Апелляционное постановление № 1-54/2025 22-1039/2025 от 22 июля 2025 г.

Судья Гах С.А. Дело № 22-1039/2025

Дело № 1-54/2025

67RS0004-01-2024-002987-49


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

23 июля 2025 года город Смоленск

Смоленский областной суд

в составе:

председательствующего: судьи Зарецкой Т.Л.

при помощнике судьи Калининой Д.Д.,

с участием:

- прокурора отдела прокуратуры Смоленской области Прохоренкова А.А.,

- потерпевшего ФИО1,

- представителя потерпевших – адвоката Кулагиной С.В.

- осужденного ФИО2,

- адвоката Прудникова И.В.,

- защитника наряду с адвокатом Гуреева К.Е.

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием системы видео-конференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам с дополнениями осужденного ФИО2 и его адвокатов Прудникова И.В., Гуреева К.Е., адвоката Кулагиной С.В. в защиту интересов потерпевших Потерпевший №1 и Свидетель №4 на приговор Вяземского районного суда Смоленской области от 4 марта 2025 года.

Заслушав краткое содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных жалоб с дополнениями, возражений на них, выступления осужденного ФИО2, его защитников Прудникова И.В., Гуреева К.Е., потерпевшего Потерпевший №1, представителя потерпевших Кулагиной С.В., мнение прокурора Прохоренкова А.А., суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Указанным приговором Вяземского районного суда Смоленской области от 4 марта 2025 года

ФИО2, <дата> года рождения, уроженец <адрес>, гражданин Республики Беларусь, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Срок наказания ФИО2 постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок лишения свободы время задержания ФИО2 в порядке ст. 91-92 УПК РФ и содержания его под стражей с 29 июля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу в соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Мера пресечения в виде заключения под стражей оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исчислять с момента отбытия основного вида наказания в виде лишения свободы.

Гражданский иск Потерпевший №1 к Частному торговому унитарному предприятию «Вайтфокс» удовлетворен частично.

Взыскано с Частного торгового унитарного предприятия «Вайтфокс» в пользу Потерпевший №1 238 000 (двести тридцать восемь тысяч) рублей в счет возмещения материального ущерба, причиненного преступлением.

Взыскано с Частного торгового унитарного предприятия «Вайтфокс» в пользу Потерпевший №1 1 000 000 (один миллион) рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

В остальной части в удовлетворении гражданского иска Потерпевший №1 к Частному торговому унитарному предприятию «Вайтфокс» отказано.

Гражданский иск Свидетель №4 к Частному торговому унитарному предприятию «Вайтфокс» удовлетворен полностью.

Взыскано с Частного торгового унитарного предприятия «Вайтфокс» в пользу Свидетель №4 1 000 000 (один миллион) рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

В целях обеспечения исполнения приговора в части взыскания денежных средств по удовлетворенным гражданским искам наложен арест с запретом распоряжаться имуществом и сохранить его действие до исполнения приговора в части гражданских исков на принадлежащий гражданскому ответчику - Частному торговому унитарному предприятию «Вайтфокс» - автомобиль «FORD TOURNEO».

Решена судьба вещественных доказательств.

По приговору суда ФИО2 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, приведенных в приговоре суда.

В апелляционных жалобах и дополнениях к ним:

- представитель потерпевших Потерпевший №1 и Свидетель №4 адвокат Кулагина С.В., приводя положения ч. 4 ст. 7 УПК РФ, ч.3 ст.60 УК РФ, ст.297 УПК РФ, п.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58, ст.6 УК РФ, считает, что приговор подлежит изменению ввиду его несправедливости и неправильном применении уголовного закона. Полагает, что по уголовному делу отсутствуют основания для применения ч.1 ст.62 УК РФ. В ходе предварительного следствия и судебного заседания ФИО2 оспаривал предъявленное обвинение, мер к возмещению причиненных преступлением имущественного вреда и морального ущерба не принял, возложил всю ответственность на погибшую, вел себя исключительно цинично, попирая нормы морали и нравственности. Грубая неосторожность потерпевшей, наряду с другими смягчающими, наказание обстоятельствами, не может быть основанием для назначения столь мягкого наказания, не соответствующего характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельствам произошедшего (в результате грубого нарушения осужденным Правил дорожного движения, находящимся в причинно-следственной связью с ДТП, погибла мать двоих детей). И государственный обвинитель, и потерпевшие, и представитель потерпевших при этом ориентировали суд на назначение максимально строгого наказания, правовая оценка их доводам в приговоре, не дана. ДТП на участке местности, где в результате действий ФИО2 погибла ФИО6, по вине жителей других регионов с гибелью других лиц происходят систематически, что освещается региональными и федеральными СМИ. Назначенное судом наказание с учетом его срока, зачета периода содержания под стражей из расчета один день содержания под стражей за 2 дня колонии-поселении повлечет за собой освобождение осужденного 29 июля 2025 года, то есть сразу после рассмотрения дела апелляционной инстанции Смоленского областного суда. Таким образом, назначенное ФИО2 наказание является чрезмерно мягким, не способно обеспечить цели исправления осужденного и предупреждению совершения им новых преступлений. Получается, что гибель матери двоих детей, жены и дочери престарелых родителей эквивалентна двум годам лишения свободы, да еще и с льготным зачетом содержания под стражей, который к концу судебного рассмотрения попросту истечет. Указывает, что в приговоре не мотивировано применение наказания осужденному фактически в размере, близком к минимальному, предусмотренному ч. 3 ст. 264 УК РФ. Размер назначенного наказания существенно ниже даже такого наказания, которое можно было бы назначить осужденному в случае рассмотрения дела в особом порядке при согласии с обвинением и признании вины. По делу не установлено и оснований для применения наказания по правилам ч.1 ст.62 УК РФ. При назначении наказания не учтены характер и степень общественной опасности преступления, причинение смерти в ДТП человека - матери двоих детей. Просит приговор Вяземского районного суда Смоленской области от 04 марта 2025 года в отношении ФИО2 изменить, усилить осужденному наказание до 4 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

