Апелляционное определение № 33-5517/2025 от 22 декабря 2025 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0016-01-2025-001796-22 33-5517/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

«23» декабря 2025 года г.Белгород

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

- председательствующего Ускова О.Ю.,

- судей Фурмановой Л.Г., Переверзевой Ю.А.,

- при секретаре Дорошковой А.А.,

- с участием прокурора Кирилловой М.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе ФИО1, ФИО2

на решение Октябрьского районного суда г.Белгорода от 21 августа 2025 года.

Заслушав доклад судьи Фурмановой Л.Г., выслушав объяснения представителя истцов ФИО4, представителя ответчика ФИО5, заключение помощника прокурора Белгородской области Кирилловой М.А., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

03.08.2023 г. около 20 часа 00 минут в районе 14 км + 500 м автодороги «Томаровка-Красная Яруга-Илек-Пеньковка-Колотиловка» произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля марки «Ситроен С4» государственный регистрационный знак № принадлежащем на праве собственности ФИО6, под управлением ФИО3 и велосипедов марки «Мерида» под управлением ФИО1, ФИО2 В результате происшествия ФИО1 и ФИО2 были причинены телесные повреждения.

По факту ДТП административным органом ОГИБДД ОМВД России по Ракитянскому району Белгородской области от 04.08.2023 г. возбуждено дело об административном правонарушении по ст.12.24 КоАП РФ, назначено проведение административного расследования, в ходе которого установлено, что в результате ДТП ФИО1 причинен средней тяжести вред здоровью, телесные повреждения, полученные ФИО2, не причинили вреда его здоровью.

В связи с установлением обстоятельств, свидетельствующих о том, что вред здоровью ФИО1 получен в результате допущенных ФИО3 нарушений требований п.п.1.5, 9.4, 9.10 ПДД РФ, в отношении него составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном ч.2 ст.12.24 КоАП РФ.

Постановлением судьи Ракитянского районного суда Белгородской области от 08.08.2024 г. производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.2 ст.12.24 КоАП РФ, в отношении ФИО3 прекращено на основании п.6 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с вышеуказанным исковым заявлением, в котором просили взыскать с ФИО3 в их пользу в счет компенсации морального вреда 600000 рублей и 100000 рублей, соответственно.

Решением Октябрьского районного суда г.Белгорода от 21.08.2025 г. исковые требования удовлетворены частично, с ФИО3 в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда взыскана денежная сумма в размере 25000 рублей, в пользу ФИО2 - 10000 рублей.

В апелляционной жалобе истцы, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просят решение суда изменить, увеличить, взысканный в их пользу с ответчика размер компенсации морального вреда до заявленной в иске сумме, считают, определенный судом размер компенсации морального вреда необоснованно заниженным, не соответствует степени перенесенных ими физических и нравственных страданий в связи с полученными в ДТП травмами. Полагают, что, суд необоснованно применил к рассматриваемой ситуации положения ч.2 ст.1083 ГК РФ и принял во внимание наличие в их действиях грубой неосторожности, поскольку положения указанной нормы закона применимы лишь в случае отсутствия вины в действиях причинителя вреда. Между тем, в действиях ответчика установлено нарушение требований ПДД РФ. Также необоснованной является ссылка суда на постановление должностного лица административного органа ГИБДД о их привлечении к административной ответственности по ч.2 ст.12.29 КоАП РФ, поскольку данное постановление не имеет преюдициальной силы при рассмотрении настоящего спора. При этом, считают, что в их действиях отсутствует нарушения требований п.24.2 ПДД РФ.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции стороны по делу, будучи надлежащим образом извещенными о дате, месте и времени слушания дела, не явились, о причине неявки суд не уведомили, ходатайств об отложении дела слушанием при наличии на то уважительных причин не представили.

Судебные извещения, направленные посредством ГЭПС «Модуль ДО» ПИ СДП ГАС «Правосудие», получены истцом ФИО1 ответчиком ФИО3 27.11.2025 г. Направленное в адрес истца ФИО2 посредством электронной заказной почты судебное извещение возвращено в адрес отправителя с отметкой об истечении срока хранения, что в силу абз.2 п.1 ст.165.1 ГК РФ, ч.2 ст.117 ГПК РФ является надлежащим извещением стороны о времени и месте рассмотрения дела.

