Приговор № 1-182/2024 от 4 июля 2024 г. по делу № 1-182/2024

УИД: 18RS0005-01-2024-002082-56

<данные изъяты> Пр. № 1-182/2024


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Ижевск

5 июля 2024 г.

Устиновский районный суд г. Ижевска в составе председательствующего судьи Злобина Н.В.,

при секретарях судебного заседания Смолиной М.С., Ласковой К.С., с участием государственных обвинителей прокуратуры Устиновского района г. Ижевска Лопатина А.В., Кудрявцевой Е.В., Гунбина И.М., потерпевшей ФИО, подсудимого ФИО1, его защитника адвоката Агеева М.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании в общем порядке уголовное дело в отношении:

ФИО1, <данные изъяты>,

осужденного приговором Устиновского районного суда г. Ижевска от ДД.ММ.ГГГГ по ч. 2 ст. 162 УК РФ к 7 годам лишения свободы (в законную силу не вступил),

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Изучив представленные доказательства, заслушав выступления сторон, суд

У С Т А Н О В И Л:

Подсудимый ФИО1 совершил преступление против жизни – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, – при следующих обстоятельствах.

С ДД.ММ.ГГГГ до 8 часов ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, действуя умышленно в целях причинения тяжкого физического вреда ранее знакомой ФИО из неприязни к ней в <адрес>, не предвидя наступление ее смерти, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, нанес потерпевшей множественные удары руками по телу, в том числе в область грудной клетки. Указанными действиями ФИО1 причинил ФИО физическую боль и телесные повреждения характера:

- причинившей тяжкий вред здоровью потерпевшей по признаку опасности для жизни закрытой травмы грудной клетки: кровоподтек в области верхнего внутреннего квадранта левой молочной железы, переломы 2,4,5,6,7 левых ребер между окологрудинной и срединно-ключичной линиями слева с разрывом пристеночной плевры на уровне 4-5 ребер, кровоизлияния в местах переломов, левосторонний гемоторакс объемом 600 мл;

- не причинивших вреда здоровью потерпевшей – кровоподтеков в области: подбородка, наружно-задней поверхности левого плечевого сустава, наружной поверхности средней и нижней третей левого плеча, задней поверхности левого локтевого сустава, задней поверхности верхней трети левого предплечья, задне-боковой поверхности средней части грудной клетки слева, выступающей части крыла левой подвздошной кости.

В результате причиненной ФИО1 закрытой травмы грудной клетки развился травматический шок, отчего ФИО скончалась ДД.ММ.ГГГГ в той же квартире.

Подсудимый вину фактически не признал, согласился с незначительными побоями, как административным правонарушением, признал нанесенный удар рукой ей по животу и несколько пощечин, показал, что ДД.ММ.ГГГГ у него возник конфликт с ФИО и ФИО из-за пропажи денег, ударил потерпевшую, несколько раз дал ей пощечины, при этом руками в грудную клетку не бил, не признает переломы ребер и иные травмы, полагает, что повреждения возникли из-за ее падений ранее, так как по экспертизе давность ряда переломов в пределах полутора месяцев. Ранее ей также никаких побоев не наносил. Обнаружив на утро ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 без признаков жизни, сам вызвал скорую помощь и полицию.

Несмотря на защитную версию, вина подсудимого подтверждается следующими доказательствами.