- осужденный ФИО2 с приговором не согласен, находит его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене, и просит его оправдать в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Отмечает, что в процессе изучения материалов уголовного дела им был установлен ряд грубейших нарушений, как уголовно-процессуального кодекса РФ, так и решений и постановлений Верховного Суда РФ не только во время предварительного расследования, но и в процессе судебного следствия. Так, в ответ по предоставленному ходатайству от 22.03.2024 №22 (1213 от ФИО7 для ФИО17) (т.1 л.д.100) сообщается, что длина колесной базы автомобиля Форд составляет 2912 мм. Но данное значение колесной базы было получено при допущенной явно выраженной халатности со стороны следователя ФИО7 в нарушение статей 16 п.8, 166, 170, 180 УПК РФ, без ведения протокола осмотра транспортного средства, участия понятых или применения технических средств. Точно измерить колесную базу не представляется возможным, а в связи с тем, что в результате ДТП автомобиль Форд получил повреждения в виде смятия кузова, то значение колесной базы необходимо было брать из технических документов автомобиля Форд, с учетом номера кузова транспортного средства. Следствием действий (бездействия) следователя явилось неверное измерение скорости движения автомобиля, что является недопустимым доказательством. Также считает, что следователем неверно установлена скорость движения. В соответствии с требованиями закона, следователю необходимо было ответить на два вопроса: 1) имелась ли у водителя техническая возможность избежать дорожно-транспортное происшествие, 2) находится ли в его действиях и наступивших последствиях причинная связь. Он ехал с допустимой скоростью, не имел техническую возможность выполнить полную остановку транспортного средства до дорожной разметки 1.12 ПДД РФ в момент включения желтого сигнала светофора, не применяя экстренного торможения. Нарушение ПДД было допущено самой потерпевшей, которая выехала на желтый свет. Экспертам были неверно поставлены вопросы при производстве экспертизы. Просит его оправдать ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, снять все обвинения и освободить из-под стражи.

