Апелляционное определение № 33-275/2026 33-3558/2025 от 5 февраля 2026 г.

Судья Верченко А.С.

№ 33-275-2026

УИД 51RS0016-01-2025-000898-82

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 6 февраля 2026 г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Мурманск

4 февраля 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда в составе:

председательствующего

ФИО1

судей

Тищенко Г.Н.

ФИО2

с участием прокурора

Павловой И.А.

при секретаре

ФИО3

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-664/2025 по иску ФИО4 к акционерному обществу «Северо-Западная Фосфорная Компания» о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием,

по апелляционной жалобе ФИО4 на решение Кировского городского суда Мурманской области от 06 ноября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Тищенко Г.Н., выслушав заключение прокурора прокуратуры Мурманской области Павловой И.А., полагавшей решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда

установила:

ФИО4 обратился в суд с иском к акционерному обществу «Северо-Западная Фосфорная Компания» (далее – АО «СЗФК») о взыскании компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием.

В обоснование заявленных требований указал, что на протяжении 27 лет и 4 месяцев работал во вредных условиях, в том числе в АО «СЗФК» в должности машиниста подземной самоходной машины – 12 лет и 6 месяцев.

Согласно заключению санитарно-гигиенической характеристики условий труда, условия труда машиниста подземной самоходной машины не соответствовали по вредным производственным факторам: по производственному шуму, вибрации общей и локальной, тяжести трудового процесса.

У истца выявлены следующие профессиональные заболевания: ***

Заключением врачебной комиссии установлена причинно-следственная связь заболеваний с профессиональной деятельностью истца. Из акта * от 21 ноября 2024 г. следует, что указанные профессиональные заболевания возникли в результате длительной работы во вредных производственных условиях в профессии машиниста подземной самоходной машины, когда ФИО4 из-за несовершенства с гигиенической точки зрения, технологического процесса, включая конструктивные недостатки механизмов, оборудования и рабочего инструментария, подвергался сочетанному воздействию вредного производственного фактора, в том числе основного фактора - общей вибрации, а также физических перегрузок и функционального перенапряжения отдельных органов и систем соответствующей локализации. Вина работника при этом не усматривается.

ФИО4 уволен из АО «СЗФК» 4 апреля 2025 г. по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием у работодателя работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением.

Согласно освидетельствованию в ФКУ «Бюро медико-социальной экспертизы» истцу установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 30% по профзаболеваниям до 1 января 2026 г.

В период возникновения профессиональных заболеваний АО «СЗФК» являлось стороной Отраслевого тарифного соглашения по организациям химической, нефтехимической, биотехнологической и химико-фармацевтической промышленности Российской Федерации на 2022-2024 годы, пунктом 6.1.4 которого установлены гарантированные минимальные суммы выплат при получении профессионального заболевания, которые составляют 30% от заработка работника за два года. Исчисление заработка работника за два года определяется путем произведения среднего дневного заработка для оплаты отпусков на 730 календарных дней. Средний дневной заработок ФИО4 в АО «СЗФК» составляет 7 564 рубля 25 копеек, в связи с чем с ответчика в пользу истца подлежит взысканию компенсация в размере 1 656 570 рублей 75 копеек (7 564,25*730*0,3).

С учетом изложенного, истец просил суд взыскать с АО «СЗФК» в свою пользу денежную компенсацию морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, в размере 1 656 570 рублей 75 копеек, а также судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей.

Судом постановлено решение, которым исковые требования ФИО4 удовлетворены частично. С АО «СЗФК» в пользу ФИО4 взыскана компенсация морального вреда в сумме 500 000 рублей, а также судебные расходы на оплату услуг представителя в сумме 30 000 рублей.

Также с АО «СЗФК» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 3 000 рублей.

В апелляционной жалобе ФИО4 просит решение суда отменить в части размера взысканной компенсации морального вреда, принять в данной части новое решение, которым взыскать с АО «СЗФК» в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 1 656 570 рублей 75 копеек.

В обоснование жалобы указывает, что определенный судом размер компенсации морального вреда необоснованно занижен и не отвечает степени перенесенных истцом нравственных и физических страданий.

