмотра одежды и обуви ФИО1 от 4 сентября 2025 года, в том числе на сандалиях обнаружены многочисленные пятна бурого цвета (т.1 л.д. 129-148);

выводы судебно-медицинского эксперта № 4616 от 11 августа – 3 сентября 2025 года, и № 73/4646-25-доп от 29 сентября 2025 года, что смерть П. наступила в результате колото-резаных ранений грудной клетки слева (2): колото-резаного ранения грудной клетки слева проникающего в левую плевральную полость, с повреждением перикарда и стенки левого желудочка, развитием гемоперикарда объемом 400 миллилитров и левостороннего гемоторакса объемом 2 000 миллилитров; колото-резаного ранения грудной клетки слева, проникающего в левую плевральную полость и брюшную полость с повреждением купола диафрагмы и стенки желудка, развитием массивной кровопотери, что подтверждается гисто-, морфологическими признаками, обнаруженными при исследовании его трупа. Колото-резаные ранения грудной клетки слева, от которых наступила смерть пострадавшего в соответствии с пп. 6.1.9, п. 6.1.15 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года № 194н, квалифицируются, как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

при исследовании трупа П. обнаружены также резаное ранение левой височной области (1), резаное ранение левого плеча (1), колото-резаное ранение левой подмышечной области (1), непроникающее колото-резаное ранение груди слева (1), которые в соответствии с п. 8.1 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года № 194н, квалифицируются, как легкий вред здоровью человека, по признаку кратковременного его расстройства (на срок менее 21 дня);

все повреждения соответствуют одному сроку давности образования, образовались прижизненно, незадолго до госпитализации пострадавшего, в результате 6 воздействий (в область грудной клетки слева (3), левого плеча, левую подмышечную область и левую височную область) предмета/орудия, обладающего колюще-режущим действием, типа клинка ножа, шириной погруженной части клинка около 19 - 22 мм, длинной клинка около 120 мм;

ранения могли образоваться при условиях, когда в момент нанесения ранений нападавший находился сидя сверху на лежащем П.;

при судебно-химическом исследовании в крови и моче П. обнаружен этиловый спирт, концентрация которого в крови составила 1,7%, в моче 0,38%, что у живых людей обычно соответствует алкогольному опьянению средней степени (т. 2 л.д. 5-11, 122-127),

и другие материалы дела, содержащие объективные сведения о месте, времени и способе совершения преступления.

Суд правильно признал указанные доказательства достоверными и допустимыми и положил их в основу приговора, поскольку они были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, подробны, последовательны, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам случившегося и дополняют друг друга, устанавливают одни и те же факты, изобличающие ФИО1 в инкриминируемом деянии. При этом суд оценил показания допрошенных лиц, привел доводы, по которым признал их достоверными, каких-либо противоречий в выводах суда судебная коллегия не усматривает.

Показания потерпевшей и свидетелей противоречий не содержат, как и обстоятельств, которые могли бы свидетельствовать об оговоре ФИО1 в содеянном. Факт оговора указанными лицами осужденного, судом не установлен. Оснований не доверять показаниям вышеуказанных лиц, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, не имеется. Какой-либо заинтересованности в исходе дела и мотивов для оговора ими осужденного не усматривается.

Их показания являются последовательными, согласуются с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, в том числе протоколами следственных действий и выводами экспертов.

Все исследованные доказательства проверены и оценены судом в соответствии с положениями ст.ст. 87, 88 УПК РФ, в представленных доказательствах, по мнению судебной коллегии, не усматривается противоречий, которые ставили бы под сомнение доказанность вины ФИО1 или влияли бы на квалификацию его действий.

Выводы о виновности осужденного сделаны судом на основе совокупности доказательств, а не каком-либо отдельном доказательстве. Именно совокупность доказательств позволила суду сделать правильный вывод о доказанности вины осужденного.

При этом совокупность исследованных судом первой инстанции и проанализированных в приговоре доказательств является достаточной для признания осужденного виновным в совершении инкриминируемого ему деяния.

Суд изложил в приговоре доказательства в той части, в которой они имеют значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре содержания показаний допрошенных лиц, иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, у судебной коллегии не имеется.

Иная позиция осужденного и адвоката в этой части основана на их собственной интерпретации исследованных доказательств, преимущественно на отдельных вне общего контекста высказываниях подсудимого, потерпевшей, свидетелей и письменных доказательств, без учета установленных ст.ст. 87, 88 УПК РФ правил оценки доказательств, которыми руководствовался суд.

