Апелляционное определение № 22-11534/2025 22-80/2026 от 19 января 2026 г.

Судья Бахтерева В.М. УИД 50RS0026-01-2025-010786-80Дело № 22-11534/25 № 22-80/26


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Красногорск Московской области

20 января 2026 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда в составе

председательствующего Колпаковой Е.А.,

судей Абрамской О.А. и Тришевой Ю.С.,

при помощнике судьи Пашаяне А.Р.,

с участием прокурора апелляционного отдела Московской областной прокуратуры Лисьевой Ю.А., осужденного ФИО1, адвоката Горбуновой Л.Н.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Гуркина Н.Р. и осужденного ФИО2 на приговор Люберецкого городского суда Московской области от <данные изъяты>, по которому

ФИО3 <данные изъяты>

осужден

по п. «в» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ (в ред. ФЗ от <данные изъяты> №260-ФЗ) к 3 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Мобильный телефон, принадлежащий ФИО2 постановлено конфисковать в доход государства.

Заслушав доклад судьи Тришевой Ю.С., изложившей обстоятельства дела и доводы апелляционных жалоб, выступление адвоката Горбуновой Л.Н. и осужденного ФИО2, просивших удовлетворить поданные жалобы, а также мнение прокурора Лисьевой Ю.А., полагавшей необходимым оставить приговор без изменения, судебная коллегия

установила:

ФИО2 признан виновным в совершении публичных призывов к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации (при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных статьями 205.2, 280, 280.1, 280.3, 284.2 и 354 УК РФ), с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет».

Преступление совершено при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Гуркин Н.Р. оспаривает законность и обоснованность приговора. Указывает, что в своих показаниях ФИО3 показал, что не желал наступления каких-либо общественно опасных последствий для государства, не испытывал ненависть к органам государственной власти Российской Федерации. Его слова были обусловлены личным переживанием и человеческим отношением. Указывает, что на момент оставления в сети «Интернет» осужденным своих комментариев велась активная пропаганда граждан Российской Федерации со стороны информационных источников зарубежных стран, что оказало влияние на эмоциональное состояние осужденного и восприятие им происходящих событий. Утверждает, что Тер-Арутюнов был убежден, что публикация его комментариев не может привести к каким-либо серьезным последствиям. Он желал лишь прекращения боевых действий, ведущих к напрасным смертям. Обращает внимание на тот факт, что осужденный никогда не интересовался политикой, а высказывания в комментарии являются способом выражения несогласия на тот момент с действиями Вооруженных сил РФ. Указывает, что ФИО3 не знал о введении уголовной ответственности за совершение подобных действий. Оспаривает выводы суда о том, что в размещенном им комментарии был призыв против безопасности России. Утверждает, что он лишь оставил комментарий под случайным постом, высказав таким образом свое мнение. Это не было специально продуманное действие с целью осуществления призыва к противоправным действиям, он не был автором первоначальной публикации, а оставил комментарий под опубликованным постом. Считает, что действия ФИО3 не представляют собой общественной опасности, в результате такой публикации не наступило никаких последствий, не причинен какой-либо вред общественным отношениям. В связи с чем, полагает, что в соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК РФ имеются основания для прекращения уголовного дела за малозначительностью.

Указывает также на неправильное применение уголовного закона при назначении осужденному наказания. Суд не в полной мере учел все имеющие значение обстоятельства. Так, утверждает, что данное деяние совершено ФИО3 по мотиву сострадания к мирному населению, именно поэтому он желал остановки военных действий. В связи с чем, просит признать в качестве смягчающего наказание обстоятельства п. «д» ч. 2 ст. 61 УК РФ. Обращает внимание на положительную характеристику осужденного, данные о его личности. На его иждивении находится мать – пенсионер, имеющая заболевания. Кроме того, им впервые совершено преступление, он признал свою вину и раскаялся в содеянном, написал явку с повинной, активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, предоставил информацию, пароли от своих технических устройств. Считает, что совокупность установленных в судебном заседании смягчающих наказание обстоятельств указывает на возможность применения в отношении ФИО3 положений ст. 64 УК РФ и смягчения срока назначенного наказания, либо назначения другого наказания, не связанного с лишением свободы.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО2 оспаривает законность и обоснованность приговора. Утверждает, что изложенные в приговоре выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Оспаривает выводы судебной психолого-лингвистической экспертизы. Экспертному исследованию подвергался не весь написанный им текст, а лишь его часть, вырванная из контекста. Считает, что эксперт изменил предмет исследования, что повлияло на его выводы. Считает, что экспертом дано ложное заключение.