При таком положении судебная коллегия в соответствии с ч.3 ст.167 ГПК РФ не усматривает процессуальных препятствий для рассмотрения дела в отсутствие сторон по делу.

Интересы истцов представляет ФИО4, который полностью поддержал доводы апелляционной жалобы, дополнений не имел.

Представитель ответчика ФИО5 указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы истцов по приведенным в письменных возражениях основаниям, просил решение суда оставить без изменения.

В заключении помощник прокурора Белгородской области Кириллова М.А. полагала решение суда первой инстанции законным и обоснованным.

Исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения по правилам ч.1 ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы истцов, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

При разрешении спора суд первой инстанции, оценив исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности по правилам ст.67 ГПК РФ, руководствуясь положениями ст.ст.1064, 1079, 1100 ГК РФ, пришел к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного истцам в результате полученных вследствие ДТП телесных повреждений.

Судебная коллегия соглашается с обоснованностью выводов суда первой инстанции, поскольку они основаны на совокупном исследовании имеющихся в деле доказательств, не противоречат действующему законодательству, подробно аргументированы в оспариваемом судебном акте.

В соответствии с п.п.1, 2 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно п.1 ст.1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным п.п.2, 3 ст.1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Как следует из разъяснений, содержащихся в п.11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 26.01.2010 г. «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 ст.1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (п.1 ст.1070, ст.1079, п.1 ст.1095, ст.1100 ГК РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (ст.ст.1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ).

В соответствии с ч.2 ст.1083 ГК РФ, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Из разъяснений, данных в п.17 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. следует, что вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

При грубой неосторожности нарушаются обычные, очевидные для всех требования, предъявляемые к лицу, осуществляющему определенную деятельность. К проявлению грубой неосторожности, как правило, относится нетрезвое состояние потерпевшего, содействовавшее причинению вреда его жизни или здоровью, грубое нарушение Правил дорожного движения пешеходом или лицом, управляющим механическим транспортным средством.

Согласно п.18 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1, судам надлежит иметь в виду, что в силу ст.1079 ГК РФ вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины.

По смыслу ст.1079 ГК РФ, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами.

При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств.

Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 24.09.2013 г. № 1472-О, указал, что нормы ст.1079 ГК РФ являются одним из законодательно предусмотренных случаев отступления от принципа вины и возложения ответственности за вред независимо от вины причинителя вреда, в основе чего лежит риск случайного причинения вреда. Таким образом, деятельность, связанная с использованием источника повышенной опасности, создающая риск повышенной опасности для окружающих, обусловливает и повышенную ответственность владельцев источников повышенной опасности (независимо от наличия их вины) в наступлении неблагоприятных последствий для третьих лиц.

Как следует из материалов дела, установлено судом первой инстанции, 03.08.2023 г. около 20 часа 00 минут в районе 14 км + 500 м автодороги «Томаровка-Красная Яруга-Илек-Пеньковка-Колотиловка» произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля марки «Ситроен С4» государственный регистрационный знак № принадлежащем на праве собственности ФИО6, под управлением ФИО3 и велосипедов марки «Мерида» под управлением ФИО1, ФИО2 В результате ДТП истцами были получены телесные повреждения.

Факт причинения истцам телесных повреждений источником повышенной опасности под управлением ФИО3, свидетельствует о презумпции причинения им морального вреда, поскольку в силу положений ст.ст.1079, 1100 ГК РФ в случае причинения вреда здоровью источником повышенной опасности, моральный вред (нравственные и физические страдания) подлежит взысканию независимо от вины причинителя вреда.

Согласно выводам заключения эксперта ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 21.09.2023 г. у ФИО1 имелись следующие телесные повреждения: <данные изъяты> квалифицированы как причинившие средней тяжести вред здоровью (том 1 л.д.43-46).

