Решение № 2-3523/2017 2-3523/2017~М-3094/2017 М-3094/2017 от 15 октября 2017 г. по делу № 2-3523/2017

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

16 октября 2017 года г. Братск

Братский городской суд Иркутской области в составе:

председательствующего судьи Шаламовой Л.М.,

с участием прокурора Изотовой Е.С.,

при секретаре Ефимовой Ю.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3523/2017 по исковому заявлению ФИО1 к акционерному обществу «Группа «Илим» о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, судебных расходов,

У С Т А Н О В И Л:

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к акционерному обществу «Группа «Илим» (далее АО «Группа «Илим»), в котором с учетом уточнений, просил восстановить его в должности машиниста автогрейдера на участок по строительству и содержанию дорог № 2, дорожной службы, дирекции по производству АО «Группа Илим»; взыскать вынужденный прогул за период с 12.08.2017 по 27.08.2017, с 07.09.2017 до момента вынесения решения суда, в сумме 92 643,32 руб.; компенсацию морального вреда в сумме 30 000 рублей, судебные расходы в сумме 8 000 руб.

В обоснование исковых требований ФИО1 указал, что ДД.ММ.ГГГГ он был принят на работу <данные изъяты> в Филиал акционерного общества группа «Илим» в Братском районе <данные изъяты>

04.08.2017 он находился на рабочем месте в Братском районе, когда почувствовал себя плохо, обратился за помощью к медицинскому работнику группы «Илим», которая приняла решение доставить его в г.Братск, для оказания медицинской помощи. В автомобиле находились: он, водитель и зам.начальника ФИО2.

По дороге в город, ФИО2 предложили подписать уведомление обувольнении в связи с сокращением штата, которое он подписал. После этого он ему еще дал бланк заявления об увольнении по собственному желанию, пояснив, что больные работники им не нужны. Он был вынужден подписать все документы, так как находился в болевом шоке от приступа <данные изъяты>. Он был помещен в ГБ-5 г. Братска, где проходил лечение до 11 августа 2017г. При этом ответчик вписал в заявление об увольнение дату 4 августа и с 7 августа его уволили.

Моральный вред от незаконного увольнения оценивает в 30 000 рублей, так как в период увольнения находился на больничном листе, к его физическим страданиям прибавились и нравственные, в результате незаконного увольнения, так как он переживал, что не сможет трудоустроиться в дальнейшем. В связи, с чем до настоящего времени продолжает испытывать физические и нравственные страдания, он вынужден постоянно приобретать медикаменты для поддержания своего здоровья. В настоящее время уровень его жизни существенно снизился, так как он лишен возможности трудиться.

В момент увольнения он находился на листе нетрудоспособности в период с 4 августа по 11 августа 2017 г., который в настоящий момент оплачен работодателем. Также находился на листе нетрудоспособности в период 28 августа по 6 сентября 2017 г., оплата по которому ему также произведена. Таким образом, время его вынужденного прогула составляет период с 12 августа по 27 августа 2017 г. и с 7 сентября по 9 октября 2017 г., всего 49 дней.

При обращении в суд им были понесены судебные расходы в сумме 8 000 руб., а именно оплата услуг адвоката за составление искового заявления, которые он имеет право, в порядке ст. 98 ГПК РФ взыскать с ответчика, при удовлетворении его исковых требований.

В судебном заседании ФИО1 исковые требования поддержал, по доводам и основаниям изложенным в иске, дополнительно суду пояснил, что намерений уволиться у него не было, прекращать трудовые отношения он не желал. 04.08.2017 г он находился на вахте.В рабочее время у него случился приступ <данные изъяты>. На автомобиле его в сопровождении медика транспортировали в стационар. По дороге он испытывал острую боль, при этом медиком ему ставились обезболивающие. При его транспортировке представитель ответчика ФИО2 сообщил ему, что медик указал в документе нахождение его в состоянии алкогольного опьянения, за что может последовать увольнение по виновному основанию. ФИО2 предложил ему написать заявление на увольнение по собственному желанию. Не приняв взвешенного решения в сложившейся ситуации он согласился. При этом ФИО2 дал ему готовый бланк заявления на увольнение, в котором он вписал свои данные и указал причину увольнения -собственное желание. Датировал заявление 04.08.2017 г. В дальнейшем планировал отозвать его при восстановлении здоровья. Дату, с какой необходимо произвести увольнение в заявлении он не ставил, указанная дата была дописана работодателем. Желал отозвать заявление об увольнении, но не успел, поскольку находился на стационарном лечении. Когда его выписали с больницы он пришел к работодателю с намерением отозвать ранее подписанное заявление, но ему вручили трудовую книжку и приказ об увольнении. У него не было времени и возможности обдумать решение об увольнении и отсутствовала реальная возможность отозвать заявление об увольнении. Просит исковые требования удовлетворить.