Доказательства, положенные судом в основу обвинения согласуются и с частично -признательными показаниями ФИО1, который частично признал причастность к инкриминируемому деянию.

Так, в явке с повинной он добровольно сообщил, что в ходе конфликта с П., воспользовавшись кастетом-ножом, нанес несколько ударов в область его тела и головы (т. 1 л.д. 37);

в суде показал, что 8 августа 2025 года с членами бригады отмечали «День строителя» на вышеуказанной базе отдыха. При употреблении спиртного над ним подшучивал П., и он попросил его этого не делать. П. пригласил его для разговора, вдвоем пошли в лес. Желая избежать конфликта, он вернулся. О случившемся рассказал Ю.. Через некоторое время П. снова позвал его отойти, и он согласился. О чем говорили, не помнит. В ходе разговора П. ударил его 1 раз кулаком в голову, замахнулся для нанесения удара. Опасаясь П., понимая, что не сможет оказать ему сопротивление иным способом, действуя под влиянием инстинкта самосохранения, достал кастет-нож, который носил с собой для защиты от собак, и ударил им П.. Не помнит, куда и сколько нанес ударов, поскольку не отдавал отчета своим действиям, находясь от гнева в состоянии аффекта. Не помнит дальнейшие события. Запомнил лишь, что уезжал на велосипеде, но был задержан. Не помнит, били ли его при задержании. О случившемся сожалеет, принес потерпевшей извинения. Не оспаривает, что причинил потерпевшему телесные повреждения, обнаруженные у последнего, и что смерть наступила от его действий, но убивать не хотел. П. на него напал, а он оборонялся от его действий. Не объяснил причину, по которой не обратился за помощью к членам бригады;

из исследованных в порядке ст. 276 УПК РФ показаний ФИО1 в ходе предварительного следствия видно, что в ходе проверки показаний на месте 9 августа 2025 года 18:38-18:50, в присутствии адвоката, признал конфликт с П. на базе отдыха «***» по адресу: ****, который начался в беседке, а закончился в лесополосе. В ходе ссоры и словесной перепалки П. начал его бить. Понимая, что может «проиграть», так как П. выше, здоровее и моложе его, достал из кармана нож, и, обороняясь, несколько раз ударил им П.. При этом ФИО1 продемонстрировал, как стоя напротив П., нанес тому удары ножом в область груди и шеи (т. 1 л.д. 244-253).

Суд первой инстанции дал оценку всем показаниям ФИО1 на досудебной стадии производства по делу и в суде.

Доводы ФИО1, что действовал в состоянии необходимой обороны, были в ходе предварительного следствия и судом проверены и своего подтверждения не нашли и правильно расценены, как осуществление своего права на защиту. При этом суд обоснованно положил в основу обвинительного приговора его показания в той части, в которой они соответствуют фактическим обстоятельствам дела, при этом суд установил, что ФИО1 был допрошен в присутствии адвоката, после разъяснения положений ст. 51 Конституции РФ и возможности использования показаний в качестве доказательств по делу, в том числе, в случае последующего от них отказа. В ходе предварительного следствия протоколы допроса подписаны самим допрашиваемым и его защитником без каких-либо заявлений и замечаний, соответствуют требованиям закона, нарушений ФИО1 не допущено. Причин для самооговора у него, а также фактов применения недозволенных методов допроса судом не установлено. При его допросах участвовал адвокат, что исключало возможность оказания на него какого-либо воздействия. На протяжении предварительного расследования и судебного разбирательства ФИО1 не делал заявлений о применении к нему недозволенных методов ведения следствия, и об этом ничто объективно не свидетельствовало.

Судом первой инстанции проверялись доводы осужденного о самообороне и противоправном поведении потерпевшего.

Суд обоснованно критически отнесся к версии стороны защиты о действиях ФИО1, как в пределах необходимой обороны, так и в состоянии аффекта, расценив как осуществление своего права на защиту.

Суд первой инстанции установил, что преступление ФИО1 совершено без какого–либо противоправного поведения со стороны потерпевшего.

По результатам судебного следствия суд не установил, что со стороны П. в адрес осужденного были высказаны или продемонстрированы враждебные намерения, наоборот, ФИО1 сам позвал потерпевшего отойти и «разобраться».

