Апелляционное постановление № 10-14/2017 от 4 мая 2017 г. по делу № 10-14/2017

Дело (номер обезличен)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Кстово 5 мая 2017 года

Нижегородской области

Кстовский городской суд Нижегородской области в составе председательствующего судьи - Кирпичниковой М.Н., с участием государственного обвинителя в лице старшего помощника Кстовского городского прокурора Андропова А.Ю., осужденной ФИО1, её защитника в лице адвоката Адвокатской конторы №34 Нижегородской областной коллегии адвокатов – Матасова А.А., представившего удостоверение (номер обезличен) и ордер (номер обезличен), а также с участием потерпевшего С., при секретаре Тузкове Р.Е., рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело с апелляционными жалобами защитника – адвоката Матасова А.А. на постановление мирового судьи судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 от 25 января 2017 года об отказе в прекращении уголовного дела по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, и на приговор мирового судьи судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 от 24 марта 2017 года, которым:

ФИО1, родившаяся (дата обезличена) в (адрес обезличен), гражданка РФ, имеющая среднее специальное образование, незамужняя, имеющая несовершеннолетнего ребенка, невоеннообязанная, не работающая, проживающая по месту регистрации по адресу: (адрес обезличен), ранее не судимая, -

осуждена по ст. 319 УК РФ, с назначением ей наказания в виде штрафа в размере 6000 (шесть тысяч) рублей,

У С Т А Н О В И Л:

В подготовительной части судебного заседания при рассмотрении настоящего уголовного дела судом первой инстанции защитником подсудимой ФИО1 – адвокатом Матасовым А.А. было заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 на основании п.4 ч.1 ст. 27 УПК РФ, в связи с наличием вступившего в законную силу постановления Кстовского городского суда Нижегородской области от (дата обезличена), которым ФИО1 признана виновной в совершении деяния, описанного в обвинительном заключении и которым ей назначено наказание. Постановлением мирового судьи судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 от 25 января 2017 года в удовлетворении данного ходатайства отказано.

В обоснование своего решения мировой судья указал, что постановление Кстовского городского суда Нижегородской области от (дата обезличена), которым ФИО1 признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.2 ст.20.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ), и ей назначено наказание в виде административного штрафа в размере 1000 рублей, на которое ссылается адвокат Матасов А.А., не может являться основанием для прекращения уголовного дела, так как доказательств того, что в отношении ФИО1 имеются вступившие в законную силу: приговор по тому же обвинению либо определение суда или постановление судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению; либо неотмененное постановление следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела, в материалы дела не представлено, тогда как уголовное преследование должно быть прекращено при наличии таковых, в связи с чем, суд первой инстанции не нашел оснований для прекращения уголовного преследования по п.4 ч.1 ст. 27 УПК РФ.

Поскольку доказательств того, что в отношении ФИО1 имеются вступившие в законную силу: приговор по тому же обвинению либо определение суда или постановление судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению; либо неотмененное постановление следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела, в материалы дела не представлено, суд первой инстанции не нашел оснований для прекращения уголовного преследования по п.4 ч.1 ст. 27 УПК РФ.

Не согласившись с упомянутым постановлением мирового судьи судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 от 25 января 2017 года, которое обжалуется одновременно с итоговым решением, защитник Матасов А.А. наряду с апелляционной жалобой на приговор, обратился с апелляционной жалобой на указанное выше постановление.

В обоснование апелляционной жалобы на данное постановление указывает, что в ходе судебного разбирательства было выявлено, что ФИО1 была привлечена к административной ответственности за совершение правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ, то есть за мелкое хулиганство. Согласно протоколу об административном правонарушении от (дата обезличена) ФИО1, находясь в общественном месте у (адрес обезличен), в 00 часов 25 минут (дата обезличена) выражалась грубой нецензурной бранью, тем самым нарушая общественный порядок и общественную нравственность, выражая явное неуважение к обществу, на требования сотрудников полиции прекратить противоправные действия не реагировала. Постановлением Кстовского городского суда Нижегородской области от (дата обезличена) ФИО1 признана виновной в совершении указанного правонарушения. Постановление не обжаловалось и вступило в законную силу (дата обезличена). При вынесении обжалуемого постановления суд первой инстанции не применил подлежавшие применению нормы процессуального права. Так, ч.3 ст. 1 УПК РФ закрепляет, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом РФ, то применяются правила международного договора. Российская Федерация является участницей Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Согласно ч.1 ст. 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, никто не должен быть повторно судим или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое уже был оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства.

Для прекращения уголовного дела по указанной норме, суду необходимо было рассмотреть два условия: имела ли первая санкция уголовно-правовой характер; являются ли правонарушения теми же самыми. Так, ФИО1 привлечена к административной ответственности за совершение правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ - мелкое хулиганство. Самая суровая санкция по данной статье - административный арест на срок до пятнадцати суток. Приняв во внимание, что на карту была поставлена свобода ФИО1, следует признать данное правонарушение уголовным по смыслу статьи 4 Протокола № 7 Конвенции. Однако мировой судья судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 при решении вопроса об «уголовной» природе правонарушения, исходила исключительно из национальной классификации. При этом, она не применила нормы Конвенции о защите прав и основных свобод для решения вопроса о природе правонарушения и, соответственно, не указала, по какой причине привлечение ФИО1 к ответственности по ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ следует считать исключением из названной выше презумпции «уголовности». Оба правонарушения имеют те же самые основные элементы. Понятие «нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся нецензурной бранью в общественных местах, оскорбительным приставанием к гражданам, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества», предусмотренное ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ, по существу охватывает и такие действия, как грубая нецензурная брань, которую по версии стороны обвинения высказывала ФИО1 в адрес С. Их фактическое тождество подтверждается описаниями действий ФИО1, приведенными в протоколе об административном правонарушении от (дата обезличена), и в обвинительном заключении от (дата обезличена), а именно: совпадает время - (дата обезличена), в обвинительном заключении - «в период времени с 00 часов 20 минут по 00 часов 30 минут», в протоколе - «в 00 часов 25 минут» (оба обозначения приблизительны, невозможно выделить отдельную минуту совершения деяния); совпадает место деяния - около подъезда (номер обезличен) (адрес обезличен); совпадает объективная сторона деяния - ФИО1 в общественном месте выражалась грубой нецензурной бранью, тем самым нарушая общественный порядок и общественную нравственность, выражая явное неуважение к обществу, на требования сотрудников прекратить противоправные действия не реагировала. Кстовский городской суд Нижегородской области в постановлении от (дата обезличена) не выделил в деянии ФИО1 брань в отношении сотрудника полиции. Это позволяет заключить, что правонарушение, в совершении которого ФИО1 признана виновной, включало в себя грубую нецензурную брань в адрес С. Установленные судом в ходе административного судопроизводства факты относятся к тому же самому поведению, имевшему место в тот же день, в тот же период времени, с тем же сотрудником полиции, признанным потерпевшим. Обвинение в совершении преступления полностью включает в себя факты административного правонарушения и, напротив, административное правонарушение не содержит каких-либо элементов, которые бы отсутствовали в обвинении в совершении преступления.

