Приговор № 2-4/2021 от 25 апреля 2021 г. по делу № 2-4/2021

Дело №2-4/2021


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Омск 26 апреля 2021 года

Судья Омского областного суда Гаркуша Н. Н.

с участием государственных обвинителей Земляницина Е.И.,

ФИО1,

потерпевшей Потерпевший №1

представителя потерпевшей адвоката Шепелева И.Ю.,

подсудимого ФИО2,

защитника адвоката Романова А.С.,

при секретаре Соколовой Е. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Омского областного суда уголовное дело, по которому

ФИО2, <...>, ранее не судим,

обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных пп. «г, з» ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л

Подсудимый ФИО2 совершил убийство потерпевшей В., № <...> года рождения, заведомо для него находящейся в состоянии беременности, а также умышленные уничтожение и повреждение чужого имущества, повлекшие причинение значительного ущерба, совершенные путем поджога. Преступление совершено в г. Омск при следующих обстоятельствах.

В. и ФИО2 находились в близких отношениях, и не позднее 4 января 2020 года В. сообщила ФИО2 о своей беременности и желании родить ребенка. На просьбы ФИО2 прервать беременность В. ответила отказом, в связи с чем у ФИО2 возникла неприязнь к потерпевшей. После этого ФИО2 прекратил отношения с В. Однако в ночь с 11 на 12 июля 2020 года ФИО2 решил встретиться с В., чтобы узнать о делах и выяснить отношения, и в период с 00 часов 09 минут до 02 часов 49 минут приехал к В., проживавшей на <...><...><...>. В. впустила ФИО2 к себе в квартиру. Там в ходе разговора ФИО2 заявил, что не желает вступать с В. в брак и создавать с ней семью, после чего между ними возникла ссора. В ходе ссоры ФИО2, действуя на почве личных неприязненных отношений, достоверно зная о беременности В., срок которой составлял 35-36 недель, с целью убийства нанес ей по голове множественные удары тупым твердым предметом с линейным ребром, который взял в кухне. В результате указанных умышленных действий ФИО2, направленных на лишение жизни, потерпевшей В. была причинена открытая черепно-мозговая травма с ушибом головного мозга, кровоизлияниями в желудочки головного мозга и под его оболочку, вдавленным многофрагментарно-оскольчатым переломом лобной и клиновидной костей слева, левых височной и теменной костей, кровоизлияниями в мягкие ткани, множественными рвано-ушибленными ранами головы, от которой потерпевшая скончалась. Смерть В. наступила от открытой черепно-мозговой травмы с кровоизлияниями в желудочки головного мозга, непосредственно обусловившими смерть. После убийства, решив скрыть следы преступления путем поджога и уничтожения находящегося в квартире имущества, принадлежащего В., ФИО2, используя найденное в квартире горючее вещество, поджег в зале труп потерпевшей В. и находящиеся рядом с телом предметы мебели. После этого ФИО2 покинул место происшествия. В результате указанных умышленных действий ФИО2 в квартире возник пожар, в котором огнем была повреждена внутренняя отделка и стоимость ремонтно-восстановительных работ составила 229 837 рублей, а также уничтожено находившееся в квартире имущество В.: бытовая швейная машина «New-Home-NH-2512» стоимостью 15650 рублей, верлок (JANOMEML4952/793D/ArtStyle 4057/ArtDekor 724D) стоимостью 15984 рубля, кухонный гарнитур 2.0 МДФ «Вернисаж-2» стоимостью 10900 рублей, два шкафа «Вернисаж-2» стоимостью 6449 рублей каждый общей стоимостью 12998 рублей, столешница 28 мм L-600 стоимостью 1206 рублей, два шкафа-купе стоимостью 11688 рублей каждый общей стоимостью 23376 рублей, диван угловой стоимостью 56190 рублей, LCD монитор BENQ модель GL2460 стоимостью 9030 рублей, стеллаж СП «лоредо» стоимостью 2710 рублей, всего на 148044 рубля. Таким образом, в результате умышленных действий ФИО2 путем поджога причинен значительный ущерб на общую сумму 377881 рубль.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 признал себя виновным в предъявленном обвинении частично.

Из показаний ФИО2 следует, что в течение нескольких лет он встречался с В., их связывали интимные отношения без каких-либо обязательств. В его планы не входили брак с В. и рождение ребенка, о чем он заранее договорился с В. В декабре-январе 2020 года В. сообщила ФИО2, что беременна от него. ФИО2 просил ее сделать аборт, поскольку хотел лучшей судьбы для своей ребенка, чтобы «все было правильно», чтобы ребенок рос в полной семье, тогда как у него свои планы на жизнь и жениться на В. он не хотел. В. настаивала на своем, говорила, что это ее проблемы и родит для себя. После этого ФИО2 с В. не общался и отношения не поддерживал, уехал работать и проживать в Москву. Никаких претензий, требований материального характера В. ему не предъявляла. С 3 по 12 июля 2020 года ФИО2 в период отпуска был в Омске, занимался домашними делами, вечером 11 июля на даче ремонтировал свой автомобиль, после чего уже ночью поехал по городу, чтобы проверить состояние автомобиля после ремонта, поскольку утром должен был ехать в Москву. При этом его «терзали мысли», он решил заехать к В., чтобы узнать о ее делах, нужна ли помощь, показать, что он такой же человек и переживает. В. впустила его в квартиру, они разговаривали в зале, делились новостями. В. сказала, что помощь не нужна, ей от него ничего не нужно. Затем разговор «зашел про замужество», В. спросила, будет ли он жениться на ней. ФИО2 ответил, что «не любит и не женится на ней», «не будет с ней жить и ребенком она не привяжет его к себе». Тогда В. неожиданно для ФИО2 учинила скандал, стала «всячески» оскорблять и унижать его, ругаться нецензурной бранью, «она заводилась, заводилась и начало это все нарастать». ФИО2 прошел в кухню попить воды, чтобы В. «остыла» и прекратила ссору. В. зашла следом, толкала, продолжала ругаться и оскорблять его. ФИО2 рукой хотел прикрыть ей рот, и В. неожиданно укусила его за палец. После этого у него произошла «вспышка», последующие события и свои действия он не помнит. Пришел в себя в зале, в руках у него был металлический предмет («типа трубы с ребром, что-то наварено, 40-50 см), а В. лежала на полу без признаков жизни с повреждениями в области головы. Растерявшись, он решил скрыть улики и следы своего пребывания, нашел бутылку с горючей жидкостью, облил в зале диван и поджег спичками. Сам скрылся, забрал и выбросил мобильные телефоны В., металлическую трубу унес с собой и бросил в реку.

