Приговор № 1-196/2018 от 17 октября 2018 г. по делу № 1-196/2018

уголовное дело № 1 - 196/2018


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

город Белгород 18 октября 2018 года

Белгородский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Крюкова С.Н.,

при секретаре Коршаковой А.А.,

с участием государственного обвинителя, помощника прокурора Белгородского района Заздравных И.Э.,

потерпевшего ННИ,

подсудимого ФИО1, его защитников, адвокатов Коханова И.П. и Габелкова А.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО1, (информация скрыта), не судимого

по ч.4 ст. 111 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, повлекший по неосторожности смерть потерпевшей при следующих обстоятельствах.

31 марта 2018 года, около 20 часов, после употребления спиртного, ФИО1 находился в домовладении, расположенном по адресу: (адрес обезличен), где помимо него находились его НЕН., их малолетняя дочь НС, (дата обезличена) года рождения и её ШМ, (дата обезличена) года рождения.

В тот же день, в период времени с 20 часов до 21 часа 40 минут, в указанном домовладении между НЕН. и ФИО1 на почве ревности со стороны последнего произошел словесный конфликт, в том числе с высказанной потерпевшей негативной оценкой ФИО1, в результате чего у него сложились личные неприязненные отношения с НЕН., на почве которых у него внезапно возник и сформировался прямой умысел на причинение ей телесных повреждений.

31 марта 2018 года, в период времени с 21 часа до 21 часа 40 минут, ФИО1, находясь в доме, расположенном по адресу: (адрес обезличен), пребывая в состоянии алкогольного опьянения, реализуя преступный умысел, умышленно, на почве внезапно возникшей личной неприязни, осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидя возможность и желая наступления общественно-опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью НЕН., предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий своих действий в виде смерти последней, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывая при этом на предотвращение последствий своих действий в виде смерти потерпевшей, напал на НЕН. и подверг ее избиению, в процессе которого нанес ей руками не менее 8 ударов в область головы, не менее 10 ударов в область туловища и не менее 12 ударов в область конечностей, а также не менее 3-х раз толкнул последнюю, что повлекло ее падение на пол и в ванную.

Своими преступными действиями ФИО1 умышленно причинил НЕН телесные повреждения в виде (информация скрыта).

В тот же день на месте происшествия в результате травматического шока, развившегося в результате (информация скрыта), при котором было выявлено: (информация скрыта) наступила смерть НЕН.

Между причиненными потерпевшей телесными повреждениями и наступлением её смерти имеется прямая причинно-следственная связь.

В судебном заседании ФИО1 вину в инкриминируемом преступном деянии в отношении НЕН признал в полном объеме. Сообщил, что 31 марта 2018 года, в вечернее время, между ним и его сожительницей НЕН по месту их совместного проживания в (адрес обезличен) и области действительно произошла ссора из-за того, что НЕН., упрекая его в мужской несостоятельности, прямо сообщила о наличии у неё другого мужчины. Этим словам предшествовала напряженность в их отношениях на протяжении длительного времени, более двух месяцев. Поэтому в этот раз их словесная ссора на повышенных тонах переросла в драку, в том числе в ванной комнате, где они вместе в драке упали и где и был впоследствии обнаружен труп НЕН. Наличие на трупе телесных повреждений объяснил своими действиями, но не смог указать точное количество нанесенных руками её ударов и их локализацию, что объяснил скоротечностью развития событий и тем, что от услышанного НЕН. в своей адрес он был в шоке, в связи с чем конкретных своих действий в отношении потерпевшей он не запомнил. В ходе драки с НЕН. у него самого из носа пошла кровь, которая попала на пол и стены дома. Утверждал, что употребленное им в утреннее время с ННИ незначительное количество спиртного на его действия в отношении потерпевшей не повлияло, поскольку к моменту ссоры он спал несколько часов. Указал, что очевидцами начала их с НЕН. ссоры невольно стали их малолетняя дочь С. и её подруга М., которые сначала находились в доме, но в процессе ссоры убежали к отцу потерпевшей – ННИ, проживающему в этом же населенном пункте неподалеку от них. Пояснил, что в какой-то момент драки обнаружил НЕН лежащей на полу и пытался оказать ей медицинскую помощь. В этот момент он был застигнут внезапно появившимися в доме мужчинами – ША и его отцом, после чего его удалили из ванной, где находилась НЕН. и вскоре в дом прибыли сотрудники полиции, которым он признался в совершенном преступлении. Сообщил, что в ходе следствия вину он в целом также признавал и давал показания об этом.