По мнению автора жалобы, правонарушения: по ч.1 ст. 20.1 КоАП РФ, наказание за которое назначено вступившим в законную силу постановлением от (дата обезличена), и по ст. 319 УК РФ, наказание за которое назначено приговором от (дата обезличена), являются по сути теми же самыми. Однако мировой судья судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 не рассматривала данный вопрос, поставленный в ходатайстве о прекращении, потому что посчитала правонарушение по ч.1 ст. 20.1 КоАП РФ не подходящим под критерии «уголовности».

Между тем, автор жалобы полагает, что правонарушение, предусмотренное ч.1 ст. 20.1 КоАП РФ, является «уголовным» правонарушением по смыслу ст. 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. При этом обвинение по ст. 319 УК РФ вытекает из тех же фактов, что и правонарушение по ч.1 ст. 20.1 КоАП РФ, и является по сути тем же самым. В этом случае уголовное дело подлежит прекращению, так как иное нарушает предусмотренный национальным и международным правом запрет на повторное осуждение за одно и то же преступление (ч. 1 ст. 50 Конституции РФ, ч. 2 ст. 6 УК РФ, п.п. 4, 5 ч.1 ст. 27 УПК РФ, статья 14 § 7 Пакта Организации Объединенных Наций о гражданских и политических правах, ч. 1 ст. 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

В связи с чем, защитник указывает, что постановление является незаконным, поскольку при наличии всех предусмотренных законом оснований для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности, был вынесен обвинительный приговор, и просит данное постановление отменить, уголовное дело прекратить.

Приговором мирового судьи судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 от 24 марта 2017 года ФИО1 признана виновной и осуждена за совершение публичного оскорбления представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей, то есть за совершение преступления, предусмотренного ст. 319 УК РФ.

Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда, а именно:

(дата обезличена) около 00 часов 20 минут ФИО1, будучи в состоянии алкогольного опьянения, находилась в общественном месте – около подъезда (номер обезличен) (адрес обезличен), где была замечена полицейским мобильного взвода отдельной роты ППСП ОМВД России по Кстовскому району С., назначенного на должность приказом начальника Отдела МВД России по Кстовскому району Нижегородской области (номер обезличен) от (дата обезличена), и инспектором мобильного взвода отдельной роты ППСП ОМВД России по Кстовскому району Б., находившимися при исполнении своих служебных обязанностей, в форменном обмундировании сотрудников полиции, патрулировавших общественные места (адрес обезличен) в целях предупреждения и пресечения административных правонарушений и преступлений. С., исполняя свои должностные обязанности, на основании ст.13 Федерального закона от 07.02.2011 г. № 3-ФЗ «О полиции», подошел к ФИО1, представился, предъявил служебное удостоверение сотрудника полиции, сделал ей замечание по поводу нахождения в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения, спросил, все ли у нее в порядке. В ответ ФИО1 стала выражаться нецензурной бранью в общественном месте. В связи с тем, что в действиях ФИО1 усматривались признаки административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.20.1 КоАП РФ - мелкое хулиганство, С. потребовал от ФИО1 проследовать вместе с ним в Отдел МВД России по Кстовскому району Нижегородской области для установления личности и составления протокола об административном правонарушении. На правомерное требование ФИО1 согласилась. Подходя к служебному автомобилю, С. потребовал от ФИО1 сесть в служебный автомобиль на заднее пассажирское сиденье с правой стороны, в связи с чем, у ФИО1 возник преступный умысел на публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей. Реализуя свой преступный умысел, (дата обезличена) в период времени с 00 часов 20 минут до 00 часов 30 минут, ФИО1, находясь в общественном месте – у подъезда (номер обезличен) (адрес обезличен), действуя умышленно, публично, в присутствии находившихся рядом Б. и гражданского лица А., стала выражаться грубой нецензурной бранью в адрес С., называя его грубыми и нецензурными выражениями, которые были восприняты С. как оскорбление его, как представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей.

Виновной себя в суде первой инстанции осужденная ФИО1 не признала.

Не согласившись с состоявшимся по делу итоговым судебным решением, адвокат Матасов А.А. обратился с апелляционной жалобой на указанный выше приговор, в которой просит об отмене постановленного в отношении ФИО1 приговора, считая его незаконным, необоснованным, вынесенным с нарушением действующего законодательства, и об оправдании последней за отсутствием в её действиях состава преступления, с прекращением производства по уголовному делу.

В обоснование жалобы защитник указывает, что при постановлении приговора были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, и, по мнению защитника, ряд выводов суда, изложенных в приговоре, не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Так, в ходе судебного разбирательства было выявлено, что ФИО1 была привлечена к административной ответственности за совершение правонарушения, предусмотренного ч.1 ст. 20.1 КоАП РФ. Правонарушение, предусмотренное ч.1 ст. 20.1 КоАП РФ, является «уголовным» правонарушением по смыслу ст. 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Постановлением Кстовского городского суда Нижегородской области от (дата обезличена) (т. 1 л.д. 77) ФИО1 назначено наказание за него. Постановление вступило в законную силу. При этом обвинение по ст. 319 УК РФ вытекает из тех же фактов, что и правонарушение по ч.1 ст. 20.1 КоАП РФ, и является по сути тем же самым. В этом случае уголовное дело подлежит прекращению, так как иное нарушает предусмотренный национальным и международным правом запрет на повторное осуждение за одно и то же преступление (ч. 1 ст. 50 Конституции РФ, ч. 2 ст. 6 УК РФ, п.п. 4, 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, статья 14 § 7 Пакта Организации Объединенных Наций о гражданских и политических правах, ч. 1 ст. 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод). Следовательно, уголовное дело по обвинению ФИО1 должно быть прекращено на основании п.п. 4, 5 ч. 1 ст. 27 и ст. 254 УПК РФ. Непрекращение уголовного дела судом при наличии оснований является безусловным основанием отмены приговора от 24.03.2017 года.