Доводы осужденного о наличии словесной ссоры, в ходе которой потерпевший первым его ударил в голову, как обоснованно указал суд в приговоре, опровергли свидетели-очевидцы Д. и Е., которые сразу пошли за осужденным и потерпевшим в лесной массив, и увидели, что П. лежит на земле с ранами в области головы и тела, откуда шла кровь, а ФИО1 сидит на нем сверху и наносит удары. Суд пришел к выводу, что для ссоры и применения со стороны потерпевшего в адрес ФИО1 физического насилия, не было для этого времени. Более того, свидетель Д. показал на отсутствие каких-либо телесных повреждений в этот момент у ФИО1, поскольку лично его столкнул с потерпевшего. Оснований для несогласия с выводами суда, судебной коллегией не усматривается.

Также следует отметить, что в случае физического превосходства П., никто и ничто не мешали ФИО1 скрыться с места конфликта, как бегством, так и уехать на находившемся там же велосипеде, что после преступления он попытался осуществить, но был задержан. При условии, что события имели место в уединенном месте, скрытом от окружающих.

Из показаний ФИО1 не следует, что он пытался скрыться с места конфликта, что при этом его П. преследовал, как и не следует, что последний предпринимал какие-либо действия вооружиться каким-либо предметом.

Никаких оснований полагать о совершении ФИО1 преступления в состоянии аффекта, а также в состоянии необходимой обороны или превышении ее пределов, не имеется.

Суд правильно установил, что у ФИО1 возник умысел на убийство П., то есть умышленное причинение ему смерти. В целях реализации преступного умысла, направленного на убийство П. решил использовать кастет - кинжал, являющийся комбинированным холодным оружием, в качестве орудия убийства потерпевшего, что, безусловно, представляло реальную и непосредственную угрозу дальнейшего применения такого насилия к П.

В продолжение реализации преступного умысла, направленного на убийство П., ФИО1 нанес ему кастет – кинжалом не менее 6 ударов в область расположения жизненно важных органов – грудную клетку слева, левую височную область головы, левую подмышечную область и в область левого плеча. При этом сбил потерпевшего с ног и сел на него сверху. При этом понимал и осознавал, что П. фактически вооружен не был, никакой опасности для него не представлял, словесных угроз применением насилия опасного для жизни и здоровья, а также никаких действий направленных на то, чтобы вооружиться, в том числе каким-либо предметом, с целью причинения осужденному телесных повреждений, не предпринимал. При появлении Д. и Е. свои действия ФИО1 не прекратил, продолжал наносить удары кастет – кинжалом в область головы и по телу потерпевшего. Его действия были прекращены Д., который сбил ФИО1 с раненного потерпевшего, после чего, ФИО1 пытался скрыться с места преступления на велосипеде, но был задержан.

В результате умышленных действий ФИО1, направленных на лишение жизни П., последнему было причинено 2 колото-резанных ранения грудной клетки слева: колото-резаное ранение грудной клетки слева, проникающее в левую плевральную полость, с повреждением перикарда и стенки левого желудочка, развитием гемоперикарда объемом 400 миллилитров и левостороннего гемоторакса объемом 2 000 миллилитров и колото-резаное ранение грудной клетки слева, проникающее в левую плевральную полость и брюшную полость с повреждением купола диафрагмы и стенки желудка, развитием массивной кровопотери, что эти проникающие колото-резанные ранения грудной клетки явились причиной смерти П. и повлекли тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. От полученных телесных повреждений потерпевший впоследствии скончался.

Помимо этого, ФИО1 причинил П.: резаное ранение левой височной области, резаное ранение левого плеча, резаное ранение левой подмышечной области, непроникающее колото-резаное ранение груди слева, которые повлекли легкий вред здоровью человека, по признаку кратковременного его расстройства, на срок менее 21 дня.

Использование ФИО1 кастета - кинжала, являющегося комбинированным холодным оружием, для нанесения телесных повреждений П. с достаточной силой и резкостью, нанесение не менее 6 ударов в область расположения его жизненно важных органов – грудную клетку слева, левую височную область головы, левую подмышечную область и в область левого плеча, характер и локализация причиненных ему телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, позволили суду обоснованно признать наличие у ФИО1 умысла на лишение жизни П.. Между действиями ФИО1 в отношении потерпевшего и наступившими последствиями (его смертью) имеется прямая причинная связь.