В период с 03.08.2023 г. по 22.08.2023 г. ФИО1 проходил стационарное лечение. В период с 03.08.2023 г. по 05.08.2023 г. находился в АРО № 1 (отделение анестезиологии-реанимации) ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода», 05.08.2023 г. был переведен в травматологическое отделение, где продолжил лечение до 09.08.2023 г., рекомендован перевод в отделение челюстно-лицевой хирургии ОГБУЗ «Белгородская областная клиническая больница Святителя Иоасафа», куда поступил 09.08.2023 г. и 10.08.2023 г. ему проведена <данные изъяты>. 22.08.2023 г. был выписан в удовлетворительном состоянии на амбулаторное наблюдение у хирурга-стоматолога по месту жительства (том 1 л.д.101-139).

Как следует из заключения эксперта ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 22.09.2023 г. у ФИО2 имелись телесные повреждения <данные изъяты>, которые не причинили вреда его здоровью (том 1 л.д.47-50).

В силу ч.4 ст.61 ГПК РФ, вступившие в законную силу постановления суда по делу об административном правонарушении, обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Постановлением судьи Ракитянского районного суда Белгородской области от 08.08.2024 г. производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.2 ст.12.24 КоАП РФ, в отношении ФИО3 прекращено на основании п.6 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

В силу п.1 ст.24.5 КоАП РФ по истечении срока давности привлечения к административной ответственности дело об административном правонарушении подлежит прекращению.

В соответствии с положениями ч.1 ст.4.5 КоАП РФ и п.6 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ по истечении установленных сроков давности привлечения к административной ответственности, вопрос о виновности и об административной ответственности лица, в отношении которого производство по делу прекращено, обсуждаться не может, поскольку иное означало бы возобновление производства по делу.

Согласно ч.1 ст.4.5 КоАП РФ постановление по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.2 ст.12.24 КоАП РФ не может быть вынесено по истечении одного года со дня совершения административного правонарушения.

Как следует из вышеуказанного постановления судьи, учитывая, что датой совершения административного правонарушения являлось 03.08.2023 г., срок давности привлечения ФИО3 к административной ответственности по ч.2 ст.12.24 КоАП РФ, установленный ч.1 ст.4.5 КоАП РФ, истек 03.08.2024 г., что явилось основанием для прекращения производства по делу по основанию, предусмотренному п.6 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ.

Положения п.6 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ, предполагая прекращение производства по делу об административном правонарушении в связи с истечением сроков давности привлечения к административной ответственности, не допускают необоснованного ухудшения правового положения лица и не могут рассматриваться как противоречащие целям защиты его прав и свобод (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15.01.1998 г. № 2-П, от 18.02.2000 г. № 3-П). Кроме того, исходя из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 16.06.2009 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности ряда положений ст.ст.24.5, 27.1, 27.3, 27.5, 30.7 КоАП РФ, п.1ст.1070 ГК РФ, абз.3 ст.1100 ГК РФ, ст.60 ГПК РФ в связи с жалобами граждан ФИО7, ФИО8, ФИО9.», в силу презумпции невиновности (ст.1.5 КоАП РФ), лицо, в отношении которого дело об административном правонарушении прекращено ввиду истечения сроков давности, считается невиновным, то есть государство, отказываясь от преследования лица за административное правонарушение, не ставит более под сомнение его статус в качестве невиновного и, более того, признает, что не имеет оснований для опровержения его невиновности.

Вместе с тем, исходя из требований ч.3 ст.30.6 КоАП РФ по делу подлежит выяснение наличие иных обстоятельств, которые могли бы являться основаниями для прекращения производства по реабилитирующим процессуальным основаниям.

Таких обстоятельств, которые могли бы являться достаточными основаниями для прекращения производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.2 ст.12.24 КоАП РФ в отношении ФИО3 на основании п.п.1, 2 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ, не установлено.

При рассмотрении в отношении ФИО3 дела об административном правонарушении, предусмотренном ч.2 ст.12.24 КоАП РФ судья признал надлежащим доказательством по делу протокол об административном правонарушении в отношении привлекаемого к административной ответственности лица от 02.07.2024 г. и заключение судебной автотехнической экспертизы № от 12.04.2024 г., выполненное экспертом ЭКО УМВД России по г.Белгороду.