Кроме того, по мнению автора жалобы, в основу приговора положены недопустимые доказательства. При постановлении приговора суд взял за основу неисследованные в ходе судебного разбирательства доказательства, а при оглашении показаний допустил нарушение процессуального порядка, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. В приговоре имеется ссылка на показания, данные С. на очной ставке. Также суд ссылается на показания Б., содержащиеся в протоколе допроса и очной ставке: «...однако, отражены в протоколах их допросов, в том числе на общих ставках». Использование в этом случае множественного местоимения «их» однозначно означает ссылку на протоколы допроса С. и Б., а также на протоколы очных ставок обоих полицейских с ФИО1 Эти протоколы очных ставок оглашены государственным обвинителем, при этом не был соблюден порядок оглашения показаний, предусмотренный ч.3 ст. 281 УПК РФ: обвинитель не назвал существенные противоречия, которые послужили основанием для оглашения, мнение стороны защиты об оглашении не спрашивалось. Протокол же допроса Б. не исследовался в ходе судебного заседания. Поэтому суд не имел права опираться на него при постановлении приговора. Также С. и Б. не сообщали суду, что они подтверждают показания, данные ими на очной ставке, и на судебном заседании свидетель Б. не спрашивался о своих предварительных показаниях. Так, показания потерпевшего С. были оглашены в полном объеме, так как государственный обвинитель усмотрел противоречия в той части, с какой стороны ФИО1 было предложено сесть в автомобиль. Основанием для оглашения всех показаний А. послужило то, что свидетель не помнит дату и время событий. Оглашение же показаний в той части, которая не содержит названных государственным обвинителем существенных противоречий, не предусмотрена законом и нарушает ч.3 ст. 281 УПК РФ, затрагивая основополагающий принцип уголовного процесса – непосредственность и устность судебного разбирательства. Поэтому сторона защиты считает нарушением закона то, что в основу приговора положены: показания, не исследованные в судебном заседании; показания, оглашенные стороной обвинения в нарушение порядка оглашения показаний; показания, оглашенные стороной обвинения в полном объеме при том, что противоречия содержались лишь в одном предложении показаний.

Автор жалобы, не соглашаясь с доводами суда, полагает, что у полицейских отсутствовали мотивы для задержания ФИО1 В частности, суд признал доказательством вины рапорт полицейского С. от (дата обезличена), согласно которому ФИО1 была задержана (дата обезличена) в 00 часов 30 минут по адресу: (адрес обезличен), потому что она выражалась в его адрес грубой нецензурной бранью в общественном месте. Суд, в нарушение требований п.2 ст. 389.16 УПК РФ, не учел протокол административного задержания (номер обезличен), который мог существенно повлиять на выводы суда о мотивах и порядке задержания ФИО1 (дата обезличена), по ходатайству защиты суд первой инстанции приобщил к материалам уголовного дела копию протокола административного задержания по ч.1 ст. 19.3 КоАП РФ. Протокол административного задержания (номер обезличен) составлен полицейским ФИО3. Согласно этому протоколу, ФИО1 была задержана (дата обезличена) в 2 часа 5 минут за совершение нравонарушения по ч.1 ст. 19.3 КоАП РФ. На данной копии имеется штамп Кстовското городского суда Нижегородской области, согласно которому оригинал протокола находится в деле (номер обезличен). Согласно постановления по указанному делу (номер обезличен) ФИО1 в 2 часа 5 минут находилась у (адрес обезличен). Этот протокол составлен коллегой потерпевшего - полицейским ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области, поэтому нет сомнений в его подлинности, как нельзя ожидать, что он намерено искажен в пользу защиты. Сторона обвинения и потерпевший не высказывали сомнений в содержании этого протокола. Но само его содержание противоречит указанному рапорту С., как и показаниям полицейских С. и Б., как в вопросе места и времени задержания ФИО1, так и оснований ее задержания. Если допустить, что ФИО1 была первоначально задержана у (адрес обезличен), то нужно дать оценку действиям полицейских, которые осуществляли доставление или задержание без надлежащего оформления, а возможно и немотивированно, нарушая действующее законодательство. Однако, вопреки своему постановлению, суд не дал оценку данному протоколу административного задержания, он совсем не упоминается в приговоре суда.

Также защитник указывает, что в ходе судебного следствия свидетелями обвинения было предложено несколько версий мотивов для задержания ФИО1 Описание деяния в приговоре соответствует показаниям Б., но суд не проанализировал причины расхождения в показаниях свидетелей о мотивах задержания ФИО1 и не объяснил, почему в основу приговора положены именно его показания. При установлении противоправности действий сотрудников полиции возможно как минимум применение смягчающего обстоятельства - п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Или в этом случае можно предположить постановку вопроса об устранении уголовной ответственности ФИО1, поскольку нельзя распространять санкцию ст. 319 УК РФ на случаи выполнений представителем власти противоправных действий. Расширение же уголовной защиты на доброе имя представителя власти при нарушении законодательства создает неприкосновенность правонарушителей, что негативно отразится на общественном восприятии институтов власти.