При проверке показаний на месте ФИО1 также сообщал о том, что телесные повреждения НЕН. причинил непосредственно он. Наглядно демонстрировал свои действия в отношении НЕН. Сообщал, какое именно физическое воздействие он оказывал на потерпевшую, указывая удары руками в различные части головы, тела и конечностей потерпевшей, а также пояснял, что несколько раз толкал её, отчего она падала, в том числе в ванную. Точное количество нанесенных ударов назвать затруднился, указывая примерно около десятка ударов в различные части тела и объясняя это скоротечностью событий, а также тем, что из-за высказанных в его адрес слов и оскорблений НЕН. он плохо понимал, что происходит и что именно он делал в отношении неё. Продемонстрировал он также, как именно он пытался оказать медицинскую помощь лежащей на полу после избиения НЕН., делая ей искусственное дыхание (т.1 л.д. 162-180)

Помимо признания ФИО1 своей вины, она подтверждается показаниями потерпевшего, свидетелей, данными протоколов осмотров места происшествия и вещественных доказательств, заключениями экспертиз и иными доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Так, потерпевший ННИ подтвердил обстоятельства совместного проживания в последнее время его НЕН. со ФИО1 и их малолетней дочерью С. по соседству с ним – в (адрес обезличен) и области. Сообщил, что действительно в утром 31 марта 2018 года он со ФИО1 во время работы по хозяйству немного употребили спиртного. Днем ФИО1 ушел домой и при этом пьяным он не был. В этот же день, вечером, примерно в 21 часу, к нему прибежала С. с подружкой и сообщила, что ФИО1 убивает НЕН. Он пошел домой к НЕН., где и был обнаружен труп НЕН с множественными телесными повреждениями. Подтвердил показания ФИО1 об имевшихся у того в последнее время подозрениях о неверности НЕН., о чем узнал из разговора с подсудимым.

НС. рассказала, что 31 марта 2018 года, вечером у неё в гостях находилась её подруга ШМ, а также родители ФИО1 и НЕН. Родители при этом поругались. Она слышала и видела, как ФИО1 громко кричал на НЕН за то, что последняя (информация скрыта), а затем толкнул её несколько раза руками, отчего НЕН. падала на пол в комнате и в котельной, на лице у неё появилась кровь. Они с М. сильно испугались, что ФИО1 убьет НЕН и убежали в дом Н., которому она рассказала о конфликте родителей, а М. в свою очередь позвонила своему отцу и также рассказала о случившемся (т.1 л.д. 64-66).

Свидетель ШМ подтвердила показания подруги об увиденных ей 31 марта 2018 года обстоятельствах ссоры, переросшей в драку между С. – ФИО1 и НЕН., в ходе которой ФИО1 толкал руками НЕН., а та падала несколько раз на пол, пыталась ему сопротивляться, но у неё ничего не получалось, на её лице она видела кровь. Испугавшись, они с С убежали к Н. Она позвонила своему отцу и рассказала об увиденном в доме Н. (т.1 л.д. 60-62).