Ссылаясь на обязательность положений Отраслевого тарифного соглашения по организациям химической, нефтехимической, биотехнологической и химико-фармацевтической промышленности Российской Федерации на 2022-2024 годы (далее – ОТС на 2022-2024 г.г.) и, как следствие, наличие у истца права на выплаты, установленные данным ОТС на 2022-2024 годы, исходя из даты установления профессионального заболевания, выражает несогласие с выводами суда, не усмотревшего оснований для его применения, ввиду приостановления действия на момент обращения ФИО4 с настоящим иском.

Настаивает на том, что не обращение истца к ответчику с требованием о компенсации морального вреда в досудебном порядке, а также факты обращения с настоящим иском в суд в 2025 г. и его увольнения в 2025 г., не влекут утрату им права на получение соответствующей компенсации в соответствие с ОТС на 2022-2024 годы.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу представитель АО «СЗФК» ФИО5 просит решение суда оставить без изменения.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились истец ФИО4, представитель ответчика АО «СЗФК», извещенные о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, в том числе с учетом положений статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, судебная коллегия приходит к следующему.

Трудовым кодексом Российской Федерации установлено право работника на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом, иными федеральными законами (абзац четырнадцатый части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить: безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты; информирование работников об условиях и охране труда на рабочих местах, о риске повреждения здоровья, предоставляемых им гарантиях, полагающихся им компенсациях и средствах индивидуальной защиты.

На основании статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве, и профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Ввиду отсутствия в Трудовом кодексе Российской Федерации норм, регламентирующих иные основания возмещения работнику морального вреда, помимо неправомерных действий или бездействия работодателя, к отношениям по возмещению работнику морального вреда применяются нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие обязательства вследствие причинения вреда.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Из разъяснений в пунктах 25, 26, 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, ФИО4 на основании трудового договора от 3 мая 2012 г. осуществлял трудовую деятельность в АО «СЗФК», работая по профессии машиниста подземной самоходной машины (далее - ПСМ).

4 апреля 2025 г. трудовой договор с ФИО4 расторгнут в связи с отсутствием у работодателя работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением, по пункту 8 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, что подтверждается имеющейся в материалах дела копией трудовой книжки.

Общий стаж работы истца в условиях воздействия вредных и опасных - производственных факторов составляет 27 лет 4 месяца, из них 12 лет 6 месяцев в АО «СЗФК».

Актом о случае профессионального заболевания * от 21 ноября 2024 г. установлено, что профессиональные заболевания истца возникли в результате длительной работы во вредных производственных условиях в АО «СЗФК» - в профессии машиниста ПСМ, когда ФИО4 из-за несовершенства с гигиенической точки зрения, технологического процесса, включая конструктивные недостатки механизмов, оборудования и рабочего инструментария, подвергался сочетанному воздействию вредных производственных факторов - общей вибрации, а также физических перегрузок и функционального перенапряжения отдельных органов и систем - соответствующей локализации (пункты 17, 20).

Прямая вина кого-либо не установлена, однако выявлено нарушение выполнения требований пункта 1.5 СанПиН 2.2.3670-20 «Санитарно-эпидемиологические требования к условиям труда», раздела 5, табл. 5.4 СанПиН 1.2.3685-21 «Гигиенические нормативы и требования к обеспечению безопасности и (или) безвредности для человека факторов среды обитания» (пункт 21).

Согласно санитарно-гигиенической характеристике условий труда № 09-02-03/41-24 от 2 мая 2024 г., условия труда ФИО4 в профессии машиниста ПСМ в АО «СЗФК» не соответствуют пункту 1.5 СП 2.2.3670-20, раздел V п. 35, табл. 5.4, табл. 5.75 СанПин 1.2.3685-21 (по производственному шуму, вибрации общей и локальной, тяжести трудового процесса) (пункты 5, 22).

Медицинским заключением от 8 октября 2024 г. * установлена причинно-следственная связь между выявленными у ФИО4 профессиональными заболеваниями и его профессиональной деятельностью.