Кроме этого, в ходе судебного заседания свидетели обвинения дали противоречивые показания относительно времени и места совершения преступления. Нет сомнений, что события, рассматриваемые в суде, происходили (или не происходили, как показывает ФИО1 и свидетель защиты К.) около подъезда (номер обезличен) (адрес обезличен), но точное место, где стояла ФИО1 и потерпевший, затруднительно установить из имеющихся показаний. Так, свидетель С. подтвердил оглашенные показания, что события происходили в период времени с 00 часов 20 минут до 00 часов 30 минут. Подобные показания подтвердила и А. Однако им резко противоречит свидетель Б., который утверждает, что «там были сумерки… Было еще недостаточно темно». Суд обходит это противоречие, признав его несущественным, так как не образует состава преступления, предусмотренного ст. 319 УПК РФ. Однако, по мнению защиты, утверждение Б., что было светло, а «попозже стало еще намного гораздо темнее», указывает на то, что события происходили раньше, около 23 часов (дата обезличена). Это подтверждает показания ФИО1 и К., которые говорят именно о таком времени встречи ФИО1 с полицейскими. С. подтвердил показания, данные на предварительном следствии, что ФИО1 стала его оскорблять, подойдя к служебному автомобилю. В показаниях, данных в ходе предварительного следствия и в протоколе очной ставки, подтвержденными А., не содержится описания места оскорбления. Б. в судебном заседании пояснил, что «когда непосредственно было оскорбление, ФИО1 обходила машину со стороны багажника, С. шел следом за ней. Весь разговор происходил в процессе того, как они передвигались за багажником к правой пассажирской двери». Свидетель А. наблюдала со стороны багажника и видела оскорбление совсем в другом месте – когда полицейские шли от подъезда к машине. Однако суд в приговоре не привел, какое именно место оскорбления он посчитал доказанным. Эти расхождения не только мешают установить место и время события, а также заставляют усомниться в том, что это событие вообще происходило. В приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств относительно места и времени события, имеющих существенное значение для выводов суда, суд, в нарушение требований п.3 ст. 389.16 УПК РФ, принял одни из доказательств и отверг другие.

Кроме этого, защитник указывает, что приговор не содержит слов, которыми ФИО1, якобы оскорбила полицейского С. Суд не мог установить содержание слов, поскольку ни один свидетель в судебном заседании не приводил их, ограничиваясь ссылкой на нецензурность ругательств. Соответственно, суд не смог привести в описательно-мотивировочной части приговора полное описание преступного деяния, как того требует п.1 ст. 307 УПК РФ. Из отсутствия оскорбительных слов вытекает и следующая проблема - как именно был установлен адресат оскорбления. Так как точное содержание слов не установлено, нельзя даже предположить, относились ли слова ФИО1 к конкретному сотруднику полиции, к полицейским как к социальной группе, к органам полиции как институту государства, к действиям полицейских, ко всей ситуации задержания, к любому иному ненавистному лицу, к состоянию здоровья ФИО1 или даже к общему миропорядку. И если принять версию обвинения, что ФИО1 оскорбила конкретного сотрудника полиции, в ходе судебного заседания не было услышано объяснения, почему оскорбился именно С. Все свидетели сходятся на том, что к ФИО1 подошли двое сотрудников полиции – С. и Б. Дальнейшие показания свидетелей расходятся. В оглашенных показаниях С. нет объяснения. Только в суде он пояснил, что «после этих слов она повернулась ко мне, и стала выражаться в мой адрес нецензурной бранью… Она не могла адресовать это кому-то другому, потому что находился рядом только я», «кроме меня, напротив Вас больше никого не было». Однако, свидетели А. и Б. не подтверждают показания С., не предлагая своего объяснения, как определен адресат. Также в ходе предварительного следствия С. молчал о таком объяснении, что заставляет предполагать либо нарочное придумывание данного объяснения в суде, либо случайное искажение памяти потерпевшего в связи с длительным временем. Суд избегает обсуждения данного вопроса, ограничиваясь констатацией, что «ФИО1 стала выражаться грубой нецензурной бранью в адрес С.». Суд не приводит оснований, по которым он установил, что ругательства адресовались С., а имеющиеся показания не позволяют это сделать в силу своей противоречивости.

Автор жалобы, не соглашаясь с доводами суда, полагает, что выводы суда об умысле ФИО1 также не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании. Суд отверг доводы защиты об отсутствии у ФИО1 умысла на публичное оскорбление следующим образом: «(дата обезличена) в период времени с 00 часов 20 минут до 00 часов 30 минут ФИО1, находясь в общественном месте – у подъезда (номер обезличен) (адрес обезличен), действуя умышленно, публично, в присутствии находившихся рядом Б. и гражданского лица А., стала выражаться грубой бранью в адрес С., что образует объективную сторону вменяемого ей состава преступления». Это не объясняет, почему суд считает общественным местом - подъезд (номер обезличен) (адрес обезличен) в период времени с 00 часов 20 минут до 00 часов 30 минут. ФИО1 не могла ожидать, что в это глухое время в спальном районе кто-либо, кроме полицейских, может ее услышать. Более того, она не видела А., и сторона обвинения не смогла доказать обратное, а для установления любой формы умысла необходимо, чтобы лицо предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий. Объяснение же наличия умысла через исполнение объективной стороны вызывает у стороны защиты сомнения. Кроме того, для установления публичности необходимо, чтобы заявление адресовалось неопределенному кругу лиц.

В судебном заседании осужденная ФИО1 и её защитник Матасов А.А. поддержали доводы, приведенные выше адвокатом Матасовым А.А. в апелляционных жалобах, по основаниям, изложенным в них, просили удовлетворить.

В суде апелляционной инстанции потерпевший С. просил оставить постановление и приговор без изменения, а апелляционные жалобы защитника осужденной ФИО1 – адвоката Матасова А.А. без удовлетворения, считая постановление и приговор законными, обоснованными и справедливыми.

Участвующий в суде апелляционной инстанции прокурор просил оставить оспариваемые постановление и приговор без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения, считая постановление и приговор законными, обоснованными и справедливыми, указав, что при вынесении приговора мировым судьей учтены все обстоятельства, имеющие значение для дела, дана оценка всем исследованным в ходе судебного заседания доказательствам и постановлен законный и справедливый приговор.

Выслушав участников, изучив материалы дела, с учетом доводов апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

В силу ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

В соответствии с ч. 7 ст. 389.13 УПК РФ с согласия сторон апелляционные жалобы рассмотрены судом апелляционной инстанции без проверки доказательств, которые были исследованы судом первой инстанции.

Выводы суда о доказанности вины осужденной ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, являются правильными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, подробно изложенных в приговоре, и получивших надлежащую оценку суда.

Признавая доказанной вину осужденной ФИО1, суд первой инстанции обоснованно сослался в приговоре на совокупность имеющихся в деле доказательств, в том числе, как на показания потерпевшего, свидетелей, так и письменные материалы дела, изложенные в приговоре.