Отец М., свидетель ШАВ сообщил, что 31 марта 2018 года, примерно в 21 час. 30 минут дочь в телефонном разговоре сообщила: «ФИО1 убивает Нен!». Дочь в это время находилась в гостях у НС в (адрес обезличен). Он с отцом ШВВ сразу выехали туда и прибыли к Н. примерно в 22 часа. В ванной комнате их дома они застали процесс какого-то физического воздействия на Н., лежащей на полу на спине, подсудимым ФИО1, которого он оттащил от Н.. ФИО1 при этом говорил о необходимости оказания ей медицинской помощи, но у Н. была неестественная поза, было понятно, что она мертва. В доме были видны следы борьбы и крови. Они с отцом скрутили ФИО1, а подошедший за ними НЕ. – ННИ вызвал полицию и скорую помощь, приезда которых они дождались и передали ФИО1 сотрудникам полиции.

Свидетель ШВВ подтвердил показания сына о причинах и обстоятельствах их стремительного прибытия 31 марта 2018 года около 22 часов в дом Н. в (адрес обезличен), где они в ванной комнате застали лежащей на полу НЕ. и находящегося возле неё ФИО1, кричавшего о необходимости выполнения искусственного дыхания. Но Н. уже была мертва, а ФИО1 вел себя агрессивно, поэтому они с сыном скрутили его и передали вскоре прибывшим сотрудникам полиции. Сообщил, что М. рассказывала ему, что видела, как ФИО1 начал избивать НЕ, после чего они с С. убежали к дедушке последней.

Свидетели КВА и СЕИ сообщили, что они и были теми сотрудниками полиции, которые 31 марта 2018 года, в 23-ем часу, прибыли по сообщению о конфликте в (адрес обезличен) и области, где обнаружили в ванной комнате труп НЕН., а в доме граждан ШАВ и ШВВ, которые удерживали ФИО1, который и был ими задержан, поскольку со слов свидетелей они поняли, что он является сожителем погибшей и именно он причинил ей телесные повреждения. Претензий по поводу задержания в связи с насильственной смертью Н. ФИО1 не высказывал. Смерть НЕН была констатирована прибывшими на место происшествия сотрудниками скорой помощи (т.1 л.д. 99-101, 103-105)

Работающие соответственно врачом и фельдшером ГОН и ЖДС свидетельствовали об обстоятельствах выезда 31 марта 2018 года в 23-ем часу в один из частных домов в (адрес обезличен) по вызову, из которого следовало, что там находится не дышащая или избитая женщина. По приезду выяснилось, что женщина уже мертва и её труп располагался в положении на спине в ванной комнате. На ней были видны телесные повреждения, в доме – следы крови. Там же находилось несколько мужчин, среди которых, подсудимый ФИО1, которого увели сотрудники полиции.

Свидетель ЗЗИ, сообщила, что 31 марта 2018 года, примерно в 22-23 часа, ей позвонил ННИ и сообщил, что (информация скрыта) ФИО1 убил НЕ, во что она сначала не поверила. Своими сомнениями сразу же поделилась с ЗА, однако впоследствии выяснилось, что НЕ действительно мертва и к этому причастен ФИО1.

ЗАА подтвердил показания (информация скрыта) об указанном разговоре о смерти НЕ. 31 марта 2018 года в позднее время.

Потерпевший Н и названные свидетели предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Их показания логичны, последовательны, полностью согласуются между собой и с показаниями ФИО1 об обстоятельствах причинения НЕН телесных повреждений в ходе их конфликта и позволяют суду установить картину инкриминируемого ФИО1 преступления. Оснований не доверять показаниям потерпевшего и свидетелей у суда не имеется, поскольку они согласуются и с другими исследованными доказательствами.