Как следует из выводов указанного заключения эксперта, велосипедисты ФИО1 и ФИО2 двигались по автодороге «Томаровка-Красная Яруга- Илек-Пеньковка- Колотиловка» Ракитянского района Белгородской области. На 14 км автодороги на перекрестке велосипедисты приступили к выполнению маневра поворота налево с левой полосы движения. Автомобиль марки «Ситроен С4» государственный регистрационный знак № под управлением ФИО3, следовал по левой полосе движения сзади велосипедистов. При сближении транспортных средств произошел их контакт. В данной дорожно-транспортной обстановке водителю автомобиля ФИО3 следовало руководствоваться п.п.9.4, 9.10 ПДД РФ, велосипедистам надлежало руководствоваться требованиями п.п.8.1, 8.2, 8.5 ПДД РФ.

Также экспертом отмечено, что при производстве автотехнических экспертиз исследование вопроса о наличии технической возможности предотвращения происшествия производится лишь в отношении тех водителей, которые пользуются преимущественным правом проезда в намеченном направлении. Между тем, в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации таким правом в соответствии с требованиями п.9.4 ПДД РФ пользовались велосипедисты, осуществлявшие маневр поворота налево из пределов крайней левой полосы в направлении движения к пос.Ракитное Белгородской области, в то время как водитель автомобиля ФИО3 перемещался вне населенного пункта по левой полосе в направлении движения к пос.Ракитное несколько позади данных велосипедистов. Таким образом, исследование указанного вопроса в отношении водителя автомобиля ФИО3 не имеет смысла, так как он сам создавал опасную (аварийную) обстановку, и наличие у него технической возможности предотвращения происшествия зависело от выполнения им требований п.п.9.4, 9.5 ПДД РФ.

В соответствии с п.9.4 ПДД РФ, вне населенных пунктов, а также в населенных пунктах на дорогах, обозначенных знаком 5.1 или 5.3 или где разрешено движение со скоростью более 80 км/ч, водители транспортных средств должны вести их по возможности ближе к правому краю проезжей части. Запрещается занимать левые полосы движения при свободных правых.

Водитель должен соблюдать такую дистанцию до движущегося впереди транспортного средства, которая позволила бы избежать столкновения, а также необходимый боковой интервал, обеспечивающий безопасность движения (п.9.10 ПДД РФ).

В протоколе об административном правонарушении от 02.07.2024 г. указаны обстоятельства совершения ФИО3 административного правонарушения, допущенные им нарушения требований п.п.1.5, 9.4, 9.10 ПДД РФ, повлекшие совершение ДТП, а в частности указано, что ФИО3 в нарушение требований п.9.4 ПДД РФ двигался по левой крайней полосе движения вне населенного пункта при свободной крайней правой полосе движения и в нарушение требований п.9.10 ПДД РФ не выбрал безопасную дистанцию до движущихся впереди велосипедистов ФИО1 и ФИО2, совершив на них наезд.

Согласно постановлению судьи Ракитянского районного суда Белгородской области по делу об административном правонарушении от 08.08.2024 г. оснований прекращения производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.2 ст.12.24 КоАП РФ, в отношении ФИО3 по реабилитирующим процессуальным основаниям (за отсутствием события правонарушения или отсутствии в действиях привлекаемого к административной ответственности лица состава административного правонарушения) не установлено. Производство по делу прекращено по нереабилитирующим основаниям - за истечением срока давности привлечения к административной ответственности, при этом в действиях ФИО3 усматривается нарушение требований п.п.9.4, 9.10 ПДД РФ.

Указанное постановление судьи по делу об административном правонарушении вступило в законную силу на основании решения судьи Белгородского областного суда от 14.10.2024 г., которым оставлено без изменения, жалоба ФИО3 - без удовлетворения.

Таким образом, при указанных обстоятельствах является установленной причинная связь между действиями ФИО3 в нарушении требований п.п.9.4, 9.10 ПДД РФ и последствиями в виде получения истцами телесных повреждений.