В частности суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что вина осужденной ФИО1 полностью подтверждается:

показаниями потерпевшего С., согласно которым в должности полицейского мобильного взвода ОР ППСП ОМВД России по Кстовскому району он работает с (дата обезличена). В его должностные обязанности входит, в том числе, обеспечение охраны общественного порядка в (адрес обезличен), выявление и пресечение преступлений и административных правонарушений. (дата обезличена) в 21 час 00 минут он, инспектор мобильного взвода ОР ППСП ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области Б., и полицейский водитель Н., в соответствии с графиками работы личного состава Отдела МВД России по Кстовскому району Нижегородской области, заступили на маршрут патрулирования по (адрес обезличен), в целях охраны общественного порядка, предупреждения и пресечения административных правонарушений. Он и Б. были одеты в форменное обмундирование сотрудников полиции. Их дежурство заканчивалось (дата обезличена) в 9 часов 00 минут. (дата обезличена) около 00 часов 20 минут, проезжая мимо (адрес обезличен) 3-ем микрорайоне (адрес обезличен), увидели, что у подъезда (номер обезличен) данного дома сидит человек. Они решили остановиться около подъезда (номер обезличен) и проверить, все ли в порядке. Когда он и Б. подошли, увидели, что на бетонной площадке перед подъездом сидит женщина, как впоследствии им стало известно, ФИО1, около нее находилась собака породы такса. ФИО1 находилась в состоянии алкогольного опьянения, от нее исходил резкий запах алкоголя. Он представился, предъявил служебное удостоверение, посветив на него фонариком, поскольку на улице было темно, сделал ей замечание по поводу нахождения в общественном месте в состоянии опьянения, спросил, что она здесь делает, все ли у нее в порядке, как она себя чувствует, нужна ли ей помощь. В ответ на его вопросы ФИО1 начала вести себя неадекватно, выражаться нецензурной бранью, общалась исключительно нецензурными выражениями. В связи с тем, что в действиях ФИО1 усматривались признаки административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.20.1 КоАП РФ - мелкое хулиганство, он попросил предъявить документы, удостоверяющие личность. ФИО1 паспорт гражданина Российской федерации не предоставила, поэтому он попросил ее представиться. После чего, по рации через дежурную часть им было установлено, что в базе данных сведения о ФИО1 отсутствуют. В связи с чем, ФИО1 было предложено проследовать с ними в Отдел МВД России по Кстовскому району Нижегородской области для установления личности. На что ФИО1 согласилась. Поскольку ФИО1 стала подходить к двери автомашины, чтобы присесть на заднее пассажирское сиденье с левой стороны, он потребовал от ФИО1 сесть в служебный автомобиль на заднее пассажирское сиденье с правой стороны, так как задержанным за водителем автомашины сидеть запрещено. В ответ на его требование ФИО1 отреагировала очень бурно и начала демонстративно, в присутствии сотрудника полиции Б., а также, постороннего лица - гражданки А., оскорблять его как сотрудника полиции и представителя власти, называя различными оскорбляющими нецензурными выражениями, которые он в зале суда привести не смог. Время было около 00 часов 30 минут. Он сделал ФИО1 замечание с требованием прекратить выражаться нецензурной бранью в его адрес, предупредил о наступлении уголовной ответственности за данное деяние. Однако, ФИО1 продолжала вести себя агрессивно и выражаться грубой нецензурной бранью в его адрес. В дальнейшем ФИО1 была доставлена в ОМВД России по Кстовскому району, где была установлена ее личность, и составлены два протокола об административных правонарушениях, предусмотренных ч.1 ст.20.1 КоАП РФ и ч.1 ст. 19.3 КоАП РФ. На медицинское освидетельствование ФИО1 не доставлялась, поскольку для этого требуется установление личности лица и наличие достаточных признаков опьянения, из которых у ФИО1 был выявлен только запах алкоголя изо рта. При доставлении ФИО1 в Отдел МВД по Кстовскому району Нижегородской области спецсредства и какое-либо насилие не применялись, оскорбления в адрес ФИО1 не высказывались;

показаниями свидетеля Б., согласно которым в должности инспектора мобильного взвода ОР ППСП ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области он работает с (дата обезличена). В его должностные обязанности входит, в том числе, обеспечение охраны общественного порядка в (адрес обезличен), выявление и пресечение преступлений и административных правонарушений. (дата обезличена) в 21 час 00 минут он, полицейский мобильного взвода ОР ППСП ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области С., полицейский водитель Н. и ответственный по роте ППС П., в соответствии с графиками работы личного состава Отдела МВД России по Кстовскому району, заступили на маршрут патрулирования по (адрес обезличен), в целях охраны общественного порядка, предупреждения и пресечения административных правонарушений. (дата обезличена) около 00 часов 20 минут, проезжая мимо (адрес обезличен), увидели, что у подъезда (номер обезличен) данного дома сидит женщина, как впоследствии было установлено, ФИО1, около нее находилась собака породы такса. Они решили остановиться около подъезда (номер обезличен) и проверить, все ли в порядке. С. спросил у ФИО1, что она здесь делает, все ли у нее в порядке. В ответ на его вопрос ФИО1 с использованием нецензурной брани пояснила, что это их не касается. ФИО1 находилась в состоянии алкогольного опьянения. С. попросил ФИО1 предъявить документы, удостоверяющие личность. ФИО1 сказала, что паспорта у нее нет. Он (Б.) спросил данные ФИО1, может ли она назвать адрес, по которому проживает. Она сказала, что живет здесь, однако, номер квартиры не назвала. Они попросили её представиться, чтобы посмотреть в базе данных, есть ли такая женщина, по какому адресу она зарегистрирована. ФИО1 представилась. После чего, по рации через дежурную часть ими было установлено, что в базе данных сведения о ФИО1 отсутствуют. В связи с тем, что в действиях ФИО1 усматривались признаки административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.20.1 КоАП РФ - мелкое хулиганство, С. потребовал от ФИО1 проследовать вместе с ними в Отдел МВД России по Кстовскому району Нижегородской области для установления личности и возможного составления протокола об административном правонарушении. На правомерное требование ФИО1 согласилась. Он пошел к переднему пассажирскому сиденью, ФИО1 пошла за ним, в связи с чем, С. потребовал, чтобы ФИО1 обошла автомашину со стороны багажника и села в служебный автомобиль на заднее пассажирское сиденье с правой стороны, так как за водителем задержанным, любым посторонним лицам, садиться запрещено. ФИО1 это не понравилось, и она стала оскорблять С., называя его различными оскорбляющими нецензурными выражениями, обещая создать проблемы с последующим увольнением. Время было около 00 часов 30 минут. С. сделал ФИО1 замечание с требованием прекратить выражаться нецензурной бранью в его адрес, предупредил о наступлении уголовной ответственности за данное деяние. Однако ФИО1 на это не реагировала, продолжая высказываться в адрес С. грубой нецензурной бранью. В тот момент проходила девушка, как впоследствии было установлено, А., которая видела и слышала, как ФИО1 оскорбляет С. У А. были взяты её данные, после чего ФИО1 была доставлена в ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области. При доставлении ФИО1 в Отдел МВД по Кстовскому району Нижегородской области спецсредства и какое-либо насилие не применялись, оскорбления в адрес ФИО1 не высказывались;