Об умысле на убийство свидетельствует и то, что его действия были прекращены лишь вмешавшимся в происходящее Д., оттолкнувшим его с потерпевшего; после нанесения множественных ударов кастетом – кинжалом в грудную клетку слева, левую височную область головы, левую подмышечную область и в область левого плеча, отчего из ран шла кровь, и для ФИО1 это было очевидным, вместе с тем, после того, как он был сбит с потерпевшего, он хотел с места преступления скрыться, помощь оказать П. не пытался, но был задержан очевидцами.

Суд первой инстанции правильно указал, что реальной опасности для осужденного потерпевший не представлял, хотя был моложе (разница 7 лет), но еще полностью не восстановился после перенесенной на позвоночнике операции, что следует из показания потерпевшей Р., и в указанных обстоятельствах был безоружен.

Поэтому утверждения, что осужденный действовал с целью обороны, противоречат установленным судом обстоятельствам.

При этом сами события развивались очень быстро, были неожиданными для П., который только что играл в волейбол, находился в средней степени алкогольного опьянения, в то время как ФИО1 вооружился кастет – кинжалом и сразу стал наносить им удары по телу потерпевшего, отчего тот упал, сев на него сверху, ФИО1 продолжал наносить удары по телу лежащего безоружного потерпевшего, удерживая его при этом.

При этом никаких действий, свидетельствующих о нападении П. на ФИО1 суд не установил, и обоснованно отверг в этой части доводы стороны защиты.

Вопреки доводам защиты, что потерпевший был моложе и физически крепче ФИО1, как обоснованно указал суд, не помешали ему вооружиться кастет – кинжалом и наносить им удары по телу потерпевшего, уронить и сев на него сверху, продолжить наносить удары. Всего нанес не менее 6 ударов в область расположения жизненно важных органов потерпевшего – грудную клетку слева, левую височную область головы, левую подмышечную область и в область левого плеча, причинив ему телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшего.

В связи с чем, суд пришел к правильному выводу об отсутствии в действиях осужденного, как необходимой обороны, так и превышения ее пределов.

Что касается наличия у ФИО1 закрытой черепно-мозговой травмы в виде ушиба головного мозга легкой степени, субарахноидального кровоизлияния в проекции правых лобной, теменной и частично височной долей, оскольчатого перелома нижней стенки правой орбиты со смещением костного фрагмента и ретробульбарной клетчатки полость правой верхнечелюстной пазухи, эмфиземы мягких тканей правой щеки век правого глаза и ретробульбарной клетчатки правой орбиты, 1 ушибленной раны на верхней губе справа, кровоподтеков на лице, 1 гематомы в правой глазничной области, а также гематома на правом плече, - образовавшихся не менее чем от 3 ударных и/или сдавливающих воздействий твердого тупого предмета (предметов) с ограниченной действующей поверхностью и зонами приложения травмирующей силы в правую глазничную область, в область верхней губы и по правому плечу; в соответствии с п. 8.1 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития России от 24 апреля 2008 года № 194н, закрытая черепно-мозговая травма повлекла за собой - легкий вред здоровью по признаку кратковременное расстройство здоровья; согласно п. 9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития России от 24 апреля 2008 года № 194н, гематома на правом плече - не причинила вреда здоровью человека (т. 2 л.д. 106-111), то по результатам судебного следствия, из показаний свидетелей-очевидцев, которые непосредственно обнаружили осужденного в момент совершения преступления, прекратили его действия, и при попытке скрыться – задержали, суд установил, что указанные выше телесные повреждения ФИО1 были причинены при пресечении преступления и задержании при попытке скрыться с места преступления, а не потерпевшим П., как указывал осужденный. В связи с чем, доводы стороны защиты в этой части обоснованно судом расценены как избранный осужденным способ защиты.

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции не имеется.

Наличие у ФИО1 каких-либо признаков совершения им преступления в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) судом не установлено, поскольку в данном случае отсутствовали длительная психотравмирующая ситуация, издевательства и систематическое противоправное поведение со стороны потерпевшего.

Психическое состояние осужденного судом исследовано с достаточной полнотой. С учетом данных о личности ФИО1 и выводов комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы он обоснованно признан судом вменяемым (т.2 л.д. 76-78).

Несмотря на то, что с 1 сентября 2025 года изменилась процедура определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, и медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, поскольку Приказом Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н, утвержден «Порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (вступил в силу 1 сентября 2025 года), то в сравнении с ранее действовавшими Медицинскими критериями - не повлекло изменение степени тяжести причиненного вреда здоровью потерпевшего П.