Потерпевшей по делу признана дочь погибшей ФИО которая в суде показала, что последний раз виделась с матерью в конце декабря 2023 года, о ее смерти узнала от соседей в январе 2024 года. Погибшая проживала в квартире с подсудимым, содержала его. Тот часто применял насилие в отношении Черновой, однажды выбил табуретку у нее из-под ног, о чем та ей рассказывала, при этом сама видела у нее синяки на теле, в связи с этим ФИО2 очень боялась ФИО1, в больницу с травмами обращалась редко, полицию не вызывала, выгнать его не пыталась, посторонним говорила, что падала сама, хотя это не соответствовало действительности. Свидетель ФИО, вторая дочь погибшей, сообщила кратко аналогичные сведения (том 1 л.д. 116-120), указав, что мать не всегда сознавалась, что ее бил ФИО1. Свидетель ФИО, внучка погибшей, в суде подтвердила данные обстоятельства, дополнила, что в квартире бабушки проживали ФИО, неходячий инвалид, и подсудимый ФИО1, который часто поднимал на ФИО руку, бил ее, о чем ей известно со слов бабушки, и сама видела у нее синяки на лице, из-за этого несколько раз ей приходилось приобретать для бабушки новые очки, видела, что ФИО1 в состоянии опьянения становился агрессивным. Свидетели ФИО (том 1 на л.д. 211-215), ФИО (том 1 на л.д. 189-195), жительницы соседних квартир, подтвердили обстановку в жилище ФИО, неоднократно видели ту с синяками и травмами, но та ФИО1 выгораживала, настаивала, что получала их от падений. Из оглашенных показаний свидетеля ФИО, которые она подтвердила, следует также, что из их квартиры часто доносились протяжные крики самой ФИО либо она кричала о том, что избивают ФИО. ФИО дополнила, подтвердив фактически, в том числе, оглашенные показания, что ДД.ММ.ГГГГ вечером она заходила к ним, ФИО находилась в тяжелом состоянии, не могла толком есть и шевелиться, ФИО (когда подсудимый выходил из комнаты) подтвердил, что им «досталось» от ФИО1; свидетель также подтвердила показания родственников, что осенью 2023 года сопровождала ФИО в больницу с переломом руки; хотя та и настаивала, что упала, свидетель категорически с этим не согласна, поскольку перелом был оскольчатым. Согласно медицинским документам (том 1 л.д. 184-188), действительно, в ноябре 2023 года у ФИО диагностирован закрытый оскольчатый перелом шейки левого плеча со смещением отломков с обширным синюшно-багровым кровоподтеком. Свидетель ФИО (том 1 л.д. 201-205), сосед по дому, также подтвердил, что практически ежедневно из их квартиры слышался шум: либо мужские крики ругани либо женский протяжный крик, ФИО ранее замечал с гематомами на лице, в один из дней января 2024 года она жаловалась, что один из ее жильцов бьет другого. Характеризуя агрессивность подсудимого, его бывшая супруга, свидетель ФИО сообщила, что причиной развода стало злоупотребление ФИО1 алкоголем, в состоянии опьянения он наносил ей побои.

Свидетель-очевидец ФИО сосед по квартире погибшей и подсудимого, допрошенный в связи с состоянием здоровья в лечебном учреждении и подтвердивший свои ранее данные показания (в томе 1 на л.д. 134-141, 142-143, 144-151, 152-155), показал, что очень сильно Апаков избил ФИО при нем в два дня из указанного периода: первый раз 18 января, когда ФИО заступилась за ФИО (в связи насильственным конфликтом из-за денег, рассматриваемым по другому делу), и 19 января, когда ФИО1 требовалось спиртное и он высказывал по этому поводу к ней претензии, каждый раз он наносил ей множество ударов по телу руками. Когда легли спать, ФИО стонала от боли в теле, утром ДД.ММ.ГГГГ обнаружил ее мертвой, зашедшая в квартиру соседка ФИО, позвала ФИО1, и тот по их требованию вызвал скорую помощь и полицию. ФИО дополнил, что ФИО1 и ранее при нем избивал ФИО, отчего у нее были застарелые травмы, но та посторонним об этом не рассказывала. О каких-либо падениях ФИО2 не говорила, свежих травм до 18-19 января у нее не было. Агрессию ФИО1 проявлял, как правило, на фоне похмельного синдрома.

Из карты вызова станции скорой медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 225-228) следует, что медики действительно вызваны в 07:09 неким «другом», сообщившем, что ФИО находится без сознания по неизвестной ему причине, прибывшей бригаде пояснил, что погибшая была живой накануне в 23 часа, последнюю неделю употребляла алкоголь, констатирована ее смерть, о криминальном характере смерти ФИО1 бригаде не сообщил. Свидетель ФИО (том 1 л.д. 229-232), фельдшер данной бригады, указанные обстоятельства суду подтвердил, дополнил, что труп на наличие телесных повреждений не осматривался, мужчина-инвалид им ничего не сообщал, выглядел растерянным, встретивший их мужчина сообщил только указанные выше сведения.