Так, помимо показаний потерпевшего и свидетелей, вина ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления подтверждается и иными доказательствами:

- сообщением, поступившим в дежурную часть ОМВД России по Белгородскому району 31 марта 2018 года в 21 час 50 минут от ННИ о конфликте в частном доме по адресу на (адрес обезличен) (т.1 л.д. 14),

- картой вызова скорой медицинской помощи, из которой известно о выезде 31 марта 2018 года медицинской бригады в составе врача ГОН и фельдшера ЖДС по вызову, поступившему в 22 часа 16 минут, в (адрес обезличен), где в (адрес обезличен) обнаружен труп НЕН. с телесными повреждениями, которая со слов очевидцев была избита мужем (т.2 л.д. 130),

- протоколом осмотра места происшествия по адресу: (адрес обезличен), в ходе которого в ванной комнате обнаружен труп НЕН. с признаками насильственной смерти в виде множественных телесных повреждений; в помещении ванной комнаты обнаружены и зафиксированы следы борьбы в виде разбросанных вещей и предметов домашнего обихода; в доме, в том числе на стенах и в ванной комнате обнаружены следы вещества бурого цвета, с которого изъяты смывы, в ванной также изъяты волосы (т.1 л.д. 19-42),

- заключением судебно-медицинской экспертизы, из которого известно о выявленных на трупе НЕН телесных повреждениях в виде (информация скрыта);

телесные повреждения образовались от действия тупых предметов и причинили в совокупности тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, так как влекут за собой развитие угрожающего для жизни состояния - шока тяжелой степени согласно п. 6.2.1 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных М3 и СР РФ от 24 апреля 2008 г. № 194н;

индивидуальные признаки травмирующих предметов в повреждениях не отобразились, не исключается образование кровоподтеков лица, туловища и конечностей от действия рук человека и других тупых твердых предметов. (информация скрыта) образовалась незадолго до момента наступления смерти и вреда здоровью не причинила, так как не влечет кратковременного расстройства или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности;

повреждения причинены прижизненно; в область головы НЕН причинено не менее 8 травматических воздействий, в область туловища - не менее 10, в область конечностей - не менее 12;

смерть НЕН наступила от травматического шока, развившегося в результате (информация скрыта). Между причиненными телесными повреждениями и наступлением смерти имеется прямая причинно-следственная связь. Время образования повреждений может соответствовать 31 марта 2018 года. После причинения телесных повреждений пострадавшая могла жить длительный промежуток времени, исчисляемый десятками минут, но не более 3-4 часов и совершать целенаправленные действия, т.е. передвигаться, разговаривать, если в данный момент не было потери сознания (т.2 л.д. 12-32)

- заключением биологической экспертизы, из которого известно о том, что на двух фрагментах марлевой ткани со смывами, изъятыми при осмотре места происшествия, имеется кровь человека, которая происходит от НЕН., происхождение данных следов крови от ФИО1 исключается (т.2 л.д. 41-50),

- заключением биологической экспертизы, из которого известно о том, что на двух других фрагментах марлевой ткани со смывами, изъятыми с правой и с левой стороны коридора дома при осмотре места происшествия имеется кровь человека, которая происходит от ФИО1, происхождение данных следов крови от НЕН. исключается (т.2 л.д. 59-63),

- заключением биологической экспертизы, из которого известно о том, что на четырех фрагментах марлевой ткани со смывами, изъятыми из ванной комнаты дома при осмотре места происшествия имеется кровь человека, в одном из них кровь происходит от НЕН, в трех других установить генетические признаки не представилось возможным (т.2 л.д. 87-92),

- проколами выемок брюк у ФИО1; носков, толстовки (футболки) и бюстгальтера с трупа НЕН. в ОГБУЗ «Бюро СМЭ», которые исследованы в ходе биологической экспертизы (т.2 л.д. 132-135, 141-142).

- заключением биологической экспертизы, из которого известно о том, что в трех исследованных следах с брюк ФИО1 имеется кровь человека, которая происходит от него самого; при этом в двух других следах с брюк ФИО1 имеется кровь человека, которая произошла от НЕН.; в следах с одежды с трупа НЕН (с носка и бюстгальтера) имеется кровь человека, которая произошла от НЕН. (т.2 л.д. 72-78)

- протоколом осмотра изъятых по делу объектов, в ходе которого установлено, что они сохранили на себе следы преступления, в связи с чем признаны по делу вещественными доказательствами: брюки ФИО1, носки, толстовка (футболка), бюстгальтер с трупа НЕН.; 6 смывов вещества бурого цвета и волосы, изъятые при осмотре места происшествия (т.1 л.д. 238-245),

- заключением судебно-медицинской экспертизы, из которого известно о наличии у ФИО1 повреждений, которые могли образоваться 31 марта 2018 года: (информация скрыта). Все повреждения образовались от действия тупых твердых предметов, индивидуальные и групповые признаки которых в повреждениях не отобразились, ссадины - от действия тупых твердых предметов с элементами скольжения (т.2 л.д. 4-5),

- актом медицинского освидетельствования ФИО1 от 1 апреля 2018 года, которым в 1-ом часу установлено состояние его опьянения (т.1 л.д. 17),

- информацией телеоператора ООО «(информация скрыта)» о наличии зарегистрированного на свидетеля ШАВ двух абонентских номеров и данными детализации телефонных соединений между абонентами, используемыми свидетелями ШАВ и ШМ, из которых известно, что 31 марта 2018 года в 21 час. 37 минут зафиксировано соединение абонента, используемого ШМ с абонентом, используемым её отцом ШАВ (т.1 л.д. 77-82, 84).

Названные доказательства проверены путем сопоставления их друг с другом, а также с показаниями подсудимого, потерпевшего и свидетелей, они полностью согласуются между собой и оценены с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела. Оснований для признания каких-либо доказательств недопустимыми, не установлено.

Заключения названных судебно-медицинских и биологических экспертиз выполнены имеющими соответствующую высокую квалификацию и значительный стаж работы экспертами, которые предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертиз научно обоснованы, последовательны, логичны и поэтому понятны. Они согласуются с другими исследованными доказательствами. Оснований не доверять им суд не усматривает.

Анализ изложенных доказательств, в совокупности с показаниями ФИО1, потерпевшего и свидетелей позволяет суду прийти к выводу о том, что действительно 31 марта 2018 года в период времени с 20 часов до 21 часа 40 минут в домовладении, расположенном по адресу: (адрес обезличен) между находившимися там ФИО1 и НЕН произошел конфликт на почве ревности ФИО1, закончившийся избиением НЕН и в итоге её смертью.

Данные сообщения в органы полиции, акта вызова скорой помощи, а также детализации телефонных звонков свидетелей Ш. подтверждают показания подсудимого и свидетелей о дате и времени преступления. С этим же согласуются и данные судебно-медицинских экспертиз трупа НЕН и исследования ФИО1.

Показания ФИО1, а также НС. и ШМ об участии в конфликте именно ФИО1 и НЕН., подтверждаются данными протокола осмотра места происшествия, осмотра изъятых объектов и их биологического исследования с выявленными следами крови именно этих лиц. Этими же доказательствам подтверждаются показания ФИО1 о кровотечении у него в ходе борьбы с Н. Данные судебно-медицинской экспертизы в отношении ФИО1 с выявлением у него телесных повреждений также согласуются с его показаниями и другими доказательствами о борьбе с Н., а впоследствии и с физическим контактом с ШАВ и ШВВ, которые в итоге обездвижили ФИО1.

Выявленные при судебно-медицинском исследовании трупа Н. повреждения, их характер, локализация, время образования, длительный промежуток времени, в течении которого потерпевшая могла жить, в совокупности с показаниями ФИО1, позволяют суду установить его умысел именно на причинение телесных повреждений Н., которые по его неосторожности повлекли её смерть.

Анализируя показания ФИО1 об обстоятельствах причинения Н. телесных повреждений в ходе их конфликта, суд приходит к выводу о том, что они в целом согласуются с показаниями потерпевшего Н. и свидетелей по делу, а также с иными исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе с заключениями названных экспертиз и с данными протокола осмотра места происшествия с обнаружением трупа Н.. Поэтому в целом суд не имеет оснований не доверять показаниям подсудимого ФИО1.

Незначительные расхождения в его показаниях с установленными обстоятельствами в части количества и локализации причиненных потерпевшей травматических воздействий логично объяснимы с одной стороны скоротечностью развития криминальных событий, значительным и поэтому объективно трудным для запоминания количеством травматических воздействий, с другой стороны - стремлением ФИО1, с учетом установленных его психологических особенностей, смягчить степень своей ответственности за совершенное особо тяжкое преступление.

В судебном заседании проверены также доводы, высказываемые подсудимым, несмотря на признание своей вины, о возможном нахождении в состоянии аффекта фактически в связи с аморальным и противоправным поведением потерпевшей. Своего подтверждения такие доводы не нашли и опровергнуты исследованными доказательствами.

Так, об отсутствии у подсудимого во время инкриминируемого ему деяния какого-либо юридически значимого эмоционального состояния, в том числе аффекта, известно из заключения стационарной психолого-психиатрической экспертизы, выявившей у подсудимого (информация скрыта) (т.2 л.д. 110-116).

Установленные фактические обстоятельства преступления указывают на предшествующий избиению потерпевшей бытовой конфликт между НЕН и ФИО1 в связи с ревностью последнего, вследствии чего между ними сложились неприязненные отношения с взаимными упреками. При этом ФИО1 имел возможность выбора своих действий по отношению к потерпевшей, с которой он хотя и имел общего ребенка, но проживал совместно непродолжительное время, в доме Н, официально в браке с ней не состоял. Несмотря на возможность некриминального разрешения конфликта, ФИО1 при принятии решений и совершении действий в криминальной ситуации, с учетом выявленных указанных психологических особенностей, целенаправленно избрал иной вариант развития конфликта с потерпевшей, приведший в результате к её гибели.

При таких обстоятельствах суд не имеет оснований признать поведение НЕН. по отношению к подсудимому аморальным либо противоправным, явившимся поводом для преступления в отношении неё.

Таким образом, исследовав представленные сторонами обвинения и защиты доказательства в их совокупности, сопоставив их между собой, суд находит вину подсудимого в совершении инкриминируемого деяния доказанной, а предъявленное обвинение - обоснованным, подтвержденным доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч.4 ст. 111 УК РФ - умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление относятся к категории особо тяжких преступлений. Его объект - общественные отношения, складывающиеся по поводу обеспечения безопасности здоровья человека. Дополнительный объект - общественные отношения, обеспечивающие безопасность жизни человека.

ФИО1 осознавал общественную опасность своих действий, связанных с причинением потерпевшей вреда здоровью, предвидел неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей. При этом самонадеянно и без достаточных к тому оснований рассчитывал на предотвращение общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшей, в результате чего его умышленные действия, причинившие тяжкий вред здоровью потерпевшей, повлекли по неосторожности её смерть.

При назначении наказания суд в соответствии со ст. ст. 6, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности инкриминируемого подсудимому преступления, обстоятельства его совершения, личность подсудимого, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих его наказание обстоятельств, а также влияние наказания на исправление ФИО1 и на условия жизни его семьи.

ФИО1 не судим, в 2017-2018 годах к административной ответственности не привлекался (т.1 л.д.204-207). Зарегистрирован по адресу: (адрес обезличен), временно зарегистрирован по адресу: (адрес обезличен), по месту временной регистрации характеризуется положительно, с жалобами на него никто не обращался, уполномоченным участковым полиции характеризуется положительно (т.1 л.д. 182, 188, 196-197, 199). По месту работы в (информация скрыта) характеризуется положительно (т.1 л.д. 190). Имеет малолетнего ребенка – НС (т.1 л.д. 198). Военнообязанный (т.1 л.д. 185). На учетах врача нарколога и психиатра не состоит (т.1 л.д. 186, 188). ЗЗИ. и ЗАА. в судебном заседании охарактеризован положительно.

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов ФИО1 хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, не страдал на период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию, не страдает ими в настоящее время. Он мог на период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию, и может в настоящее время осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В каком-либо юридически значимом эмоциональном состоянии, в том числе в состоянии аффекта, не находился. По состоянию своего психического здоровья не несет опасности для себя, других лиц, либо возможности причинения им иного существенного вреда. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (т.2 л.д.99-103, 110-116).

С учетом выводов экспертов, которые являются научно обоснованными, последовательными, логичными и понятными, а также с учетом обстоятельств дела и поведения ФИО1 в судебном заседании, суд считает его вменяемым, способным осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, в том числе во время инкриминируемого ему деяния.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признает: признание вины и раскаяние в содеянном (ч.2 ст. 61 УК РФ), активное способствование расследованию преступления, выразившееся в даче последовательных, признательных показаний (п. «и» ч.1 ст. 61 УК РФ), оказание медицинской помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления (п. «к» ч.1 ст. 61 УК РФ), наличие малолетнего ребенка (п. «г» ч.1 ст. 61 УК РФ), состояние здоровья, обусловленное наличием (информация скрыта) (ч.2 ст. 61 УК РФ).

С учетом установленных обстоятельств преступления в отношении НЕН в результате конфликта между ФИО1 и потерпевшей на почве сложившихся неприязненных отношений с взаимными упреками, при наличии у подсудимого выбора своих действий по отношению к Н., суд не имеет оснований для признания смягчающим наказание подсудимого обстоятельством поведение потерпевшей по отношению к нему.

В судебном заседании установлены обстоятельства употребления ФИО1 спиртного в день совершения преступления, в том числе время, количество употребленного алкоголя и значительный временной промежуток с момента распития спиртного до инкриминируемого времени совершения преступления, в течении которого подсудимый несколько часов подряд спал, что естественным путем ослабило влияние алкоголя на поведение подсудимого. Об этом в своих показаниях указал не только подсудимый, но и потерпевший Н, с которым ФИО1 в утреннее время и употребил спиртное. На это же указывает и установленный мотив преступления в отношении Н.. Поэтому суд полагает, что состояние алкогольного опьянения не имело определяющего влияния на возникновение у ФИО1 преступного умысла и последующие действия с целью его реализации, в связи с чем нет оснований для признания отягчающим наказание подсудимого обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Иных отягчающих наказание подсудимого обстоятельств судом также не установлено.

При назначении вида и размера наказания суд учитывает обстоятельства совершенного преступления, данные о личности подсудимого, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих его наказание обстоятельств, положения ч.1 ст. 62 УК РФ, и считает, что цели наказания могут быть достигнуты с назначением ФИО1 наказания в виде лишения свободы, полагая, что только данный вид наказания является справедливым, соответствует характеру и степени общественной опасности инкриминируемого преступления, обстоятельствам его совершения и личности подсудимого и повлияет на его исправление.

Принимая во внимание обстоятельства совершенного ФИО1 преступления, в том числе фактического начала совершения преступного деяния в присутствии малолетних детей, в доме, ему не принадлежащем, с учетом сведений о личности подсудимого, суд полагает, что имеются основания для назначения ему и дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

С учетом фактических обстоятельств инкриминируемого ФИО1 преступления, повлекшего смерть потерпевшей, степени его общественной опасности, обусловленной не только тяжестью самого преступления, но и началом его совершения в присутствии малолетних детей, оснований для изменения в порядке ч.6 ст. 15 УК РФ категории преступления на менее тяжкую, а также применения положений ст. 73 УК РФ, то есть условного осуждения ФИО1, не имеется, как не усматривается и исключительных обстоятельств, в том числе существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступного деяния, позволяющих применить при назначении подсудимому наказания положения ст. 64 УК РФ.

1 апреля 2018 года ФИО1 задержан в порядке ст. ст. 91- 92 УПК РФ. В качестве меры пресечения ему избрано заключение под стражу, срок содержания их под стражей продлен до 30 октября 2018 года.