Согласно сведениям Бюро № 4 - филиала ФКУ «Главное Бюро медико-социальной экспертизы по Мурманской области» ФИО4 впервые освидетельствован в период с 4 декабря 2024 г. по 24 декабря 2024 г., инвалидность не установлена, установлена степень утраты профессиональной трудоспособности 30% сроком на 1 год до 1 января 2026 г., что отражено в акте медико-социальной экспертизы гражданина № * от 24 декабря 2024 г.

Из выписки из истории болезни * от 11 октября 2024 г. следует, что по результатам обследования в стационарном отделении клиники профзаболеваний НИЛ ФБУН «СЗНЦ гигиены и общественного здоровья» ФИО4 установлены основные диагнозы: *** Имеются сопутствующие заболевания.

По установленному профзаболеванию противопоказана работа в контакте с вибрацией, физическими перегрузками, в неудобной рабочей позе, с наклонами и поворотами корпуса, при пониженной температуре воздуха, рекомендовано рациональное трудоустройство, направление на МСЭ согласно действующего законодательства, Д-наблюдение и профилактическое лечение профзаболевания у *** 2 раза в год по месту жительства, ежегодное санаторно-курортное лечение, Д-наблюдение и лечение у *** терапевта по месту жительства, ежегодное обследование в клинике профзаболеваний.

Полагая действия ответчика АО «СЗФК», не обеспечившего истцу безопасность условий труда, что привело к частичной утрате им профессиональной трудоспособности, потере работы, неправомерными, ФИО4 обратился в суд с настоящим иском.

Разрешая заявленный спор, проанализировав представленные доказательства и установив указанные обстоятельства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что полученное истцом профессиональное заболевание находится в причинно-следственной связи с выполнением работы и условиями труда (длительного воздействия на его организм вредных неблагоприятных производственных факторов), в которых истец работал у ответчика.

Исходя из установленной вины ответчика в причинении истцу профессионального заболевания (несовершенство технологического процесса, включая конструктивные недостатки механизмов, оборудования и рабочего инструментария) в период его работы в АО «СЗФК», суд первой инстанции верно указал на обязанность работодателя произвести работнику выплату в счет денежной компенсации морального вреда, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда здоровью во всех случаях испытывает нравственные и физические страдания, и факт причинения ему морального вреда предполагается.Размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с АО «СЗФК», определен судом в соответствии с требованиями статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, статей 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания в пользу ФИО4 денежной компенсации морального вреда, поскольку наличие профессионального заболевания влечет нравственные и физические страдания, следовательно, факт причинения работнику морального вреда презюмируется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы о том, что при разрешении спора суду надлежало руководствоваться положениями Отраслевого тарифного соглашения по организации химической, нефтехимической, биотехнологической и химико-фармацевтической промышленности Российской Федерации, указанные доводы являлось предметом проверки суда первой инстанции и правомерно отклонены как несостоятельные с приведением мотивов, с которыми соглашается судебная коллегия.

Как указывалось ранее, согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Компенсация морального вреда, причиненного истцу, в связи с профессиональным заболеванием, полученным работником при исполнении трудовых обязанностей, подлежит возмещению в соответствии с требованиями трудового законодательства, коллективных договоров либо соглашений и локальных нормативных актов, содержащих нормы трудового права, к числу которых, как верно указал суд первой инстанции, относится и «Отраслевое тарифное соглашение по организациям химической, нефтехимической, биотехнологической и химико-фармацевтической промышленности Российской Федерации на 2022-2024 годы», утвержденное 25 июля 2018 г. Российским профессиональным союзом работников химических отраслей промышленности и Общероссийским отраслевым объединением работодателей «Российский союз предприятий и организаций химического комплекса».

Поименованное отраслевое тарифное соглашение в силу статей 22, 45, 48 Трудового кодекса Российской Федерации является обязательным правовым актом для применения организациями химической, нефтехимической, биотехнологической и химико-фармацевтической промышленности Российской Федерации, к числу которых относится АО «СЗФК».