Из рапорта дежурного отдела полиции следует, что сообщение о том, что умерла ФИО, поступило от ФИО1 только днем в 12:47 ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 6). Прибывший по сообщению о смерти оперуполномоченный ФИО при осмотре места происшествия ДД.ММ.ГГГГ после 15 часов обнаружил труп ФИО, им зафиксировано только положение трупа (на полу между матрацами), наличие телесных повреждений им не проверялось (том 1 л.д. 15-16). Свидетель ФИО (том 1 л.д. 129-133) подтвердил, что только визуально осмотрел труп, так как из первичного сообщения ФИО1 и его пояснений на месте указывалось лишь на злоупотребление алкоголем, ни о каких травмах, в том числе их криминальном характере, ФИО1 не сообщил. По поведению ФИО1 и запаху от него понял, что он находился в состоянии похмелья.

При дополнительных осмотрах места происшествия ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ зафиксирована обстановка в указанной квартире, изъяты вещи подсудимого, в которых он находился в день побоев (том 1 л.д. 17-24), на стене, прилегающей к матрацу, на котором ранее спала ФИО, обнаружены следы бурого цвета, свидетель ФИО указал, что это ее следы крови, появившиеся после избиения ФИО1 (том 1 л.д. 38-50).

Обстоятельства причинения телесных повреждений, тяжести вреда здоровью и наступления смерти ФИО объективно подтверждаются заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 60-70) и дополнительным заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 77-83), согласно которым у нее установлены перечисленные выше телесные повреждения, давность которых в пределах 12-72 часов до наступления смерти, тяжесть причиненного вреда здоровью и причина смерти – травматический шок, развившийся в результате закрытой травмы грудной клетки. Наступление смерти соответствует установленному периоду времени. Показанный свидетелем-очевидцем ФИО механизм причинения телесных повреждений соответствует их характеру и локализации. Специалист ФИО, проводивший по направлению эксперта медико-криминалистическое исследование ребер погибшей, разъяснил, что определенная им давность вмененных по делу переломов по окологрудинной линии (между окологрудинной и срединно-ключичной линиями) в 3-14 дней является приблизительной и неточной в виду того, что им исследовались только костные и прилегающие мягкие ткани визуально, без данных гистологического исследования, которое проводится более длительно и является более точным. Совокупность исследований позволила эксперту сделать взвешенный вывод о давности вмененных переломов, с которой он полностью согласен, это подтверждает гистологическое исследование, противоречий с окончательными выводами нет, поскольку 72 часа и 3 суток примерно один и тот же условный период, более раннее причинение повреждений до наступления смерти не исключается, так как исследование костей носит лишь ориентировочный характер. Как специалист в области судебной медицины ФИО дополнил, что характер всех переломов, включая сросшиеся и застарелые, свидетельствует о том, что погибшая подвергалась систематическим внешним ударным воздействиям, также специалист разъяснил, что травматический шок – это комплексная реакция организма на полученные травмы, при которой организм не справляется со своими функциями в виду многочисленных болевых и иных последствий и наступает смерть.

Из материалов дела усматривается, что показания свидетеля-очевидца, других свидетелей и потерпевшей не имеют существенных противоречий и в целом последовательны, дополняют друг друга. До совершения данного преступления подсудимый и погибшая со свидетелями по делу не имели конфликтных отношений. Учитывая изложенное, отсутствие оснований у потерпевшей и свидетелей для оговора, как подсудимого, так и погибшей, а также полное подтверждение их показаний совокупностью письменных доказательств по делу, включая объективные данные медицинских исследований, суд оценивает показания перечисленных лиц и результаты следственных действий и экспертиз, как достоверные. При таких обстоятельствах, оценивая все указанные выше доказательства в совокупности, как допустимые, относимые и достаточные, полученные без нарушений уголовно-процессуального законодательства, суд приходит к выводу о совершении подсудимым данного преступления.

