Апелляционное постановление № 22К-1904/2025 от 8 июля 2025 г. по делу № 3/12-20/2025

№ 3/12-20/2025 Судья первой инстанции: ФИО2

№ 22К-1904/2025 Судья апелляционной инстанции: Глухова Е.М.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

9 июля 2025 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Глуховой Е.М.,

при секретаре судебного заседания – Корохове А.С.,

с участием прокурора – Туробовой А.С.,

обвиняемого – ФИО1,

защитника – адвоката Антоновой Е.Н.,

законного представителя несовершеннолетнего обвиняемого – ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы дела по апелляционным жалобам защитников обвиняемого ФИО1 – адвокатов Антоновой Е.Н. и Кожевникова Ю.В. на постановление Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 26 июня 2025 года, которым в отношении

ФИО1,

ДД.ММ.ГГГГ года рождения, <данные изъяты>, несудимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 159 ч.2, 159 ч.4 УК РФ,

продлен срок домашнего ареста на 14 суток, а всего до 3 месяцев 11 суток, т.е. до 12 июля 2025 года.

Заслушав доклад судьи о содержании постановления и доводах апелляционных жалоб защитников, выслушав участников судебного разбирательства по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Постановлением Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 26 июня 2025 года срок домашнего ареста в отношении обвиняемого ФИО1 продлен на 14 суток, а всего до 3 месяцев 11 суток, т.е. до 12 июля 2025 года.

В апелляционной жалобе защитник обвиняемого ФИО1 – адвокат Антонова Е.Н., полагая обжалуемое постановление незаконным и необоснованным, просит его отменить, изменить меру пресечения в отношении обвиняемого ФИО1 с домашнего ареста на залог либо присмотр родителей за несовершеннолетним обвиняемым и обязательство о явке по вызову следователя и суда.

В обоснование своих доводов защитник, ссылаясь на положения ст. 7 УПК РФ, разъяснения Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», № 1 от 1 февраля 2011 года «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних», указывает, что судом первой инстанции было нарушено право на защиту несовершеннолетнего ФИО1, поскольку его защитник – адвокат Антонова Е.Н. не была уведомлена о судебном заседании, по итогам которого было вынесено обжалуемое постановление, а между защитниками обвиняемого распределены обязанности по его защите.

Полагает о наличии препятствий у председательствующего судьи для рассмотрения вопроса о мере пресечения в отношении обвиняемого в связи с тем, что ранее вынесенное данным судьей постановление от 26 мая 2025 года о продлении меры пресечения в отношении ФИО1 было отменено судом вышестоящей инстанции как незаконное, утверждая, что судья сформировала для себя негативные убеждения в отношении обвиняемого, что препятствует объективности при рассмотрении вопроса о продлении срока меры пресечения в отношении несовершеннолетнего и данное обстоятельство, по мнению защитника, подтверждается тем, что рассматриваемые материалы содержат наименование «как копии материалов уголовного дела, обосновывающих ходатайство о продлении срока содержания под стражей ФИО1», а также поданное суду постановление прокурора содержит наименование «постановление о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока заключения под стражу», которое, кроме того, содержит недостоверные сведения, о чем судье было известно ввиду рассмотрения вопроса относительно меры пресечения в отношении обвиняемого ранее, однако данные недостоверные сведения судом не устранены.

Указывает об отсутствии у прокурора, участвующего в суде первой инстанции, полномочий высказываться о допущенных технических ошибках в постановлении вышестоящего прокурора, от которого не поступило каких-либо подтверждающих данное обстоятельство документов.

Считает необоснованными выводы суда о необходимости продления срока домашнего ареста с целью обеспечения надлежащего процессуального поведения обвиняемого, поскольку последний не допускал каких-либо нарушений меры пресечения и не препятствовал следствию.

Полагает, что судом не дана оценка обстоятельствам дела и отсутствию доказанности действий ФИО1, которые подпадают под указанную квалификацию.

Утверждает, что судом не рассмотрена возможность изменения меры пресечения на альтернативную, не дана надлежащая оценка допущенной прокуратурой волоките, поскольку из материалов дела следует, что данное уголовное дело поступило в прокуратуру 4 июня 2025 года для утверждения обвинительного заключения, которое утверждено 13 июня 2025 года, однако с даты его утверждения до рассмотрения вопроса о продлении меры пресечения прошло более 13 суток, обвинительное заключение несовершеннолетнему обвиняемому, его законному представителю и защитникам не вручено и в судебном заседании не представлено, что, по мнению защитника, свидетельствует о необъективности ходатайства прокурора, нарушении требований уголовно-процессуального закона и необоснованности требований прокурора о продлении срока меры пресечения в отношении несовершеннолетнего обвиняемого.

Считает, что судом в обжалуемом постановлении не приведено для каких целей необходимо продление срока меры пресечения в отношении ФИО1, а выводы суда о невозможности изменения меры пресечения являются необоснованными, поскольку представленные материалы не содержат данных, свидетельствующих о том, что обвиняемый, находясь на свободе, скроется от следствия.

Утверждает, что судом не исследовано поведение обвиняемого, который не скрывался от следствия и суда, не нарушал условий ранее избранных мер пресечения, не оказывал сопротивления при задержании с целью скрыться, не оказывал давления на свидетелей и иным образом не препятствовал следствию и суду, а также положительно характеризуется по месту учебы и проживания, в связи с чем защитник полагает, что обстоятельства, послужившие основанием для избрания меры пресечения в отношении обвиняемого, отпали и не находят своего подтверждения.

Полагает незаконным вывод суда о продлении срока меры пресечения в отношении обвиняемого, исходя только из тяжести предъявленного обвинения.

Обращает внимание, что стороной защиты указывалось, что мера пресечения обвиняемым не нарушалась, от органов следствия он не скрывался, на участников процесса давления не оказывал и не оказывает, а подтвержденные данные о наличии у него таких намерений отсутствуют, как и не имеется данных о том, что ФИО1 может иным способом воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Считает, что содержание ФИО1 под домашним арестом не является единственно возможной мерой пресечения.

В апелляционной жалобе защитник обвиняемого ФИО1 – адвокат Кожевников Ю.В., полагая обжалуемое постановление незаконным и необоснованным, просит его отменить, изменить меру пресечения в отношении обвиняемого ФИО1 с домашнего ареста на залог либо присмотр родителей за несовершеннолетним обвиняемым и обязательство о явке по вызову следователя и суда.

В обоснование своих доводов защитник, ссылаясь на положения ст. 7 УПК РФ, разъяснения Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», № 1 от 1 февраля 2011 года «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних», полагая необоснованными выводы суда о необходимости продления срока домашнего ареста с целью надлежащего процессуального поведения обвиняемого, поскольку основания для применения к нему меры пресечения в виде домашнего ареста не изменились и не отпали, а также об отсутствии оснований для изменения меры пресечения на более мягкую, указывает, что судом первой инстанции не мотивировано каким образом несовершеннолетний обвиняемый может воспрепятствовать производству по уголовному делу, по которому следствие окончено и утверждено обвинительное заключение, ссылаясь также на те обстоятельства, что несовершеннолетний ФИО1 не нарушал условий ранее избранной ему меры пресечения, не оказывал сопротивления при задержании с целью скрыться, не оказывал давления на свидетелей, не препятствовал следствию и суду.

Обращает внимание, что обвиняемый положительно характеризуется по месту учебы и проживания, ранее не судим, а представленные материалы не содержат данных, свидетельствующих о том, что ФИО1, находясь на свободе, скроется от следствия.

Полагает, что решение о продлении срока домашнего ареста в отношении обвиняемого судом принято, исходя только из тяжести инкриминируемых преступлений.

Приводит доводы, являющие аналогичными изложенным в апелляционной жалобе защитника Антоновой Е.Н., в частности о наименовании материалов дела, о том, что постановление прокурора содержит указание о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока заключения под стражу, о том, что судом не принята во внимание недоказанность обвинения в совершении инкриминируемых деяний и правильность их квалификации, не дана оценка допущенной прокуратурой волоките, невручению стороне защиты обвинительного заключения.

Полагает, что в настоящее время отпали обстоятельства, послужившие основанием для избрания несовершеннолетнему обвиняемому меры пресечения.

Проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционных жалоб защитников, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, 28 марта 2025 года возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ст. 159 ч.4 УК РФ, по факту мошенничества, т.е. хищения чужого имущества путем обмана, совершенное в особо крупном размере, в период с 27 марта 2025 года по 28 марта 2025 года в г. Симферополе в отношении принадлежащих ФИО7 денежных средств в сумме 1 400 000 руб., которое 14 апреля 2025 года соединено в одно производство с уголовным делом №, возбужденным 4 апреля 2025 года по признакам преступления, предусмотренного ст. 159 ч.2 УК РФ, по факту завладения денежными средствами ФИО8 в сумме 200 000 руб. в г. Славянске-на-Кубани Краснодарского края 27 марта 2025 года.

1 апреля 2025 года несовершеннолетний ФИО1 был задержан в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ст. 159 ч.4 УК РФ, и 2 апреля 2025 года, а затем 21 апреля 2025 года и 30 мая 2025 года ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ст. 159 ч.2 УК РФ, как мошенничество, т.е. хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину, ст. 159 ч.4 УК РФ, как мошенничество, т.е. хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.

Постановлением Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 3 апреля 2025 года в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 1 месяц, т.е. до 1 мая 2025 года, срок которой постановлениями этого же суда от 29 апреля 2025 года и от 26 мая 2025 года продлен соответственно на 27 суток, а всего до 1 месяца 27 суток, т.е. до 28 мая 2025 года и на 1 месяц, а всего до 2 месяцев 27 суток, т.е. до 28 июня 2025 года.

Апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Крым от 5 июня 2025 года постановление Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 26 мая 2025 года изменено с изменением обвиняемому ФИО9 меры пресечения с заключения под стражу на домашний арест на срок до 28 июня 2025 года, срок которого обжалуемым постановлением от 26 июня 2025 года продлен на 14 суток, а всего до 3 месяцев 11 суток, т.е. до 12 июля 2025 года.

Как следует из материалов дела, данное уголовное дело по обвинению ФИО1 и иного лица в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 159 ч.2, 159 ч.4 УК РФ, в порядке ст. 220 УПК РФ направлено прокурору и поступило в прокуратуру Центрального района г. Симферополя Республики Крым 4 июня 2025 года, а 13 июня 2025 года по данному уголовному делу заместителем прокурора Центрального района г. Симферополя Республики Крым ФИО10 утверждено обвинительное заключение и этим же должностным лицом прокуратуры в суд подано ходатайство о продлении срока меры пресечения в отношении обвиняемого ФИО1, по результатам рассмотрения которого судом первой инстанции вынесено обжалуемое постановление.

В соответствии с требованиями ст. 221 ч.1 УПК РФ прокурор рассматривает поступившее от следователя уголовное дело с обвинительным заключением и в течение 10 суток принимает по нему одно из предусмотренных данной нормой решений, в частности об утверждении обвинительного заключения и о направлении уголовного дела в суд.

В соответствии со ст. 221 ч. 2.1 УПК РФ, установив, что срок домашнего ареста оказывается недостаточным для принятия решения в порядке, установленном настоящей статьей, либо для выполнения судом требований, предусмотренных частью третьей статьи 227 настоящего Кодекса, прокурор при наличии оснований возбуждает перед судом ходатайство о продлении срока указанной меры пресечения.

Согласно ст. 109 ч. 8.3 УПК РФ в случае, предусмотренном частью второй.1 статьи 221 настоящего Кодекса, по ходатайству прокурора, возбужденному перед судом в период досудебного производства не позднее чем за 7 суток до истечения срока домашнего ареста, срок указанной меры пресечения может быть продлен до 30 суток.

В соответствии со ст. 107 ч.ч. 1,2 УПК РФ домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения и заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением запретов и осуществлением за ним контроля. При отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения ее срок может быть продлен по решению суда в порядке, установленном ст. 109 настоящего Кодекса.

Из содержания ст. 110 ч.1 УПК РФ следует, что мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 УПК РФ.

Из материалов дела следует, что ходатайство о продлении срока домашнего ареста составлено уполномоченным на то должностным лицом прокуратуры, в установленные законом сроки и отвечает требованиям уголовно-процессуального закона.

Вопреки доводам апелляционных жалоб защитников, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что указание прокурором в резолютивной части ходатайства и в его названии о продлении срока содержания обвиняемого под стражей, не может быть отнесено к нарушению требований уголовно-процессуального закона, свидетельствующему о незаконности и необоснованности данного ходатайства, а является явной технической ошибкой, о чем было указано прокурором в ходе рассмотрения данного ходатайства в суде при отсутствии (как это следует из протокола и аудиозаписи судебного заседания) каких-либо возражений в данной части стороны защиты, и оснований не согласиться с такими выводами суда не усматривается, поскольку описательно-мотивировочная часть данного ходатайства прокурора содержит обоснование необходимости продления обвиняемому срока домашнего ареста.

Принимая обжалуемое решение, суд первой инстанции правильно указал, что ФИО1 обвиняется в совершении преступлений, относящихся к числу тяжких и средней тяжести, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на длительный срок, и, как следует из материалов дела, ФИО1 обоснованно подозревается в причастности к инкриминируемым деяниям.

В представленных и исследованных судом первой инстанции материалах содержатся достаточные данные, свидетельствующие об обоснованности подозрения в причастности ФИО1 к вышеуказанным деяниям, в совершении которых он обвиняется, что следует из протоколов допросов потерпевших ФИО8 и ФИО7 об обстоятельствах хищения принадлежащих им денежных средств, протокола допроса подозреваемого и обвиняемого ФИО11, а также протоколов допросов ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого о его причастности к инкриминируемым событиям.

Вопреки доводам апелляционных жалоб защитников, суд первой инстанции обоснованно не входил в обсуждение вопросов о доказанности либо недоказанности деяний, правильности их квалификации, достаточности, достоверности и допустимости доказательств по уголовному делу, что следует из описательно-мотивировочной части постановления, в обсуждение которых не входит и суд апелляционной инстанции в рамках проверки судебного решения о продлении срока домашнего ареста, поскольку указанные вопросы подлежат разрешению судом при рассмотрении уголовного дела по существу предъявленного обвинения.

Суд первой инстанции на основании оценки приведенных в ходатайстве мотивов, а также с учетом необходимости выполнения требований уголовно-процессуального закона судом, принимая во внимание, что ФИО1 обвиняется в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в том числе в виде лишения свободы на длительный срок, в совокупности с обстоятельствами инкриминируемых деяний и данных о личности ФИО1, пришел к правильному выводу о том, что при применении иной, более мягкой, меры пресечения обвиняемый может воспрепятствовать производству по уголовному делу, в связи с чем основания, по которым была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, на момент рассмотрения ходатайства прокурора о продлении его срока не изменились и не отпали.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции о необходимости продления срока домашнего ареста в отношении ФИО1 и невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения, суд апелляционной инстанции не находит оснований для изменения меры пресечения обвиняемому на иную, в том числе в виде залога либо присмотра за несовершеннолетним обвиняемым, об избрании которой указывает сторона защиты.

Суд апелляционной инстанции находит, что судебное решение принято, исходя не только из тяжести предъявленного обвинения, как об этом указывают защитники, но и исходя из анализа всей совокупности обстоятельств, с учетом правовой позиции сторон, то есть с соблюдением норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих разрешение судом данного вопроса.

Доводы стороны защиты о необоснованности продления в отношении ФИО1 срока домашнего ареста, не могут быть приняты во внимание, поскольку в обоснование заявленного ходатайства были представлены материалы, которые были предметом исследования в суде первой инстанции и на основании оценки которых в их совокупности суд пришел к правильному выводу о невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Об обоснованности таких выводов суда первой инстанции свидетельствуют обстоятельства инкриминируемых обвиняемому деяний, за совершение которых уголовным законом предусмотрено наказание в том числе в виде лишения свободы на длительный срок, в совокупности с данными о личности обвиняемого дающие основания полагать о том, ФИО1 может воспрепятствовать производству по уголовному делу, в связи с чем иная мера пресечения не обеспечит надлежащего процессуального проведения обвиняемого.

Судебное решение принято в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в частности ст. 109 ч. 8.3 УПК РФ, и продление срока домашнего ареста на указанный судом срок не противоречит требованиями ст.ст. 221, 227 УПК РФ, которыми определена продолжительность такого срока.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, каких-либо данных, свидетельствующих об односторонности, неполноте или необъективности судебного процесса, в протоколе судебного заседания и в материалах дела не содержится.

Доводы апелляционной жалобы защитника Антоновой Е.Н. о незаконности обжалуемого постановления как вынесенного председательствующим судьей при наличии оснований для его отвода со ссылкой на те обстоятельства, что судья, вынесший обжалуемое решение, ранее вынес постановление о продлении в отношении обвиняемого срока содержания под стражей, которое было отменено в апелляционном порядке, что, по мнению защитника, свидетельствует о необъективности судьи при принятии обжалуемого решения, не могут быть признаны состоятельными, поскольку ст. 63 УПК РФ исключает в случаях, в ней указанных, повторное участие судьи в рассмотрении того же уголовного дела, а ст.ст. 61, 62 УПК РФ установлены обстоятельства, исключающие участие судьи в производстве по уголовному делу, к которым не может быть отнесено изменение в апелляционном порядке ранее вынесенного данным судьей решения по вопросу продления срока содержания под стражей в отношении обвиняемого ФИО1, в связи с чем обстоятельства, приведенные защитником, как основания для отвода судьи от участия в деле, к таковым не относятся.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, принятие судьей решения об избрании в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей никоим образом не предопределяют содержание ни последующих аналогичных решений, ни итогового решения, которое будет вынесено по вопросу о виновности или невиновности обвиняемого в совершении преступления, и не делает судью зависимым от ранее принятого им решения (определения от 24 мая 2005 года № 216-О, от 24 декабря 2012 года № 2319-О, от 17 февраля 2015 года № 295-О, от 23 апреля 2015 года № 844-О, от 29 сентября 2015 года № 2071-О, от 24 апреля 2018 года № 921-О и др.).

Кроме того, закон не исключает возможности заявления стороной, в том числе обвиняемым и его защитником, отвода судье и отстранения этого судьи от участия в деле, если ранее принимавшиеся им решения позволяют сделать вывод о его необъективности и предвзятости. Такая возможность вытекает из предписания части второй статьи 61 УПК РФ, в силу которого судья не может участвовать в производстве по уголовному делу в случаях, если имеются обстоятельства, дающие основание полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2014 года N 2560-О, от 17 февраля 2015 года N 295-О, от 23 апреля 2015 года N 844-О и др.), однако из материалов дела (протокола и аудиозаписи судебного заседания) следует, что обвиняемым, его законным представителем и защитниками при рассмотрении судом вопроса о продлении срока домашнего ареста в отношении обвиняемого ФИО1 председательствующему судье отводов не заявлялось.

Не свидетельствуют о наличии таких обстоятельств и доводы защитника о необъективности судьи при рассмотрении вопроса о продлении срока меры пресечения в отношении несовершеннолетнего обвиняемого со ссылкой на наименование рассматриваемых материалов как «копии материалов уголовного дела, обосновывающих ходатайство о продлении срока содержания под стражей ФИО1», а также на наименование постановления прокурора как «постановление о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока заключения под стражу», поскольку представленные материалы сформированы прокурором, а не судом, данные обстоятельства выяснялись в ходе их судебного рассмотрения, им дана надлежащая оценка и судом рассматривался вопрос о продлении срока домашнего ареста, о чем фактически и подано ходатайство прокурора, в связи с чем каких-либо обстоятельств, которые бы могли поставить под сомнение объективность и беспристрастность председательствующего судьи при принятии решения по делу, не имеется.

Доводы апелляционной жалобы защитника Антоновой Е.Н. о нарушении права на защиту обвиняемого ФИО1 в связи с ее неизвещением о дате судебного заседание не могут быть признаны обоснованными, поскольку из материалов дела следует, что при рассмотрении ходатайства прокурора о продлении срока домашнего ареста защиту обвиняемого ФИО1 осуществляли адвокаты по соглашению Кожевников Ю.В. и ФИО3, что свидетельствует о надлежащем обеспечении права обвиняемого на защиту, а кроме того, из протокола и аудиозаписи судебного заседания усматривается, что обвиняемый либо его защитники не делали каких-либо заявлений, связанных с необходимостью участия защитника Антоновой Е.Н.

Таким образом, как следует из материалов дела, суд первой инстанции с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам равные возможности для реализации своих прав. Ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было, тем самым нарушений норм уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации не допущено.

Судебное заседание проведено с соблюдением порядка, установленного ст.ст. 108 ч. 6, 109 УПК РФ.

Данные о личности обвиняемого, на которые ссылаются защитники в апелляционных жалобах, в частности его положительные характеристики, а также на те обстоятельства, что обвиняемый не имеет намерений скрыться от органов предварительного расследования и суда, препятствовать производству по уголовному делу, в том числе со ссылкой на соблюдение обвиняемым условий нахождения под домашним арестом, не опровергают вышеуказанных выводов суда первой инстанции о том, что иная, более мягкая, мера пресечения, не обеспечит надлежащего процессуального поведения обвиняемого, поскольку на данном этапе уголовного судопроизводства не являются достаточными основаниями, которые исключали бы реальную возможность совершения им действий, указанных в ст. 97 УПК РФ, и давали бы возможность для беспрепятственного осуществления уголовного судопроизводства при применении в отношении ФИО1 иной, более мягкой, меры пресечения.

Доводы апелляционных жалоб со ссылкой на отсутствие в представленных материалах данных, свидетельствующих, что обвиняемый, находясь на свободе, может скрыться от следствия, не могут быть приняты во внимание как свидетельствующие о незаконности и необоснованности решения о продлении срока домашнего ареста, поскольку как усматривается из описательно-мотивировочной части обжалуемого постановления, в нем не содержится каких-либо выводов суда о том, что указанными обстоятельствами обосновывалась необходимость продления срока домашнего ареста в отношении обвиняемого.

Каких-либо данных, подтверждающих невозможность нахождения ФИО1 под домашним арестом по состоянию здоровья не имеется, а кроме того положениями ст. 107 ч.1 УПК РФ предусмотрена возможность определения местом содержания лица под домашним арестом в лечебном учреждении при необходимости, вызванной состоянием его здоровья.

Постановление суда отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, основано на объективных данных, содержащихся в представленных и исследованных в судебном заседании материалах, вынесено с соблюдением норм уголовно-процессуального законодательства.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, а также нарушений прав, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, влекущих отмену либо изменение данного постановления, не имеется.

С учетом изложенного решение суда о необходимости продления срока домашнего ареста в отношении обвиняемого ФИО1 суд апелляционной инстанции находит законным, обоснованным и мотивированным, в связи с чем не усматривает оснований для удовлетворения апелляционных жалоб защитников.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Центрального районного суда г. Симферополя Республики Крым от 26 июня 2025 года о продлении срока домашнего ареста в отношении обвиняемого ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитников обвиняемого ФИО1 – адвокатов Антоновой Е.Н. и Кожевникова Ю.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК Российской Федерации.

Судья Е.М. Глухова