Пунктами 6.1 и 6.1.1 ОТС на 2022-2024 г.г. предусмотрено, что работодатели в соответствии с действующим законодательством и коллективными договорами или локальными нормативно-правовыми актами, а также трудовыми договорами предоставляют работникам льготы и компенсации, в числе которых гарантии и компенсации за утрату профессиональной трудоспособности при исполнении работником трудовых обязанностей и в случае его смерти.

В силу пункта 6.1.2 ОТС на 2022-2024 г.г. работодатели осуществляют возмещение вреда (сверх размеров, предусмотренных законодательством Российской Федерации) работникам, в том числе, в связи с профессиональными заболеваниями, связанными с исполнением ими трудовых обязанностей, связь с производственной деятельностью которых подтверждена материалами Актов специального расследования. Под возмещением вреда понимаются компенсации и выплаты в денежной форме потерпевшему работнику или его семье.

Пунктом 6.1.4 ОТС на 2022-2024 г.г. установлены гарантированные минимальные суммы выплат потерпевшему работнику при получении профессионального заболевания - 30 % от заработка работника за два года.

Исчисление заработка работника за два года для целей расчета выплат, предусмотренных данным пунктом, определяется путем произведения среднего дневного заработка для оплаты отпусков на 730 календарных дней.

Средний дневной заработок для оплаты отпусков определяется на дату установления профессионального заболевания и учитывает все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат (независимо от их источника) в соответствии с законодательством РФ (постановление Правительства РФ от 24 декабря 2007 г. № 922 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы»).

Реализация права на компенсацию морального вреда носит заявительный характер, поэтому встречная обязанность у работодателя по соответствующей выплате возникает с момента обращения работника.

Как установлено судом в ходе судебного разбирательства, на данный момент действует ОТС на 2025-2027 г.г., ОТС на 2022-2024 г.г. утратило силу с 1 января 2025 г.

При этом, сторонами ОТС на 2025-2027 г.г. - Российским Союзом химиков и Росхимпрофсоюзом рассмотрено предложение АО «СЗФК» о временном приостановлении действия его отдельных положений и принято решение о приостановлении в отношении АО «СЗФК» действия, в том числе пункта 6.1 Отраслевого тарифного соглашения, устанавливающего порядок и размеры возмещения вреда, связанного с несчастным случаем на производстве и получением профзаболевания, на срок с 1 января 2025 г. по 31 декабря 2027 г.

Кроме того, согласно преамбуле, как ОТС на 2022-2024 г.г., так и ОТС на 2025-2027 г.г., они распространяют свое действие на работников предприятий.

Сведений о том, что истец обращался к АО «СЗФК» с заявлением о выплате компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием, в материалы дела не представлено, истцом факт отсутствия обращения к работодателю не оспаривался.

Таким образом, поскольку ОТС на 2022-2024 г.г. утратило свою силу, истец не являлся ее субъектом, и положения данного ОТС на него не распространялись, как не распространяются на него и положения ОТС на 2025-2027 г.г., действие пункта 6.1 которого в отношении АО «СЗФК» было приостановлено на основании соответствующего решения на срок с 1 января 2025 г. по 31 декабря 2027 г., в связи с чем оснований для их применения в сложившихся правоотношениях у суда первой инстанции не имелось.

При таких данных, суд первой инстанции, разрешая заявленные требований и определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию в пользу истца, правомерно руководствовался положениями статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем, проверяя доводы апелляционной жалобы в части несогласия с размером взысканной компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей, судебная коллегия находит, что правовое регулирование об определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции применил неправильно, ограничившись формальным приведением нормативных положений, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации и ссылкой на общие принципы определения размера компенсации, в связи с чем находит заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы истца о наличии оснований для увеличения присужденной в его пользу компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья.

В абзацах втором и четвертом пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Согласно пункту 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Из анализа статьей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При этом характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Оценка разумности и справедливости размера компенсации морального вреда относится к прерогативе суда первой инстанции.