Исходя из разъяснений, приведенных п.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии со ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и ст.151 ГК РФ. Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ст.151 ГК РФ).

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (ст.1100 ГК РФ).

В силу ст.ст.151, 1101 ГК РФ с учетом разъяснений, содержащихся в п.п.25, 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий.

При определении размера компенсации морального вреда следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом).

Согласно п.22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33, моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (ст.1101 ГК РФ).

В соответствии с п.п.25, 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст.151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Разрешая спор о компенсации морального вреда, суд в числе иных заслуживающих внимания обстоятельств может учесть тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина, подтвержденное представленными в материалы дела доказательствами (например, отсутствие у ответчика заработка вследствие длительной нетрудоспособности или инвалидности, отсутствие у него возможности трудоустроиться, нахождение на его иждивении малолетних детей, детей-инвалидов, нетрудоспособных супруга (супруги) или родителя (родителей), уплата им алиментов на несовершеннолетних или нетрудоспособных совершеннолетних детей либо на иных лиц, которых он обязан по закону содержать). Тяжелое имущественное положение ответчика не может служить основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда (п.29 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33).

Как разъяснено в абз.2, 4 п.32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из изложенного следует, что, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст.151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя в пользу истцов размер компенсации морального вреда суд первой инстанции обоснованно принял во внимание наличие в их действиях грубой неосторожности и, вопреки доводам апелляционной жалобы, правильно применил положения ч.2 ст.1083 ГК РФ. Вместе с тем, приняв во внимание поведение самих потерпевших, суд не исследовал и не проверил иные заслуживающие внимания, имеющие существенное значение по делу обстоятельства, не определил сумму компенсации морального вреда исходя из характера полученных истцами телесных повреждений, индивидуальных особенностей, длительности лечения и периода восстановления, степени вины ответчика. В связи с чем вывод суда о размере взыскиваемой в пользу истцов суммы компенсации морального вреда в нарушение норм материального права об основаниях, принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда в достаточной степени не мотивирован, размер компенсации определен без учета всех заслуживающих внимания обстоятельств, что не соответствует требованиям ст.195 ГПК РФ.

Довод истцов о том, что установление в действиях потерпевшего грубой неосторожности возможно лишь в случае отсутствия вины причинителя вреда, подлежит отклонению, как основанный на неверном толковании положений п.2 ст.1083 ГК РФ, согласно которой размер возмещения, причиненного потерпевшему вреда, должен быть уменьшен в случае установления обстоятельств, свидетельствующих о том, что грубая неосторожность потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины как самого потерпевшего, так и причинителя вреда.

По смыслу положений указанной нормы права под грубой неосторожностью понимается такое поведение потерпевшего, при котором он сознавал, что его действиями (бездействием) может быть ему же и причинен вред, предвидел характер вреда, не желал его возникновения, легкомысленно рассчитывал на его предотвращение. Грубая неосторожность предполагает не просто нарушение требований заботливости и осмотрительности, а несоблюдение элементарных, простейших требований, характеризующееся безусловным предвидением наступления последствий с легкомысленным расчетом их избежать.

Как следует из материалов дела, постановлениями начальника ОГИБДД ОМВД России по Ракитянскому району Белгородской области от 04.10.2023 г. ФИО1 и ФИО2 в связи установлением обстоятельств, свидетельствующих о движении в нарушение требований п.24.2 ПДД РФ вне населенного пункта по дороге общего пользования из четырех полос по левой полосе дороги, привлечены к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч.2 ст.12.29 КоАП РФ (том 1 л.д.81, 82).

Указанные постановления должностного лица административного органа истцами не оспорены, вступили в законную силу.

Исходя из положений норм процессуального права ст.ст.55, 67 ГПК РФ, п.8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении», постановления органов ГИБДД являются одним из доказательств по гражданскому делу и, не имея преюдициального значения для суда, рассматривающего гражданское дело, подлежат оценке в соответствии с требованиями, предусмотренными ст.ст.55, 59, 60, 67 ГПК РФ.

Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (абз.1, 2 ч.1 ст.55 ГПК РФ).

Пунктами 24.1, 24.2 ПДД РФ установлено, что движение велосипедистов в возрасте старше 14 лет должно осуществляться по велосипедной, велопешеходной дорожкам или полосе для велосипедистов.

Допускается движение велосипедистов в возрасте старше 14 лет: по правому краю проезжей части - в следующих случаях: отсутствуют велосипедная и велопешеходная дорожки, полоса для велосипедистов либо отсутствует возможность двигаться по ним; по обочине - в случае, если отсутствуют велосипедная и велопешеходная дорожки, полоса для велосипедистов либо отсутствует возможность двигаться по ним или по правому краю проезжей части.

Таким образом, велосипеды по дороге должны двигаться только в один ряд возможно правее, допускается движение по обочине, если это не создает помех пешеходам.

Как следует из материалов дела, в том числе подтверждается объяснениями истцов, данных в рамках дела об административном правонарушении (объяснения ФИО2 от 05.08.2023 г. и дополнения от 03.10.2023 г.; объяснения ФИО1 от 07.09.2023 г.), они следовали на велосипедах по автодороге «Томаровка-Красная Яруга-Илек-Пеньковка-Колотиловка» по крайней правой полосе движения у правого края дороги. В районе 14 км автодороги около поворота на с.Герцевка при въезде в Ракитянский район или было принято решение развернуться, в связи с чем, не доезжая до, находящегося перед перекрестком, пешеходного перехода, они перестроились в крайнюю левую полосу движения, продолжили движение по данной полосе ближе к левому краю и проехав около 10-15 метров произошел наезд на них автомобиля ответчика.

Из изложенного следует, что истцы перед ДТП в нарушение требований п.24.2 ПДД РФ следовали по левой полосе движения ближе к левому краю проезжей части.

Таким образом, материалами дела подтверждается то обстоятельство, что истцы допустили несоблюдение элементарных требований безопасности, проявили неразумную самонадеянность, при адекватной оценке ситуации имели реальную возможность не допустить нарушения требований п.24.2 ПДД РФ и, соответственно, причинения вреда здоровью. В связи с чем суд первой инстанции правомерно усмотрел в их действиях грубую неосторожность. Данное обстоятельство обоснованно явилось основанием для снижения судом в пользу истцов размера компенсации морального вреда.

Между тем, судебная коллегия считает, что, определяя ко взысканию в счет компенсации, причиненного истцам ФИО1, ФИО2 морального вреда денежную сумму в размере 25000 рублей, 10000 рублей, соответственно, суд первой инстанции не в полной мере учел требования разумности и справедливости, обстоятельства и степень, причиненных истцам физических и нравственных страданий вследствие полученных травм.

Жизнь и здоровье относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации. При этом возмещение морального вреда должно быть реальным, а не символическим.

С учетом характера полученной истцом ФИО1 в ДТП травмы в виде <данные изъяты>, помимо болезненных ощущений в травмированных частях тела, ему была проведена <данные изъяты>, вследствие чего он длительный период времени испытывал неудобства, связанные с ограничением приема пищи, общения, выполнении гигиенических процедур, вследствие <данные изъяты> был ограничен в движении, не мог вести привычный активный образ жизни. Характер указанных травм вызывал у него обоснованные душевные переживания о их последствиях и дальнейшего состояния своего здоровья, он находился в состоянии дискомфорта, что негативно сказывалось на его душевном и психологическом состоянии.

Вследствие полученных истцом ФИО2 в ДТП травмы в виде <данные изъяты>, а в частности - <данные изъяты>, он также претерпевал физическую боль практически во всех частях тела, испытывал бытовые неудобства, значительные период времени был лишен возможности вести привычный образ жизни, что причиняло ему нравственные страдания.

Таким образом, исходя из обстоятельств рассматриваемого события, принимая во внимание характер полученных истцами травм, периода прохождения ими лечения, длительности ограничения в движении, реабилитационного периода, степени причиненного вреда здоровью, индивидуальных особенностей истцов (получение травмы в молодом, активном возрасте), судебная коллегия приходит к выводу о том, что, ФИО1 надлежит определить сумму компенсации морального вреда в размере 300000 рублей, ФИО2 - в размере 50000 рублей. Вместе с тем, учитывая наличие в действиях истцов грубой неосторожности размер компенсации морального вреда в их пользу подлежит снижению в силу положений ч.2 ст.1083 ГК РФ до 100000 рублей и 20000 рублей, соответственно.