Представитель ответчика АО «Группа «Илим» ФИО3, действующий на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, в судебном заседании исковые требования не признал, суду пояснил, что ФИО1 работал в АО «Группа «Илим» <данные изъяты> в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

04.08.2017 мастером дорожной службы Л.А.В. было замечено, что работник ФИО1 в рабочее время находится на территории участка лесозаготовки в состоянии алкогольного опьянения. ФИО1 был отстранен от работы и направлен в медицинский пункт для прохождения медицинского освидетельствования.

Фельдшером К.Н.А. было проведено исследование выдыхаемого воздуха ФИО1 с помощью алкотестера «Drager» и в 9 ч. 30 мин. оформлен протокол контроля трезвости водителя автотранспортного средства от 04.08.2017, подтверждающий факт употребления работником ФИО1 алкоголя.

Ввиду сильных болей ФИО1 в эпигастральной области и по результатам установления алкогольного опьянения работника было принято решение транспортировать ФИО1 в город Братск.

При транспортировке ФИО1 в присутствии сопровождавшего его главного инженера по производству Дорожной службы М.А.В. и водителя автомобиля К.С.В. изъявил желание оформить заявление об увольнении по собственному желанию во избежание увольнения по причине нахождения на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения.

Таким образом, 04.08.2017 ФИО1 добровольно написал заявление об увольнении по собственному желанию.

Дополнительно сообщает, что ФИО1 после даты его увольнения (07.08.2017) АО «Группа «Илим» были произведены выплаты на основании представленных им листов нетрудоспособности: 28.08.2017 - <данные изъяты> руб., 08.09.2017 - <данные изъяты> руб.. Данные обстоятельства подтверждаются реестрами по перечислениям в банк *** от ДД.ММ.ГГГГ, *** от ДД.ММ.ГГГГ.

Просит суд в удовлетворении исковых требований ФИО1 А,Д. к АО «Группа «Илим» о восстановлении на работе, взыскании денежных средств за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда и судебных расходов отказать.

Выслушав пояснения истца, представителя ответчика, заключение прокурора, полагавшего необходимым в удовлетворении исковых требований отказать, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно статье 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации труд свободен; каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

В соответствии со ст. 21 ТК РФ работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Одним из оснований прекращения трудового договора в силу пункта 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации является расторжение трудового договора по инициативе работника.

Согласно части 1 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен данным кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении.

Частью 4 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что до истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с указанным кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора.

Если по истечении срока предупреждения об увольнении трудовой договор не был расторгнут и работник не настаивает на увольнении, то действие трудового договора продолжается (часть 6 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

В подпункте "а" пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что работник вправе в любое время расторгнуть трудовой договор по собственной инициативе, предупредив об этом работодателя заблаговременно в письменной форме. Волеизъявление работника на расторжение трудового договора по собственному желанию должно являться добровольным и должно подтверждаться исключительно письменным заявлением работника.

Таким образом, согласно требованиям действующего трудового законодательства, в предмет доказывания по настоящему делу входили следующие обстоятельства: при каких обстоятельствах было написано заявление по собственному желанию, намеривался ли истец в действительности прекратить трудовые отношения по собственной инициативе, причины увольнения, не было ли увольнение вынужденным(совершенным под давлением работодателя), не имело ли место нарушение трудовых прав работника.

Статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГПК РФ) установлено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В соответствии с ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, суд принимает решение по заявленным истцом требованиям, и может выйти за пределы заявленных требований в случаях, предусмотренных федеральным законом.

Анализируя исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности, суд находит достоверно установленным, что ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ состоял с ответчиком в трудовых отношениях в должности <данные изъяты>

Изложенное не является предметом спора между сторонами, ими признано, письменные доказательства, подтверждающие данные обстоятельства, в том числе: приказ № *** от ДД.ММ.ГГГГ, трудовой договор № *** от ДД.ММ.ГГГГ, с дополнительными соглашениями к нему, трудовая книжка на имя истца, представлены суду и сторонами не оспариваются.

Согласно акта о нахождении работника на работе в состоянии алкогольного опьянения и отстранения его от работы от 04.08.2017, ФИО1 04.08.2017 был отстранен от работы и направлен в медицинский пункт для прохождения медицинского освидетельствования в связи с подозрением в нахождении на территории УЛ «Прибойный» буфер в состоянии алкогольного опьянения.

Протоколом трезвости водителя автотранспортного средства от 04.08.2017, факт употребления алкоголя ФИО1 установлен. При этом, при обследовании истец высказывал жалобы на сильные боли в эпигастральной области, о чем имеется отметка в протоколе.

Из заявления ФИО1 написанного 04.08.2017 на имя директора филиала АО «Группа Илим» следует, что ФИО1 просит уволить его по собственному желанию 04.08.2017.

На основании приказа (распоряжения) о прекращении (расторжении) трудового договора № *** от 07.08.2017 истец был уволен с 07.08.2017 по собственному желанию. С указанным приказом ФИО1 был ознакомлен 14.08.2017.

Согласно выписного эпикриза ОГАУЗ «Братская городская больница № 5» ФИО1 в период с 04.08.2017 по 11.08.2017 находился на стационарном лечении с диагнозом <данные изъяты>. При поступлении наблюдался болевой и диспепсический синдромы. Наличие алкоголя в крови отрицательное.

Листками нетрудоспособности подтверждается, что в периоды с 04.08.2017 по 11.08.2017, с 28.08.2017 по 06.09.2017 истец находился на лечении.

Как следует из обоснования иска и пояснений истца данных в судебном заседании, намерений уволиться у истца не было, прекращать трудовые отношения он не желал, написал заявление об увольнении во время обострения <данные изъяты>, при сильной боли, не приняв взвешенного решения в сложившейся ситуации. Дату, с какой необходимо произвести увольнение в заявлении он не ставил, указанная дата была дописана работодателем. Желал отозвать заявление об увольнении, но не успел, поскольку находился на стационарном лечении. Когда его выписали с больницы он пришел к работодателю с намерением отозвать ранее подписанное заявление, но ему вручили трудовую книжку и приказ об увольнении. У него не было времени обдумать решение об увольнении и отсутствовала реальная возможность отозвать заявление об увольнении.

Допрошенный ранее в судебном заседании свидетель М.А.В. суду показал, что работает у ответчика в должности <данные изъяты>, ФИО1 находится в его подчинении. 04.08.2017 с лесного участка <данные изъяты> поступила информация, что ФИО1 отстранен от работы в связи с нахождением на участке в состоянии алкогольного опьянения, кроме того, истцу требовалась медицинская помощь, в связи с чем он выехал на лесной участок для транспортировки и сопровождения истца. В обеденное время, около двух часов, по дороге на вахту, они встретили служебный транспорт, на котором истца, в сопровождении медицинского работника, везли в больницу. ФИО1 и медицинский работник К.Н.А. пересели в его машину. Истец был в адекватном состоянии, но держался за живот, в дороге ФИО1 лежал, спал и выходил периодически курить. На одной из остановок он вышел из машины вместе с ФИО1 и спросил как планирует он поступить при наличии установленного факта нахождения его в состоянии алкогольного опьянения, поскольку есть вероятность его увольнения по отрицательным основаниям. ФИО1 сказал, что уволиться по собственному желанию, он дал ему бланк заявление, где истец лично указал, что просит уволить его по собственному желанию. Факт нахождения истца в алкогольном опьянении установлен из медицинских документов переданных ему фельдшером участка. Лично он подтвердить нахождение истца в состоянии алкогольного опьянения не может. Разговор с истцом об увольнении частично слушал водитель машины, медицинский работник при разговоре не присутствовала, в это время она уже на другой машине возвращалась на вахту. В Братск они приехали вечером, истца доставили стразу в больницу, при поступлении у него отобрали анализы, их результаты ему не известны.