С учетом тяжести совершенного ФИО1 преступления, а также сведений о его личности, на основании п. «в» ч.1 ст. 58 УК РФ режим отбывания наказание в виде лишения свободы необходимо определить в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с п. «а» ч.3.1 ст. 72 УК РФ время содержания подсудимого под стражей с момента его задержания до вступления приговора в законную силу необходимо зачесть в срок наказания из расчета один день содержания лица под стражей за один день лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

С учетом положений ст. ст. 97, 110 УПК РФ, для обеспечения исполнения приговора, суд полагает необходимым до вступления приговора в законную силу избранную ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу оставить без изменений.

НСЭ, родившуюся (дата обезличена), (информация скрыта), о чем одновременно с постановлением настоящего приговора следует вынести соответствующее постановление.

По делу потерпевшим ННИ заявлен гражданский иск о возмещении морального вреда в размере 1000000 (один миллион) рублей, что обосновано им причиненными нравственными страданиями, вызванными смертью (информация скрыта) (т.1 л.д. 55)

В судебном заседании ФИО1 иск признал в полном объеме.

На основании положений ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, исходя из характера причиненных потерпевшему Н физических и нравственных страданий, связанных в связи со смертью его дочери, учитывая фактическую передачу потерпевшему на иждивение малолетней внучки, а также принимая во внимание имущественное положение ФИО1, обусловленное отсутствием у него собственности, но находящегося в молодом, трудоспособном возрасте при отсутствии противопоказаний к труду, исковые требования о возмещении морального вреда подлежат удовлетворению в полном объеме в размере одного миллиона рублей, которые надлежит взыскать со ФИО1.

Вещественными доказательствами по делу признаны 6 смывов вещества бурого цвета; носки, толстовка (футболка) и бюстгальтер с трупа Н.; волосы Н.; брюки ФИО1, вопрос о судьбе которых надлежит решить в соответствии с ч.3 ст. 81 УПК РФ, уничтожив их.

Процессуальные издержки, предусмотренные ч.2 ст. 131 УПК РФ, связанные с оплатой труда адвоката Коханова И.П. на следствии в размере 7150 рублей и в суде в размере 1100 рублей, согласно ч.1 ст. 132 УПК РФ подлежат взысканию со ФИО1

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 296, 307 – 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 8 (восемь) лет 4 (четыре) месяца с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев с установлением в период отбытия дополнительного наказания, ограничений: не изменять без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы, место жительства, где он будет проживать после отбытия основного наказания, и не выезжать за пределы того муниципального образования, в котором он будет проживать после отбытия основного наказания.

Возложить на осужденного обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию 1 (один) раз в месяц для регистрации в дни и время, назначенные уголовно-исполнительной инспекцией.

Срок основного наказания в виде лишения свободы ФИО1 исчислять с 18 октября 2018 года.

На основании п. «а» ч.3.1 ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года № 186-ФЗ) время содержания под стражей ФИО1 с 1 апреля 2018 года по день вступления приговора в законную силу, включительно, зачесть в срок лишения свободы из расчета один день содержания лица под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания дополнительного наказания в виде ограничения свободы исчислять со дня освобождения ФИО1 из исправительного учреждения.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежней – заключение под стражу.

Исковые требования потерпевшего ННИ удовлетворить в полном объеме. Взыскать в счет компенсации морального вреда в пользу ННИ со ФИО1 – 1000000 (один миллион) рублей.

Вещественные доказательства: 6 смывов вещества бурого цвета; носки, толстовка (футболка), бюстгальтер с трупа Н.; волосы Н.; брюки ФИО1 – уничтожить.

Процессуальные издержки, связанные с оплатой труда адвоката Коханова И.П. на следствии в размере 7150 рублей и в суде в размере 1100 рублей, взыскать со ФИО1

Приговор может быть обжалован в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда в течение 10 суток со дня его провозглашения, осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора суда, путем подачи апелляционной жалобы через Белгородский районный суд Белгородской области.

В этот же срок, в случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии и участии его защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья С. Н. Крюков