Не оспаривая причинение смерти потерпевшей, ФИО2 утверждает, что не имел умысла на убийство, находился в состоянии аффекта, сильного эмоционального напряжения в связи с оскорблениями и неправомерными действиями В., которая укусила его за палец, в результате чего не помнит, не осознавал и не понимал степень опасности своих действий.

Помимо частичного признания виновность подсудимого ФИО2 и фактические обстоятельства преступления устанавливаются следующими доказательствами.

Допрошенная в судебном заседании мать погибшей В. – потерпевшая Потерпевший №1 показала, что ее дочь проживала одна в своей квартире на <...><...><...>. От дочери она (Потерпевший №1) знала, что та встречалась с ФИО2 В декабре 2019 года дочь сообщила о своей беременности. По словам В., ФИО2 «жениться не будет, детей не любит». Однако В. была готова рожать. После этого В. прекратила отношения с ФИО2, никаких требований, включая материальные, ему не предъявляла. 11 июля 2020 года вечером она (Потерпевший №1) разговаривала с дочерью по телефону, а утром узнала о ее смерти и пожаре в квартире.

Свидетель К., которая дружила с В., показала, что знала от В. о ее длительных близких отношениях с ФИО2 Примерно в декабре 2019 года В. рассказала о своей беременности от ФИО2 По словам В., она сообщила об этом ФИО2 Однако ФИО2 не хотел ребенка, говорил, что «семья ему не нужна, предлагал сделать аборт, избавляться от ребенка, он против и ему ничего этого не нужно». ФИО2 прекратил общаться с В., уехал для проживания в г. Москва.

Свидетель М. показала, что была подругой В., знала о ее близких отношениях с ФИО2 В. хотела ребенка, в тайне от ФИО2 «отменила» препараты и в ноябре-декабре 2019 года забеременела от ФИО2 Когда В. сообщила ФИО2 о своей беременности, тот ответил, что не хочет ребенка, попросил ее сделать аборт, так как у него другие планы на жизнь, не хочет иметь с ней никаких отношений. После этого ФИО2 прекратил с В. дальнейшее общение, они не общались и не переписывались.

Кроме того, М. показала, что В. переслала ей скриншоты своей переписки с ФИО2 В ходе расследования копии скриншотов переписки ФИО2 и В. были изъяты у М., осмотрены и признаны вещественными доказательствами. Из этих документов следует, что 4 января 2020 года М. поинтересовалась у В. ее делами и В. переслала ей свою переписку с ФИО2 ФИО2 писал В., что «нужен аборт», «дети не входят в его планы», что «несчастный ребенок», он не женится на В., «дети должны рождаться в браке, а не так», «ипотека, ты (В.) в декрете, кто с ребенком будет?» В дальнейшем В. просила у ФИО2 медицинские документы, на что ФИО2 ответил, что «после всего он не хочет общаться» с В., «огради меня от своей персоны». В ответ на это В. написала, что ФИО2 «бросил ее одну все разгребать, обвинил как только мог и теперь даже по-человечески отвечать не хочет» (т. № <...> л.д. № <...>). В судебном заседании подсудимый ФИО2 не отрицает, что такая переписка с В. имела место, касалась ее беременности и рождения ребенка.

Из показаний матери подсудимого свидетеля В. Л. следует, что она ничего не знала об отношениях ФИО2 с В., о беременности последней. В феврале 2020 года ФИО2 устроился на работу в <...>, в июле приехал в г. Омск с отпуск. 11 июля 2020 года они до позднего вечера были на даче, сын занимался ремонтом автомобиля, домой вернулись в 23-24 часа. После этого ФИО2 ушел, чтобы проверить техническое состояние автомобиля после ремонта. Когда ФИО2 вернулся, свидетель не знает. Утром 12 июля 2020 года пришли сотрудники полиции и задержали ФИО2

В материалах дела представлены сведения <...>, из которых следует что автомобиль «ДЕУ НЕКСИЯ GL», государственный регистрационный знак № <...> регион, принадлежащий ФИО2, фиксировался дорожными камерами в период 00.04 до 00.09 часов, следовал по маршруту в направление места проживания В. на <...><...> (т. № <...> л.д. № <...>). Согласно рапорту, 12 июля 2020 года в 2 часа 49 минут в диспетчерскую службу МЧС поступило сообщение о пожаре в многоквартирном доме на <...><...> после чего в <...> был обнаружен труп В. (т. № <...> л.д. № <...>).

В судебном заседании на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ с учетом согласия сторон исследованы показания свидетелей Е. и К., которые проживали в доме на <...> и рассказали о событиях, произошедших в ночь с 11 на 12 июля 2020 года.

По показаниям Е., 12 июля 2020 года примерно в 2.30 часов он с товарищем пошел в магазин «24 часа», в подъезде ничего подозрительного не видели и не слышали, посторонних не было. Около 3 часов, когда возвращались, увидели в одной из квартир на первом этаже на балконе огонь. Подъезд был задымлен. На первом этаже у <...> квартиры стояли люди, дверь квартиры была прикрыта, без повреждений. Набрав воды, Е. забежал в квартиру, чтобы погасить пожар. На его крики в квартире никто не отзывался, огонь был в комнате, горел весь пластиковый пакет, установленный между балконом и комнатой, диван и другая мебель. Е. потушил пожар водой, которую принес с собой и затем набирал из-под крана. Из-за сильного задымления видимость была недостаточной и труп в комнате не заметил (т. № <...> л.д. № <...>).

К. показывал, что 12 июля 2020 года приехал домой около 02.46 часов, увидел горевший балкон на первом этаже, пластиковая рама балкона была приоткрыта, огонь охватил поверхность пластика. При помощи огнетушителей ему удалось сбить пламя на балконе, после чего он побежал в подъезд, встретил Е., других жильцов. Подъезд был весь задымлен. Решили принять меры к тушению квартиры и эвакуации людей. Взяв воду, Е. зашел в квартиру, чтобы тушить пожар. К. побежал по этажам, предупреждая людей о пожаре. Тем временем Е. потушил огонь. Позже свидетель узнал об обнаружении трупа В. (т. № <...> л.д. № <...>).