Свидетель К.С.В., ранее допрошенный в судебном заседании, суду пояснил, что работает в АО «Группа Илим» в должности <данные изъяты>, 04.08.2017 он вез ФИО1 в больницу, в его машину истец пересел с другого служебного транспорта. Также в машине находился М.А.В. и медицинский работник с участка, которая до места назначения с ними не доехала, а вернулась на участком на другом транспорте. Истца необходимо было доставить в больницу, потому что у него были резкие боли в животе, в дороге он лежат, на остановках выходил покурить. Разговора истца с М.А.В. он не слышал, только видел, что они о чем-то говорили, беседа была спокойная. После этого истец подписал какие-то бумаги, их содержание ему не известно.

Свидетель К.Н.А. суду показала, что работает фельдшером лесного участка <данные изъяты>. 04.08.2017 утром в ней обратился ФИО1 с острыми болями, вызванными обострением <данные изъяты>.. При обследовании истца был установлен факт употребления истцом алкоголя, показание прибора составило 0,5 промилле, факт употребления алкоголя истец не оспаривал, сказал что выпил, чтобы снять боль. По результатам обследования было принято решение о госпитализации истца в больницу. Истец находился в состоянии болевого шока, у него были острые боли, он не мог разговаривать, лежал, для снятия болевого синдрома она ставила ему капельницу и обезболивающие уколы, что чуть облегчало состояние больного. При панкреатите боль бывает острой и снимается в течении недели при прохождении лечения. Она сопроводила его до Зябы, потом пересела в другую машину, которая отвезла ее обратно на участок. Документы она передала ФИО2 для принятия к истцу соответствующих мер. Разговора между ФИО2 и ФИО1 она не слышала.

Оценив исследованные в судебном заседании доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, исходя из вышеназванных правовых норм,суд находит установленным, что момент составления заявления об увольнении ФИО1 находился под давлением сложившихся в отношении нее негативных обстоятельств, связанных как с действиями работодателя, понуждавшего ее к увольнению, так и с его состоянием здоровья.

Указанные обстоятельства подтверждаются собранными по делу письменными доказательствами, а также пояснениями истца, и показаниями свидетеля К.Н.А., из которых следует, что истец 04.08.2017 находился в состоянии болевого шока, не мог разговаривать, испытывал сильные боли, при этом, как показал свидетель М.А.В., в силу того, что истец находился в состоянии алкогольного опьянения, ему было предложено уволиться по собственному желанию или в связи с нахождением на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения. Показания указанных свидетелей суд относит к допустимым доказательствам по делу, поскольку они последовательны, согласуются между собой и с письменными доказательствами по делу.

Таким образом, суд считает установленным, что перед истцом был поставлен выбор основания увольнения, при отсутствии подтверждения его волеизъявления на увольнение.

Тот факт, что заявление об увольнении написано лично ФИО1, при наличии установленных судом выше обстоятельств, а именно при транспортировке его с острой болью в стационар, внезапность принятого решения, не может свидетельствовать о свободном волеизъявлении последнего на увольнение.

Само по себе обращение истца с настоящим иском в суд, заявленное требование о восстановлении на прежней работе также свидетельствует о том, что он не согласен с действиями работодателя, желает продолжить работу.

Кроме того, суд считает, что ответчиком также был нарушен порядок увольнения истца.

Так, формируя правовой статус лица, работающего по трудовому договору, федеральный законодатель основывается на признании того, что труд такого лица организуется, применяется и управляется в интересах работодателя, который обязан обеспечить право работника на своевременную и в полном размере выплату заработной платы. В силу данного обстоятельства работник представляет в трудовом правоотношении экономически более слабую сторону, что предопределяет обязанность Российской Федерации как социального государства обеспечивать надлежащую защиту его прав и законных интересов.

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда РФ, конкретизирующей предписание ч. 1 ст. 37 Конституции РФ, адресованное работнику требование предупредить работодателя о своем увольнении, по общему правилу, не позднее чем за две недели (ч. 1 ст. 80 ТК РФ) обусловлено необходимостью предоставить работодателю возможность своевременно подобрать на освобождающееся место нового работника, а закрепленное частью четвертой той же статьи право работника до истечения срока предупреждения об увольнении отозвать свое заявление (если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому не может быть отказано в заключении трудового договора) направлено на защиту трудовых прав работника. В исключение из общего правила о необходимости отработать две недели с момента подачи заявления об увольнении по собственному желанию ч. 3 ст. 80 ТК РФ обязывает работодателя расторгнуть трудовой договор в срок, указанный в заявлении работника, в случае, если увольнение обусловлено невозможностью продолжения им работы (зачисление в образовательную организацию, выход на пенсию и другие случаи).

Из совокупного смысла правовых норм, содержащихся в частях с первой по третью статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации, усматривается, что последствие в виде расторжения трудового договора по инициативе работника наступает по истечении двухнедельного срока после получения работодателем заявления работника об увольнении.

Расторжение трудового договора ранее истечения вышеназванного срока возможно только в случае согласования между сторонами иной даты, а также в случаях, когда заявление работника об увольнении обусловлено невозможностью продолжения работы в силу объективных обстоятельств, и в случаях установленного нарушения работодателем трудового законодательства.

В соответствии с частью четвертой статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации до истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора.

Между тем, как видно из материалов дела, в заявлении от 04.08.2017 истец просил уволить ее с работы 04.08.2017, однако ее увольнение было произведено ответчиком 07.08.2017, при этом 07.08.2017 как дата прекращения трудовых отношений не была согласована с истцом, доказательств обратного суду не представлено.

Также суду не представлено доказательств того, что заявление об увольнении истца было обусловлено невозможностью продолжения им работы, в связи с чем, работодатель обязан был уволить его с даты, указанной в заявлении, в силу положений абз. 3 ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации.

Учитывая названные обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что к данным спорным правоотношениям необходимо применить положения ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации о том, что работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели.

Доказательств же того, что ответчиком в период после написания истцом заявления об увольнении по собственному желанию 04.08.2017 и до момента самого увольнения 07.08.2017 в письменной форме был приглашен на место истца другой работник, которому в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора, суду представлено не было.

При данных обстоятельствах суд находит, что ответчик, не достигнув соглашения с истцом об увольнении его с 07.08.2017, произведя увольнение истца 07.08.2017, то есть ранее установленного законом двухнедельного срока, лишил истца права на отзыв заявления об увольнении по собственному желанию, тем самым ответчик нарушил порядок увольнения, установленный ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации.

Доводы истца о том, что не им была указана дата увольнения в заявлении от 04.08.2017 г не нашли своего подтверждения в ходе судебного заседания.

Доводы ответчика о том, что заявление об увольнении по собственному желанию истец написал в связи с тем, что хотел избежать привлечения к дисциплинарной ответственности, суд находит несостоятельным, поскольку дисциплинарное взыскание к истцу не применено, и в любом случае само по себе написание заявления работника об увольнении по собственному желанию не дает работодателю права произвести его увольнение до истечении двухнедельного срока предупреждения об этом при отсутствии соглашения о расторжении трудового договора с конкретной даты в пределах этого срока.

При указанных обстоятельствах, суд приходит к выводу, что увольнение истца, произведенное ответчиком в нарушение установленного Трудовым кодексом Российской Федерации порядка, является незаконным, в связи с чем истец подлежит восстановлению на работе в ранее занимаемой должности.

В соответствии со ст. 234 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате: незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу….

Учитывая, что суд пришел к выводу о восстановлении истца на работе в связи с незаконным увольнением, в соответствии со ст. ст. 234, 394 ТК РФ, требования истца о взыскании с ответчика оплаты за время вынужденного прогула являются законными и обоснованными.

Расчет средней заработной платы, подлежащей взысканию с ответчика в пользу истца, производится судом в соответствии со ст. 139 Трудового кодекса Российской Федерации, исходя из фактически начисленной истцу заработной платы и отработанного времени, подтвержденных представленной в материалы дела АО «Группой Илим» справкой, которая ФИО1 не оспаривалась, и согласно которой размер среднедневной заработной платы истца составил 2734,61 руб.