При совокупности вышеприведенных по делу обстоятельств, оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленном истцами размере, судебная коллегия не усматривает.

Судебная коллегия считает необходимым отметить, что действующее законодательство не ставит размер компенсации морального вреда стороны истца в прямую зависимость от наличия либо отсутствия денежных средств у ответчика для его возмещения. Между тем, при установлении размера компенсации морального вреда в вышеуказанной сумме, судебной коллегией учтено семейное и имущественное положение ответчика, который <данные изъяты>. Наличие у ответчика обязательств по кредиту в общей сумме около 600 000 рублей с уплатой ежемесячного платежа в счет погашения кредитных обязательств в сумме 22299 рублей, не может свидетельствовать о его тяжелом материальном положении, напротив, подтверждает достаточную степень его финансовой стабильности. Полных объективных данных, подтверждающих имущественное положение, в том числе, документального подтверждения дохода, наличия, зарегистрированного за ним на праве собственности движимого и недвижимого имущества, иного имущества, денежных вкладов, ценных бумаг, ФИО3, не представил. То обстоятельство, что ответчик является <данные изъяты>, также не подтверждает факт тяжелого материального положения. Наличие указанной <данные изъяты> не препятствует трудовой деятельности, данных, подтверждающих частичную утрату ФИО3 профессиональной трудоспособности, не представлено.

Доводы ответчика о том, что он возместил, причиненный истцам моральный вред, а в частности перечислил в безналичном порядке на счет истца ФИО1 денежную сумму в размере 25000 рублей, приобрел для истца Забуги мобильный телефон стоимостью <***> рублей (том 1 л.д.155, 161), не могут быть приняты во внимание судебной коллегии.

Из представленного в материалы дела чека по операции на сумму 25000 не усматривается назначение платежа. Как указала сторона истца в ходе рассмотрения дела, данная сумма была перечислена ответчиком на счет ФИО1 в счет возмещения расходов на его лечение и имущественного ущерба в связи с повреждением, принадлежащего ему велосипеда. Доказательств обратного, не представлено.

Таким образом, указанная выплата и приобретение мобильного телефона произведена ответчиком в счет возмещения имущественного вреда, не могут учитываться при определении размера компенсации морального вреда.

То обстоятельство, что названные выплаты не были истцами указаны при оформлении страхового возмещения имущественного вреда страховщиком ответчика в рамках договора ОСАГО, также не является основанием для уменьшения размера компенсации морального вреда.

Компенсация морального вреда не является объектом страхования по договору обязательного страхования гражданской ответственности в соответствии с Федеральным законом от 25.04.2002 г. № 400-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», которым предусмотрено страхование гражданской ответственности владельца транспортного средства за причинение вреда жизни, здоровью и имуществу потерпевшей стороны. При этом, компенсация морального вреда не тождественна возмещению вреда жизни и здоровью гражданина.

В этой связи правоотношения между страховщиком и потерпевшим (истцами по делу) выходят за рамки настоящего спора, вопрос о выплате истцам имущественного вреда не является определяющим в рамках данного спора.

Таким образом, учитывая, что выводы суда первой инстанции в части определения размера компенсации истцам морального вреда основаны на неверном применении норм материального права и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, решение суда в данной части подлежит изменению.

Руководствуясь ст.ст.327.1, 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Октябрьского районного суда г.Белгорода от 21 августа 2025 года по делу по иску ФИО1 (паспорт №), ФИО2 (паспорт №) к ФИО3 (паспорт №) о компенсации морального вреда изменить, увеличить размер компенсации морального вреда в пользу ФИО1 до 100000 рублей, в пользу ФИО2 до 20000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня вынесения апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Октябрьский районный суд г.Белгорода.

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 15.01.2026.

Председательствующий

Судьи