Сотрудники пожарно-спасательного отряда <...> свидетели Т. и Л. показали суду, что 12 июля 2020 года около 02.50 часов поступило сообщение о пожаре в жилом доме на <...><...> после чего они прибыли на место происшествия. Вся квартира была задымлена, «закопчена», открытого пламени уже не было, пожар полностью ликвидирован жильцами дома. Очаг пожара находился в зале, где имелись следы открытого пламени, обгорела мебель. Там же на полу рядом с обгоревшим диваном, где находился очаг пожара, обнаружили труп девушки с повреждениями на голове.

Объективно из протокола осмотра места происшествия следует, что 12 июля 2020 года В. была обнаружена в своей квартире в г. Омск на <...><...><...> признаками насильственной смерти. Погибшая находилась в комнате (в зале) на полу рядом с диваном, в положении лежа на спине. Зафиксированы повреждения на голове потерпевшей и обгорание тела. В этой же комнате имелись следы пожара, повреждения от воздействия пламени (т. № <...> л.д. № <...>).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, причиной смерти В. явилась открытая черепно-мозговая травма с кровоизлиянием в желудочки головного мозга, что непосредственно обусловило наступление смерти. У В. обнаружена открытая черепно-мозговая травма: ушиб головного мозга, ограниченно-диффузные кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку в лобной, височной и теменной долях левого полушария головного мозга, кровоизлияния в желудочки головного мозга, вдавленный многофрагментарно-оскольчатый перелом лобной и клиновидной костей слева, левых височной и теменной костей, кровоизлияния в мягкие ткани головы, множественные рвано-ушибленные раны головы. Указанная травма образовалась от не менее пятнадцати ударных воздействий тупым твердым предметом с линейным ребром, причинила тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, состоит в прямой причинно-следственной связью со смертью. Образование данной травмы при падении исключается. Помимо этого у В. имелись ожоги тела 3 степени на площади около 80 процентов, которые причинены посмертно воздействием высокотемпературного агента, пламени. Отсутствие на коже при судебно-химическом исследовании горючих веществ (бензин, керосин) не исключает их наличие на коже перед возгоранием в виду быстрого улетучивания данных веществ. При исследовании трупа обнаружены признаки беременности на сроке гестации 35-36 недель. Смерть плода наступила вместе со смертью матери (т. № <...> л.д. № <...>).

У ФИО2, который был освидетельствован 12 июля 2020 года, каких-либо телесных повреждений не обнаружено (т. № <...> л.д. № <...>).

В ходе расследования изъяты биологические образцы потерпевшей В. (образцы крови, волос, ногтей, мазки, рана головы) и обвиняемого ФИО2 (буккальный эпителий, срезы ногтей, образцы слюны и т.п.) (т. № <...> л.д. № <...>), при производстве экспертизы выделен генетический профиль ДНК В. и ФИО2 (т. № <...> л.д. № <...>). Согласно протоколам обыска 12 и 29 июля 2020 года по месту жительства ФИО2 в квартире на <...><...> изъяты смыва с образцами ДНК, предметы одежды и обуви ФИО2 (футболка, кроссовки, кеды, шорты) (т. № <...> л.д. № <...>). Кроме того, 12 июля 2020 года во дворе дома на <...><...> осмотрен автомобиль «ДЕУ НЕКСИЯ», государственный регистрационный знак <...> регион, принадлежащий ФИО2, взяты смывы со следами биологического происхождения (т. № <...> л.д. № <...>). Изъятые в ходе расследования биологические образцы, смывы и предметы были осмотрены и признаны вещественными доказательствами (т. № <...> л.д. № <...>), представлены для производства экспертных исследований.

Как установлено заключением судебно-биологической экспертизы, на шортах светло-серого цвета и на одном кеде ФИО2 обнаружены следы крови человека (т. № <...> л.д. № <...>). В соответствии с выводами судебной молекулярно-генетической экспертизы из этих следов крови, обнаруженных на шортах и кеде ФИО2, получены препараты ДНК. Для препарата ДНК, выделенного из следов крови на кеде ФИО2, установлена женская половая принадлежность. Сравнительный анализ указывает на то, что следы крови на кеде ФИО2 произошли от В. Также исследованы биологические следы в смывах с автомобиля ФИО2 Установлено, что в смыве с наружной ручки двери автомобиля со стороны водителя генетический материал произошел от ФИО2 Помимо этого, в биологических следах в смыве с наружной стороны двери со стороны водителя обнаружен генетический материал, который произошел от потерпевшей В. (т. № <...> л.д. № <...>).

В протоколе осмотра места происшествия зафиксированы следы пожара и повреждения в квартире, возникшие от воздействия огня (т. № <...> л.д. № <...>). Согласно заключению пожарно-технической эксперты, причиной пожара в квартире на <...><...><...> явилось возгорание горючих материалов от источника открытого огня с применением интенсификатора горения. Очаг пожара располагается в помещении зала, в зоне расположения трупа В. (т. № <...> л.д. № <...>).

В деле представлены документы, согласно которым квартира, расположенная в г. Омск на <...>, была приобретена и принадлежала В. (т. № <...> л.д. № <...>).

Потерпевший №1 показала, что в результате пожара приведено в негодность имущество, которое находилось в квартире и принадлежало ее дочери, а также повреждена внутренняя отделка квартиры. Для определения стоимости ремонта и размера ущерба она обратилась в экспертное учреждение.

Согласно заключению оценочной экспертизы, проведенной <...>» на основании договора с Потерпевший №1, стоимость ремонтно-восстановительных работ, необходимых в результате пожара в квартире на <...><...><...>, составляет 229 837 рублей. В заключении приведены результаты осмотра и обследования, описание состояния квартиры и имевшихся повреждений, обоснования необходимости ремонта и представлены их расчеты. В результате пожара пострадало, приведено в негодность имущество:- бытовая швейная машина «New-Home-NH-2512» стоимостью 15650 рублей, - оверлок (JANOME ML4952/793D/ArtStyle 4057/ArtDekor 724D) стоимостью 15984 рубля, - кухонный гарнитур 2.0 МДФ «Вернисаж-2» патина ясень бриллиант белый стоимостью 10900 рублей, - два шкафа «Вернисаж-2» (дуб-сонома/МДФ патина ясень) стоимостью 6 449 рублей каждый, общей стоимостью 12998 рублей, - столешница 28 мм L-600 (аламбра) стоимостью 1206 рублей, - два шкафа-купе (без зеркал) стоимостью 11688 рублей каждый, общей стоимостью 23376 рублей; - диван угловой стоимостью 56190 рублей; - LCD монитор BENQ модель GL2460 стоимостью 9030 рублей; - стеллаж СП «лоредо» стоимостью 2710 рублей. Рыночная стоимость имущества, пострадавшего в результате пожара, составляет 148044 рубля. Общая стоимость ущерба составляет 377 881 рубль (т. № <...> л.д. № <...>). Данное заключение было представлено потерпевшей органам расследования и приобщено к материалам уголовного дела.