показаниями свидетеля Л., согласно которым (дата обезличена) в 8 часов 00 минут он заступил на суточное дежурство и являлся ответственным по ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области. Его дежурство заканчивалось (дата обезличена) в 8 часов 00 минут. Он был одет в форменное обмундирование сотрудника полиции со знаками различия. (дата обезличена) примерно в 00 часов 40 минут в фойе ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области сотрудниками ППСП была доставлена девушка, как ему впоследствии стало известно, ФИО1 По ее речи, поведению, координации движений, он сделал вывод, что ФИО1 находится в состоянии алкогольного опьянения. ФИО1 за все время пребывания в ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области вела себя крайне вызывающе, пререкалась с сотрудниками полиции, однако, в фойе ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области ФИО1 в адрес сотрудников полиции нецензурной бранью не высказывалась. По ее поведению было видно, что она относится негативно к сотрудникам полиции. На неоднократные требования сотрудников полиции успокоиться, ФИО1 не реагировала. Со слов сотрудников полиции ему стало известно, что ФИО1 была доставлена в ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области для составления административного материала, а также, в связи с тем, что оскорбила сотрудника полиции. В дальнейшем ФИО1 была помещена в специальное помещение для задержанных (СПЗ), где продолжила хулиганские действия. За все время пребывания ФИО1 в ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области, ей никто побоев не наносил, физической силы не применял, оскорблений в её адрес не высказывал;

показаниями свидетеля А., согласно которым (дата обезличена) около 00 часов 25 минут она шла от сестры, проживающей на (адрес обезличен), к себе домой на (адрес обезличен). Около подъезда (номер обезличен) (адрес обезличен) она увидела служебную автомашину, около которой находились двое сотрудников полиции в форменном обмундировании, а также девушка, как ей впоследствии стало известно, ФИО1 и собака. По поведению ФИО1 она поняла, что та находится в состоянии опьянения, так как она вела себя агрессивно, кричала, ругалась. Ей стало интересно, и она приостановилась понаблюдать за происходящим, находясь на расстоянии около двух метров от автомашины. Один из сотрудников полиции, как ей теперь известно, С., потребовал от ФИО1 сесть в патрульный автомобиль. Она слышала, как в ответ на законное требование сотрудника полиции С. ФИО1 начала выражаться грубой нецензурной бранью в адрес сотрудника полиции С., называя его различными нецензурными выражениями. Она слышала, как С. неоднократно предупреждал ФИО1 о наступлении уголовной ответственности за данные действия, однако ФИО1 продолжала выражаться нецензурной бранью в адрес сотрудника полиции. После чего ФИО1 села в служебный автомобиль на заднее пассажирское сиденье за передним пассажиром. Один из сотрудников полиции, кто именно, она не помнит, записал её данные, и она ушла домой.

Судом первой инстанции обоснованно приведены в обжалуемом приговоре в качестве доказательств и положены в основу обвинительного приговора, кроме названных показаний, исследованные судом письменные материалы дела:

- рапорт полицейского мобильного взвода ОР ППСП ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области С. от (дата обезличена), согласно которому (дата обезличена) в 00 часов 30 минут по адресу: (адрес обезличен), была задержана гражданка ФИО1, которая, находясь в общественном месте, выражалась в его адрес грубой нецензурной бранью (том 1 л.д.14);

- справка-объективка на С., с (дата обезличена) имеющего специальное звание прапорщика полиции, работающего в должности полицейского (патрульно-постовой службы) мобильного ввода отдельной роты патрульно-постовой службы полиции Отдела МВД России по Кстовскому району Нижегородской области с (дата обезличена) (том 1 л.д.24);

- должностная инструкция полицейского мобильного взвода ОР ППСП ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области С., в соответствии с которой он обязан предотвращать и пресекать преступления и административные правонарушения, выявлять обстоятельства, способствующие их совершению, и в пределах своих прав принимать меры к устранению этих обстоятельств (том 1 л.д.25);

- график работы мобильного взвода ОР ППСП ОМВД России по Кстовскому району Нижегородской области на сентябрь, согласно которому (дата обезличена) С. находился на службе по охране общественного порядка на территории (адрес обезличен), исполняя свои должностные обязанности (том 1 л.д.26);

- протокол об административном правонарушении (номер обезличен) от (дата обезличена), согласно которому ФИО1 совершила административное правонарушение, предусмотренное ч.1 ст. 19.3 КоАП РФ (том 1 л.д.74);

- постановление Кстовского городского суда Нижегородской области от (дата обезличена), которым ФИО1 привлечена к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст. 19.3 КоАП РФ, и ей назначено наказание в виде административного штрафа в размере 1 000 рублей (том 1 л.д.75);

- протокол об административном правонарушении (номер обезличен) от (дата обезличена), согласно которому ФИО1 совершила административное правонарушение, предусмотренное ч.2 ст. 20.1 КоАП РФ (том 1 л.д.76);

- постановление Кстовского городского суда Нижегородской области от (дата обезличена), которым ФИО1 привлечена к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч.2 ст. 20.1 КоАП РФ, и ей назначено наказание в виде административного штрафа в размере 1 000 рублей (том 1 л.д.77).