Таким образом, данная категория дел носит оценочный характер, и суд вправе при определении размера компенсации морального вреда, учитывая вышеуказанные нормы закона, с учетом степени вины ответчика и индивидуальных особенностей потерпевшего, определить размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела.

Разрешая вопрос об определении размера подлежащей взысканию в пользу истца ФИО4 компенсации морального вреда, суд первой инстанции правомерно исходил из продолжительности трудовой деятельности истца в АО «СЗФК» и длительности воздействия на него вредных производственных факторов, вины работодателя, который не обеспечил истцу безопасные условия труда (несовершенство оборудования), степени физических и нравственных страданий истца, причиненных ему наличием профессионального заболевания, учел размер процента утраты истцом профессиональной трудоспособности (30%), тяжесть имеющегося профессионального заболевания, ограниченности в жизнедеятельности.

Однако, по мнению судебной коллегии, судом первой инстанции, при разрешении вопроса о размере компенсации морального вреда, должным образом не было учтено, что помимо основного диагноза *** у истца имеются сопутствующие заболевания: ***

Более того, не в полном объеме учтены судом первой инстанции и обстоятельства, свидетельствующие о степени влияния профессионального заболевания и его последствий на жизнь и здоровье ФИО4, согласно которым истец не может вести привычный образ жизни, ***.

При этом, из представленной медицинской документации в отношении ФИО4, в том числе выписки из истории болезни *, следует, что истец находился в стационарном отделении клиники профзаболеваний города Кировска в период с 26 сентября 2024 г. по 11 октября 2024 г., пациент предъявлял жалобы: ***

Также, согласно программе реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания от 24 декабря 2024 г. № *, ФИО4 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности 30 % сроком на 1 год с 1 января 2026 г. (пункт 24), продолжение выполнения профессиональной деятельности пострадавшим возможно при снижении квалификации и уменьшении объема (тяжести) работ, изменении условий труда, профессиональная деятельность доступна в оптимальных, допустимых условиях труда (пункты 33, 34), что, учитывая невозможность ФИО4 трудоустроиться по имеющейся у него профессии, безусловно свидетельствует о значительном влиянии приобретенного профессионального заболевания на возможность осуществления истцом трудовой деятельности, как в части выбора им конкретного ее вида, так и в части требований к условиям труда, а также о лишении его заработка, который он получал до повреждения здоровья.

Кроме того, судебная коллегия принимает во внимание, что в силу положений статей 210, 212 Трудового кодекса Российской Федерации, жизнь и здоровье работников провозглашены в качестве высшей ценности, обеспечение приоритета их сохранения является одним из направлений государственной политики в области охраны труда, обязанность по такому обеспечению возлагается на работодателя.

В указанной связи, учитывая всю совокупность установленных по делу обстоятельств, а именно: продолжительность трудовой деятельности истца в АО «СЗФК» (12 лет 6 месяцев), размер процента утраты истцом профессиональной трудоспособности (30%), тяжесть имеющегося профессионального заболевания (***), последствия профессионального заболевания (***), вины работодателя, который на протяжении длительного времени не обеспечивал истцу безопасные условия труда (не устранял несовершенство оборудования), принимая во внимание возраст истца, который на момент установления ему профессионального заболевания достиг 53 полных лет, судебная коллегия полагает, что имеются основания для увеличения размера компенсации морального вреда в пользу ФИО4, который подлежит взысканию с АО «СЗФК» в размере 800 000 рублей.

Указанный размер возмещения компенсации морального вреда, по мнению судебной коллегии, является реальным, а не символическим, в полной мере отвечает требованиям разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

При таких обстоятельствах судебная коллегия находит решение суда первой инстанции подлежащим изменению в части определенного судом в пользу истца ФИО4 размера компенсации морального вреда.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 327, 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда

определила:

решение Кировского городского суда Мурманской области от 6 ноября 2025 г. изменить в части размера взысканной в пользу ФИО4 компенсации морального вреда.

Взыскать с акционерного общества «Северо-Западная Фосфорная Компания» (ИНН *) в пользу ФИО4 (СНИЛС *) компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей.

В остальной части решение оставить без изменения.

Председательствующий

Судьи