- защитники осужденного ФИО1 адвокат Прудников И.В. и защитник наряду с адвокатом Гуреев К.Е. с приговором не согласны, считают, что выводы суда о виновности ФИО2 в совершенном преступлении опровергаются всеми доказательствами, исследованными в ходе судебного следствия. Согласно приговору суда, следует, что перед дорожно-транспортным происшествием ФИО2, управляя автомобилем марки Форд гос.рег.знак 5186НК-5, следовал по проезжей части в прямолинейном направлении на зеленый сигнал светофора, который во время движения переключился на желтый сигнал светофора. Далее в приговоре суда указано, что в это время водитель ФИО6, не дожидаясь включения зеленого сигнала светофора дополнительной секции приступила к выполнению маневра левого поворота, т.е. начала движение со встречного направления, пересекая траекторию движения водителя ФИО2 В данной части следует обратить внимание суда апелляционной инстанции на то, как судом первой инстанции был «обыгран» цвет секции включения светофора для водителя ФИО6 Суд не указал, что водитель ФИО6 начала движение на красный «запрещающий» сигнал светофора, а указал, что «начала движения, не дождавшись зеленого сигнала». Такая формулировка недопустима при описании цвета секции светофорного объекта, их нельзя дождаться или не дождаться, Правила дорожного движения РФ четко описывают какой цвет светофорного объекта что означает и на какой цвет светофорного объекта можно ехать (зеленый), на какой нельзя ехать (красный), но есть исключение (желтый). Однако в приговоре суда, красный сигнал светофора для водителя ФИО6 описан как (начала движение, не дождавшись зеленого), а для водителя ФИО2 желтый сигнал светофора, на который он ехал и это подтверждено объективными материалами уголовного дела, а именно видеозаписью ДТП, описан как «если бы ехал 70 км/ч», то въезжал бы на светофор на красный сигнал, т.е. получается, что ФИО6 не дождалась зеленого, а ФИО2, ехавший на желтый, дождался красного. Такая позиция суда изложена в виде размышлений, основанных на том, что возможно при движении с меньшей скоростью был бы красный, а не желтый и не зеленый сигнал светофорного объекта. Такой подход недопустим. Суд должен был исходить из объективной картины сложившегося ДТП, который объективно отражен и зафиксирован на видеозаписи, которая признана вещественным доказательством. В материалах дела отсутствуют объективные данные о движении ФИО2 на красный сигнал светофора, однако приговором суда указанное обстоятельство было установлено, без приведения тому доказательств. Следует отметить, что в приговоре суда прямо не указано о движении ФИО2 на красный сигнал светофора, просто приведен один абзац, где отражено, что при движении со скоростью 70 км/ч он бы въехал на перекресток уже на красный сигнал. Следует отметить, что установленный дорожный знак, ограничивающий скорость движения в 70 км/ч, допускает движение и с меньшей скоростью, т.е. ФИО2 мог двигаться и 68 и 56 и 34 и 69 км/ч, но суд установил для ФИО2 скорость движения, равную именно 70 км/ч, так как при ней он бы вероятнее всего въезжал бы на красный сигнал светофора. Однако это всего лишь предположение суда, не основанное на материалах дела. Суд в своем решении исходил из того, что в соответствии с п.6.2 ПДД РФ желтый сигнал запрещает движение, кроме случаев, предусмотренных пунктом 6.14 Правил, и предупреждает о предстоящей смене сигналов; желтый мигающий сигнал разрешает движение и информирует о наличии нерегулируемого перекрестка или пешеходного перехода, предупреждает об опасности. Однако судом было проигнорировано, что в соответствии с п. 6.14 ПДД РФ водителям, которые при включении желтого сигнала или поднятии регулировщиком руки вверх не могут остановиться, не прибегая к экстренному торможению в местах, определяемых пунктом 6.13 Правил, разрешается дальнейшее движение. Таким образом, для ФИО2 нельзя считать желтый сигнал светофорного объекта запрещающим, хотя бы по той причине, что все экспертные заключения экспертов автотехников говорят о том, что ФИО2 не мог остановить свое транспортное средство, не прибегая к экстренному торможению и никто из экспертов не видит несоответствий действий водителя ФИО2 ПДД в данной части. К доказательствам подтверждающим вину ФИО2 суд отнес:- протокол осмотра предметов от 2 февраля 2024 года и фототаблицу к нему, где зафиксирован результат осмотра видеозаписи ДТП. Согласно данной видеозаписи следует: «на видеозаписи зафиксирован момент ДТП, а именно выезд автомобиля белого цвета (автомобиль под управлением ФИО2) на желтый сигнал светофора и выезд автомобиля синего цвета (автомобиль под управлением ФИО25) на Красный сигнал светофора» т. 1 л.д. 88-94. Таким образом, по мнению суда первой инстанции, видеозапись, на которой видно, что ФИО2 едет на желтый сигнал, а водитель ФИО25 едет на красный сигнал светофора подтверждает вину ФИО2 и опровергает виновность водителя ФИО25. Как такое возможно, ведь ПДД РФ действую одинаково для всех участников дорожного движения, невзирая на цвет автомобиля, национальность и т.п. Для всех участников красный сигнал светофора остается «красным запрещающим сигналом» исключающим любое начало и продолжение движения во всех без исключения случаях. Указанная видеозапись признана вещественным доказательством и приобщена к материалам дела. Заключение эксперта № 208/3-1, 209/7-1 от 28 марта 2024 года, где согласно выводам эксперта следует: скорость водителя ФИО2 за 0.4 секунды до ДТП составляет от 118.3 до 123 км/ч. С момента изменения траектории движения автомобиля под управлением ФИО25 до момента столкновения проходит не менее 1.1 секунда и не более 1.3 секунды. Время с момента начала работы желтого сигнала светофора до пересечения ФИО2 дорожной разметки 1.12 ПДД РФ составляло не менее 2.3 и не более 2.4 секунд. Удаление автомобиля ФИО2 от места столкновения в момент изменения траектории движения автомобиля под управлением ФИО25 составляло около 36-44 метров. Следует обратить внимание суда апелляционной инстанции на то, как эксперт автотехник отвечает на вопрос: С технической точки зрения, решение вопроса имел ли водитель автомобиля марки Форд техническую возможность избежать столкновения с автомобилем Пежо в момент переключения сигналов светофора с мигающего зеленого на желтый сигнал светофора при максимально допустимой скорости движения на данном участке дороги - 70 км/ч, не имеет технического смысла, поскольку в момент переключения с мигающего зеленого на желтый опасность для движения ФИО2 еще не была создана. Данная фраза имеет очень важное значение, так как в данном случае, прежде чем предъявлять ФИО2 обвинение, и выносить обвинительный приговор с наказанием в виде 2-х лет лишения свободы нужно определиться с моментом возникновения опасности. Данный эксперт четко понимает, что опасность возникает в момент начала движения ФИО25 на красный сигнал, а для Расолько в тот момент, когда она на красный сигнал изменяет траекторию движения, т.е. согласно предыдущих ответов, время опасности для ФИО2 составляло от 1.1. до 1.3 секунд. За это время никакой автомобиль и никакой водитель не успеет остановить автомобиль, просто потому что это невозможно с физической точки зрения. Эксперт также указывает, что несоответствий в действиях водителя ФИО2 требованиям п. 6.2, ПДД РФ экспертом не установлено. Это говорит о том, что если нет нарушений в и. 6.2 ПДД РФ, то нельзя его класть в основу обвинения. Решение вопроса о несоответствии требованию пункта 10.1 ПДД РФ в действиях водителя ФИО2 эксперт автотехник оставил на рассмотрение органам следствия. С технической точки зрения решение вопроса о наличии или отсутствии, технической возможности у водителя ФИО25 не имеет смысла, поскольку ФИО25 сама своим действиями создала опасность другим участника движения. Допрошенный эксперт ФИО18 выводы подтвердил и пояснил, что для ФИО2 момент опасности возникает после изменения траектории движения автомобиля Пежо. ФИО2 мог проехать перекресток, не прибегая к торможению, и он не имел технической возможности избежать столкновения. Указанное экспертное заключение, по мнению суда, является доказательством вины ФИО2, с чем согласиться нельзя. Вторым доказательством вины ФИО2, по мнению суда, является заключение дополнительной экспертизы № 621/7-1, 622/3-1 от 23 апреля 2024 года (т.1 л.д. 163-171), согласно которой следует: что с момента начала работы желтого сигнала светофора до столкновения автомобиля под управлением ФИО2 с автомобилем ФИО25 проходит 2.7 секунды. С технической точки зрения ФИО2 располагал технической возможностью выполнить полную остановку до линии 1.12 приложения 2 к ПДД РФ с момента включения желтого сигнала светофора, применяя экстренное торможение со скорости движения 70 км/ч. Однако, в исследовательской части указанного заключения (л.д. 16 заключения, последние два абзаца исследования по второму вопросу), что не нашло отражения в приговоре суда, хотя сторона защита и допрошенный эксперт ФИО18 об этом говорил при допросе отражено: «Следует отметить, что в пункте 6.14.говорится: водители которые при включении желтого сигнала светофора не могут остановиться, не прибегая к экстренному торможению могут (разрешено) продолжить дальнейшее движение. Таким образом, решение вопроса у водителя ФИО2 о технической возможности выполнить полную остановку не может быть соотнесено с наличием или отсутствием в его действиях несоответствия требованиям пункта 6.14 ПДД РФ, а также дальнейшим развитием дорожной ситуации». Это говорит о том, что суд первой инстанции, не изучая исследовательской части экспертизы, выбрал удобные в данном контексте фразы, которые, по мнению суда, подтверждают вину ФИО2, а фактически эти же доводы как раз и опровергают его виновность, о чем в исследовательской части и при допросе сообщил эксперт ФИО3. В указанной же экспертизе эксперт ФИО3 делает вывод: «С технической точки зрения в данной дорожной ситуации водитель ФИО2 не располагал технической возможности избежать ДТП, т.е. выполнить полную остановку до места столкновения с автомобилем ФИО25». Данный вывод эксперта также был проигнорирован судом при вынесении приговора и даче оценки доказательствам. Следующим доказательством вины ФИО2, по мнению суда, является третья автотехническая экспертиза под номером 993р от 14 октября 2024 года, выполненная экспертом ЭКЦ МВД России по <адрес> ФИО21, согласно выводам которой водитель ФИО2 также как и говорит предыдущий эксперт ФИО18 не имел техническую возможность выполнить полную остановку своего транспортного средства до дорожной разметки 1.12 в момент включения желтого сигнала светофора. Эксперт указывает, что время для остановки автомобиля ФИО2 составляет 6.2 секунды. При этом время от выполнения маневра автомобиля ФИО25 от 1.1 до 1.3 секунды, что в 6-ть раз меньше. Допрошенный эксперт ФИО21 подтвердил сделанный им вывод и пояснил, что опасность для водителя ФИО2 возникает, когда второй участник ФИО4 меняет траекторию движения. Желтый сигнал запрещающий, но если водитель не может остановиться, то разрешающий. Таким образом, эксперт акцентирует внимание, что ФИО2 не имел технической возможности избежать ДТП. Таким образом, третья по счету экспертиза и проводившие исследования эксперты приходят к единому мнению, что ФИО5 не имел технической возможности избежать данное ДТП. Следующим доказательством, по мнению суда первой инстанции, является заключение эксперта № 1972/3-1 (т.2 л.д. 212-218), где в приговоре суда, указано что эксперт ФИО16 берет режим и время работы светофорного объекта (время работы сигналов светофора), не исходя из видео записи, т.е. ни как было на самом деле, а исходя из Госта, т.е., как должно было быть, а было или не было никто не знает. ФИО16 делает вывод, что если бы ФИО2 двигался с максимальной скоростью 70 км/ч, то пересекал бы линию разметки 1.12 на красный, и поэтому требования п. 6.14 на ФИО2 не распространяются. Обращают внимание на следующее (л.д. №14 данного заключения исследование по 3-ему вопросу), где эксперт ФИО16 указывает, что с технической точки зрения действия водителя автомобиля Пежо не соответствуют требованию п. 6.2 и именно они находятся в прямой причинной связи с данным ДТП. Таким образом, эксперты в 4-х из 4-х проведенных экспертиз пришли к единому мнению, что водитель ФИО1 в данной дорожной ситуации мог и должен был завершить маневр на желтый сигнал светофора, избежать ДТП он не мог. Опасность для него возникла, когда водитель Пежо начал движение на красный и длилась от 1.1 до 1.3 секунды. Именно действия водителя автомобиля Пежо находятся в причинной связи в произошедшем ДТП. Судом в приговоре отражено, что заключения экспертов противоречат в части момента возникновения опасности. С данным утверждением согласиться нельзя, так как все ведомственные эксперты и в экспертных заключениях и при допросе указали, что в данном случаи верным будет момент возникновения опасности с момента изменения траектории движения автомобиля марки Пежо. Следует отметить, что все эксперты, включая ФИО16 указали на отсутствие нарушения со стороны водителя ФИО1 требования пункта ПДД РФ в части движения на желтый и желтый мигающий сигнал светофора. Якобы нарушенные пункты ПДД РФ со стороны ФИО2, а именно п.6.2,6.13, 9.4, 10.1 ПДД РФ дорожного знака 3.24, по мнению суда, образовало состав преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ. Однако судом было проигнорировано, что эксперты автотехники указали иное, а именно, то что в действиях ФИО2 нарушений указанных пунктов как и нет, а напротив в соответствии с ПДД РФ он обязан был завершить маневр на желтый сигнал светофора, а вот второй участник как раз и нарушила указанные пункты ПДД РФ, выехав на красный сигнал светофора и согласно заключениям экспертов, именно в действиях водители ФИО25 имеются нарушения ПДД РФ, послужившие причиной ДТП. Суд в приговоре ссылается на постановление Пленума Верховного суда РФ от 09.12.2008 года №25 в редакции от 24 мая 2016 года, где четко указано, что момент возникновения опасности у водителя возникает, когда он имел объективную возможность ее обнаружить. Суду не помешало, сославшись на Пленум, не применить его, а истрактовать по своему, в частности, указать, что ФИО2 двигался в условиях недостаточной видимости. Несмотря на то, что в этом же приговоре на 11 листе суд ссылается на доказательство, находящееся в т. 1 л.д. 131, согласно которому следует, что в соответствии со Справкой ФГБУ Смоленский ЦГМС о состоянии погоды следует, что 19.12.2023 года в во время ДТП в месте ДТП видимость составляла 4 км. По мнению суда, на 11 листе приговора видимость 4 км, а на 13 листе приговора видимость в 4 км уже стала ограниченной. По мнению стороны защиты, видимость в 4 км ограниченной являться не может. Следует отдельно отметить акт экспертного исследования №552 от 23 сентября 2024 года, выполненное экспертом ФИО22 и показания его, данные в судебном заседании. ФИО22 входит в состав комиссии, где сдают экзамены эксперты автотехники, и, следовательно, в его компетенции сомневаться нельзя. ФИО22 суду и участникам заседания подробно описал, что в данном случае момент опасности для ФИО2 будет именно когда водитель Пежо изменила направления движения, а особо отметил, что ФИО2 не имел технической возможности избежать ДТП, нарушений ПДД РФ с его стороны допущено не было, а причина ДТП именно в действиях водителя автомобиля марки Пежо. Однако суд заключение специалиста посчитал не полным и необъективным, в тоже время заключения эксперта ФИО16, имеющего экспертный стаж на момент написания экспертизы менее 3-х лет, посчитал самым полным и объективным, хотя и частично противоречащим экспертам со стажем более 15 лет. Придя к выводу о виновности ФИО2, судом не учтены в полном объеме смягчающие вину обстоятельства, установленные в отношении ФИО2, некоторые из них обесценены. Обстоятельством, смягчающим наказание, предусмотренном п. «з» ч.1 ст. 61 УК РФ в виде противоправного поведения ФИО25 судом признано не было. В обвинительном заключении пункт «з» ч.1 ст. 61 УК РФ указан был, однако на вопрос защиты прокурору в прениях сторон по какой причине прокурор просит не учитывать его, гос.обвинитель сообщил, что данный пункт следствием был указан ошибочно, и прокурор решил не направлять дело на дополнительное расследование в связи с большими сроками предварительного следствия. Данное нарушение УПК РФ является вопиющим нарушением, так как УПК РФ не предусмотрено исключения для возвращения уголовного дела на доследование при наличии нарушений норм УПК РФ в связи с «большими сроками следствиями» как данное обстоятельство сформулировал гособвинитель. Прокурор при нарушении норм УПК и УК РФ не должен утверждать обвинительное заключение, чтоб в последующем в суде сообщать, что знал о нарушении закона, но принял во внимание большие сроки расследования. Судом необоснованно завышен размер компенсации морального вреда, определённый в пользу каждого потерпевшего в размере по 1 000 000 рублей, указанный размер компенсации не был подтвержден в судебном заседании и не отвечает критериям разумности и справедливости, в случае удовлетворения гражданского иска в части компенсации морального вреда подлежит снижению. В исковом заявлении потерпевших не было указано, в чем именно выразился моральный вред, в то время как в приговоре судом за потерпевших было описано в чем выразился моральный вред. Для оценки доводов сторон, высказанных в судебных прениях, суду потребовалось несколько часов для перерыва и оглашения приговора суда. Как следует из объема текста обвинительного приговора в отношении ФИО2, изложенного на 21 листе текста с выводами об оценке доказательств и выводов суда с надлежащим оформлением не могли быть изготовлены в показательно столь короткое время. Полагает, что обвинительный вывод о состоятельности обвинения и виновности ФИО2 возник у суда заранее и фактически уже был сформирован до прений и удаления в совещательную комнату, чем судом была грубо нарушена ст. 299 УПК РФ и право ФИО2 на справедливое и беспристрастное рассмотрение уголовного дела. В обвинении из текста обвинительного заключения и самого приговора, невозможно сделать вывод об имеющих значение для уголовного дела обстоятельствах, так как в обвинительном заключении и приговоре кроме как доказательств, подтверждающих отсутствие вины ФИО2, других доказательств не содержится, за исключением точки зрения судьи, ссылающегося на Пленум Верховного суда № 25 и в этом же приговоре противоречащему данному Пленуму. Право на защиту ФИО2 при таких обстоятельствах грубо нарушено, обвинение в отношении него и обвинительный приговор не конкретизированы, состав преступления в его действиях не установлен. При таких обстоятельствах уголовное дело подлежит возврату прокурору Вяземского района Смоленской области для устранения препятствий в его рассмотрении в соответствии ст. 237 УПК РФ. Показания ФИО2 не опровергнуты судом. Суд по своему усмотрению доказательства невиновности ФИО2, содержащиеся в заключениях экспертов автотехников, ошибочно истрактовал как доказательства вины. При таких обстоятельствах приговор суда не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, а именно, выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, а также суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, что в соответствии со ст. 389.15, ст. 389.16 УПК РФ, является основанием для отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке. Вид наказания, назначенного судом ФИО2, самого сурового из предусмотренных УК РФ не обоснован, по уголовному делу установлено, что ФИО2 характеризуется положительно, трудоустроен, имеет на иждивении малолетнего ребенка, имеет заболевания, не учтен противоправный характер поведения потерпевшей. При таких обстоятельствах вид и размер наказания назначенного ФИО2 явно не соответствует тяжести обвинения и не аргументированы судом. Просят приговор Вяземского районного суда Смоленской области от 04 марта 2025 года отменить, ФИО2 оправдать ввиду отсутствия в его действиях признаков состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного ФИО2 потерпевшая Свидетель №4 отмечает, что они с мужем только отметили золотую свадьбу (50 лет), все были счастливы, и вдруг такой удар. Дочь была им с отцом опорой, все ценили и уважали ее на работе. Дочь всегда ездила очень аккуратно. Просит ужесточить наказание Расолько сроком до 5 лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима, и если будет возможно увеличить сумму до 1,5 миллиона рублей.

В возражениях на апелляционную жалобу защитников осужденного государственный обвинитель Илларионов Д.А. выражает несогласие с доводами жалобы. Приводя мотивацию, указывает о доказанности вины ФИО2, правильного определения размера компенсации морального вреда законности вынесенного приговора, просит оставить жалобу без удовлетворения, а итоговое судебное решение без изменения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции:

- защитники Прудников И.В., Гуреев К.Е. и непосредственно сам осужденный ФИО2 поддержали доводы своих апелляционных жалоб и дополнений, относительно жалобы представителя потерпевших возражали;

- прокурор отдела прокуратуры Смоленской области Прохоренков А.А, приведя аргументы, полагал приговор оставить без изменения, а все жалобы - без удовлетворения;

- потерпевший Потерпевший №1, представитель потерпевших Кулагина С.В. поддержали жалобу, поданную представителем, относительно апелляционных жалоб осужденного, его защитников возражали.

Заслушав мнения участников процесса, проверив представленное уголовное дело, изучив доводы апелляционных жалоб и дополнений, возражений на них, суд апелляционной инстанции находит приговор Вяземского районного суда Смоленской области от 4 марта 2025 года законным, обоснованным и справедливым, а доводы жалоб - не подлежащими удовлетворению.

Судом первой инстанции уголовное дело в отношении ФИО2 рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон. Суд, сохраняя объективность и беспристрастность, принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного объективного исследования обстоятельств дела, при этом судьей, председательствующим по делу, сторонам созданы все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Вопреки доводам стороны защиты вопросы допустимости и относимости доказательств рассмотрены судом согласно требованиям Главы 10 УПК РФ.

Обвинительный приговор построен на допустимых и достоверных доказательствах, которые непосредственно исследованы в судебном заседании и им дана надлежащая оценка в соответствии с положениями ст.ст. 87, 88 УПК РФ.

Вопреки доводам стороны защиты, выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО2 в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, являются обоснованными, и они подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных, оцененных судом и подробно изложенных в приговоре.

Так, виновность ФИО2 в инкриминируемом ему преступлении, подтверждается: показаниями потерпевшего Потерпевший №1, являющегося также законным представителем несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №2, показаниями потерпевшей Свидетель №4, оглашенными показаниями свидетеля Свидетель №1, оглашенными показаниями свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №3, письменными доказательствами: протоколом осмотра места происшествия от 19 декабря 2023 года с фототаблицами и схемой к нему, протоколом осмотра места происшествия от 5 августа 2024 года и фототаблицами, протоколом дополнительного осмотра места происшествия от 7 октября 2024 года и фототаблицами, сведениями о дислокации дорожных знаков и дорожной разметки на месте дорожно-транспортного происшествия, протоколом осмотра транспортного средства от 15 мая 2024 года с фототаблицами, протоколом осмотра транспортного средства от 15 мая 2024 года и фототаблицами, протоколом дополнительного осмотра транспортного средства от 7 октября 2024 года и фототаблицами, протоколом осмотра места происшествия от 19 декабря 2023 года и фототаблицами, протоколом осмотра предметов от 2 февраля 2024 года и фототаблицами, заключением комплексной судебной экспертизы № 208/3-1, 209/7-1 от 28 марта 2024 года, заключением дополнительной комплексной судебной экспертизы и звуко-видеозаписи от 23 апреля 2024 года № 621/7-1, 622/3-1, заключением дополнительной экспертизы от 14 октября 2024 года № 993р, заключением повторной судебной автотехнической экспертизы от 22 октября 2024 года № 1972/3-1, заключением судебно-медицинской экспертизы от 24 января 2024 года № 451, справкой Смоленского ФГБУ «Смоленский ЦГМС» о состоянии погодных условий в запрашиваемый период времени, вещественными доказательствами (флеш-картой с видеозаписью), и иными письменными материалами дела в своей совокупности.

Указанные доказательства обоснованно положены судом в основу обвинительного приговора, поскольку они добыты в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, дополняют друг друга, согласовываются между собой, не содержат существенных противоречий, которые могли бы дать повод усомниться в их достоверности, и в своей совокупности подтверждают выводы суда о виновности именно осужденного ФИО2 в совершении преступления.

Всем вышеперечисленным доказательствам, в том числе, показаниям, как подсудимого ФИО2, так и потерпевших, свидетелей, заключениям экспертиз, протоколам следственных действий, иным письменным доказательствам, судом дана надлежащая оценка, не согласиться с которой оснований суд второй инстанции не усматривает, несмотря на диаметрально-противоположную позицию стороны защиты.

Мотивов для оговора ФИО2 со стороны потерпевших, свидетелей обвинения судом первой инстанции не установлено, не находит таковых и апелляционная инстанция.

Экспертизы по делу проведены компетентными экспертами, что подтверждено материалами дела, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, Федерального закона от 31 мая 2001г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Оснований сомневаться в объективности, обоснованности и непредвзятости выводов экспертных исследований, проведенных по делу, не имеется.

Судом тщательно проверены исследованные доказательства, в приговоре подробно изложено содержание доказательств и их мотивированная оценка, в том числе и экспертным автотехническим исследованиям, показаниям экспертов, с которой суд второй инстанции соглашается.

Апелляционная инстанция соглашается с выводами суда о том, что действия ФИО2, связанные с нарушением Правил дорожного движения РФ, состоят в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения смерти ФИО6

Из заключения комплексной судебной экспертизы и звуко-видеозаписи № 208/3-1, 209/7-1 от 28 марта 2024 года, следует, что скорость движения автомобиля «FORD TOURNEO», г/н №5, под управлением водителя ФИО2, приблизительно, за 0,4 секунды до столкновения составляла не менее 118,3 км/ч и не более 123 км/ч. Время с момента изменения траектории движения автомобилем «ПЕЖО 206», г/н №, под управлением ФИО6 до момента столкновения составляло не менее 1,1 с и не более 1,3 с. Время с момента начала работы желтого сигнала светофора до пересечения автомобилем «FORD TOURNEO», г/н №5, под управлением водителя ФИО2 дорожной разметки 1.12 Приложения 2 ПДД РФ, составляло не менее 2,3 с и не более 2,4 <адрес>, на котором находился автомобиль «FORD TOURNEO», г/н №5, от места столкновения с автомобилем «ПЕЖО 206», г/н №, в момент изменения последним траектории движения (выполнения маневра левого поворота), при скорости, установленной экспертным путем, составляет около 36/44 м. В данной дорожной ситуации водителю автомобиля «FORD TOURNEO», г/н №5, в своих действиях следовало руководствоваться требованиями пунктов 6.2 абз. 1,2,3; 6.14; 10.1 абз.1; 10.1 абз.2 Правил дорожного движения РФ и дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости» (70 км/ч) Приложения 1 к ПДД РФ. С технической точки зрения, в данной дорожной ситуации, действия водителя автомобиля «FORD TOURNEO», г/н №5, не соответствовали требованиям пункта 10.1 абз.1 ПДД РФ и требованиям дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости»(70 км/ч) Приложения 1 к ПДД РФ. В данной дорожной ситуации водителю автомобиля «ПЕЖО 206», г/н №, ФИО6 в своих действиях следовало руководствоваться требованиями пунктов 1.3 и 1.5 абз.1 ПДД РФ. С технической точки зрения, в данной дорожной ситуации, действия водителя автомобиля «ПЕЖО 206», г/н №, не соответствовали требованиям пунктов 1.3 и 1.5 абз.1 ПДД РФ.

Из заключения дополнительной комплексной судебной экспертизы и звуко-видеозаписи от 23 апреля 2024 года № 621/7-1, 622/3-1 усматривается, что время с момента начала работы «желтого» сигнала светофора до столкновения автомобиля «FORD TOURNEO», г/н №5, под управлением водителя ФИО2 с автомобилем «ПЕЖО 206», г/н №, под управлением ФИО6 составляло около 2,7 с. С технической точки зрения, в данной дорожной ситуации, водитель автомобиля «FORD TOURNEO» располагал технической возможностью выполнить полную остановку до линии дорожной разметки 1.12 Приложение 2 к ПДД РФ с момента включения «желтого» сигнала светофора, применяя экстренное торможение, двигаясь со скоростью 70 км/ч.

Согласно заключению дополнительной экспертизы от <дата> №р, удаление, на котором находился автомобиль «FORD TOURNEO», г/н №5, от линии дорожной разметки 1.12 ПДД РФ, при скорости движения не менее 118,3 км/ч и не более 123 км/ч в момент включения «желтого» сигнала светофора, при времени не менее 2,3 сек. и не более 2,4 сек., составляет не менее 75,5 метра и не более 82 метра; остановочный путь автомобиля «FORD TOURNEO», г/н №5 при скорости движения около 70 км/ч составляет 71,7 м; водитель автомобиля «FORD TOURNEO», г/н №5, в данной дорожной ситуации не имел технической возможности выполнить полную остановку транспортного средства до дорожной разметки 1.12 ПДД РФ в момент включения «желтого» сигнала светофора, не применяя экстренного торможения, в том числе, как следует из установочной части при заданных и принятых исходных данных при скорости автомобиля «FORD TOURNEO», г/н №5, не менее 118,3км/ч и не более 123 км/ч, и удалении до линии дорожной разметки 1.12 ПДД РФ не менее 75,5м и не более 82м., время необходимое автомобилю на преодоление данного расстояния составляет от 3,9 сек. до 4,2 сек, а при скорости 70 км/ч необходимое время для остановки автомобиля «FORD TOURNEO» составляет 6,2 сек.

Из заключения повторной судебной автотехнической экспертизы от 22 октября 2024 года № 1972/3-1 следует, что в момент начала работы желтого «запрещающего» сигнала светофора до пересечения автомобилем «FORD TOURNEO» г/н №5 под управлением водителя ФИО2 дорожной разметки 1.12 приложение 2 к ПДД РФ, автомобиль «FORD TOURNEO» до пересечения дорожной разметки 1.12 Приложение 2 к ПДД РФ находился на удалении около 76-82 м. В данной дорожной ситуации, при заданных данных, остановочный путь технически исправного автомобиля «FORD TOURNEO» р/з № при экстренном торможении составляет около 67-72 м. Имел ли водитель автомобиля «FORD TOURNEO» г/н №5 ФИО2 в данной дорожной ситуации техническую возможность выполнить полную остановку ТС до дорожной разметки 1.12 Приложение 2 ПДД РФ в момент включения «желтого» сигнала светофора, не применяя экстренное торможение, при скорости движения допустимой на данном участке – 70 км/ч, находясь на удалении при фактической скорости не менее 118,3 км/ч и не более 123 км/ч, решить не представляется возможным, по причинам, в том числе указанным в исследовательской части, что в данной дорожной ситуации, при заданных данных и в соответствии с ГОСТ Р 52289-2019 водитель автомобиля «FORD TOURNEO» р/з №, двигаясь с максимально допустимой скоростью на данном участке 70км/ч пересекал бы линию дорожной разметки 1.12 Приложения 2 к ПДД РФ на «красный» запрещающий сигнал светофора, вследствие чего, с технической точки зрения, требования п. 6.14 Правил на водителя автомобиля «FORD TOURNEO» р/з 5186 НК-5 не распространяются.

Именно тщательный и углубленный анализ автотехнических экспертных исследований в совокупности с показаниями экспертов, допрошенных в судебном заседании, наряду с иными исследованными судом доказательствами, позволил суду прийти к убеждению о нарушении ФИО2 правил дорожного движения, предусмотренные абз. 5 п. 6.2, абз. 1 п. 6.13., п. 9.4., абз. 1 п. 10.1. ПДД РФ, требований дорожной разметки 1.12 Приложения 2 к ПДД РФ, дорожного знака 6.16 Приложения 1 к ПДД РФ, дорожного знака 3.24 Приложения 1 к ПДД РФ, что в результате повлекло по неосторожности смерть ФИО6

Рассуждения стороны защиты о том, что ФИО2 не имел технической возможности избежать столкновения с автомашиной Пежо под управлением ФИО6, ввиду чего в его действиях не имеется признаков уголовно-наказуемого деяния, апелляционной инстанцией расцениваются как необоснованные и опровергающиеся исследованными доказательствами. По мнению апелляционной инстанции, именно допущенные ФИО2 нарушения ПДД РФ и обусловили отсутствие у него технической возможности избежать столкновения и привели к дорожно-транспортному происшествию - столкновение с автомашиной Пежо, повлекших смерть ФИО25.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, ФИО2 имел техническую возможность остановиться перед стоп-линией (дорожной разметки 1.12 приложение 2 к ПДД РФ) после начала работы желтого «запрещающего» сигнала светофора, поскольку как следует из заключения повторной судебной автотехнической экспертизы № 1972/3-1 от 22 октября 2024 года, в момент начала работы желтого «запрещающего» сигнала светофора до пересечения автомобилем «FORD TOURNEO», г/н 5186 НК-5, дорожной разметки 1.12 приложение 2 к ПДД РФ, автомобиль «FORD TOURNEO» до пересечения дорожной разметки 1.12 Приложение 2 к ПДД РФ находился на удалении около 76-82 м., а остановочный путь при заданных данных технически исправного автомобиля «FORD TOURNEO», р/з 5186 НК-5, при экстренном торможении составляет около 67-72 м., что составляет меньше, чем то расстояние, на котором находился ФИО2 от стоп-линии.

Доводы осужденного о неверном установлении скорости его автомашины опровергаются заключениями автотехнических экспертов, где в том числе исследовалась видеозапись, зафиксировавшая обстоятельства ДТП.

Относительно погодных условий в момент ДТП, на что акцентируют внимание защитники осужденного, по мнению которых суд допустил противоречия, апелляционная инстанция отмечает, что согласно протоколу осмотра места происшествия от 19 декабря 2023 года (с 9 часов 45 минут до 10 часов 30 минут), осмотр проводился в условиях пасмурной погоды. Погодные условия обозначены как морось, пасмурная погода, туман отсутствует, светлое время суток (т.1 л.д. 6-38). Из ответа Смоленского ЦГМС – филиала ФГБУ «Центральное УГМС» следует, что в период с 8 часов 40 минут до 9 часов 20 минут 19 декабря 2023 года наблюдались следующие погодные условия на пункте наблюдений сети метеостанций (г. Вязьма а/я Вязьма-Брянская): температура воздуха: +1,20 С, наблюдалась слабая дымка, дальность видимости 4 км, выпадали осадки в виде слабой мороси (т.1 л.д. 131).

При изложенных фактических данных суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО2 двигался при пасмурной погоде с осадками в виде дождя, то есть в условиях недостаточной видимости, и при мокром дорожном покрытии.

Следовательно, каких-либо существенных противоречий относительно погодных условий судом не допущено.

Требования закона о презумпции невиновности судом первой инстанции соблюдены. Каких-либо противоречий в исследованных доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу ФИО2 суд апелляционной инстанции не усматривает.

Предусмотренные ст. 73 УПК РФ и подлежащие доказыванию обстоятельства, в том числе время, место и способ совершения преступления, мотивы, форма вины, судом установлены.

Суждения стороны защиты об отсутствии доказательств вины осужденного в совершении преступления опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе и показаниями свидетелей, заключениями экспертиз, показаниями экспертов, а также названные доводы являлись предметом судебного разбирательства в суде первой инстанции.

Как видно из протокола судебного заседания, суд первой инстанции не ограничивал прав участников процесса по исследованию имеющихся доказательств. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства. Каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем или необъективном, предвзятом судебном разбирательстве дела, не имеется. Нарушений принципов состязательности и равноправия сторон в судебном заседании не допущено, а также не усматривается каких-либо обстоятельств, свидетельствующих об односторонних либо обвинительных действиях председательствующего при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО2.

Заявленные участниками процесса ходатайства, разрешались судом в установленном законом порядке, после заслушивания мнений всех участников, принимаемые решения мотивированы, а отказ суда в удовлетворении того или иного ходатайства, в том числе и о проведении дополнительной автотехнической экспертизы, при соблюдении процедуры его рассмотрения не может расцениваться как обвинительный уклон или нарушение принципа состязательности либо нарушение права на защиту.

Изложенные в жалобах стороны защиты доводы фактически сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ.

То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда и не является основанием для отмены или изменения приговора.

Так, сторона защиты, ссылаясь на проведенные автотехнические исследования, показания экспертов, интерпретирует их, делая собственные выводы, которые опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств.

При ревизионной проверке материалов уголовного дела нарушений уголовно-процессуального закона при производстве предварительного следствия, судебная коллегия не выявила, тем самым доводы осужденного об обратном расцениваются как несостоятельные, в том числе и относительно проведенных следователем замеров длины колесной базы его автомашины.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ у суда не имелось, в том числе и по доводам стороны защиты.

Суд первой инстанции, вопреки доводам стороны защиты, правильно установив фактические обстоятельства дела, дал им верную юридическую оценку, и на основе исследованных доказательств обоснованно придя к выводу о виновности ФИО2 в совершении преступления, верно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ - нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Оснований для оправдания ФИО2, как того требуют осужденный и его защитники, вторая инстанция не усматривает, поскольку его вина полностью нашла свое подтверждение исследованными в судебном заседании доказательствами в своей совокупности.

При назначении осужденному наказания суд учитывал характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, обстоятельства смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

ФИО2 совершил неосторожное преступление, относящееся к категории средней тяжести.

При изучении личности ФИО2 судом установлено, что он не судим, к административной ответственности не привлекался, на учете у врача-нарколога и врача-психиатра не состоит, характеризуется положительно, имеет постоянное место жительства, семью, официально осуществляет трудовую деятельность.

К обстоятельствам, смягчающим наказание, судом первой инстанции обоснованно отнесено - наличие малолетнего ребенка, состояние здоровья Расолько, состояние здоровья его супруги ФИО10, а также в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ - неосторожность потерпевшей ФИО6, которая действительно выехала на перекресток на запрещающий «красный» сигнал светофора и не была при этом пристегнута ремнем безопасности, что в причинно-следственной связи в ДТП, с учетом приведенного судом анализа доказательств, не состоит.

Оснований полагать, что судом допущен формальный подход к учету смягчающих наказание обстоятельств либо данных о личности ФИО2, не усматривается.

Каких-либо иных новых данных о наличии у осужденного смягчающих наказание обстоятельствах, которые бы не были известны суду первой инстанции, в материалах дела, апелляционных жалобах не содержится и в суд апелляционной инстанции не представлено сторонами.

Таким образом, несмотря на доводы стороны защиты, суд апелляционной инстанции констатирует, что судом первой инстанции учтены в полном объёме все установленные смягчающие наказание обстоятельства, а также приняты во внимание все данные о личности ФИО2, а равно учтено влияние назначенного наказания на условия жизни его семьи,

Отягчающих наказание обстоятельств судом первой инстанции не установлено.

С учетом фактических обстоятельств преступления, несмотря на наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, судом первой инстанции обоснованно не применены положения ч. 6 ст. 15 УК РФ, с чем апелляционная инстанция соглашается.

Суд первой инстанции не усмотрел исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного ФИО2 преступления, предусмотренных ст. 64 УК РФ, не находит таковых и вторая инстанция.

Следуя предписаниям ч.2 ст. 43 УК РФ, устанавливающей, что наказание за совершенное преступление применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, суд первой инстанции, принимая во внимание данные о личности осужденного и иные значимые обстоятельства совершенного преступления, обоснованно пришел к выводу о необходимости назначения ФИО2 наказания в виде реального лишения свободы, поскольку иное наказание не отвечало бы его целям и принципу справедливости. Свои выводы вопреки доводам жалобы суд убедительно аргументировал, с чем суд второй инстанции соглашается.

Правовых оснований для применения ст. 73 УК РФ судом первой инстанции не усмотрено, не находит таковых и апелляционная инстанция, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность ФИО2, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, что в своей совокупности не позволяет прийти к убежденности о вероятности исправлении осужденного без реального отбывания наказания.

Достаточных оснований для применения ч. 2 ст. 53.1 УК РФ судом первой инстанции не установлено, не находит таковых и апелляционная инстанция, поскольку обстоятельства совершенного преступления, данные о личности ФИО2, иные значимые обстоятельства не позволяют прийти к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания в местах лишения свободы и достижению целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ.

Свои выводы относительно вида наказания суд первой инстанции убедительно аргументировал, с чем суд второй инстанции соглашается.

Апелляционная инстанция констатирует, что назначенное ФИО2 наказание по своему виду и размеру отвечает требованиям закона, соразмерно содеянному, данным о личности осужденного, и таким образом, является справедливым, соответствующим общественной опасности совершенного им преступления, закрепленным в уголовном законодательстве РФ принципам гуманизма и справедливости и полностью отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, тем самым доводы жалобы представителя потерпевших об усилении наказания, а равно доводы стороны защиты о суровости назначенного наказания расцениваются как несостоятельные.

Апелляционная инстанция отмечает, что вопреки суждениям представителя потерпевших судом не применялись положения ч.1 ст. 62 УК РФ, а назначенный судом срок лишения свободы не приближен к минимальному, поскольку санкция ч. 3 ст. 264 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы до 5 лет, то есть исходя из предписаний ч. 2 ст. 56 УК РФ диапазон данного вида наказания по указанному преступлению - от двух месяцев до пяти лет.

Доводы представителя потерпевшего, что судом не в полной мере учтены характер и степень общественной опасности, а также наступление смерти ФИО25, расцениваются как необоснованные, поскольку наступившие последствия в виде смерти лица включены в состав преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ.

Режим исправительного учреждения, в котором осужденному ФИО2 надлежит отбывать наказание, определен судом с приведением надлежащей аргументации правильно согласно предписаниям ст. 58 УК РФ, ввиду чего доводы представителя потерпевших о необходимости назначения колонии общего режима несостоятельны.

Судом первой инстанции заявленные потерпевшими гражданские иски о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда разрешены в соответствии с требованиями закона.

Вопреки доводам жалобы защитников осужденного, судом первой инстанции заявленные гражданские иски о компенсации морального вреда разрешены судом первой инстанции в соответствии с требованиями закона с приведением мотивации принятого решения.

Вопрос о размере компенсации причиненного осужденным морального вреда разрешен судом в соответствии со ст. 151, 1099, 1101 ГК РФ с учетом характера причиненных потерпевшим нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, требований разумности и справедливости. При этом исходя из приговора, характер нравственных страданий оценен судом с учетом фактических обстоятельств дела, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевших.

Умозаключения защитников осужденного, изложенные в жалобе, о том, что председательствующий был в совещательной комнате при постановлении приговора непродолжительное время, несостоятельны.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не устанавливает определенное время, в течение которого суд, удалившись в совещательную комнату, должен постановить приговор по делу, в связи с чем судебная коллегия не находит возможным признать наличие в действиях председательствующего в судебном заседании нарушения закона в связи с относительной непродолжительностью, по мнению стороны защиты, нахождения его в совещательной комнате

Доводы, изложенные в апелляционных жалобах представителя потерпевших, осужденного, его защитников, не свидетельствуют о незаконности, необоснованности либо несправедливости постановленного судом приговора и не являются основанием для его отмены либо изменения.

Существенных нарушений уголовного либо уголовно-процессуального законов судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО2 не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Вяземского районного суда Смоленской области от 4 марта 2025 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы с дополнениями осужденного ФИО2 и его защитников Прудникова И.В., Гуреева К.Е., адвоката Кулагиной С.В. в защиту интересов потерпевших Потерпевший №1 и Свидетель №4 - без удовлетворения.

Постановление суда апелляционной инстанции может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, через Вяземский районный суд Смоленской области в течение 6 месяцев со дня вступления его в законную силу, а для осужденного, содержащегося подл стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии судебного акта. В случае же пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении – путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции. При поступлении кассационной жалобы или представления, затрагивающих интересы осужденного, он вправе: ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции; поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать о его назначении.

Председательствующий /подпись/ Т.Л. Зарецкая

Копия верна

Судья Смоленского областного суда Т.Л. Зарецкая