Представленным доказательствам судом первой инстанции была дана в соответствии с требованиями статьи 88 УПК РФ надлежащая оценка, выводы суда мотивированы. При этом суд указал мотивы, по которым в основу его выводов положены одни и опровергнуты другие доказательства.

Суд первой инстанции сделал обоснованный вывод о том, что исследованные доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, собраны с соблюдением соответствующих правил собирания доказательств, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством РФ, содержание этих исследованных доказательств связано с обстоятельствами, подлежащими доказыванию по данному уголовному делу, и пришел к правильному выводу о допустимости, достоверности и достаточности названных доказательств.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда, изложенные в приговоре, вопреки доводам апелляционной жалобы, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, подтверждаются доказательствами, добытыми в ходе предварительного расследования и исследованными в суде в их совокупности, при этом у суда апелляционной инстанции не имеется оснований давать иную оценку доказательствам, поскольку свои выводы суд первой инстанции мотивировал.

Доводы осужденной ФИО1, отрицающей свою причастность к публичному оскорблению представителя власти – потерпевшего С., при исполнении им своих должностных обязанностей, являлись предметом тщательного исследования в судебном заседании и обоснованно опровергнуты в приговоре суда.

Как следует из обжалуемого приговора, суд первой инстанции дал надлежащую оценку показаниям осужденной ФИО1 в судебном заседании о невиновности в совершении инкриминируемого ей преступления. Суд пришел к правильному выводу о том, что показания ФИО1, отрицающей свою причастность к публичному оскорблению сотрудника полиции С. при исполнении им своих должностных обязанностей, избраны осужденной как способ защиты от предъявленного обвинения, в целях уклонения от уголовной ответственности, находя сведения, сообщенные ФИО1 суду, недостоверными, опровергающимися показаниями потерпевшего и свидетелей обвинения, а также материалами уголовного дела.

Судом первой инстанции была дана надлежащая оценка показаниям свидетеля защиты К. и суд обоснованно отнесся критически к его показаниям в части того, что он не слышал, как ФИО1 оскорбляла сотрудника полиции С. нецензурными выражениями, поскольку показания данного свидетеля не согласуются с показаниями осужденной ФИО1, которая пояснила, что (дата обезличена) она К. не видела, а также с показаниями потерпевшего С., свидетелей обвинения Б. и А., являющихся очевидцами произошедшего, которые пояснили, что других посторонних лиц на улице не было, и не подтверждаются письменными доказательствами по делу.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что совокупность представленных стороной обвинения доказательств, изученных в ходе судебного следствия, с устранением имеющихся противоречий в показаниях и приведением мотивов отдачи предпочтения одним и опровержения других, с достоверностью свидетельствует о том, что осужденная ФИО1 (дата обезличена) совершила в отношении потерпевшего С. публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей.

Доводы жалобы адвоката Матасова А.А. о том, что показания потерпевшего С. и свидетелей носят противоречивый характер и не устанавливают время и место события преступления, а также не устанавливают, каким образом осужденная ФИО1 оскорбила потерпевшего С., являются необоснованными.

Оценивая показания потерпевшего С., показания свидетелей: Б., Л. и А. и положив их в основу обвинительного приговора, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об объективности и достоверности названных показаний, поскольку эти показания логичны, последовательны, убедительны, не содержат противоречий, а дополняют друг друга, в связи с чем, у суда отсутствовали основания поставить их под сомнение. Причин для оговора подсудимой ФИО1 с их стороны судом первой инстанции не установлено.

Судом первой инстанции были проанализированы упомянутые показания и сделан правомерный вывод о том, что получены таковые в ходе предварительного расследования без нарушений уголовно-процессуального закона.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что показания осужденной ФИО1 в части отрицания причастности к совершению в отношении потерпевшего С. публичного оскорбления представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей, кроме показаний потерпевшего и названных свидетелей, опровергаются совокупностью допустимых и достоверных письменных доказательств обвинения.

Суд апелляционной инстанции соглашается с названным выводом мирового судьи, поскольку представленные в приговоре доказательства стороны обвинения согласуются между собой, не производны одно от другого, получены из разных, независимых один от другого источников, при отсутствии сведений, свидетельствующих о наличии у потерпевшего и свидетелей оснований для оговора подсудимой, в связи с чем, суд первой инстанции пришел к правильному выводу на основе совокупности доказательств о доказанности вины ФИО1 в совершении публичного оскорбления представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей.

Вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается совокупностью добытых в ходе предварительного расследования и исследованных судом доказательств, и совокупностью всех установленных судом первой инстанции обстоятельств содеянного.

Все собранные по делу доказательства в совокупности судом апелляционной инстанции признаются достаточными для разрешения уголовного дела.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом мирового судьи о виновности осужденной ФИО1 в совершении инкриминируемого ей деяния, поскольку также не усматривает оснований для признания доказательств недопустимыми, обоснованность которых сомнений не вызывает. Оценивая указанные в приговоре доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что представленные доказательства относимы, допустимы, достоверны, а в совокупности достаточны и свидетельствуют о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемых ему деяниях.

Таким образом, вышеизложенное позволяет суду апелляционной инстанции сделать вывод о несостоятельности доводов осужденной и защиты в части непричастности ФИО1 к совершению в отношении С. публичного оскорбления представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей и как следствие доводы защиты об оправдании ФИО1 за отсутствием в ее деяниях состава преступления.

В ходе судебного разбирательства защитником Матасовым А.А. заявлялось ходатайство о прекращении уголовного дела на основании п.п. 4, 5 ч.1 ст. 27 УПК РФ и ст. 254 УПК РФ, которое в установленным законом порядке, было рассмотрено и разрешено судом постановлением от 25.01.2017 года. Суд апелляционной инстанции находит данное постановление законным, обоснованным и мотивированным.