Таким образом, правильно оценив полученные в ходе судебного разбирательства доказательства, суд обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Несогласие стороны защиты с оценкой судом доказательств, основанием к отмене приговора являться не может.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273 - 291 УПК РФ, а также с соблюдением принципов всесторонности, полноты и объективности исследования фактических обстоятельств уголовного дела.

При этом, исходя из положений ст. 15 УПК РФ, суд предоставил сторонам равные возможности в реализации права на представление в суд относимых и допустимых доказательств.

Все представленные сторонами суду доказательства были исследованы, все заявленные ходатайства в ходе судебного следствия были рассмотрены, по ним судом приняты обоснованные решения в установленном законом порядке, с указанием мотивов принятого решения.

Каких-либо данных о незаконном ограничении прав сторон, в том числе стороны защиты, которое могло бы сказаться на полноте и объективности судебного следствия, из материалов уголовного дела не усматривается.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по настоящему делу не допущено.

Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушении органами предварительного расследования требований уголовно-процессуального законодательства, в материалах уголовного дела не имеется.

Наказание ФИО1 за совершенное преступление назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ. При назначении наказания судом в полной мере учтены характер и степень общественной опасности преступления, характеризующие данные о личности осужденного, установленные по делу смягчающие наказание обстоятельства – явка с повинной, наличие малолетнего ребенка, состояние здоровья, признание вины и раскаяние в содеянном, отягчающее наказание обстоятельства – совершение преступления с использованием оружия, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

При этом каких-либо смягчающих наказание обстоятельств, прямо предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, которые бы суд не учел при постановлении приговора, не имеется.

При этом извинения, принесенные осужденным потерпевшей суд не признал в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч.1 ст. 61 УК РФ, подробно мотивировав свои выводы. Оснований для несогласия с данным решением суда, судебная коллегия не усматривает.

При вынесении приговора суд учел все установленные данные о личности осужденного, в том числе его возраст и состояние здоровья.

Выводы суда о назначении осужденному наказания, связанного с лишением свободы, об отсутствии оснований для применения более мягкого наказания, в том числе с применением положений ст.ст. 64, 73 УК РФ, а также изменения категории преступления на основании ч. 6 ст. 15 УК РФ судом мотивированы и являются обоснованными.

Суд в полной мере выполнил требования закона о строго индивидуальном подходе, им исследованы, надлежаще оценены и учтены все предусмотренные законом обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного осужденным преступления, поведением во время и после его совершения и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления суд обоснованно не усмотрел, не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах, исходя из вида и размера назначенного осужденному наказания, нет оснований полагать, что оно является чрезмерно суровым, поскольку представляется справедливым и достаточным для обеспечения достижения его целей – восстановление социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, оснований для его смягчения не имеется.

Вид исправительного учреждения верно определен судом в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Гражданские иски судом рассмотрен в соответствии с требованиями закона, а взысканная с осужденного компенсация морального вреда является разумной и справедливой. Размер морального вреда определен судом в соответствии с требованиями ст.ст. 151, 1101 ГК РФ с учетом причиненных потерпевшей в результате смерти брата нравственных и физических страданий, с соблюдением при этом принципа разумности и справедливости.

Размер компенсации морального вреда, взысканный в пользу истицы определенный судом, согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. 21 и 53 Конституции РФ), а также с принципами разумности и справедливости, что позволяет, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда. Учел суд при этом и наличие у осужденного в силу его возраста и трудоспособности реальной возможности по исполнению приговора в данной части.

Суд первой инстанции обоснованно взыскал с осужденного в пользу потерпевшей Р. расходы на погребение в размере 99 800 рублей. Вывод суда основан на анализе искового заявления и приобщенных к нему документов, стороной защиты не оспаривался.

При таких обстоятельствах, приговор суда является законным и обоснованным, оснований для его отмены либо изменения по доводам стороны защиты, судебная коллегия не усматривает.

Руководствуясь ст.ст. 389.13-14, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Индустриального районного суда г. Перми от 24 октября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Кузовихина С.В. – без удовлетворения.

Судебное решение может быть обжаловано в кассационном порядке в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Челябинск) путем подачи кассационной жалобы, представления через Индустриальный районный суд г. Перми в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись

Судьи подписи