В судебном заседании достоверно установлено, что подсудимый умышленно причинил телесные повреждения ФИО и именно тяжкий вред ее здоровью, опасный для жизни, что не дает возможности квалифицировать его действия по ст. 118, а также по ст. 113, 114 либо иным статьям УК РФ, предусматривающим менее тяжкие последствия, смягчающие квалифицирующие признаки или иную форму вины. Установлено, что подсудимый осознанно нанес удары руками в область грудной клетки погибшей с той достаточной силой, которая позволила ему нанести травму грудной клетки с множественными полными переломами ребер и с развитием травматического шока. Данные объективные сведения полностью подтверждают, что ФИО1 осознавал опасность своих действий, в целях удовлетворения своей агрессии желал и предвидел возможность тяжкого вреда здоровью, а также, хотя и не желал, но, ударяя со значительной силой в жизненно важную область, мог и должен был предвидеть наступление в связи с этим смерти.

Упоминание допрошенными лицами о том, что неприязнь в один из эпизодов побоев возникла на фоне спора о поиске денег, на квалификацию не влияет. Каких-либо иных конфликтов и поводов, помимо личной неприязни, к совершению преступления у подсудимого не имелось.

Признаков необходимой обороны, крайней необходимости, аффекта, иных смягчающих квалифицирующих признаков при указанных обстоятельствах судом не установлено. Явившиеся поводами для преступления недовольство ФИО1 отсутствием спиртного, нехваткой денег либо иными бытовыми обстоятельствами ни к одному из данных смягчающих признаков не относится.

Версия о возможных падениях погибшей полностью опровергнута результатами судебной медицинской экспертизы трупа и показаниями специалиста, а также прямыми показаниями очевидца ФИО, который подтвердил, что ФИО, хотя и отлучалась за деньгами из квартиры в какой-то из предшествующих дней, никаких свежих травм до избиения ФИО1 у нее не было. Показания свидетелей (соседей и родственников) без сомнений указывают на то, что отговорки ФИО о падениях были направлены исключительно на то, чтобы выгородить ФИО1, который и ранее систематически применял в отношении нее насилие, в том числе с травматическими последствиями. Свидетель ФИО, видевшая однажды падение ФИО зимой на снег, также определенно показала, что та упала на руки и сразу встала. Нет никаких разумных оснований считать, что обычное падение, даже кубарем с лестницы – не может привести к полным переломам ребер на передней окологрудинной подключичной линии. Это очевидно и не требует специальных познаний в области судебной медицины.

Сведения о положительном поведении ФИО1 в прошлые годы ничего не опровергают и не доказывают, учитываются судом лишь наряду с иными обстоятельствами, характеризующими его личность.

Заявление защитника о нарушении права на защиту тем, что вменен относительно продолжительный период совершения преступления (порядка 5 суток), является безосновательным. Место и время преступления в обвинении установлено, подсудимый имел возможность, как выдвигать алиби, так и различные версии происшедшего, чем он фактически и воспользовался, в полном объеме реализовав свое право на защиту.

Нет и никаких противоречий в выводах медицинских экспертиз. Вывод о причине смерти не вызывает сомнений, давность телесных повреждений определена экспертом на основе всей совокупности проведенных специальных исследований. Указание защиты на то, что понятие травматического шока вызывает некие сомнения, противоречия, что из экспертизы не ясно, какие именно переломы вызвали смерть, – голословно. Прежние застарелые переломы не сопровождались осложнениями в виде разрыва пристеночной плевры и объемного гемоторакса с излитием более полулитра крови. Более того, в заключении эксперта точно определено, что срастающиеся переломы не состоят в причинной связи с наступлением смерти. Нет никаких сомнений, что именно вмененные переломы с указанными последствиями вызвали травматический шок, приведший к смерти погибшей Черновой.

Довод защиты о возможном оговоре ФИО1 со стороны очевидца ФИО по причине того, что по другому делу он являлся потерпевшим, обвиняя в нападении на себя того же подсудимого, не состоятелен. Право ФИО защищать свои права и законные интересы от преступных посягательств никакого отношения к событиям по настоящему делу о гибели ФИО не имеет. Его показания о преступных действиях ФИО1 против ФИО согласуются с иными доказательствами и никаких оснований им не доверять – нет. Факты совершения каких-либо действий в отношении самого ФИО и их противоправность судебной оценке в настоящем деле не подлежат. Никакой личной заинтересованности в изоляции подсудимого ФИО, постоянно нуждающийся в постороннем уходе, не имел, помимо беспокойства за свою безопасность. Ни ФИО, ни признанная потерпевшей дочь погибшей никаких иных целей, кроме как защиты своих прав, не преследуют. Никаких исковых требований не заявлено, материальных претензий к ФИО1 не имеется. Никаких разумных оснований для интерпретации фактов подачи ФИО заявления в полицию по другому делу и дачи показаний относительно рассматриваемых событий, как доказывающих ложность обвинения, не имеется. Сомнения в достоверности показаний очевидца у суда отсутствуют.

Результаты собранных следствием и полученных в судебном заседании доказательств, а также достоверность показаний очевидца сомнений у суда не вызывают.

Вместе с тем, заявление о явке с повинной (том 2 л.д. 8), хотя и согласуется с другими доказательствами по делу (ФИО1 указывал, что избивал ФИО по лицу и груди) – подсудимый не подтвердил, и, поскольку заявление отобрано без участия защитника, суд на основании п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ исключает его из числа доказательств обвинения. При этом таковое должно быть учтено в качестве смягчающего обстоятельства, поскольку на день подачи ФИО1 заявления очевидец ФИО3 по данному делу еще не допрашивался.

Государственный обвинитель квалифицировал действия подсудимого, как орган следствия.

Суд вместе с тем, полагает необходимым исключить из объема обвинения указание на нанесение ударов ногами. Свидетель ФИО указал, что, наблюдая за избиениями боковым зрением, может с уверенностью утверждать только об ударах кулаками, удары ногами ему были отчетливо не видны, хотя таковых он и не исключил. Оценивая в совокупности его показания, в том числе о взаимном расположении ФИО1 и погибшей ФИО, о том, что избиения и 18, и 19 января являлись однотипными, сперва ФИО1 стоял, затем после оседания Черновой, наносил удары, нагнувшись, – суд сомнения в возможности в такой позе наносить удары ногами трактует в пользу подсудимого.

Кроме того, в обвинении не описан механизм нанесения ударов, от которых могли бы быть причинены кровоподтеки на нижних конечностях. Ни очевидец, ни сам подсудимый об этом не сообщают. В связи с изложенным суд также исключает из описания обвинения указание на кровоподтеки наружно-задней поверхности ягодицы и прилежащей части верхней трети бедра слева, передних поверхностей коленных суставов. При этом сомнений в том, что кровоподтеки, помимо груди, а именно на подбородке, руках, в районе верхней части таза (подвздошной кости) – возникли от умышленных действий подсудимого – у суда не возникает: ситуация преступления характеризуется нанесением многочисленных ударов спереди в верхнюю часть тела Черновой, прислонившейся к стене комнаты.

Указанные корректировки обвинения на квалификацию не влияют.

Исследовав и оценив представленные доказательства, суд квалифицирует действия подсудимого по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, личность подсудимого, включая его состояние здоровья, влияние назначаемого наказания на его исправление и на условия жизни семьи.

Учитывая фактические обстоятельства преступления, высокую степень его общественной опасности, суд оснований для изменения его категории на менее тяжкую не находит (ч. 6 ст. 15 УК РФ).

Подсудимый на диспансерных психиатрическом и наркологическом учетах не состоит (том 2 л.д. 89, 90). <данные изъяты> мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (том 2 л.д. 63-65). По месту жительства характеризуется отрицательно, замечался в состоянии алкогольного опьянения (том 2 л.д. 93). Свидетель ФИО, брат подсудимого, охарактеризовал его с положительной стороны, отметив при этом, что в последние годы виделся с ним редко. Подсудимый разведен, его дети (том 2 л.д. 1-6) проживают с бывшей супругой. Показал, что в армии не служил, имеет проблемы со здоровьем, в содержании своих детей принимает участие. Извинился перед дочерью погибшей, оговорившись, что извинения приносит при этом не за гибель ФИО. С учетом данных о личности подсудимого, его поведения в судебном заседании, сомнений в его вменяемости не возникает.

В силу ст. 61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признаёт явку его с повинной, состояние здоровья подсудимого и его близких, наличие трех детей, в том числе малолетних, помощь им. Принесение извинений, вызов скорой помощи ФИО1 суд не признаёт в качестве смягчающих обстоятельств по следующим причинам. Извинения носили формальный и не связанный с настоящим делом характер, несоразмерны возникшим последствиям, к заглаживанию вреда не привели. Вызов скорой помощи осуществлен подсудимым после того, как свидетели его уведомили о смерти, а непосредственно после избиений, ни 18, ни 19 января, ФИО1 мер к помощи пострадавшей не предпринимал, уменьшить или сгладить возможные последствия не пытался, предоставление ей обезболивающего препарата к таким действиям отнести нельзя. Нет также данных и о том, что в отношении подсудимого ФИО2 допустила противоправное либо аморальное поведение.

Ранее он не судим, отягчающих обстоятельств нет. Состояние алкогольного опьянения суд не признаёт в качестве отягчающего обстоятельства, поскольку основной причиной преступлений явились не связанные с опьянением другие обстоятельства, степень и факт опьянения достоверно не установлены, допрошенные лица указывали, что его агрессия в отношении Черновой, как правило, бывает вызвана похмельным синдромом, а не собственно опьянением. Более того, возможное опьянение связано с заболеванием подсудимого. Сомнения в этой части суд трактует в его пользу.

В связи с изложенным суд применяет положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, согласно которым при явке с повинной срок наказания не может превышать две трети от максимального.

Основания для назначения более мягкого либо условного наказания (ст.ст. 64, 73 УК РФ) отсутствуют, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, по делу не установлено, стороны этого не оспаривали. Исправление подсудимого, восстановление справедливости и предупреждение совершения им новых преступлений возможно только при его реальном нахождении в местах лишения свободы.

Руководствуясь п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, суд назначает отбывание наказания в исправительной колонии строгого режима, в связи с чем в целях обеспечения исполнения приговора меру пресечения ФИО1 необходимо оставить в виде содержания под стражей.

С учетом того, что преступление не связано с выездом за пределы места проживания, суд не назначает подсудимому дополнительное наказание в виде ограничения свободы, обязательным оно не является.

Руководствуясь ст.ст. 81, 302-304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 9 лет лишения свободы.

По правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору Устиновского районного суда г. Ижевска от ДД.ММ.ГГГГ окончательно назначить ФИО1 наказание в виде 12 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения на период до вступления приговора в законную силу ФИО1 оставить в виде заключения под стражу, срок лишения свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу. Зачесть в срок отбытия наказания время его содержания под стражей по приговору от ДД.ММ.ГГГГ: с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы; и время содержания под стражей по настоящему делу: с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления настоящего приговора в законную силу из расчета один день за один день.

Вещественные доказательства: вырез фрагментов обоев, марлевый тампон, отрезок ленты со следами рук, срезы ногтевых пластин, смывы с рук, хранящиеся при уголовном деле, – уничтожить; вещи осужденного, хранящиеся при деле, – вернуть по принадлежности осужденному либо представляющим его интересы лицам, в случае неистребования – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Удмуртской Республики через Устиновский районный суд г. Ижевска в течение 15 суток со дня его постановления, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня получения копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе в тот же срок ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем должно быть указано в апелляционной жалобе.

ВЕРНО

судья

Н.В. Злобин

Подлинник документа хранится в Устиновском районном суде г. Ижевска в уголовном деле (номера УИД и производства по уголовному делу см.в верхней части первой страницы)