Принимая во внимание период вынужденного прогула с 08.08.2017 по 16.10.2017 средний заработок, рассчитанный по сведениям производственного календаря за 2017 годы при пятидневной рабочей неделе, в связи с отсутствием в материалах дела графика сменности истца, составит 136730,50 руб. (2734,61 руб. * 50 рабочих дней).

При этом, как следует из п. 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при определении размера оплаты времени вынужденного прогула средний заработок, взыскиваемый в пользу работника за это время, не подлежит уменьшению на суммы пособия по временной нетрудоспособности, выплаченные истцу в пределах срока оплачиваемого прогула, поскольку указанные выплаты действующим законодательством не отнесены к числу выплат, подлежащих зачету при определении размера оплаты времени вынужденного прогула.

Статья 394 ТК РФ предусматривает, что в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула. Согласно ст. 395 ТК РФ при признании органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор, денежных требований работника обоснованными они удовлетворяются в полном размере. По смыслу данных норм суд при разрешении требования о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула в связи с незаконным увольнением с работы не ограничен указанной работником в исковом заявлении суммой и обязан определить размер подлежащего выплате заработка за весь установленный период вынужденного прогула и взыскать его в полном объеме.

Таким образом, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию средняя заработная плата за время вынужденного прогула в размере 136730,50 руб.

В силу ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, абз. 2 п. 63 Постановления пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" суд вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав.

Из установленных судом обстоятельств следует, что ответчиком допущены нарушения трудовых прав истца, выразившиеся в незаконном увольнении, в связи с чем имеются основания для компенсации ФИО1 морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда, суд исходит из разъяснений, содержащихся в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда", требований разумности и справедливости, степени нравственных страданий, которые истец претерпел в связи с незаконными увольнением, а также индивидуальных особенностей ФИО1 и конкретных обстоятельств дела, и считает необходимым определить его в сумме равной 3000 руб. Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере у суда не имеется.

Согласно ч. 1 ст. 80 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со ст. 94 ГПК РФ, к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам; расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд; расходы на оплату услуг представителей; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; другие признанные судом необходимыми расходы.

Как определено ч. 1 ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Из квитанции *** от ДД.ММ.ГГГГ суд установил, что истцом уплачено адвокату Шалыгиной Н.М. 8000 руб. за составление искового заявления.

Таким образом, поскольку суд пришел к выводу об удовлетворении исковых требований истца по данному спору, суд находит требования ФИО1 о взыскании с ответчика судебных расходов на оплату услуг представителя законными и обоснованными.

Вместе с тем, суд полагает, что обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Принимая во внимание вышеизложенное, определяя размер расходов на оплату услуг представителя, учитывая соблюдение необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон, суд считает возможным взыскать с ответчика понесенные истцом расходы на оплату услуг представителя в размере 3000 руб. Оснований для взыскания расходов на оплату услуг представителя в большем размере судом не усматривается.

В силу ст. 393 ТК РФ при обращении в суд с иском по требованиям, вытекающим из трудовых отношений, работники освобождаются от оплаты пошлин и судебных расходов.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, государственная пошлина, от уплаты которой истец была освобождена, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В связи с чем, с учетом положений абз. 8 ч. 2 ст. 61.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации, с ответчика подлежит взысканию в доход муниципального образования города Братска государственная пошлина в размере 4234,61 рублей, исчисленная в соответствии с требованиями ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Восстановить ФИО1 в акционерном обществе «Группа «Илим» в должности <данные изъяты> акционерного общества «Группа «Илим».

Взыскать с акционерного общества «Группа «Илим» в пользу ФИО1 заработную плату за время вынужденного прогула в размере 136730,50 рублей, компенсацию морального вреда в размере 3000 рублей, судебные расходы в размере 3000 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании с акционерного общества «Группа «Илим» компенсации морального вреда в размере 27000 рублей, судебных расходов в размере 5000 рублей - отказать.

Взыскать с акционерного общества «Группа «Илим» в доход муниципального образования города Братска государственную пошлину в размере 4234,61 рублей.

Решение может быть обжаловано сторонами, прокурором может быть принесено апелляционное представление в Иркутский областной суд через Братский городской суд Иркутской области в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Судья Л.М. Шаламова