Вопреки доводам стороны защиты о том, что суд незаконно и необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства защиты о прекращении уголовного дела на основании п.п. 4, 5 ч.1 ст. 27 УПК РФ и ст. 254 УПК РФ при наличии вступившего в законную силу постановления по одному и тому же факту совершения лицом противоправных действий (бездействия), суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что защитник Матасов А.А. неверно трактует нормы закона, поскольку административное правонарушение, предусмотренное ч.2 ст. 20.1 КоАП РФ, и преступление, предусмотренное ст.319 УК РФ - это два разных правонарушения, имеющие два разных объекта преступного посягательства. Если объектом противоправного посягательства административного правонарушения, предусмотренного ч.2 ст. 20.1 КоАП РФ, является общественный порядок, то преступление, предусмотренное ст. 319 УК РФ, относится к категории сложных единичных преступлений, так как оно посягает одновременно на два объекта уголовно-правовой охраны – порядок управления, и честь и достоинство личности. По ст. 319 УК РФ основным и непосредственным объектом посягательства является не физическое лицо, а общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность органов и представителей власти. Так как фактически потерпевшим является государство в лице представителя власти, а здоровье и жизнь, честь и достоинство гражданина как должностного лица и представителя власти являются лишь дополнительным объектом посягательства. Общественная опасность преступления состоит в том, что оно нарушает нормальную деятельность органов власти по охране общественного порядка и обеспечению безопасности и их авторитет, а также честь и достоинство представителя власти.

Доводы жалобы о том, что сторона обвинения не доказала умысел ФИО1 на публичное оскорбление сотрудника полиции, также являются необоснованными, поскольку судом первой инстанции были оценены данные доводы с указанием в приговоре обоснований принятого решения, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Таким образом, каких-либо нарушений норм уголовного, уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену постановления и приговора, судом не допущено, в связи с чем, в удовлетворении апелляционных жалоб адвоката Матасова А.А. по изложенным в ним доводам следует отказать.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает, что обжалуемый приговор подлежит изменению на основании п.2 ст. 389.15 УПК РФ, ч.1 ст.389.17 УПК РФ, в связи с нарушением норм уголовно-процессульного закона.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым.

В соответствии с ч.1 ст. 389.19 УПК РФ, при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами апелляционной жалобы, представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме.

На основании п.9 ч.1 ст. 389.20 УПК РФ суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения дела вправе принять решение об изменении приговора или иного обжалуемого судебного решения.

Согласно п.2 ст. 389.15 УПК РФ, основанием изменения судебного решения в апелляционном порядке является существенное нарушение уголовно-процессульного закона.

В соответствии с ч.1 ст. 389.17 УПК РФ основанием для отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого судебного решения.

Такие нарушения были допущены судом первой инстанции при постановлении приговора.

В соответствии со ст. 240 УПК РФ в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, за исключением случаев, предусмотренных разделом Х настоящего Кодекса.

Суд заслушивает показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключение эксперта, осматривает вещественные доказательства, оглашает протоколы и иные документы, производит другие судебные действия по исследованию доказательств.

Оглашение показаний, данных при производстве предварительного расследования, возможно лишь в случаях, предусмотренных ст. ст. 276, 281 УПК РФ.

Однако, при оглашении показаний потерпевшего С. и свидетеля Б., данных каждым из них при производстве предварительного расследования в ходе очных ставок с обвиняемой ФИО1 (том 1 л.д. 40-44, 35-39), нарушена процедура их оглашения, предусмотренная ст. 281 УПК РФ, в связи с чем, из приговора суда подлежат исключению ссылки на протоколы очных ставок от (дата обезличена) и (дата обезличена) л.д. 51 и 54 том 2, как на доказательства вины осужденной ФИО1 в публичном оскорблении представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей.

Несмотря на исключение из приговора ссылки на протоколы очных ставок, как на доказательства, суд апелляционной инстанции полагает, что выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, (с учетом внесенных в приговор изменений), основаны на достаточной совокупности других доказательств, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре, в том числе на показаниях потерпевшего, свидетелей и на других письменных материалах дела.

Выводы суда первой инстанции по оценке иных доказательств, отраженные в протоколе судебного заседания и в приговоре, соответствуют закону.

В судебном заседании суда первой инстанции исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства.

Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов подсудимой и её защитнику, потерпевшему в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не допущено.

Таким образом, суд первой инстанции правильно квалифицировал действия ФИО1 по статье 319 УК РФ – публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции и находит вину ФИО1 в совершении инкриминируемого ей деяния доказанной, а юридическую квалификацию ее действий по ст. 319 УК РФ правильной, основанной на исследованных и установленных судом фактических обстоятельствах дела, из которых следует, что ФИО1, видя перед собой одетого по форме сотрудника полиции и понимая, что он исполняет свои должностные обязанности, в присутствии посторонних лиц, публично, в общественном месте, что для нее было очевидным, высказывала в адрес С. грубые нецензурные слова, употребляла неприличные выражения, унижая его честь и достоинство как представителя власти, заведомо зная, что он находится при исполнении им своих должностных обязанностей.

По изложенным основаниям доводы защитника о том, что действия ФИО1 не носили публичного характера и о ее невиновности в совершении указанного преступления, суд апелляционной инстанции считает надуманными, не состоятельными и противоречащими собранным по делу и приведенным в приговоре доказательствам.

При назначении наказания ФИО1 судом первой инстанции обоснованно приняты во внимание характер и степень общественной опасности совершенного ей преступления, личность виновной, состояние здоровья, обстоятельства, смягчающие её ответственность, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и условия жизни её семьи, иные конкретные обстоятельства дела наряду с данными о личности осужденной, которая ранее не судима, впервые совершила преступление, на учете у психиатра и нарколога не состоит, к административной ответственности не привлекалась. Обстоятельствами, смягчающими наказание, признано наличие несовершеннолетнего ребенка и состояние здоровья осужденной. Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Суд в полной мере учел все данные о личности осужденной, выполнив требования закона об индивидуализации наказания.

При таких обстоятельствах постановление и приговор суда являются законными, обоснованными и мотивированными, оснований для удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.9, 389.13-389.14, части 1 пункта 1 ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л :

Постановление мирового судьи судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 от 25 января 2017 года - оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника - адвоката Матасова А.А. на данное постановление - без удовлетворения.

Изменить приговор мирового судьи судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 от 24 марта 2017 года в отношении ФИО1:

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылки на протоколы очных ставок от (дата обезличена) и (дата обезличена) л.д. 51 и 54 том 2, как на доказательства, в остальной части приговор мирового судьи судебного участка № 2 Кстовского судебного района Нижегородской области ФИО2 от 25 января 2017 года - оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Матасова А.А. - без удовлетворения.

Апелляционное представление вступает в законную силу с момента провозглашения.

Председательствующий: