Апелляционное постановление № 22-140/2026 22-8608/2025 от 1 февраля 2026 г.

Председательствующий Зюзина Н.А. Дело № 22-140/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(мотивированное постановление изготовлено 02 февраля 2026 года)

г. Екатеринбург 30 января 2026 года

Свердловский областной суд в составе:

председательствующего судьи Мальцевой Е.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Апенкиной А.А.,

с участием осужденного ФИО1,

его защитника - адвоката Обожина А.Ю.,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Пархоменко Н.А., представителя потерпевшего К. – адвоката Канкалова Д.О.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, его защитника - адвоката Обожина А.Ю. на приговор Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 10 октября 2025 года, по которому

ФИО2,

родившийся <дата> в <адрес>, ранее не судимый,

признан виновным и осужден за совершение:

- преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 272 УК РФ, к наказанию в виде лишения свободы на срок 01 год, на основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ замененному на наказание в виде принудительных работ на срок 01 год с удержанием 10% из заработной платы в доход государства,

- преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 183 УК РФ, к наказанию в виде лишения свободы на срок 02 года, на основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ замененному на наказание в виде принудительных работ на срок 02 года с удержанием 10% из заработной платы в доход государства.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний ФИО1 назначено окончательное наказание в виде принудительных работ на срок 02 года 01 месяц с удержанием 10% из заработной платы в доход государства.

Срок назначенного наказания постановлено исчислять со дня прибытия в исправительный центр, в который осужденному надлежит следовать самостоятельно после получения предписания территориального органа уголовно-исполнительной системы по месту жительства.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора сохранена.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления осужденного ФИО1, адвоката Обожина А.Ю., поддержавших доводы апелляционных жалоб и просивших об отмене приговора и вынесении оправдательного приговора, мнение прокурора Пархоменко Н.А., представителя потерпевшего К. – адвоката Канкалова Д.О., просивших об оставлении приговора суда без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в неправомерном доступе к охраняемой законом компьютерной информации, если это деяние повлекло копирование компьютерной информации, совершенном из корыстной заинтересованности, а также в незаконных собирании, разглашении и использовании сведений, составляющих коммерческую тайну, без согласия их владельца, лицом, которому она стала известна по работе, совершенных из корыстной заинтересованности.

Преступления совершены ФИО1 при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В ходе судебного заседания осужденный ФИО1 вину в совершении преступлений не признал.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит приговор суда отменить, оправдать его по предъявленному обвинению. В обоснование указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, судом неправильно применен уголовный закон.

Полагает, что в ходе судебного разбирательства его вина в совершении преступлений не нашла своего подтверждения, стороной обвинения не представлено допустимых и достоверных доказательств. Из показаний свидетелей обвинения не следует достоверно установленный факт ознакомления подсудимого и подписания им конкретного соглашения о неразглашении коммерческой тайны. Обращает внимание на показания свидетеля Х., из которых усматривается, что основное соглашение носило рамочный характер, а конкретный перечень сведений, составляющих коммерческую тайну, определялся отдельными дополнительными соглашениями. Данные дополнительные соглашения в материалы дела не представлены. Утверждаемая потерпевшим К. процедура индивидуального подписания документов в его присутствии опровергается установленным порядком в организации, при котором локальные акты, включая соглашения о неразглашении, подписывались сотрудниками централизованно в отделе кадров по общему списку. Сам такой список, подтверждающий факт подписания, стороной обвинения суду не представлен. Показания свидетеля Б.2 подтверждают вышеизложенный порядок и противоречат версии обвинения о личном подписании документа осужденным непосредственно у потерпевшего. Таким образом, имеющиеся существенные противоречия в доказательствах не устранены.

Суд первой инстанции, отказывая защите в удовлетворении ходатайства о предъявлении свидетелю защиты О. Положения о коммерческой тайне для дачи ответа относительно факта его ознакомления с данным документом, допустил нарушение принципа состязательности и права на защиту, лишил сторону защиты возможности проверить и опровергнуть утверждение свидетеля о том, что он не был знаком с указанным Положением. При этом показания О. нашли подтверждение в показаниях другого свидетеля защиты - К.2, которая, в частности, указала, что потерпевший К., будучи заинтересованным в исходе дела, оказывал на нее давление с целью дачи ею ложных показаний о факте подписания осужденным Соглашения о неразглашении коммерческой тайны в ее присутствии.

Свидетель С.2 показала, что Положение о коммерческой тайне в организации на тот момент не действовало, находясь в разработке. Представленное соглашение о неразглашении ей не известно, хотя по должности она должна была знать о таких документах, являющихся, по её словам, типовыми. Данные показания опровергают утверждение потерпевшего о существовании утвержденного Положения. Свидетель также указала на заинтересованность потерпевшего в исходе дела, обусловленную личной неприязнью. Соглашение о неразглашении, имеющееся в деле, является недопустимым доказательством в силу невозможности проверить принадлежность проставленной на нем подписи ФИО1

Таким образом, автор апелляционной жалобы считает, что наличие у него обязанности соблюдения коммерческой тайны и запрета на ее разглашение не нашли своего подтверждения. Вывод суда первой инстанции о том, что раз все сотрудники ИПК. подписывали типовое соглашение о неразглашении коммерческой тайны, значит, такое соглашение было подписано и ФИО1, является необоснованным, неверным, основано на предположении.

Стороной обвинения кроме того не представлено доказательств о способе передачи им информации из базы данных третьим лицам, а также того, что в организации действовал режим коммерческой тайны.

Считает, что показания свидетеля С. – следователя, которая допрашивала свидетеля И.2, противоречивы и необъективны, являются недопустимым доказательством. Свидетель заинтересована в исходе дела, поскольку фактически допрос свидетеля И.2 проведен ею с нарушением требований УПК РФ, с обвинительным уклоном по делу в отношении него.

Обращает внимание суда на тот факт, что потерпевшим К. не были предприняты необходимые меры для охраны коммерческой тайны, указанные в ст. 11 Федерального закона «О коммерческой тайне», соглашение о неразглашении коммерческой тайны он не подписывал, листа ознакомления с этим соглашением от 2019 года не имеется. Таким образом, полагает, что в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 3 ст. 183 УК РФ.

По преступлению, предусмотренному ст. 272 УК РФ, указывает, что стороной обвинения суду не представлено сведений, в чем заключалась неправомерность доступа к программному обеспечению, доказательств передачи им информации из программного обеспечения третьему лицу посредством корпоративной почты.

Полагает, что ему назначено несправедливое, чрезмерно суровое наказание. Суд установил, но надлежащим образом не учел, что он ранее не судим, совершил преступления средней тяжести, отягчающих наказание обстоятельств не установлено, в деле имеется явка с повинной. Наказание не соответствует характеру и степени общественной опасности вмененных преступлений, на длительный период времени лишает его возможности участвовать в воспитании ребенка, содержать свою семью.

В апелляционной жалобе адвокат Обожин А.Ю. приводит доводы, аналогичные доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного ФИО1 представитель потерпевшего К. – адвоката Канкалов Д.О. просит приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного – без удовлетворения.

Выслушав участников процесса, проверив материалы уголовного дела, проанализировав доводы, изложенные в апелляционных жалобах, возражениях представителя потерпевшего, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений, за которые он осужден, подтверждаются достаточной совокупностью достоверных и допустимых доказательств, собранных в ходе предварительного следствия, исследованных в судебном заседании с участием сторон, надлежащим образом проверенных и оцененных судом, подробно изложенных в приговоре.

Признавая ФИО1 виновным в совершении преступлений, суд первой инстанции обоснованно положил в основу приговора показания самого осужденного, не оспаривающего свое участие и фактические обстоятельства преступлений, но дающего им свою оценку, объективно подтверждающиеся другими доказательствами.

Версии осужденного об отсутствии у него умысла на совершение преступлений, о недоказанности совершения им инкриминируемых конкретных действий с определенными приведенными в приговоре целями, об отсутствии в компании «Novatex» режима коммерческой тайны, об отсутствии у него документально подтвержденной обязанности сохранять коммерческую тайну данной компании, в том числе в связи с его увольнением, тщательно проверены судом и мотивированно опровергнуты, а показания осужденного правильно оценены как избранный им способ защиты, продиктованный желанием избежать уголовного наказания за содеянное.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, фактические обстоятельства, более подробно изложенные в приговоре, правильно установлены судом на основании исследования и оценки совокупности представленных доказательств, при этом судом первой инстанции не допущено нарушения требований ст. 252 УПК РФ, в приговоре при описании преступных деяний, признанных доказанными, в соответствии с требованиями ст.307 УПК РФ указаны место, время, способ их совершения, форма вины, мотивы, цели и последствия преступлений.

Так, виновность осужденного подтверждается показаниями представителя потерпевшего К. - учредителя и руководителя компании «Novatex», из которых установлено, что ранее ФИО1 занимал должность руководителя отдела продаж, при этом при трудоустройстве с ним были подписаны трудовой договор и соглашение о неразглашении коммерческой тайны, а затем новая редакция такого соглашения в 2020 году – лично в его присутствии. Вся кадровая и юридическая документация была подготовлена соответствующими профильными департаментами компании. В период работы в указанной должности ФИО1 в целях контроля за менеджерами предоставлен доступ в программу «Манго Офис» - логин и пароль, поскольку программа позволяла прослушивать записи телефонных переговоров сотрудников, получать доступ к клиентской базе. Логин и пароль, а также клиентская база составляли коммерческую тайну компании. При увольнении в 2021 году ФИО1 был предварительно проинструктирован о недопустимости разглашения коммерческой тайны, что было зафиксировано в обходном листе. Впоследствии стало известно, что после увольнения он начал осуществлять продажи аналогичных товаров, используя клиентскую базу бывшего работодателя. Для этого он использовал свой логин и пароль, продолжал несанкционированный доступ к личному кабинету и использовал клиентскую базу бывшего работодателя, отслеживая входящие и исходящие звонки, а также имел возможность прослушивать телефонные переговоры, передавал полученную информацию своему менеджеру для работы, извлекая из этого доход.

Свидетель С.2 - ранее директор по персоналу у ИП К. – подтвердила состав пакета документов при трудоустройстве каждого сотрудника, в том числе соглашение о неразглашение коммерческой тайны. ФИО1 весь пакет документов подписал в ее присутствии в апреле или мае 2020 года.

Свидетель Х. - руководитель экспериментального цеха ИП К. – подтвердила, что в сентябре 2020 года при трудоустройстве ею были подписаны трудовой договор, соглашение о неразглашении коммерческой тайны, которое подписывается всеми сотрудниками, в том числе при переводе на другую должность. За период работы она была неоднократно ознакомлена с положениями о коммерческой тайне.

Из показаний свидетеля П., исследованными в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, установлено, что в период работы у ИП К. ежемесячно у ИП Л. заказывалась проверка «тайным покупателем», в том числе путем звонков в отделы компании. 18 августа 2023 года ей от представителя ИП Л. стало известно о том, что 07 августа 2023 года, после того, как был окончен звонок в отдел оптовых продаж «тайный покупателем», через 2 минуты поступил звонок от их конкурирующей компании исполнителю на тот же номер, с которого звонил «тайный покупатель» с предложением рассмотреть их варианты закупа номенклатуры, переданной в легенде. Была произведена запись разговора (т. 2 л.д. 174-175).

Свидетель Б.2 – ранее менеджер у ИП К. – показал, что при трудоустройстве его и других менеджеров предупреждали о неразглашении коммерческой и корпоративной тайны, он подписывал соглашение о неразглашении коммерческой тайны, в том числе в последующих его редакциях. Он подтвердил обстоятельства проведения проверки «тайным покупателем», данный звонок получил он и переадресовал клиента менеджеру М. Впоследствии руководитель Департамента по безопасности П.2 интересовался данным звонком, поскольку произошла утечка информации, проводилась внутренняя проверка, в ходе которой была установлена причастность к этому ФИО1

Свидетель М. подтвердила данные показания (т. 2 л.д. 205-206).

Свидетель Д. подтвердила обстоятельства проведения проверки в отношении ИП К. в качестве «тайного покупателя», отметив, что ее абонентский номер не был известен широкому кругу лиц, поскольку использовался ею только по работе и менялся после каждого звонка. В ходе телефонного разговора менеджер ИП К. запросил ее данные, количество и наименование якобы приобретаемой продукции, она продиктовала адрес электронной почты и указала продукцию, которую хотела приобрести, для направления ей технико-коммерческого предложения. Примерно через час ей поступил входящий звонок от неизвестной девушки, которая представилась менеджером иной организации и стала предлагать приобрести товары, аналогичные тем, о намерении приобрести которые она сообщила менеджеру компании «Novatex». Кроме того, девушка сообщила, что отправила технико-коммерческое предложение на адрес электронной почты, который она сообщала менеджеру компании «Novatex». Ознакомившись с поступившим на почту технико-коммерческим предложением, она увидела, что данный документ направлен компанией «Фантон Форс» (г. Екатеринбург).

Из показаний свидетеля Б., данных в ходе предварительного расследования, установлено, что ранее он состоял в должности ведущего специалиста по экономической безопасности у ИП К. По заданию П.2 он проводил проверку менеджера В., получившей доступ к абонентскому номеру «тайного покупателя», осуществляющего проверку ИП К. и предложившего ей сотрудничество, представившись сотрудником организации «Фантом Форс». Связавшись с ней, он установил, что склад, с которого предлагалась продукция, находится по адресу: <...>, где осуществляет свою деятельность ООО «Легион-Текс» (т. 2 л.д. 177-179).

Судом первой инстанции проанализированы показания свидетеля И.2 (ранее – В. которая в ходе предварительного следствия последовательно поясняла, что работала менеджером у ИП А., который вместе с ИПФИО1 организовали компанию ООО «Легион Текс», офис располагался в <...>. На общую корпоративную почту ООО«Легион Текс» как правило, ФИО1 скидывал абонентские номера клиентов, которым нужно было позвонить и предложить сотрудничество. В таких письмах могли содержаться памятки от него: «Позвони», либо просто письма с перечислением абонентских номеров. Откуда у нее появился номер «тайного покупателя» не помнит, допускает, что получила его от ФИО1 по корпоративной почте (т. 2 л.д.162-167, 169-172, т. 3 л.д.224-226). В судебном заседании свидетель утверждала, что поручений ФИО1 не выполняла, от него сведений о необходимости звонков по конкретным номерам не поступало. Первоначальные показания не подтверждает, поскольку находилась в шоковом состоянии, протокол допроса не читала, на нее оказывали давление.

Свидетель С. – следователь, в чьем производстве находилось данное уголовное дело, подтвердила, что дважды допрашивала свидетеля И.2, в том числе 11 июля 2024 года. На все вопросы свидетель отвечала самостоятельно, каких-либо ходатайств об отложении допроса, о предоставлении защитника заявлено не было, какого-либо физического или психического воздействия ей, либо иными лицами в ее присутствии на И.2 не оказывалось. Каких-либо замечаний, дополнений к протоколу допроса от И.2 не поступило. На второй допрос она И.2 не приглашала, свидетель пришла с защитником самостоятельно, отказалась от ранее данных показаний, о причинах не сообщила.

Свидетель А. показал, что ранее вместе с ФИО1 они работали в компании «Novatex». У него как у менеджера был доступ к базам, в том числе 1С, где указаны клиенты. Все документы о трудоустройстве, в том числе различные соглашения все работники подписывали на рабочем месте. На тот период времени с положением о коммерческой тайне его не знакомили. С ноября по декабрь 2023 года ФИО1 арендовал у него рабочее место по адресу: <...>, в этом помещении работали самозанятые работники, которые осуществляли функции менеджеров, в том числе И.2

Свидетель Ч. показал об обстоятельствах проведения проверки по заявлению К. о хищении компьютерной информации с сайта «Манго Телеком». В ходе осмотра места происшествия - офиса ФИО1 - на его рабочем месте обнаружен и осмотрен личный ноутбук, зафиксирован ip-адрес, установлено, что в интернет-браузере ноутбука был сохранен логин и пароль для входа в личный кабинет «<...>», также в истории браузера обнаружены авторизации в личный кабинет «<...>» и переходы по вкладке «Запись разговоров» в период с 21 февраля 2023 года по 08 ноября 2023 года. На момент осмотра вход в личный кабинет осуществить не удалось по причине изменения пароля потерпевшим. Совместно с ФИО1 они проследовали в отдел полиции, где было отобрано объяснение и написана явка с повинной ФИО1

Показания представителя потерпевшего и свидетелей подробны, последовательны, не содержат существенных противоречий, а возникшие противоречия устранены в установленном законом порядке. Показания согласуются между собой и с иными доказательствами по делу, в связи с чем суд первой инстанции правильно положил указанные доказательства в основу обвинительного приговора. Оснований, по которым данные лица могли бы оговаривать осужденного, обстоятельств, свидетельствующих об их заинтересованности в незаконном привлечении его к уголовной ответственности, не установлено. Вопреки доводам защиты, судом первой инстанции приведены убедительные доводы при оценке показаний всех свидетелей, в том числе свидетеля И.2, свидетелей защиты. Показания в приговоре изложены в достаточном объеме, без искажения их содержания, объективно подтверждаются исследованными судом первой инстанции и подробно приведенными в приговоре письменными и вещественными доказательствами.

В заявлении от 05 марта 2024 года П.2, действуя на основании доверенности в интересах ИП К., просил привлечь к ответственности лиц, которые 07 августа 2023 года путем незаконного подключения и прослушивания телефонных переговоров с АТС «Манго Телеком», осуществили изъятия базы корпоративных клиентов (т. 1 л.д. 43). Полномочия указанного лиц на обращение в правоохранительные органы с таким заявлением проверены судом.

В рапорте старшего оперуполномоченного УБК ГУ МВД России по Свердловской области Ч. приведены подробные сведения о проведенных оперативно-розыскных мероприятиях и их результатах, установлено, что для привлечения клиентов в период с 21 февраля 2023 года по 08 ноября 2023 года ФИО1 осуществлял неправомерный доступ к компьютерной информации, хранящейся в личном кабинете «<...>» с логином «<№>» (пароль от которого был сохранен в браузере), данный личный кабинет принадлежал компании ИП К., в указанный период времени ФИО1 уже не имел права пользования им. Однако, ФИО1 осуществлял прослушивание телефонных переговоров между менеджерами компании ИПК. и их клиентами, получал информацию о потенциальных покупателях, в дальнейшем данная информация использовалась в личных целях, в том числе для привлечения клиентов к сотрудничеству с компанией ФИО1 ООО «Легион-Текс». Звонки по абонентским номерам, ставшим ему известными в ходе неправомерного доступа, ФИО1 осуществлял лично, а также передавал их своим менеджерам. ИПФИО1 является официальным дилером компании «Фантом Форс» (ООО«ПрофКостюм»), и его сотрудники в рабочей деятельности представляются сотрудниками данной компании (т. 1 л.д. 40-41).

В соответствии с заключенным договором ООО «Манго Телеком» предоставил ИПК. право на использование программного продукта «программы для ЭВМ, выполняющие функции интеллектуальной телекоммуникационной платформы (коммутатора) «Виртуальная АТС» под названием «Mango Office», что подтверждается исследованными материалами дела, в том числе лицензионным договором от 11 октября 2017 года (т. 1 л.д. 67-92, 109).

Из положения о коммерческой тайне, утвержденного приказом № 3 от 17 января 2019 года ИП К., следует, что к сведениям, составляющим коммерческую тайну, относятся в том числе доступ в личный кабинет автоматических телефонных станций (виртуальные АТС, облачные хранилища, IP телефония и т.д.), прослушивание записей телефонных переговоров, их копирование (скачивание) и распространение, не допустима передача третьим лицам логинов и паролей от личного кабинета; сведения о клиентах, клиентская база (т. 1 л.д. 48-61).

Вопреки доводам стороны защиты, в судебном заседании надлежащим образом установлены как факт наличия трудовых отношений между ФИО1 и ИПК., так и наличие в организации «Novatex» режима коммерческой тайны и обязанность ФИО1 соблюдать требования по ее неразглашению, как в период работы, так и после его увольнения.

Так, 29 мая 2020 года между ИП К. и ФИО1 заключен трудовой договор № N-ИВ0000092, согласно которому осужденный, принятый на должность руководителя группы продаж, был обязан не разглашать конфиденциальную (коммерческую, техническую, персональную) информацию, ставшую ему известной в процессе осуществления трудовой функции (п. 2.2.4). При заключении трудового договора ФИО1 ознакомлен с локальными нормативными актами: положениями об оплате труда, о защите персональных данных работников, о разъездном характере работы, о служебных командировках, о порядке прохождения испытания при приеме на работу, правилами внутреннего трудового распорядка, должностной инструкцией руководителя группы продаж (в соответствии с п. 4.1.2 которой ФИО1 несет ответственность за несоблюдение действующих инструкций, приказов и распоряжений по сохранению коммерческой тайны и конфиденциальной информации) (т. 1 л.д. 62-66, 107, т. 2 л.д. 98-108, 109, 110-113, 117-137).

В соответствии с соглашением о неразглашении коммерческой тайны, заключенным 29 мая 2020 года между ИП К. и ФИО1, последний принимает на себя обязательство не разглашать сведения, составляющие коммерческую тайну ИП К., ставшие ему известными в связи с работой в организации работодателя. Соглашение содержит перечень сведений, отнесенным обладателем к коммерческой тайне, в том числе - сведения о сетевых паролях, автоматических телефонных станций (виртуальные АТС, облачные хранилища, IP?телефония и т.д., их прослушивание, копирование (скачивание) и распространение, а также передача третьим лицам логинов и паролей от личных кабинетов, сведения о клиентах и условиях работы с ними (т. 1 л.д. 111, 112-113, 194-195).

Об оказании услуги по проведению объектов заказчика методом «Тайный покупатель» у ИП К. свидетельствуют договор с ИП Л. от 02декабря 2022 года, соглашение тайного покупателя компании ООО «<...>», а также скриншоты с электронной почты свидетеля Д., согласно которым последней представлены технико-коммерческие предложения, имеется предложение о сотрудничестве, фотоизображение флисового костюма, надетого на ФИО1 (т. 1 л.д. 104-106, т. 2 л.д. 191-198).

Рабочее помещение ИП ФИО1, а также обнаруженный в ходе его осмотра ноутбук «Lenovo» осмотрены, о чем составлены протоколы (т. 1 л.д. 116-126, 127-128, т. 2 л.д. 229-230).

Согласно ответам на запрос ПАО «ВымпелКом», по абонентскому номеру, принадлежащему И.2, 08 августа 2023 года в 11:06:47 производился вызов на номер, используемый Д., соединения по номерам И.2 и Ю. производились через виртуальную АТС IP-телефонии (т. 1 л.д.142-165, 172-183, 184-186, 189-191).

Осмотрен личный кабинет на сайте «lk.mango-office.ru», принадлежащий ИПК. и ранее предоставленный для работы осужденному, установлен период его использования с 21 февраля 2023 по 08 ноября 2023 c IP-адреса БайдароваУ.Ф.о., прослушивания телефонных переговоров, установлена возможность доступа осужденного как к записям переговоров, так и к абонентским номерам клиентов, с которыми общались сотрудники ИП К. Зафиксированы также попытки входа осужденного в личный кабинет 29 августа 2023 года, 22 сентября 2023 года, 08ноября 2023 года, не удавшиеся по причине смены пароля. <дата> в 14:09:41 и 14:13:03 осуществлялось прослушивание разговора между тайным покупателем и сотрудником ИП К. (т. 2 л.д.144-161).

Согласно скриншотам с сайта «Манго Телеком», установлен период входа с IP?адреса <№> на указанный сайт с логином «<№>», осуществление поиска по записям разговоров, прослушивание записей. В соответствии со справкой об ущербе, убытки за 2022 и 2023 год у ИП К. составили 8 075912 рублей 72 копеек (т. 1 л.д.209-252, т. 2 л.д. 1-57, 58-63).

Согласно заключению эксперта № 167, решить вопрос об оставлении подписи ФИО1 на дополнительных соглашениях №№ 1, 2 к трудовому договору от 29мая 2020 ИВ-000092, на договоре о полной индивидуальной материальной ответственности от 29 мая 2020 года, на соглашении о неразглашении коммерческой тайны от 29 мая 2020 года, на уведомлении о дополнении условий трудового договора от 30 июня 2021 года, на актах приема-передачи материальных ценностей от 08 ноября 2021 года и от 15 сентября 2021 года, на трудовых договорах № ИВ0000092 от 29 мая 2020 года не представляется возможным, ввиду малоинформативности подписи (т. 3 л.д. 7-19).

Вместе с тем, вопреки доводам стороны защиты, само по себе данное заключение эксперта не опровергает выводов суда о виновности ФИО1, поскольку фактические обстоятельства подписания соглашения о неразглашении коммерческой тайны установлены на основании совокупности иных доказательств (показаний потерпевшего К., свидетелей С.2, Б.2, М., Х., а также и показаний свидетеля защиты К.2). Кроме того, ФИО1 не оспаривается факт подписания трудового договора и прочих вышеуказанных документов (кроме соглашения о неразглашении коммерческой тайны), по которым экспертом сделан аналогичный вывод о невозможности разрешения вопроса о принадлежности подписи от имени ФИО1

Из справки ООО «Авто-Мастер» следует, что ФИО1 29 мая 2020 года находился на государственном экзамене в ГИБДД (т. 3 л.д. 79).

Согласно выписке из ЕГРЮЛ, ООО «Легион-Текс» открыто 26 августа 2022 года, директором и единственным учредителем является ФИО1, с основным видом деятельности «Торговля оптовая одежда и обувью», 15 мая 2024 года указанное юридическое лицо ликвидировано (т. 4 л.д. 126-133).

Судом исследованы также и доказательства, представленные стороной защиты.

Так, из показаний свидетеля О. следует, что в период его работы в качестве юриста у ИП К. был поставлен вопрос по коммерческой тайне, создано типовое соглашение, которое подписывали при заключении договора. Но при этом нормативно-правовой базы в организации по данному вопросу не было, равно как и режима сохранности коммерческой тайны на хозяйственном объекте и положения о коммерческой тайне. Полагает, что у ИП К. режима коммерческой тайны не было.

Свидетель К.2 показала, что в период работы у ИП К. она осуществляла подбор персонала, кадровое делопроизводство, все бланки были типовые. Полагает, что у ИП К. режима коммерческой тайны не было. При приеме на работу ФИО1 она формировала стандартный пакет документов, а именно трудовой договор, соглашение о коммерческой тайне, приказ о приеме на работу, личная карточка работника, соглашение-согласие об обработке персональных данных. Через какое-то время пакет документов с подписями ФИО1, в том числе соглашение о коммерческой тайне, был возвращен в отдел.

Судом проанализированы и иные письменные и вещественные доказательства, исследованные в судебном заседании, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Все приведенные доказательства, вопреки доводам апелляционной жалобы, суд обоснованно признал допустимыми, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, и достаточными для постановления приговора. Оснований для переоценки доказательств, приведенных в обоснование вывода о виновности осужденного, судебная коллегия не усматривает.

При проведении оперативно-розыскных мероприятий нарушений требований уголовно-процессуального закона, Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», не допущено, вследствие чего результаты указанной деятельности обоснованно приняты судом в качестве допустимых доказательств.

Заключение эксперта отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, выводы соответствуют положениям ст. 204 УПК РФ, является полным, мотивированным, аргументированным, научно обоснованным, основано на материалах уголовного дела. Исследование проведено экспертом, обладающим необходимой квалификацией и опытом экспертной деятельности, которые сомнений не вызывают, выводы эксперта об отсутствии возможности дать ответы на поставленные вопросы аргументированы. Ходатайств о проведении дополнительной или повторной экспертизы принадлежности подписи по документам стороной защиты не заявлялось. Оснований для проведения такой экспертизы не имеется.

Оснований для признания каких-либо доказательств недопустимыми не имеется, все они добыты в период предварительного следствия в ходе процессуальной деятельности по возбужденному уголовному делу, надлежащими лицами, в процессе сбора и закрепления доказательств соблюдены все необходимые требования уголовно-процессуального закона. Оснований для истребования новых доказательств по делу не имеется.

Имеющие правовое значение обстоятельства правильно установлены судом, подтверждены показаниями допрошенных представителя потерпевшего, свидетелей, показаниями самого осужденного, фактически не отрицающего конкретных инкриминированных ему действий, но дающих им свою оценку, а также исследованными письменными доказательствами, содержание которых подробно изложено в приговоре.

Уголовное дело рассмотрено законным составом суда, стороны поставлены в равные условия во исполнение принципа состязательности, все ходатайства участников процесса рассмотрены с принятием по ним законных, обоснованных и надлежащим образом мотивированных решений. Каких-либо объективных сведений, свидетельствующих о проявлении предвзятости к стороне защиты со стороны суда первой инстанции, не имеется и из обжалуемого приговора не следует.

Как правильно установлено судом первой инстанции, ФИО1, находясь по адресу: <...>, 07 августа 2023 года без согласия правообладателя - ИП К., не наделенный для этого полномочиями ввиду увольнения от ИП К. 08 ноября 2021 года, осуществил вход в учетную запись в личный кабинет АТС «Mango Office», тем самым осуществил неправомерный доступ к компьютерной информации. В последующем ФИО1, прослушав телефонные переговоры между менеджерами компании «Novatex» и их клиентами, получил сведения об абонентском номере потенциального клиента, скопировал его и для извлечения прибыли, из корыстной заинтересованности передал его И.2, тем самым незаконно собрал, разгласил и использовал сведения, составляющие коммерческую тайну, а также путем неправомерного доступа совершил копирование компьютерной информации. После чего И.2 совершила звонок по указанному абонентскому номеру, принадлежащего «тайному покупателю» Д. При этом ФИО1 указанные действия совершал из корыстной заинтересованности, для извлечения прибыли и привлечения клиентов в ООО «Легион-Текс», директором которого являлся.

По смыслу закона, неправомерным доступом к компьютерной информации является получение или использование такой информации без согласия обладателя информации лицом, не наделенным необходимыми для этого полномочиями, либо в нарушение установленного нормативными правовыми актами порядка независимо от формы такого доступа (путем проникновения к источнику хранения информации в компьютерном устройстве, принадлежащем другому лицу, непосредственно либо путем удаленного доступа).

Под копированием компьютерной информации - перенос имеющейся информации на другой электронный носитель при сохранении неизменной первоначальной информации либо ее воспроизведение в материальной форме (в том числе отправка по электронной почте, распечатывание на принтере, фотографирование, переписывание от руки и т.п.).

В соответствии с требованиями ст. 183 УК РФ собирание сведений, составляющих коммерческую тайну, признается преступным в том случае, если оно осуществлено путем похищения документов, обмана, шантажа, принуждения, подкупа или угроз, а равно иным незаконным способом.

В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 29 июля 2004 год №98-ФЗ «Окоммерческой тайне» (далее – Закон о коммерческой тайне) коммерческая тайна - это режим конфиденциальности информации, позволяющий ее обладателю при существующих или возможных обстоятельствах увеличить доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду.

К информации, составляющей коммерческую тайну, законодателем отнесены сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у них нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны.

Право на отнесение конкретной информации к составляющей коммерческую тайну, и право на определение перечня и состава такой информации принадлежит ее обладателю с учетом положений настоящего Федерального закона (ч. 1 ст. 4 Закона).

Информация, составляющая коммерческую тайну, обладателем которой является другое лицо, считается полученной незаконно, если ее получение осуществлялось с умышленным преодолением принятых обладателем такой информации мер по охране ее конфиденциальности, а также, если получающее эту информацию лицо знало или имело достаточные основания полагать, что она составляет коммерческую тайну и ее обладателем является другое лицо, и что осуществляющее передачу этой информации лицо не имеет на ее передачу законного основания (ч. 4 ст. 4 Закона).

Собирание сведений, составляющих коммерческую тайну, признается преступным в том случае, если оно осуществляется незаконным путем.

Все необходимые признаки составов преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 272, ч.3 ст. 183 УК РФ, по данному уголовному делу судом установлены и, вопреки доводам защиты, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении двух преступлений являются правильными.

Судом тщательно проверялись утверждения стороны защиты о том, что ФИО1 не преодолевал запрета и ограничений при получении информации путем доступа к личному кабинету, составляющей коммерческую тайну, ввиду отсутствия в ИПК. режима охраны такой тайны, что не подписывал никаких соглашений о неразглашении коммерческой тайны, следовательно, не был обязан ее хранить, что полученные им сведения не относятся к коммерческой тайне, а также другие доводы защиты, и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку опровергаются совокупностью исследованных доказательств.

Как правильно следует из выводов суда, правомерный доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, предполагает ее использование в служебных целях с соблюдением условий, направленных на предотвращение ее утечки. Передача же конфиденциальной информации любым способом третьим лицам без согласия ее обладателя свидетельствует о неконтролируемом доступе к указанной информации третьих лиц. Отсутствие пометки-грифа конфиденциальности на содержащейся в личном кабинете информации не означает, что она не составляет коммерческую тайну. Сохранение (неизменение) работодателем логина и пароля к учетной записи, ранее предоставленных ФИО1 по работе, не исключает его ответственности за содеянное, поскольку возможность пользоваться программным продуктом «Манго Офис» была ему предоставлена как лицу, замещающему руководящую должность, по работе, сами указанные сведения отнесены к коммерческой тайне компании, как и сведения о телефонных переговорах сотрудников с клиентами, равно как и абонентские номера самих клиентов, составляющие клиентскую базу. Об отнесении данных сведений к коммерческой тайне осужденному было достоверно известно в силу занимаемой им ранее должности.

Доводы апелляционных жалоб об отсутствии у ИП К. режима коммерческой тайны необоснованны, опровергаются Положением о коммерческой тайне, специальными положениями, предписывающими соблюдение такого режима в должностных инструкциях и трудовом договоре, соглашениями о неразглашении коммерческой тайны, заключаемыми с работниками. Мнение свидетеля О. об обратном суд первой инстанции обоснованно не принял во внимание как субъективное суждение.

Исследованными доказательствами подтверждается, что ИП К., вопреки доводам защиты, создал достаточную совокупность защитных мер, предусмотренных как частью 1, так и частями 4 и 5 ст. 10 Закона о коммерческой тайне, о которых осужденному было известно, как и о том, что использование им логина и пароля, предоставляющих доступ к личному кабинету, и незаконно собранная им и разглашенная информация в виде абонентского номера клиента ИП К. составляют коммерческую тайну, что позволяет утверждать о наличии в его действиях состава вмененного преступления.

При этом закон не предусматривает конкретный срок действия режима коммерческой тайны и не обязывает устанавливать его в Положении о коммерческой тайне. Согласно Положению о коммерческой тайне ИП К., срок действия режима коммерческой тайны в отношении сведений, ее составляющих в соответствии с Перечнем, установлен как «постоянно». По смыслу закона, если срок не установлен, работник обязан хранить секретность сведений бессрочно, в том числе и после прекращения действия трудового договора (п. 2 ч. 3 ст. 11 Закона о коммерческой тайне).

Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства преступлений, суд первой инстанции верно квалифицировал действия осужденного ФИО1:

- по ч. 2 ст. 272 УК РФ как неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, если это деяние повлекло копирование компьютерной информации, совершенное из корыстной заинтересованности;

- по ч. 3 ст. 183 УК РФ как незаконные собирание, разглашение и использование сведений, составляющих коммерческую тайну, без согласия их владельца лицом, которому она стала известна по работе, совершенные из корыстной заинтересованности.

Все составообразующие элементы и квалифицирующие признаки этих преступлений нашли свое подтверждение, о чем в приговоре приведены надлежащие выводы. Каких-либо неустранимых сомнений в виновности ФИО1, подлежащих толкованию в его пользу в соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ, не имеется, как и оснований для его оправдания. Оснований для иной квалификации действий осужденного также не имеется.

Предусмотренных законом оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает, обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ.

При назначении наказания осужденному суд правильно учел характер и степень общественной опасности совершенных им преступлений, смягчающие наказание обстоятельства, личность виновного, влияние наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд обоснованно признал в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ - состояние здоровья осужденного и его близких, оказание посильной помощи близким родственникам, в том числе родителям и сестре.

В числе данных о личности осужденного судом обоснованно приняты во внимание его возраст, уровень образования, семейное положение, наличие постоянного места жительства, устойчивых социальных связей и наличие кредитных обязательств.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не имеется.

Иных обстоятельств, не учтенных судом при назначении наказания, не имеется.

Выводы об отсутствии оснований для признания в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, явки с повинной, активного способствования раскрытию и расследованию преступлений, надлежащим образом мотивированы в приговоре, с указанными выводами суд апелляционной инстанции соглашается, констатируя, что каких-либо активных самостоятельных действий, направленных на содействие органам предварительного следствия в расследовании преступлений, ФИО1 не совершал, документ, поименованный как явка с повинной, составлен осужденным после осмотра места происшествия и ноутбука, а также после фактического доставления ФИО1 в отдел полиции.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для применения в отношении осужденного ФИО1 положений ст.ст. 64, 73, 82, ч. 6 ст. 15 УК РФ, очем в приговоре сделан правильный вывод, с которым судебная коллегия соглашается.

Назначенное ФИО1 наказание по своему виду и размеру отвечает требованиям закона, соответствует характеру и степени общественной опасности совершенных им деяний, является справедливым и соразмерным содеянному, и вопреки доводам апелляционной жалобы смягчению не подлежит.

Решение о замене наказания в виде лишения свободы наказанием в виде принудительных работ в соответствии со ст. 53.1 УК РФ надлежащим образом мотивировано в приговоре и является правильным.

Судьба вещественных доказательств разрешена судом в соответствии со ст. 81 УПКРФ.

Решение о конфискации ноутбука «Lenovo» соответствует требованиям ст. 104.1 УК РФ.

Каких-либо нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, способных повлечь отмену или изменение приговора, нарушений прав участников процесса на стадии предварительного следствия, при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст.389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 10 октября 2025 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в силу со дня его провозглашения и может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке главы 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу.

Участники процесса вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Подлинник апелляционного постановления изготовлен в печатном виде.

Председательствующий