В составе инкриминируемого ему деяния отсутствует объективная сторона преступления. Как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании он утверждал, что его целью не был призыв к той или иной деятельность, а он лишь высказал свое мнение относительно обсуждаемого в чате вопроса. Его доводы об этом, а также заявленные в судебном заседании ходатайства с целью подтверждения своей позиции, остались без должного внимания суда. В ходе предварительного следствия им было заявлено более 12 ходатайств, ни на одно из которых следователь не ответил.

Считает, что данные в ходе предварительного следствия его признательные показания не соответствуют признакам допустимости доказательств, так как были получены с нарушением закона. Утверждает, что в ходе предварительного следствия на него было оказано длительное психологическое давление, в результате чего следователь его принудил дать признательные показания. Так, он был неожиданно арестован, ему было предъявлено обвинение по более тяжкой статье, в последующем следователь путем шантажа вынудил его дать признательные показания.

В приговоре не приведены мотивы обоснованности квалификации его действий по ст. 280.4 УК РФ. Однако, считает, что призыв должен обладать критериями неоднократности, содержаться в информационных материалах, чего не было установлено.

Утверждает, что его действия связаны с публичным выражением отношения к СВО на Украине, что не является уголовно-наказуемым деянием.

Признает, что высказанная им фраза обладает признаками призыва к диверсии, однако считает, что она опубликована в контексте диалога, высказана однократно, в связи с чем не может квалифицироваться как преступление. Судом не дана оценка данному обстоятельству.

Обращает внимание, что он не является известным блогером или журналистом, к которому будет прислушиваться большое количество людей, а оставил комментарий в небольшой группе с узконаправленной тематикой, связанной с автомобилями.

В переписке прослеживается мотив сострадания, однако данное обстоятельство также не учтено судом и не признанно в качестве смягчающего наказание обстоятельства.

Считает, что в материалах уголовного дела имеются все признаки для признания обстоятельств исключительными и назначения наказания с применением ст. 64 УК РФ. Указывает, что цели и мотивы виновного лишены низменного содержания, в материалах дела имеется информация, связанная с активным способствованием раскрытию преступления.

Суд не разрешил судьбу части предметов, изъятых при проведении обыска по месту его жительства: роутеры, флеш-накопители, мобильные телефоны, сим-карты.

Просит приговор отменить и вынести в отношении него оправдательный приговор. Разрешить судьбу вещественных доказательств, определив их вернуть по принадлежности.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО2 поддержал доводы поданных апелляционных жалоб и просил их удовлетворить. Кроме того, указал, что его действия подлежат квалификации по иной статье – по ст. 280.3 УК РФ «Дискредитация действий Вооруженных сил РФ…», поскольку он выражал несогласие с действиями Вооруженных сил Российской Федерации, однако, к совершению каких-либо противозаконных действий он не призывал.

Изучив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В судебном заседании установлено, что в период времени с <данные изъяты>. <данные изъяты> по <данные изъяты>. <данные изъяты> после ознакомления с публикацией «<данные изъяты>» у ФИО2 возник умысел на совершение публичных призывов к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, с использованием информационно-телекоммуникационной сети «<данные изъяты>». С этой целью ФИО2, используя свой мобильный телефон с выходом в информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет», разместил в комментарий к публикации «<данные изъяты>» в социальной сети «<данные изъяты>»: «Все равно. Мост должен быть уничтожен, что и произойдет в скором времени. Аннексированный Крым рано или поздно вернется к Украине», призвав тем самым посетителей сайта к разрушению (уничтожению) Крымского моста, то есть к совершению диверсии путем взрыва или иных действий, направленных на разрушение и повреждение объектов транспортной инфраструктуры, в целях подрыва обороноспособности Российской Федерации. Затем в <данные изъяты>. <данные изъяты> ФИО2, используя свой мобильный телефон с выходом в информационно-телекоммуникационную сеть «<данные изъяты>», реализуя свой преступный умысел, направленный на публичные призывы к деятельности против безопасности Российской Федерации, с целью побуждения неограниченного круга лиц к совершению диверсии, разместил комментарий к той же публикации: «Мост – это часть военной инфраструктуры противника. Поэтому он должен быть уничтожен. По этому мосту идет снабжение российской армии».

В судебном заседании ФИО2 вину в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в обвинительном заключении, признал в полном объеме. От дачи показаний отказался, воспользовавшись правом, предусмотренном ст. 51 Конституции РФ.

Из показаний ФИО2, данных в ходе предварительного следствия, следует, что, имея в пользовании мобильный телефон и выход в сеть «Интернет», испытывая несогласие с военной политикой Российской Федерации в отношении Украины, сочувствуя вооруженным силам Украины, он опубликовал текст с призывом к уничтожению Крымского моста, который, по его мнению, является военной инфраструктурой и по нему осуществляется снабжение Вооруженных сил РФ.

При проверке показаний на месте ФИО2 подтвердил свои показания и продемонстрировал их на месте.

При проведении обыска по месту жительства ФИО2 обнаружен и изъят системный блок и мобильный телефон, которые признаны в качестве вещественных доказательств.

При проведении следственного эксперимента с использованием системного блока, изъятого по месту жительства ФИО2, установлено, что страница пользователя социальной сети «ВКонтакте», зарегистрированного под псевдонимом «Максим Петров», использовалась ФИО2

Согласно заключению психолого-лингвистической экспертизы информационных материалов в опубликованном комментарии ФИО2 настаивает на том, что мост должен быть уничтожен и это обязательно состоится, побуждает к разрушению и оправдывает данное действие. Утверждая, что разрушение моста является необходимостью, пользователь призывает читателей «уничтожить его». Употребляет побудительную конструкцию предложения.

Из показаний свидетеля ФИО4 следует, что ФИО2 является ее сыном. После начала Специальной военной операции он стал слушать выступления украинских политиков и журналистов, после чего стал поддерживать действия Украины, направленные против Российской Федерации.

Оценив в совокупности все доказательства по делу, суд пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО2 в совершении указанного преступления, поскольку его действия были направлены на публичные призывы к деятельности против безопасности Российской Федерации. ФИО2 разместил в социальной сети, пользователями которой является неограниченный круг лиц, текст с призывом совершения диверсий в виде разрушения Крымского моста в целях снижения обороноспособности Российской Федерации.

Квалифицирующий признак преступления, предусмотренный п. «д» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ, обоснованно исключен из осуждения ФИО2, поскольку введен законом после совершения преступления.

Вопреки утверждению, изложенному осужденным ФИО2, оснований для переквалификации действий осужденного с п. «г» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ на ст. 280.3 УК РФ судебная коллегия не усматривает.

Статьей 280.3 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных сил РФ в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий, оказания добровольческими формированиями, организациями или лицами содействия в выполнении задач, возложенных на Вооруженные силы Российской Федерации или войска национальной гвардии Российской Федерации.

Между тем, фактические действия осужденного явились не формой выражения дискредитации Вооруженных сил РФ, а публичным призывом к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства.

Доводы осужденного о том, что он лишь выразил свое мнение и никаких призывов не осуществлял, не состоятельны.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного суда РФ, изложенным в постановлении от 28 июня 2011 г. № 11 (в ред. от 23 декабря 2025 г.) «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремисткой направленности», гарантированные Конституцией Российской Федерации свобода мысли и слова могут быть ограничены в исключительных случаях, прямо предусмотренных законом в той мере, в какой это необходимо в демократическом обществе в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, общественного порядка, территориальной целостности.

Под публичными призывами следует понимать выраженные в любой форме обращения к другим лицам с целью побудить их к осуществлению противоправной деятельности против безопасности государства.

Из характера опубликованных сообщений в социальной сети следует, что он действовал с прямым умыслом и был настойчив, неоднократно и подробно указывал причины необходимости совершения противоправных действий, направленных против безопасности государства. Убеждал и побуждал других лиц к осуществлению такой деятельности.

По своему характеру опубликованные ФИО2 призывы не были суждениями или умозаключениями, носили конкретный характер, с указанием на конкретный объект, который должен быть подвергнут разрушению, а также мотивировку, убеждающую в необходимости данного акта, направленного против безопасности государства. Характер призывов, опубликованных ФИО2, свидетельствует о намерении побудить других лиц к осуществлению данного противоправного действия.

Тот факт, что его призыв не был реализован, не имеет правового значения, поскольку данное преступление является оконченным с момента публикации такого призыва.

Оценив в совокупности все доказательства по делу, суд пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО2 в совершении указанного преступления и правильно квалифицировал его действия.

Вопреки утверждению, изложенному в апелляционных жалобах, все собранные по делу доказательства оценены судом в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу. Существенных нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств по делу, в том числе путем нарушения права на защиту, которые могли бы повлиять на исход дела, не установлено.

Судебная коллегия полагает, что оперативно-розыскные мероприятия проведены уполномоченными на то лицами, в соответствии с Федеральным законом от <данные изъяты> N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», при наличии к тому оснований, в целях пресечения и раскрытия преступлений, а также выявления и установления лиц, их подготавливающих или совершивших, с соблюдением гражданских прав и свобод, в связи с чем доводы стороны защиты о допущенных существенных нарушениях закона являются необоснованными. Результаты оперативно-розыскной деятельности представлены органу предварительного расследования и суду в соответствии с требованиями закона.

Суд обоснованно положил в основу обвинительного приговора показания осужденного ФИО2, данные в ходе предварительного следствия.

Из протокола судебного заседания следует, что в судебном заседании ФИО2 в полном объеме признал свою вину в совершении инкриминируемого преступления и отказался от дачи показаний, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ. Против оглашения его показаний, данных в ходе предварительного следствия, не возражал. О применении в отношении него незаконных методов ведения следствия, суду не сообщал, напротив, указал на добровольный характер данных им показаний, которые подтвердил после их оглашения в судебном заседании.

Показания осужденного ФИО2, данные в ходе предварительного следствия последовательны и подтверждены объективными данными, установленными проведенным расследованием, в частности, результатами проведенного обыска и изъятия технических средств по месту жительства ФИО2 и их осмотра, а также другими доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства.

При таких данных оснований полагать, что в ходе представительного следствия показания ФИО2 даны в результате применения в отношении него недозволенных методов ведения следствия, не имеется.

Судом также дана надлежащая оценка проведенной по делу судебной экспертизе, заключение которой соответствует требованиям ст. ст. 80, 204 УПК РФ, содержит информацию о проведенных исследованиях и выводах по вопросам, поставленным перед экспертом; указанные выводы согласуются с показаниями осужденного и другими доказательствами по делу. Экспертиза проведена экспертом, имеющим соответствующую квалификацию и стаж работы по специальности; сомневаться в компетентности и не доверять его выводам оснований у судебной коллегии не имеется.

Вопреки утверждению, изложенному в апелляционной жалобе осужденного, экспертному исследованию подлежал весь текст, опубликованный ФИО2 В описательной части заключения экспертом дан подробный психолого-лингвистический анализ используемых формулировок в представленном тексте, приведены методы исследования и основания, по которым он пришел к своим выводам.

