Апелляционное определение № 33-4034/2026 от 8 апреля 2026 г.

Судья Федотова Е.Н. УИД 61RS0007-01-2025-003789-75

дело № 33-4034/2026

дело № 2-3522/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

09 апреля 2026 г. г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда

в составе:

председательствующего Перфиловой А.В.

судей Панченко Ю.В., Максимова Е.А.

с участием прокурора Беллуяна Г.А.

при секретаре Бакаловой И.И.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов РФ в лице УФК по Ростовской области, о взыскании компенсации морального вреда за незаконное привлечение к уголовной ответственности по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Пролетарского районного суда г. Ростова-на-Дону от 12 ноября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Перфиловой А.В., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов РФ в лице УФК по Ростовской области о возмещении материального ущерба в размере 745 500 руб., взыскании компенсации морального вреда в сумме 2 000 000 руб., указывая, что приговором Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону от 05 марта 2024 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 03 июня 2024 года, он был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 303, п. «б» ч. 6 ст. 171.1, ч. 1 ст. 286 УК РФ и ему было назначено наказание в виде 4 лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься в правоохранительных органах должности, связанные с осуществлением функций представителя власти сроком на 2 года.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 03 марта 2025 г., перечисленные выше судебные акты изменены, уголовное дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 303 УК РФ, в отношении ФИО1 прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления ввиду его малозначительности, за истцом признано в соответствии со ст. 133, 134 УПК РФ право на реабилитацию в этой части.

Вследствие нахождения в камерах карцерного типа, характеризующихся жестокими условиями содержания, а также существенными ограничениями в доступе к продуктовым поставкам и необходимой медицинской помощи, состояние здоровья зубов истца значительно ухудшилось. Необходимое своевременное стоматологическое вмешательство отсутствовало, что привело к усугублению проблемы. После освобождения, учитывая ухудшение состояния ротовой полости, истец был вынужден обратиться за специализированной медпомощью, пройти полный курс необходимого стоматологического лечения и оплачивать платные медицинские услуги.

Кроме этого, вследствие незаконного уголовного преследования в отношении истца, являвшегося единственным источником дохода, его семья была вынуждена оформлять кредитные обязательства для поддержания жизнедеятельности.

Определением Пролетарского районного суда Ростовской области от 25 августа 2025 г. ФИО1 отказано в принятии заявления в части требований о возмещении имущественного ущерба.

Решением Пролетарского районного суда г. Ростова-на-Дону от 12 ноября 2025 г. исковые требования ФИО1 удовлетворены частично.

Судом взыскана с Министерства финансов РФ за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсация морального вреда в размере 20 000 рублей.

Не согласившись с решением суда, ФИО1 подал апелляционную жалобу, в которой просил решение суда отменить, исковые требования удовлетворить в полном объеме.

В обоснование доводов жалобы апеллянт указывает, что несение им физических и моральных страданий было вызвано осуществлением в отношении него незаконного уголовного преследования по двум фактам обвинения в совершении преступлений, относящихся к категории особо тяжких, длительному содержанию под стражей в нечеловеческих условиях.

Автор жалобы ссылается на ненадлежащую оценку представленных доказательств, с которыми ФИО1 связывает причинение ему нравственных страданий, что привело к принятию решения суда о частичном удовлетворении требований.

Заявитель жалобы полагает взысканную судом сумму компенсации морального вреда чрезмерно заниженной, настаивая на том, что размер компенсации морального вреда вследствие незаконного уголовного преследования, приведшего к ухудшению психологического состояния и состояния здоровья.

Также податель жалобы ссылается на то, что прокурором от имени государства не принесены официальные извинения за причиненные неудобства и моральные страдания, несмотря на установленный факт незаконного уголовного преследования.

Кроме этого, ФИО1 в жалобе ссылается на то, что при определении размера компенсации морального вреда, суд не в полной мере учел те обстоятельства, с которыми истец связывает причинение ему морального вреда, в частности утрата постоянного источника дохода, существенное ухудшение финансового положения его семьи, в результате которых супруга вынуждена была оформить кредит для поддержания уровня жизни многодетной семьи, значительные траты на медицинское обслуживание ребенка.

Апеллянт указывает на необоснованное отклонение ходатайства о приобщении документов, в частности копий постановления о возбуждении исполнительного производства, копии исполнительной надписи нотариуса, постановлений о наложении ареста, которые подтверждают факты принудительного взыскания задолженности в период нахождения в СИЗО, что препятствовало своевременному исполнению обязательств перед кредитором.

Кроме этого, по мнению заявителя жалобы, он фактически отбыл больший срок наказания, чем предписывалось судом. Отмечает, что он был освобожден в дату поступления в исправительное учреждение кассационного определения судебной коллегии по уголовным дела Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 03 марта 2025 г., то есть 27 марта 2025 г., тогда как должен был освобожден непосредственно в зале суда после завершения судебного заседания.

Автор жалобы также отмечает, что судом не были учтены обстоятельства о безупречном поведении истца до его задержания под стражу, во время отбывания наказания, так и после его освобождения, которые свидетельствуют о формировании у истца уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям.

В возражениях на апелляционную жалобу Министерство Финансов РФ просило решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Истец ФИО1 в судебном заседании суда апелляционной инстанции поддержал доводы апелляционной жалобы, просил решение суда отменить.

Представитель 3-его лица- помощник отдела прокуратуры Ростовской области Беллуян Г.А. в судебном заседании суда апелляционной инстанции просил решение суда оставить без изменения, поскольку является законным и обоснованным, при этом отказав в удовлетворении апелляционной жалобы.

Дело в порядке ст.ст. 167,327 ГПК РФ, ст. 165.1 ГК РФ рассмотрено в отсутствие иных неявившихся лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о дате, времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы.

Рассмотрев материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ, возражения на нее, выслушав лиц, участвующих в деле, судебная коллегия приходит к выводу о наличии оснований, предусмотренных положениями статьи 330 ГПК РФ для отмены решения суда первой инстанции.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Как следует из п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе, право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют, в частности, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным п.п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п.п. 1 и 4 - 6 ч. 1 ст. 27 этого кодекса (в частности, в связи с отсутствием в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24).

В силу ч. 1 ст. 134 УПК РФ суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ч. 2 ст. 136 УПК РФ).

Как разъяснено в п. 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», судам следует учитывать, что нормами ст. ст. 1069 и 1070, ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемыми в системном единстве со ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, приговором судьи Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону от 05 марта 2024 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 03 июня 2024 г., ФИО1 был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 303, п. «б» ч. 6 ст. 171.1, ч. 1 ст. 286 УК РФ и ему было назначено наказание в виде 4 лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права занимать в правоохранительных органах должности, связанные с осуществлением функций представителя власти сроком на 2 года.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 03 марта 2025 г., перечисленные выше судебные акты изменены, уголовное дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 303 УК РФ, в отношении ФИО1 прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления ввиду его малозначительности, за истцом признано в соответствии со ст. 133, 134 УПК РФ право на реабилитацию в этой части. В остальной части приговор и апелляционное определение оставлены без изменения.

Суд кассационной инстанции указал, что вмененное ФИО1 деяние, формально содержащее признаки деяния, предусмотренного ч.3 ст. 303 УК РФ, в данном случае, с учетом его объективной стороны не только не причинило, но в силу своего содержания и направленности не могло причинить вреда охраняемым уголовным законом интересам, что свидетельствует о его малозначительности, исключающей в соответствии с ч.2 ст. 14 УК РФ привлечение совершившего это деяние лица к уголовной ответственности.

Факт незаконного и необоснованного уголовного преследования ФИО1 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 303 УК РФ, и факт его реабилитации нашли свое подтверждение в ходе рассмотрения настоящего дела, что свидетельствует о нарушении личных неимущественных прав истца, посягательстве на принадлежащие человеку материальные блага, и соответственно, влечет безусловное право на возмещение причиненного морального вреда.

Судом первой инстанции также установлено, что уголовное дело в отношении ФИО1 по признакам преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 303, п. «б» ч. 6 ст. 171.1, ч. 1 ст. 286 УК РФ, возбуждено 01.07.2022.

На протяжении периода уголовного преследования с 06.07.2022 по 05.03.2024 (до вынесения приговора судом первой инстанции) в отношении ФИО1 была применена мера процессуального принуждения – заключение под стражу.

Из текста постановления Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 06.07.2022 г. (л.д. 118-120) следует, что при избрании указанной меры пресечения суд учитывал, в том числе то, что ФИО1 подозревается в совершении двух тяжких преступлений в сфере экономической деятельности и против правосудия, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на длительный срок.

По смыслу положений ч. 4 ст. 15 УПК РФ преступление, предусмотренное ч. 6 ст. 171.1 УК РФ, относится к категории тяжких.

Таким образом, ФИО1 осужден и отбывал наказание, в том числе за совершение тяжкого преступления, приговор в этой части проверен судом кассационной инстанции, признан законным и обоснованным.

Принимая решение о частичном удовлетворении требований, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 151, 1069, 1070, 1099, 1101, 1100 ГК РФ, ст.ст. 34, 133, 134 УПК РФ, с учетом разъяснений, изложенных в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», с учетом оценки представленных доказательств, исходил из того, что основанием для возбуждения уголовного дела и причиной уголовного преследования послужили достаточные данные, указывающие на наличие в действиях ФИО1 признаков нескольких преступлений, два из которых относятся к категории тяжких, и по которому истец имел статус обвиняемого и подсудимого.

Принимая во внимание правовой результат рассмотрения уголовного дела, конкретные незаконные действия причинителя вреда, выразившиеся в незаконном привлечении ФИО1 к уголовной ответственности по ч.3 ст. 303 УК РФ, соотнеся их с тяжестью причиненных истцу в результате таких действий физических и нравственных страданий, суд первой инстанции пришел к выводу, что заявленный размер компенсации морального вреда в сумме 2 000 000 рублей не отвечает требованиям разумности и справедливости, явно не соответствует той степени страданий и переживаний истца, которые были им понесены в связи с незаконным уголовным преследованием.

Суд первой инстанции указал, что в нарушение ст. 56 ГПК РФ доказательств, подтверждающих ухудшения психологического состояния и состояния здоровья в связи с незаконным уголовным преследованием, перечисленных в исковом заявлении (хроническое переутомление, бессонница, снижение иммунитета, ухудшение концентрации внимания, сердечно-сосудистые заболевания), истцом не представлено.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции, учитывая степень и характер нравственных страданий истца, причиненных уголовным преследованием, его обоснованные переживания в связи с привлечением к уголовной ответственности, угрозой наказания в виде лишения свободы на срок до 7 лет по части 3 статьи 303 УК РФ, продолжительность уголовного преследования ФИО1 вплоть до прекращения уголовного дела по реабилитирующему основанию (с 01.07.2022 по 06.03.2025 ), принятые им меры защиты, направленные на доказывание отсутствия состава преступления, предусмотренного ч.3 ст. 303 УК РФ, фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, степень нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями ФИО1 (его возраст, наличие на иждивении двоих несовершеннолетних детей, родителей преклонного возраста, психическое стояние здоровья, переживания по поводу снижения благосостояния его семьи и невозможности обеспечения дополнительного ухода за совершеннолетним сыном ФИО8, имеющим тяжелое заболевание, положительную характеристику с места работы, благодарственные письма и грамоты, наличие у истца заболевания ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА то, что он ранее к уголовной ответственности не привлекался), период уголовного преследования, требования разумности и справедливости, определил сумму компенсации морального вреда в размере 20 000 руб.

Доводы ФИО1 о незаконном избрании меры пресечения в виде заключения под стражу исключительно в связи с предъявленным обвинением по ч.3 ст. 303 УК РФ, судом первой инстанции не приняты во внимание, поскольку ФИО1 осужден и отбывал наказание, в том числе за совершение тяжкого преступления, приговор в этой части проверен судом кассационной инстанции, признан законным и обоснованным.

Суд первой инстанцией признал несостоятельной ссылку истца на отбытие большего срока наказания, чем предписано судом, поскольку указание на это кассационное определение от 06.03.2025 не содержит, а согласно справке ФКУ ИК-5 УФСИН России по Кировской области от 27.03.2025 ФИО1 освобожден по отбытии наказания.

С выводами суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда судебная коллегия соглашается.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции в части суммы взысканной денежной компенсации морального вреда ввиду следующего.

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл.59 и ст. 151 ГК РФ (п. 1 ст. 1099 ГК РФ).Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ). Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (п. 1 ст. 1070 ГК РФ). Согласно положениям ст. 1100 ГК РФ в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ). В п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» даны разъяснения о том, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда. Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, ст. 1095 и 1100 ГК РФ) (абз. 1, 2, 4 и п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33). Моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абз. 1 п. 42 названного постановления). При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать, в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абз. 2 п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33). Из приведенных норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что основания возникновения права гражданина на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения гражданину вреда, связанного с уголовным преследованием, закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, устанавливающем в том числе, что иски за причиненный реабилитированному моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, а также нормы, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда. Моральный вред - это нравственные и (или) физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага. Компенсация морального вреда, являясь одним из способов возмещения вреда лицу, которое незаконно или необоснованно было подвергнуто уголовному преследованию, направлена на возмещение такому лицу тех нравственных и (или) физических страданий, которые оно претерпевало в результате незаконного уголовного преследования. Компенсация морального вреда подлежит взысканию в пользу реабилитированного гражданина за счет казны Российской Федерации и независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Реабилитированный гражданин (истец по делу о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием) должен доказать характер и степень нравственных и (или) физических страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования, то есть само по себе незаконное уголовное преследование не может служить безусловным основанием для взыскания в пользу реабилитированного лица заявленной им суммы компенсации морального вреда. Поскольку закон (ст.ст. 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть, определен судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела. Вместе с тем, размер компенсации морального вреда должен быть адекватным обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должен обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.Руководствуясь приведенными нормативными положениями с учетом разъяснений, данных в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, исходя из вышеназванных обстоятельств, установленных на основании оценки представленных в дело доказательств, судебная коллегия признает доказанным факт незаконного и необоснованного уголовного преследования ФИО1 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 303 УК РФ, и факт его реабилитации, что свидетельствует о нарушении личных неимущественных прав истца, посягательстве на принадлежащие человеку материальные блага, и соответственно, влечет безусловное право на возмещение причиненного морального вреда. При этом, доводы жалобы на отбытие большего срока наказания, чем предписано судом, судебная коллегия отклоняет, поскольку уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления прекращено лишь в части его осуждения по ч.3 ст.303 УК РФ, в остальной части на основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных п. «б» ч.6 ст. 171.1 и ч.1 ст.286 УК РФ, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно ФИО1 назначено наказание в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы, который 27.03.2025 освобожден по отбытии наказания. Вместе с тем, суд при определении размера компенсации морального вреда оставил без внимания личность истца, который, не имея судимости, очевидно, испытывал подавленность и чувство несправедливости, являясь подозреваемым по признакам преступлений, которых не совершал, что являлось дополнительным существенным психотравмирующим фактором.Суд первой инстанции также не учел в должной степени длительность периода производства по уголовному делу, что создавало у истца ощущения его уязвимости, страха незаконного преследования и неопределённости его статуса. Следует также учитывать, что несоразмерно малая сумма компенсации, присужденной заявителю, может свидетельствовать о том, что суд не рассмотрел надлежащим образом требования заявителя и не смог действовать в соответствии с принципом эффективного устранения нарушения.При определении размера подлежащей взысканию в пользу истца компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, судебная коллегия оценивает в совокупности обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела в отношении истца, который ранее к уголовной ответственности не привлекался, учитывая, длительность уголовного преследования, в ходе которого в отношении ФИО1 были применены меры пресечения в виде заключения под стражу, а также принимает во внимание, представленные в материалы дела документы о невозможности обеспечения дополнительного ухода за совершеннолетним сыном ФИО8, имеющим тяжелое заболевание, положительную характеристику с места работы, благодарственные письма и грамоты, наличие у истца заболевания и факт прохождения лечения.В соответствии с разъяснениями, приведенными в п.42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в соответствии с абзацем вторым части 1 статьи 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции принимает дополнительные (новые) доказательства, если признает причины невозможности представления таких доказательств в суд первой инстанции уважительными.

В качестве новых доказательств судебной коллегией были приняты и приобщены к материалам дела, приложенные к апелляционной жалобе документы: постановление о возбуждении исполнительного производства от 10.11.2025, копия исполнительной надписи нотариуса от 26.03.2023, копии постановлений судебного пристава Пролетарского районного отделения судебных приставов г. Ростова-на-Дону от 10.11.2025 о наложении ареста на денежные средства, находящиеся в банке или иной кредитной организации, из которых следует принудительное взыскание задолженности за период с 19.06.2023 по 18.10.2023, то есть в период, когда истец находился в ФКУ СИЗО-5 ГУФСИН России по Ростовской области, в связи с чем не мог исполнить обязательства перед кредитором.

Кроме этого, судебная коллегия при определении компенсации морального вреда учитывает нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, а также личность истца, его возраст, наличие на иждивении двоих несовершеннолетних детей, родителей преклонного возраста, положительную характеристику с места работы, благодарственные письма и грамоты, отсутствие дисциплинарных взысканий, активное участие в помощи фонду «Добрые люди», также истец на протяжении длительного периода является донором крови и состоит в Национальном регистре доноров костного мозга.

Указанные обстоятельства судом первой инстанции не были учтены в полной мере, тогда как они свидетельствуют о более высокой степени нравственных страданий.

В этой связи судебная коллегия приходит к выводу о том, что размер компенсации морального вреда подлежит увеличению по сравнению с присужденным судом размером, так как он должен быть соразмерен характеру и объему нравственных страданий, которые претерпел истец в рамках возбужденного в отношении него уголовного дела.

С учетом совокупности приведенных выше обстоятельств, связанных с уголовным преследованием истца, действий причинителя вреда, соотношения их с тяжестью причиненных истцу в результате таких обстоятельств и действий физических и нравственных страданий, с учетом требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав истца, судебная коллегия приходит к выводу, что применительно к личности истца и обстоятельствам его уголовного преследования наиболее разумной и справедливой будет компенсация морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу ФИО1, в размере 200 000 рублей.

При этом судебная коллегия обращает внимание, что обязанность по соблюдению, предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

С учетом изложенного, поскольку при разрешении спора судом первой инстанции не учтены обстоятельства, повлиявшие на исход дела, судебная коллегия приходит к выводу, что решение суда подлежит отмене в соответствии с частью 1 статьи 330 ГПК РФ, с принятием нового решения о частичном удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда за незаконное привлечение к уголовной ответственности.

Руководствуясь ст.ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Пролетарского районного суда г. Ростова-на-Дону от 12 ноября 2025 г. отменить и принять по делу новое решение.

Исковые требования ФИО1 к Министерству финансов РФ в лице УФК по Ростовской области о взыскании компенсации морального вреда за незаконное привлечение к уголовной ответственности удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов РФ за счет средств Казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (паспорт НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН) компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей 00 копеек.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 23.04.2026.