В судебном заседании допрошена специалист Р., проводившая указанные исследования. Р. показала, что квартира была осмотрена, результаты осмотра зафиксированы, произведен расчет. Несмотря на то, что очаг пожара и открытое пламя находились в одной комнате, ремонт требовался во всей квартире, поскольку было общее сильное задымление, повреждены, расплавлены окна, без производства ремонта и выполнения работ, указанных в заключении, нормальное проживание, эксплуатация квартиры представляется невозможной. Также в результате осмотра установлено имущество, приведенное в негодность, и дана его оценка. Включено то имущество, которое действительно было повреждено и приведено в негодность.

Кроме того, в судебном заседании на основании п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ исследованы показаниям ФИО2, данные им на предварительном следствии, в которых он, признавая свою причастность к смерти потерпевшей, иначе описывал отдельные обстоятельства, не ссылался на потерю памяти.

Так, допрошенный в качестве подозреваемого 12-13 июля 2020 года ФИО2 рассказал, что поддерживал близкие отношения с В. В январе 2020 года В. сообщила ему о своей беременности, сказала, что «аборт делать не будет, будет рожать для себя». С января до 12 июля 2020 года он отношения с В. не поддерживал. С 3 июля он был в отпуске в Омске, в ночь с 11 на 12 июля решил проверить состояние автомобиля и заодно заехать в гости к В., поехал к ней около 00 часов. Находясь в кухне, он решил поговорить с В. и обсудить дальнейшую судьбу их ребенка. В. предложила ему два варианта: жить с ней либо платить алименты. Он напомнил, что она хотела «родить для себя». В. улыбнулась, стала оскорблять его. В связи с этим у него случилось «помутнение рассудка». Не выдержав оскорблений, он схватил с кухонного гарнитура металлическую палку (25-30 см, примерно 1 килограмм) и ударил В. один раз по голове, за виском. В. побежала в зал и стала кричать, встала около стола. В состоянии аффекта он хотел, чтобы В. замолчала, и несколько раз ударил ее по голове. От ударов она присела, потом опять стала кричать, и он снова несколько раз ударил ее по голове, чтобы она замолчала. В. замолчала, упала на спину. Нанес не менее семи ударов. Удары наносил сверху вниз, мог и сбоку наносить удары. Проверив дыхание, он понял, что В. мертва. Он растерялся и испугался, решил скрыть следы своего присутствия. Он нашел пластиковую бутылку емкостью 0,5 литров с горючей жидкостью, облил тело В., а также диван, после чего взял спички на кухне и поджог тело В. Полотенцами он протер дверные ручки и выключатели, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Он умылся, помыл металлическую палку, которой наносил удары, и ушел, взяв трубу, полотенца, которыми вытирал следы, а также два телефона В. Т-ны выбросил, предварительно выбросив сим-карты. По пути домой выбросил в р. «Омь» трубу, которой наносил удары, полотенца, свою футболку, на которой были следы крови. Дома он принял душ и лег спать (т. № <...> л.д. № <...>).

Данные обстоятельства ФИО2 подтвердил при проверке показаний на месте, показав, что в кухне ударил В. «палкой» по голове, затем в зале нанес не менее шести ударов сверху вниз, а также сбоку в височную область. Пояснил, что после ударов по голове В. упала и замолчала, он продолжал наносить удары. После нанесения всех ударов, не менее семи, он с целью сокрытия следов решил поджечь тело и всю обстановку в квартире и сделал это (т. № <...> л.д. № <...>).

После предъявления обвинения 13 июля 2020 года ФИО2 дополнил, что В. была беременной, хотела ребенка от него, он этого не хотел, из-за чего у них произошел скандал, в ходе которого он нанес В. несколько ударов по голове. После убийства вытер свои следы с дверных ручек и выключателей, совершил поджог (т. № <...> л.д. № <...>).

Доводы подсудимого, что конкретные действия и обстоятельства смерти потерпевшей были смоделированы и даны им со слов оперативных сотрудников, признаются судом несостоятельными.

Из материалов дела видно, что ФИО2 разъяснялись процессуальные права, включая право на защиту и конституционное право не свидетельствовать против себя, давать показания либо отказаться от дачи показаний. Содержание этих прав зафиксировано в письменной форме и ознакомление с ними подтверждено подписью подсудимого. Он был предупрежден, что его показания могут использоваться в качестве доказательств по делу. Допрашивался ФИО2 с участием защитника, что подтверждается ордером и подписью адвоката, в обстановке, исключающей воздействие вне рамок закона. Достоверность сведений, внесенных в протоколы, подтверждена подписями участников следственных действий, включая подсудимого, который собственноручно указывал, что показания верно записаны с его слов. Заявлений о нарушении закона и прав подсудимого, о принуждении, искажениях и фальсификации доказательств не поступало. На тот период времени органам расследования не были известны конкретные обстоятельства преступления, и, соответственно, такие сведения не могли быть навязаны и исходили именно от подсудимого.

Суд приходит к выводу, что показания ФИО2 получены в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и являются допустимыми доказательствами. Согласно ч. 3 ст. 164 УПК РФ допускается в случаях, не терпящих отлагательства, проведение следственного действия в ночное время. По настоящему делу в связи с обнаружением погибшей В. проводились безотлагательные оперативно-розыскные мероприятия и следственные действия, направленные на раскрытие преступления. В данной ситуации проведение допросов ФИО2 в ночное время было обоснованным, не влечет признание доказательств недопустимыми.

На основании изложенного суд считает виновность ФИО2 в причинении смерти потерпевшей В. полностью доказанной. Установлено, что ФИО2, зная о беременности В., нанеся множественные удары тупым твердым предметом по голове, умышленно причинил В. тяжелую черепно-мозговою травму, от которой потерпевшая скончалась. Действия подсудимого квалифицируются по п. «г» ч. 2 с. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти, женщины, заведомо находящейся в состоянии беременности.

Как видно, сам ФИО2 не отрицает свою причастность к смерти В. Установлено, что он был в близких отношениях с В., в связи с ее беременностью у него сложились неприязненные отношения к потерпевшей. Таким образом, подтверждено наличие у ФИО2 мотивов преступления. Преступление совершено в ночь с 11 на 12 июля, в период с 00.09 до 02.49 часов. По показаниям свидетеля В. Л., в это время ФИО2 дома не было. Обстоятельства, которые бы исключали возможность совершения им преступления и подтверждали нахождение его в ином месте, отсутствуют, и подсудимый такие обстоятельства не называет. Согласно сведениям ГИБДД, автомобиль ФИО2 в это время проследовал по маршруту к месту проживания В. Как видно из протокола осмотра и заключения судебно-медицинской экспертизы, повреждения у В. сопровождались наружным кровотечением, и на автомобиле ФИО2, на ручке со стороны водителя, выявлены биологические следы В., которые оказались там с рук подсудимого. На обуви ФИО2 также обнаружена кровь потерпевшей. Допрошенный 12-13 июля 2020 года ФИО2 рассказал о причинении смерти В., о нанесении ей ударов по голове металлическим предметом, о нахождении погибшей в комнате на полу, о поджоге в этой комнате. Эти показания согласуются с объективными доказательствами, и ФИО2 сообщил сведения, которые не могли быть известны постороннему. При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о достоверности сделанных ФИО2 признаний. Оснований полагать о причастности к преступлению иных лиц не имеется.

Достаточные доказательства того, что ФИО2 заранее планировал и продумал убийство, с этой целью приготовил орудие преступления и приехал к потерпевшей, где осуществил свои планы, не получены. Как видно, ФИО2 последовательно отрицает такие выводы органов расследования, утверждая о конфликте с потерпевшей. Объяснения подсудимого, согласно которым он накануне отъезда решил встретиться и поговорить с В., с которой его ранее связывали близкие отношения и которая ждала от него ребенка, поставил автомашину возле соседнего дома, где имелось удобное место для парковки, и т.п., не лишены оснований и не опровергнуты. Как видно из протокола осмотра места происшествия, в кухне газовая плита была выдвинута, потерпевшая Потерпевший №1 пояснила, что дочь меняла газовую плиту. Нельзя исключить, что в кухне имелся металлический предмет с гранью, который и был использован подсудимым в качестве оружия. Имеющиеся доказательства и фактические обстоятельства позволяют сделать лишь предположительные выводы о заранее продуманном убийстве, не достаточны для постановления обвинительного приговора. Согласно положениям ст. 14 УПК РФ, все неустранимые сомнения подлежат истолкованию в пользу подсудимого, и обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Суд считает установленным, что преступление совершено в ходе конфликта на почве личных неприязненных отношений.

Как видно из переписки, ФИО2 был недоволен тем, что В. забеременела, заявил, что «после всего он не хочет общаться» с ней, и требовал, чтобы она «оградила его от своей персоны». Из показаний подсудимого в судебном заседании следует, что В. «огорчила его своей беременностью», он «был обижен на нее», «раздосадован тем, что В. отказалась сделать аборт», «у него были свои планы на жизнь, он все спланировал, а она эти планы нарушила, скорректировала». По поводу встречи ФИО2 показал, что поехал поговорить с В., «узнать, как у нее дела, может, нужна какая-то финансовая помощь, показать, что он такой же человек и переживает, он же не конченный человек. Когда зашел разговор «о замужестве», он сказал, что «не женится на ней», «не будет с ней жить и ребенком она не привяжет его к себе», после чего В. учинила скандал.

Данные показания подсудимого, содержание переписки указывают на то, что у ФИО2 сформировалась неприязнь к В., которая своей беременностью «огорчила», отказавшись от аборта, «обидела», «нарушила и скорректировала его планы». Представляется обоснованным утверждать, что во время встречи, когда ФИО3 подтвердил свое отношение к беременности и рождению ребенка и нежелание вступать в брак, действительно возникла ссора и конфликтная ситуация, которая усилила у ФИО2 уже сложившуюся неприязнь к потерпевшей В. и завершилась лишением ее жизни.

При этом доводы защиты о совершении ФИО2 преступления в состоянии аффекта в ответ на неправомерное поведение потерпевшей не могут быть признаны обоснованными.

В соответствии с законом сильное душевное волнение (аффект), о котором говорится в ст. 107 УК РФ, представляет собой исключительно сильное, внезапное, быстро возникающее и бурно протекающее эмоциональное состояние как непосредственная реакция на неправомерные действия потерпевшего (насилие, издевательство, тяжкое оскорбление или иные неправомерные или аморальные действия). Такое состояние может быть вызвано и длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего, которое приводит к аккумуляции аффекта и поводом его возникновения является очередное оскорбление, противоправное или аморальное поведение потерпевшего.

Таким образом, в законе применительно к ст. 107 УК РФ говорится о противоправных действиях потерпевшего, являющихся причиной возникновения аффективного состояния. По смыслу закона обязательным условием для такой квалификации является не только личное, субъективное восприятие виновным действий потерпевшего как неправомерных, оскорбительных и аморальных, но и действительное, объективное совершение потерпевшим таких неправомерных действий, приведших к возникновению аффекта.

По настоящему делу такие обстоятельства не установлены.

Сам по себе факт беременности потерпевшей без одобрения подсудимого и согласования с ним неправомерным и аморальным поведением не является и не может быть признан таковым по смыслу ст. 107 УК РФ. Ссылки защиты на «клиническую картину кумулятивного аффекта», длительную психотравмирующую ситуацию, в которой находился ФИО4, длительные переживания по поводу сложившейся ситуации, накопление психического и психологического напряжения, которое нашло выход в ходе последнего конфликта и оскорблений потерпевшей, несостоятельны. Такое «накопление психического и психологического напряжения», о котором утверждает сторона защиты, не обусловливалось неправомерным или аморальным поведением потерпевшей. Установлено, что после переписки и общения в январе 2020 года В. никаких требований и претензий ФИО2 не предъявляла, не связывалась с ним, скандалов, оскорблений не допускала, иных неправомерных и аморальных действий, которые бы могли служить причиной длительной психотравмирующей ситуации в соответствии со ст. 107 УК РФ, не совершала. В данном случае возможное накопление у подсудимого эмоционального напряжения не имеет юридического значения.

Что касается непосредственных событий преступления, то именно ФИО2 ночью пришел к потерпевшей для выяснения отношений, «узнать о делах и предложить помощь», показать, что «он тоже переживает». В. не знала о его приезде и нахождении в Омске, к себе не приглашала. ФИО2 не желал создавать семью с потерпевшей, с учетом срока беременности аборт представлялся невозможным. Не имея никаких положительных предложений для В. (о финансовой помощи она не просила), фактически именно ФИО2 спровоцировал ситуацию, которая заведомо для него предполагала конфликтное развитие событий, ответную негативную реакцию беременной женщины на заявления ФИО2 и ссору.

При этом ссылка подсудимого на «вспышку и потерю памяти», якобы вызванные оскорблениями и насилием потерпевшей, вследствие которых он не осознавал и не контролировал свои действия, представляется несостоятельной, обусловленной целями защиты от предъявленного обвинения, стремлением представить происшедшее в выгодном для себя свете как менее тяжкое деяние.

В ходе расследования ФИО2 подробно и обстоятельно, с учетом своей позиции, рассказывал обстоятельства происшедшего, включая начало конфликта в кухне, его причины, нанесение первого удара и его локализацию, перемещение в зал, где и был обнаружен труп потерпевшей, продолжение ударов до причинения ей смерти, действия по уничтожению улик и следов своего пребывания и поджогу в целях сокрытия преступления и т.п. На потерю памяти ФИО2 не ссылался. Судом установлена безосновательность доводов ФИО2 о «моделировании» показаний со слов оперативных сотрудников. Суд приходит к выводу, что показания ФИО2 об обстоятельствах преступления, предложенные им на предварительном следствии, отражают действительные события, которые в полной мере осознавались и контролировались подсудимым.

Причем, ФИО2 ничего не говорил о насилии со стороны В., которая якобы укусила его за палец. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, повреждения, которые бы подтверждали насильственные действия самой потерпевшей и могли спровоцировать аффективное состояние, у ФИО2 не обнаружены.

Из заключения судебной комиссионной психолого-психиатрической экспертизы следует, что ФИО2 в полной мере осознавал происходящее и мог руководить своими действиями. В заключении дана оценка индивидуально-психологических особенностей ФИО5, которые характеризуются выраженным эгоцентризмом, эгоистическими тенденциями, переоценкой собственной личности, уничижительным отношением к окружающим, завышенным уровнем притязаний и самооценки, болезненной обидчивостью (обиды в таких случаях касаются в первую очередь самолюбия, гордости), негативной реакции к критическим замечаниям в свой адрес, легко возникающими эмоциональными всплесками с быстрой отходчивостью, тенденцией к избеганию ответственности, отсутствием склонности к серьезному углублению проблем и т.д. Эти особенности не оказали существенного влияния на его поведение и сознание в исследуемой ситуации (т. № <...> л.д. № <...>). Из содержания заключения видно, что экспертам была известна позиция ФИО2 относительно неправомерного поведения потерпевшей и его якобы исключительного эмоционального состояния, «вспышки» и потери памяти. При этом никаких особенностей в поведении и состоянии подсудимого экспертами не установлено, о необходимости проведения дополнительной проверки и исследования этих обстоятельств не указано.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что ФИО2 правильно оценивали происходящее, в каком либо исключительном эмоциональном состоянии, включая аффект, не находился, действовал не импульсивно, а вполне осознанно и последовательно, после убийства предпринял целенаправленные и мотивированные действия по сокрытию преступления. В свою очередь, потерпевшая не совершала таких противоправных или аморальных действий, о которых говорится в ст. 107 УК РФ.

Что касается множественности ударов, на которые обращает внимание сторона защиты, то она безусловным признаком аффекта не является. У подсудимого заранее сформировалась неприязнь к потерпевшей, которая поставила его в такую ситуацию, «огорчала его своей беременностью», «нарушила его планы». ФИО2, который приехал предложить помощь и ««показать, что он тоже переживает», встретил «непонимание» со стороны В. На предварительном следствии ФИО2 объяснял, что потерпевшая кричала и он продолжал наносить удары. В данном случае количество и сила ударов обусловливались злостью, неприязнью к В., которая усилилась на фоне конфликта, а также направленностью умысла ФИО2 на лишение потерпевшей жизни.

Доводы подсудимого об отсутствии такого умысла опровергаются полученными доказательствами и не могут быть признаны обоснованными. Как видно из заключения судебной психолого-психиатрической экспертизы, ФИО2 в полной мере осознавал свои действий и мог руководить ими. Объективно установлено, что ФИО2 нанес потерпевшей не менее 15-и ударов. Все они направлены в голову. В качестве оружия ФИО2 использовал твердый «предмет с линейным ребром», имеющий выраженную грань. Исходя из характера и степени тяжести причиненных повреждений, описанных в заключении судебно-медицинской экспертизы, ФИО2 наносил удары со значительной силой. Согласно показаниям ФИО2 на следствии, он продолжал удары до тех пор, пока В. не замолчала. В данной ситуации, нанося металлическим предметом множественные сильные удары по голове, ФИО2, безусловно, осознавал степень опасности своих действий для жизни потерпевшей, понимал, что такие действия сопряжены с причинением смертельных, несовместимых с жизнью повреждений. Таким образом, интенсивность насилия, характер примененного для поражения потерпевшей оружия, количество и локализация ранений в области жизненно важных органов в своей совокупности подтверждают умышленное отношение ФИО2 к наступившим последствиям, свидетельствуют о наличии в его действиях прямого умысла на лишение В. жизни, который и был им реализован.

Потерпевшая В. на время причинения ей смерти была беременной. Из показаний подсудимого и свидетелей, из переписки ФИО2 и В. видно, что В. сообщила ФИО2 о своей беременности. Непосредственно на время описываемых событий срок беременности у потерпевшей составлял 35-36 недель, и внешние признаки такого состояния были явными и очевидными. Следовательно, у ФИО2 не было никаких оснований полагать, что В. вводила его в заблуждение по поводу своей беременности, и подсудимый на это не ссылается. Таким образом, установлено, что лишая В. жизни, ФИО2 знал о беременности потерпевшей, что влечет квалификацию содеянного по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.

Выводы органов расследования о том, что ФИО2 совершил убийство из корыстных побуждений, чтобы избавить себя от материальных затрат, обязательств по содержанию ребенка и уплате алиментов, не нашли своего достаточного доказательственного подтверждения. Такие выводы основаны на предположении, которые не могут быть положены в основу обвинительного приговора.

Само по себе убийство беременной женщины отцом ребенка, который не желает проживать одной семьей с потерпевшей, не означает, что мотивом убийства являются обязательно корысть и нежелание нести расходы по содержанию ребенка, не исключает иные мотивы, которыми может руководствоваться виновный. По настоящему делу никто не показывал, что ФИО2 высказывал опасения по поводу возможных требований о содержании ребенка и говорил о намерениях избавиться от таких затрат путем убийства. То факт, что ФИО2, уговаривая В. сделать аборт, приводил в качестве доводов бытовые и материальные трудности, безусловным доказательством корыстных мотивов убийства не является. Такие доводы приводились задолго до преступления с тем, чтобы убедить потерпевшую избавиться от плода. Из показаний подсудимого и свидетелей видно, что потерпевшая и подсудимый в течение длительного времени не общались, не поддерживали отношения, В. никаких претензий и требований не предъявляла. Подсудимый ФИО2 в своих показаниях никогда не связывал насилие против потерпевшей с корыстными мотивами, говорил о конфликте, который завершился убийством. Эти доводы подсудимого не опровергнуты. Судом установлено, что убийство совершено в ходе ссоры на почве личной неприязни. Обращает внимание, что в обвинении одновременно с корыстными мотивами отражено, что ФИО2 нанес потерпевшей удары по голове и совершил ее убийство, «испытывая личные неприязненные отношения к В.»

С учетом изложенного квалифицирующий признак, указанный в п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и предусматривающий ответственность за убийство из корыстных побуждений, исключается судом из обвинения.

В результате судебного разбирательства получило подтверждение обвинение подсудимого ФИО2 в умышленном уничтожении и повреждении чужого имущества путем поджога. Факт поджога, в результате которого было уничтожено и повреждено имущество потерпевшей, помимо показаний подсудимого ФИО2 подтверждается объективными доказательствами, заключением пожарно-технической экспертизы. Поджог совершен сразу после убийства, в комнате, где находилась погибшая, очаг возгорания находился в месте нахождения трупа. В этой связи суд признает обоснованными выводы органов расследования, что ФИО2 умышленно совершил поджог с тем, чтобы скрыть следы совершенного преступления – убийства В. Данное обстоятельство не оспаривается подсудимым, который пояснил, что хотел скрыть, уничтожить следы своего пребывания и улики.

В результате умышленных действий ФИО2 в пожаре повреждена квартира и приведены в негодность предметы мебели и бытовая техника. Перечень поврежденного и уничтоженного имущества и размер причиненного ущерба устанавливаются показаниями потерпевшей, заключением оценочной экспертизы, проведенной <...>», показаниями свидетеля Р.

Законом (ст. 196 УПК РФ) не предусмотрено обязательное назначение экспертизы в соответствии с главой 27 УПК РФ для установления материального ущерба. Для разрешения этих вопросов возможно использование других доказательств, включая показания потерпевшей и свидетелей, документы. В данном случае Потерпевший №1 был заключен договор с <...>», занимающимся экспертной деятельностью, получено заключение, в котором на основании результатов осмотра установлены повреждения в квартире и приведенное в негодность имущество, произведены расчеты и определена стоимость восстановительных строительно-ремонтных работ и стоимость уничтоженного имущества. Исследования проведены и заключение дано специалистами, обладающими необходимыми знаниями. Заключение приобщено к материалам дела и представляет собой иной документ, который в соответствии с п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ может быть использован в качестве доказательства. В судебном заседании допрошена Р., которая подтвердила выводы оценочной экспертизы, обосновала необходимость всех указанных работ, включая ремонт в помещениях, где не было открытого пламени. Стороны имели возможность задать ей вопросы, каких-либо возражений по поводу обоснованности выводов экспертизы и размера ущерба стороной защиты не заявлено. Оснований полагать о завышенной стоимости уничтоженного имущества и восстановительно-ремонтных работ не имеется.

Общая сумма ущерба, которая складывается из стоимости ремонтно-восстановительных работ (229837 рублей) и стоимости приведенного в негодность имущества (148044 рубля), составляет 377881 рубль. С учетом размера и характера повреждений, показаний потерпевшей Потерпевший №1 о доходах ее погибшей дочери и своем материальном положении не вызывает сомнения факт причинения значительного ущерба.

Совершая поджег с использованием горючей жидкости, ФИО2 заведомо понимал возможность и желал возникновения пожара, повреждения огнем квартиры и уничтожения находящегося в ней имущества с целью сокрытия улик, и наступившие последствия, включая причинение значительного ущерба, охватывались его умыслом. Поскольку подсудимый совершил поджог в многоквартирном доме, он также осознавал угрозу для здоровья и жизни жильцов дома, возможность повреждения иного имущества. Свидетели показали о сильном задымлении в подъезде, о распространении огня на стеклопакет на балконе, что могло спровоцировать дальнейшее развитие пожара и распространение огня на другие квартиры.

С учетом изложенного действия ФИО2 квалифицируются по ч. 2 ст. 167 УК РФ как умышленные уничтожение и повреждение чужого имущества, повлекшие причинение значительного ущерба, совершенные путем поджога.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, а также нарушений прав подсудимого органами расследования допущено не было.

У суда не возникло сомнений по поводу вменяемости ФИО2 Согласно собранным в деле сведениям, ФИО2 на учете у психиатра не состоял и не наблюдался, каких-либо данных, указывающих на его психическое нездоровье, суду не представлено. Действия ФИО2 носили последовательный, осмысленный и целенаправленный характер, были мотивированы и обусловлены конфликтной ситуацией с потерпевшей и целями сокрытия преступления. В ходе расследования в отношении ФИО2 проведена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Установлено, что ФИО2 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, признаков временного психического расстройства не обнаруживал, мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (т. № <...> л.д. № <...>). Выводы экспертизы являются обоснованными, полностью соответствуют полученным по делу доказательствам, свидетельствующим об адекватном поведении подсудимого, и не вызывают у суда сомнений. В судебном заседании ФИО2 также ведет себя адекватно, дает логически связные показания и признаков расстройства психической деятельности у него не имеется.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

При назначении ФИО2 наказания суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного, влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и иные предусмотренные законом цели наказания, личность ФИО2, который впервые привлекается к уголовной ответственности, характеризуется положительно. Судом также учитывается состояние здоровья матери подсудимого, которое озвучено в показаниях.

По ч. 2 ст. 105 УК РФ обстоятельств, отягчающих наказание в соответствии со ст. 63 УК РФ, не имеется. Относительно ч. 2 ст. 167 УК РФ установлено, что это преступление совершено ФИО2 с тем, чтобы уничтожить улики и следы учиненного им убийства. В этой связи суд на основании п. «е.1» ч. 1 ст. 63 УК РФ признает обстоятельством, отягчающим наказание по ч. 2 ст. 167 УК РФ, совершение данного преступления с целью скрыть другое преступление.

Смягчающим наказание обстоятельством суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признает явку с повинной ФИО2, активное способствование раскрытию и расследованию преступления. Как видно из материалов дела, преступление совершено в условиях неочевидности, при наличии определенных подозрений в отношении подсудимого конкретные обстоятельства смерти потерпевшей и поджога стали известны именно от него. Признания в явке с повинной и показания ФИО2 использовались органами расследования для обоснования обвинения, что и обусловливает установление судом указанного смягчающего обстоятельства.

Положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, которой предусмотрено снижение максимального наказания, не применяются судом с учетом ограничений, установленных ч. 3 ст. 62 УК РФ в отношении ч. 2 ст. 105 УК РФ, и в связи с наличием отягчающего обстоятельства в отношении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Суд считает необходимым назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы в пределах санкции соответствующего уголовного закона. Несмотря на положительные сведения о личности подсудимого и смягчающие обстоятельства, с учетом тяжести и всех фактических обстоятельств совершенного деяния достижение целей уголовного наказания представляется возможным лишь посредством длительной изоляции ФИО2 от общества. Данное реальное наказание соответствует общественной опасности содеянного, необходимо для осознания подсудимым своей вины и его исправления, а также для восстановления социальной справедливости, что и является целями наказания. Исключительных обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ и необходимых для назначения наказания ниже низшего предела, установленного законом, не усматривается. С учетом всех фактических обстоятельств, когда ФИО2 совершил посягательство на жизнь беременной женщины и уничтожение чужого имущества путем поджога с целью сокрытия преступления, также не имеется оснований для изменения категории данных преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ. Суд полагает необходимым осуществление контроля за ФИО2 после отбытия им лишения свободы, и по ч. 2 ст. 105 УК РФ ему назначается обязательное дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

На основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО2 следует определить в исправительной колонии строгого режима. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО2 под стражей до вступления приговора в законную силу подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Согласно закону при причинении гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Гражданский иск Потерпевший №1 (с учетом уточнений, сделанных в судебном заседании) о взыскании с ФИО2 в счет компенсации морального вреда 2 500 000 рублей подлежит удовлетворению. Причинение потерпевшей Потерпевший №1 сильных моральных страданий убийством ее беременной дочери не вызывает сомнений, и в соответствии со ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ подсудимый, виновный в убийстве, обязан возмещать этот вред. Определяя размер компенсации, суд исходит из принципов справедливости и разумности, принимая во внимание глубину и степень причиненных Потерпевший №1 нравственных страданий, все обстоятельства и характер вины подсудимого, материальное положение, наличие средств в обеспечение иска. Суд приходит к выводу об обоснованности заявленных требований, которые завышенными не являются и подлежат удовлетворению в полном объеме.

Помимо этого потерпевшей Потерпевший №1 на предварительном следствии были заявлены требования о возмещении материального ущерба, причиненного умышленным уничтожением и повреждением имущества путем поджога, который установлен в размере 377881 рубль. Однако в судебном заседании в дополнении к судебному следствию Потерпевший №1 заявила о том, что отказывается от этих требований, подтвердила свою позицию после разъяснения ей последствий отказа от иска, предусмотренных ч. 5 ст. 44 УПК РФ. Такое заявление с отказом от исковых требований сделано Потерпевший №1 добровольно, согласно п. 11 ч. 4 ст. 44 УПК РФ является ее правом и подлежит удовлетворению.

Согласно ст. 115 УПК РФ в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска на имущество обвиняемого возможно наложение ареста. По настоящему делу в ходе предварительного следствия в целях обеспечения исковых требований о компенсации морального вреда и возмещении ущерба были изъяты денежные средства подсудимого ФИО2 в сумме 1450000 рублей, на которые наложен арест постановлением судьи <...> от 9 октября 2020 года (т. № <...> л.д. № <...>). Кроме того, постановлением судьи <...> от 27 января 2021 года наложен арест на автомобиль «ДЕУ НЕКСИЯ GL», государственный регистрационный знак № <...> регион, принадлежащий ФИО2, стоимостью 125 000 рублей (т. № <...> л.д. № <...>). Данное имущество подлежит обращению в возмещение причиненного потерпевшей Потерпевший №1 морального вреда.

Согласно п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ вещественные доказательства, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л

ФИО2 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы

-по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ на срок 17 (семнадцать) лет с ограничением свободы на срок 1 (один) год с установлением в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничений не изменять место жительства или пребывания и место работы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и возложением обязанности являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации,

-по ч. 2 ст. 167 УК РФ на срок 2 (два) года.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения окончательно ФИО2 назначить наказание в виде лишения свободы на срок 18 (восемнадцать) лет с ограничением свободы на срок 1 (один) год с установлением в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничений не изменять место жительства или пребывания и место работы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и возложением обязанности являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации.

На основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание лишения свободы назначить ФИО2 в исправительной колонии строгого режима.

Установленные в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничения и возложенные на ФИО2 обязанности подлежат действию в пределах того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбытия лишения свободы.

Срок наказания ФИО2 исчислять со дня вступления приговора в законную силу. В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания в виде лишения свободы время содержания ФИО2 под стражей с 12 июля 2020 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО2 оставить без изменения - заключение под стражу.

Взыскать с ФИО2 в пользу Потерпевший №1 в счет компенсации морального вреда, причиненного убийством В., 2 500 000 (два миллиона пятьсот тысяч) рублей.

Производство по гражданскому иску Потерпевший №1 к ФИО2 о возмещении материального ущерба, причиненного умышленным уничтожением и повреждением имущества, на сумму 377 881 рубль прекратить в связи с отказом от иска.

Изъятые у ФИО2 денежные средства в сумме 1450000 рублей, находящиеся на хранении на банковском счете <...>, и автомобиль «ДЕУ НЕКСИЯ GL», государственный регистрационный знак № <...> регион, принадлежащий ФИО2, переданный на ответственное хранение В. Л., обратить в счет компенсации морального вреда потерпевшей Потерпевший №1. До исполнения приговора сохранить арест на указанное имущество.

Вещественные доказательства: детализацию телефонных соединений, дактилоскопические пленки, отпечатки рук, образцы ДНК, копии скриншотов хранить с делом. Предметы одежды и обуви осужденного ФИО2 (три пары кроссовок, одну пару кед, шорты, шнурки) при обращении передать осужденному ФИО2 или его представителям, при невостребованности уничтожить. Остальные вещественные доказательства (биологические образцы и смывы, клавиши выключателя, металлическую емкость и т.п.), находящиеся на хранении в комнате хранения вещественных доказательств <...>, уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Пятый апелляционный суд общей юрисдикции через Омский областной суд в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденного либо в возражениях осужденного на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судья