Каких-либо новых обстоятельств, которые могли существенно повлиять на исход уголовного дела, но не установленных или в недостаточной степени учтенных судом первой инстанции, судебная коллегия не усматривает.

С учетом изложенного, суд правильно установил фактические обстоятельства дела и верно квалифицировал действия ФИО2 по п. «г» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ. Оснований для иной квалификации ее действий не имеется.

Каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании не допущено.

Из материалов уголовного дела следует, что во всех следственных действиях, проведенных с участием обвиняемого, принимал участие также и его адвокат, заявленные ФИО2 ходатайства рассмотрены с приведением мотивов принятых по ним решений. Судебное заседание проведено в соответствии с требованиями закона, с соблюдением принципа состязательности сторон.

Вопреки утверждению, изложенному в апелляционной жалобе стороны защиты, оснований для прекращения уголовного преследования ФИО2 в силу малозначительности, не имеется, поскольку его действия представляют собой общественную опасность и при стечении иных обстоятельств могли повлечь наступление тяжелых последствий.

При определении вида и размера наказания суд принял во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие наказание.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд учел полное признание ФИО2 своей вины и раскаяние в содеянном, дачу признательных показаний и явку с повинной, составленную после задержания, как чистосердечное признание, наличие на иждивении матери, являющейся пенсионером и страдающей хроническими заболеваниями.

Кроме того, в качестве смягчающего наказания, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд признал активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку в ходе предварительного следствия ФИО2 дал подробные признательные показания и сообщил сотрудникам правоохранительных органов пароль от его мобильного телефона.

Оснований для признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства совершение преступления по мотиву сострадания, не имеется, поскольку в судебном заседании установлены иные мотивы совершения ФИО2 данного преступления.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, позволяющих применить положения ст. 64 УК РФ, не установлено.

Учитывая наличие в действиях осужденного смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, наказание назначено в соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Назначенное осужденному ФИО2 наказание в виде 3 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима является справедливым и соразмерным содеянному.

Вместе с тем, имеются основания для внесения в приговор изменений в связи со следующим.

Согласно протоколу обыска в жилище ФИО2 изъяты мобильный телефон Realme, системный блок Ginzzu, жесткий диск Maxtor, 6 мобильных телефонов, 13 сим-карт, 7 банковских карт на имя ФИО5 и ФИО6, флешнакопители, вай-фай роутер (т. 1 л.д. 195-199).

Постановлением ст. следователя от <данные изъяты> в качестве вещественных доказательств признаны системный блок Ginzzu, мобильный телефон Realme, а также CD-R диск с материалами, представленными ГУ МВД России по Московской области.

Иные предметы, изъятые при проведении обыска по месту жительства ФИО3, не признаны в качестве вещественных доказательств по делу.

Согласно ч. 4 ст. 81 УПК РФ изъятые в ходе досудебного производства, но не признанные вещественными доказательствами предметы, включая электронные носители, и документы подлежат возврату лицам, у которых они были изъяты.

Вопреки требованиям закона при вынесении приговора решение о предметах, изъятых при проведении обыска у ФИО2, но не признанных в качестве вещественных доказательств, не принято. В связи с чем приговор подлежит изменению в данной части.

Принимая во внимание изложенное, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389. 28 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Люберецкого городского суда Московской области от <данные изъяты> в отношении ФИО3 <данные изъяты> изменить,

изъятые при проведении обыска <данные изъяты> по месту жительства ФИО2 жесткий диск Maxtor, 6 мобильных телефонов, 13 сим-карт, банковские карты ПАО <данные изъяты> на имя ФИО5, флешнакопители и вай-фай роутер <данные изъяты> - передать по принадлежности ФИО2, банковские карты ПАО Сборбанк Моментум, Сбербанк и Тинькофф на имя ФИО4 передать по принадлежности – ФИО4

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО2 удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции (г. Саратов) через суд первой инстанции в течение 6-ти месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии настоящего решения. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи