Апелляционное постановление № 22-42/2026 от 26 февраля 2026 г.

ФИО2 №22-42/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Горно-Алтайск 27 февраля 2026 года

Верховный Суд Республики Алтай в составе:

председательствующего судьи Шинжиной С.А.,

с участием государственного обвинителя, начальника отдела прокуратуры Республики Алтай Болычева Ю.Г.,

осужденного ФИО1,

защитника, адвоката Братцева В.С.,

потерпевших ФИО4 №2, ФИО7,

представителя потерпевшего ФИО7, адвоката Овсянниковой М.В.,

при секретаре Крейк В.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, защитника, адвоката Братцева В.С., потерпевшей ФИО4 №2, представителя потерпевшего ФИО7-адвоката Овсянниковой М.В. на приговор Турочакского районного суда Республики Алтай от <дата>.

Заслушав доклад судьи Шинжиной С.А., выступления осужденного ФИО1 и его защитника, адвоката Братцева В.С., потерпевших ФИО4 №2, ФИО7 и его представителя, адвоката Овсянниковой М.В., поддержавших доводы своих жалоб, государственного обвинителя Болычева Ю.Г., полагавшего приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

По приговору Турочакского районного суда Республики Алтай от <дата>

ФИО1, <дата> года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, с высшим образованием, состоящий в браке, имеющий на иждивении малолетнего ребенка, состоящий в должности директора <данные изъяты> военнообязанный, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч.1 ст.167 УК РФ к 300 часам обязательных работ.

На основании п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ, п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ ФИО1 освобожден от наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Гражданский иск потерпевшей ФИО4 №2 удовлетворен частично. Взысканы с осужденного ФИО1 в пользу ФИО4 №2 3933400 (три миллиона девятьсот тридцать три тысячи четыреста) рублей в счет возмещения причиненного преступлением имущественного ущерба. В остальной части исковые требования ФИО4 №2 о взыскании имущественного ущерба, компенсации морального вреда оставлены без удовлетворения.

Исковые требования потерпевшей ФИО4 №2 о возмещении материального ущерба, связанного с отстаиванием нарушенного права, возвращением принадлежащей собственности оставлены без рассмотрения, с разъяснением заявителю права на обращение в суд с иском в порядке гражданского судопроизводства.

Арест, наложенный на имущество, принадлежащее ФИО1: транспортное средство марки «<данные изъяты>», № года выпуска, с государственным регистрационным знаком № с идентификационным номером (VIN) «№», полное наименование цвета: красный, мощность двигателя л.с. (кВт): 468 (344,2), объем двигателя: 6417 куб.см. стоимостью 4530 000 рублей, находящееся на хранении в центре кинологической службы МВД по Республике Алтай по адресу: Республика Алтай, <...>, сохранен до исполнения приговора в части возмещения имущественного ущерба по гражданскому иску.

Отменен арест, наложенный на имущество, принадлежащее ФИО1:

- транспортное средство марки «<данные изъяты>», № года выпуска, государственный регистрационный знак «№», идентификационный номер (VIN) «№», полное наименование цвета: бордовый, мощность двигателя л.с. (кВт): 350,0 (), объем двигателя: 6362 куб.см., стоимостью 2320 000 рублей;

- транспортное средство марки «<данные изъяты>», № года выпуска, государственный регистрационный знак «№», номер кузова «№», идентификационный номер (VIN): отсутствует, код типа: 29 Легковой прочее, категория: В/М1, модель, полное наименование цвета: серый, мощность двигателя л.с. (кВт): 130 (95,6) объем двигателя: 2982 куб. см. стоимостью 567 500 рублей;

- земельный участок, с кадастровым номером №, вид разрешенного использования: для ведения личного подсобного хозяйства, расположенный по адресу: <адрес> стоимостью 367800 рублей, доля в праве 1/2;

- здание, с кадастровым номером №, назначение жилое, вид разрешенного использования: для ведения личного подсобного хозяйства, расположенное по адресу: <адрес> стоимостью 610 372,95 рублей, доля в праве 1/2;

- здание, с кадастровым номером №, расположенное по адресу: <адрес>, площадь 185,7 кв. м, стоимостью 3502832, 38 рублей, принадлежащее ФИО1 на праве общей долевой собственности, доля в праве 37/50;

- земельный участок, с кадастровым номером № расположенный по адресу: <адрес>, площадью 727 кв. м., стоимостью 2160709, 43 рублей, принадлежащий ФИО1 на праве общей долевой собственности, доля в праве 13/25;

- земельный участок, с кадастровым номером №, расположенный по адресу: <адрес> / <адрес>, площадью 1115 +/- 12 кв. м., стоимостью 5476300, 2 рублей, принадлежащий ФИО1 на праве общей долевой собственности, доля в праве 1/2;

- здание, с кадастровым номером №, расположенное по адресу: <адрес>, площадь 38,5 кв. м, стоимостью 209632 рубля, принадлежащее ФИО1 на праве собственности;

- земельный участок, с кадастровым номером № расположенный по адресу: <адрес>, площадь 558 +\- 8 кв. м, принадлежащий ФИО1 на праве собственности.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств и принято решение по процессуальным издержкам.

ФИО1 признан виновным и осужден за умышленное уничтожение чужого имущества, повлекшее причинение значительного ущерба.

Преступление ФИО1 совершено в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Осужденный ФИО1 в судебном заседании вину в совершенном преступлении не признал.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО1 просит приговор отменить, в отношении него вынести оправдательный приговор, в удовлетворении гражданского иска отказать. В обоснование жалоб ссылается на то, что судом не установлен его умысел на умышленное уничтожение чужого имущества, поскольку он действовал добросовестно, будучи введенным в заблуждение официальной информации, полученной от органов власти. Он предпринял все возможные и разумные меры для установления собственника земельного участка и строений, в том числе путем опроса соседей, неоднократного обращения в администрацию Артыбашского сельского поселения и администрацию МО «Турочакский район», нанимал кадастровых инженеров. Все компетентные источники подтвердили, что участок является муниципальной собственностью, не имеет установленных границ, сведения о собственнике отсутствуют. Публичная кадастровая карта, являющаяся официальным источником, не содержала информации о данном объекте. При вынесении приговора судом не учтена недобросовестность самих потерпевших, которые способствовали возникновению инкриминируемого деяния, в том числе ввиду не установления на доме адресной таблички, огораживания земельного участка. Ввиду ветхого состояния дома, он не мог знать о наличии у недвижимого имущества собственника. Показания свидетелей ФИО9, ФИО10, ФИО22 и ФИО11 подтверждают неудовлетворительное состояние дома и что в доме никто не проживал. Показания свидетелей ФИО12, ФИО13 свидетельствует о не уточнении потерпевшими границ земельного участка. Кроме того, ФИО3, как сотрудник регистрирующего органа, видел на ортофотоплане строение, которое не было отображено на межевом плане, однако решение о приостановлении государственного кадастрового учета не принял, выдал ему зарегистрированный договор аренды. Указывает, что земельный участок получил на законных основаниях, схема расположения земельного участка была утверждена постановлением администрации, с которой заключен договор аренды. Получая участок от органа власти, он имел все основания считать строения бесхозными. Показания свидетелей ФИО14 и ФИО15 являются недопустимыми и недостоверными доказательствами. Суд, в нарушение требований ст.ст.274 и 278 УПК РФ отказал в допросе свидетеля ФИО16, что нарушило его право на защиту. Суд необоснованно возложил на него обязанность по проверке сведений о собственнике недвижимого имущества, находящегося на земельном участке, при этом упустив из поля зрения полномочия государственных органов по проверке этих сведений. Между ним и потерпевшими присутствует гражданско-правовой спор о правах на недвижимость и последствиях действий, совершенных на основании ошибочной государственной регистрации, что, подтверждается решением Турочакского районного суда Республики Алтай от <дата>. Считает, что суд необоснованно возложил на него весь груз ответственности и весь материальный ущерб, игнорируя установленный п.6.1 постановления Конституционного суда РФ № П-3 от 28 января 2025 года принцип, согласно которому риски ошибок органов публичной власти, выдавших договор аренды и зарегистрировавших его, не могут быть полностью переложены на добросовестного гражданина. Суд неверно установил в его действиях нарушение ст.55.32 Градостроительного кодекса РФ, которая регулирует снос учтенных объектов, а не любых построек, в связи с чем, подача уведомления была невозможна. Строение, расположенное по <адрес> не имело кадастрового номера, а значит, не подлежало снятию с учета. Неподача уведомления о сносе не образует состав преступления, предусмотренный ст.167 УК РФ, а демонтаж аварийных, бесхозных строений осуществляется на основании договора аренды земельного участка, который не содержит запрета на их демонтаж. Ссылаясь на показания свидетеля ФИО13, указывает, что не согласен с выводами суда об уничтожении недвижимого имущества, полагая, что лишь произвел демонтаж, поскольку сохранился фундамент, полностью строение уничтожено не было. Кроме того, обращает внимание на показания свидетеля ФИО17, в которых усматриваются противоречия об участии свидетеля в оформлении документов, имеющих отношение к недвижимому имуществу потерпевших. Не согласен с отклонением судом ходатайства стороны защиты о приобщении к материалам уголовного дела Экспресс-исследования подписи ФИО17 в документах, которые могут поставить под сомнение законность владения ФИО17 дома и его последующей продажи потерпевшим Сенькевичам, что лишило возможность стороны защиты проверить достоверность ключевого доказательства-подлинности подписей в документах, лежащих в основе права собственности потерпевших. Также судом не приняты во внимание существенные противоречия в технической документации на объект недвижимости, в том числе технические паспорта и иные документы БТИ, которые содержат неразрешенные судом противоречия, указывающие на возможные незаконные манипуляции с регистрацией прав, связанные с износом дома и датой ввода объекта в эксплуатацию. Суд необоснованно отказал в приобщении к материалам дела документов свидетеля ФИО23 на дом, расположенный по <адрес>, а также в удовлетворении ходатайства стороны защиты об истребовании инвентарного дела из Роскадастра, которое неопровержимо доказывало, что регистрация права на ФИО17 в 2004 году проводилась в отношении уже давно существующего объекта, принадлежавшего другому лицу, и ставило бы под сомнение всю цепочку перехода прав к потерпевшему. Судебная оценочная экспертиза, положенная в основу взыскания ущерба, проводилась на основании недостоверной выписки из технического паспорта 2003 года об отсутствии износа у дома. Суд не принял во внимание отсутствие в регистрационном деле расписки ФИО17 о получении денежных средств от потерпевших и доверенности № от <дата>, на основании которого ФИО58 от имени ФИО7 заключил договор купли-продажи с ФИО17 Суд необоснованно отказал стороне защиты об истребовании и приобщении к материалам дела расписки ФИО17 в получении денежных средств от потерпевших, тем самым нарушив права осужденного на защиту, при этом сам ФИО17 отрицал получение денежных средств от потерпевших по договору купли-продажи недвижимого имущества. Считает недоказанным факт причинения реального ущерба потерпевшим его действиями по демонтажу недвижимого имущества. Суд необоснованно отказал в ходатайстве стороне защиты о приобщении к материалам дела фотографий дома, содержащихся в информационной агентстве «Толк», и находящихся на руках у потерпевших, свидетельствующих о неудовлетворительном состоянии дома потерпевших до демонтажа. Считает показания потерпевшей ФИО4 №2 о хорошем состоянии дома, произведенном в нем ремонте, дате и продолжительности посещения ею дома ложными, входящими в противоречие с ее же объяснением от <дата>. Указывает на заинтересованный характер при даче показаний свидетелем ФИО9, в протоколах допросов которой содержатся также противоречия о дате посещения дома, произведенном ремонте. Также ставит под сомнение достоверность показаний потерпевшего ФИО7 о дате посещения дома и его состоянии, который не смог пояснить о произведенном в доме ремонте, наличия бытовой техники и сведения об их приобретении и установки, проживания в нем лиц, тем самым, делая вывод о введении суда потерпевшими в заблуждение о неудовлетворительном состоянии дома до начала его демонтажа. Полагает? что фотография, выполненная летом 2019 года, на которой запечатлены ФИО18 с супругой на фоне дома, наиболее полно свидетельствует о неудовлетворительном состоянии дома, при этом суд необоснованно отклонил ходатайство стороны защиты о его допросе. Считает, что заключение специалиста № от <дата><данные изъяты> проведено на основе недостоверных данных. При ее проведении была использована выписка их технического паспорта 2003 года с 0 % процентом износа, хотя оригинальный паспорт 2002 года указывал на 35% износ, фотографии предоставлены исключительно потерпевшими. Кроме того, судебная оценочная экспертиза № от <дата> проведена с грубыми нарушениями УПК РФ, что ставит под сомнение допустимость и достоверность заключения экспертов, основой расчета послужило строительно-техническое заключение № от <дата>, проведенное не в рамках уголовного дела. Несмотря на показания свидетеля ФИО17 о том, что дом существовал уже в 1990- х годах, эксперты-оценщики, определяя стоимость ущерба, в качестве исходных данных использовали информацию о годе ввода дома в эксплуатацию-2002 год. Такой подход привел к необоснованному и несправедливому взысканию многомиллионной суммы, не соответствующей реальному ущербу. Суд, принимая решение об определении размера материального ущерба, не учел сохранение цокольного этажа (фундамента), который не был демонтирован и необоснованно включил его в стоимость причиненного ущерба. Полагает, что суду следовало уменьшить взыскиваемую сумму ущерба на стоимость остатков дома (строительных материалов), определив их рыночную стоимость на основании имеющихся актов или проведения экспертизы, либо в случае взыскания полной стоимости дома передать сохранившиеся материалы ему. Суд не учел материальное положение потерпевших при оценке значительного ущерба. Обращает внимание, что потерпевшие являются состоятельными людьми, учредителями и руководителями коммерческих организаций, собственниками значительного количества объектов недвижимости и, учитывая характер приобретения ими этого аварийного имущества, не может считаться значительным. Выводы суда о демонтаже бани и беседки (навеса) являются предположениями и не основаны на материалах дела, поскольку доказательств о его личном участии или непосредственном распоряжении в их демонтаже в материалах дела нет, как и нет сведений о непосредственных исполнителях демонтажа этих строений, в связи с чем, взыскание ущерба за уничтожение бани и беседки является незаконным. Суд необоснованно отказал в допросе свидетелей ФИО19, ФИО18, ФИО16, экспертов ФИО20 и ФИО21; в приобщении правоустанавливающих документов ФИО23, справок из БТИ 1995 года, акта с продажи торгов от 1996 года, сведений из похозяйственной книги, справок с Росреестра, решения суда от 1994 года, почерковедческого исследования; в запросе информации о финансовом состоянии потерпевших, расписки о получении денежных средств от ФИО7, инвентарного дела; проведении судебной экспертизы на предмет установления строительно-технических характеристик фундамента, акта обследования земельного участка экспертами с целью составления акта сноса, уничтожения объектов капитального строительства.

В апелляционной жалобе защитник, адвокат Братцев В.С., в интересах ФИО1, просит приговор отменить, в отношении ФИО1 вынести оправдательный приговор. В обоснование жалобы ссылается на то, что судом в нарушение ст.73 УПК РФ не установлены объективная и субъективная сторона преступления, мотив совершения преступления и умысел. В ходе судебного следствия объективными данными не установлено, что наемными рабочими ФИО1 были уничтожены баня и навес. Конкретный размер причиненного ущерба судом не установлен. Согласно заключению строительно-технической экспертизы № от <дата>, приобщенного к уголовному делу потерпевшей стороной, жилой дом и баня соответствуют требованиям нормативно-технических документов, Согласно выводам строительно-технической экспертизы № от <дата>, приобщенного по ходатайству стороны защиты, данный дом на момент демонтажа находился в ветхом и аварийном состоянии и являлся непригодным для проживания. При проведении оценочной экспертизы эксперт исходил из информации, представленной потерпевшими о том, что дом построен в 2002 году. Однако свидетели ФИО22 и ФИО17 сообщили суду о постройке дома в конце 1980-х-начале 1990-х годов, а свидетель ФИО23 пояснил, что владел домом с 1996 года. С учетом наличия противоречивых выводов стороной защиты было заявлено ходатайство о назначении дополнительной оценочной экспертизы, в удовлетворении которого судом было отказано. Кроме того, суд необоснованно не принял заключение эксперта № от <дата>, усмотрев наличие противоречий исследовательской части заключения с ее выводами в части установления состояния фундамента и стен дома, при этом в удовлетворении ходатайства о допросе эксперта ФИО20, проводившей экспертизу, судом было отказано.

В апелляционной жалобе потерпевшая ФИО4 №2 просит приговор суда отменить, признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.167 УК РФ, с назначением максимально строгого наказания, предусмотренного санкцией статьи, удовлетворить исковое заявление о взыскании с ФИО1 800000 рублей в счет компенсации морального вреда, сохранив арест, наложенный на имущество осужденного до рассмотрения иска о возмещении иных расходов, в том числе на отстаивание нарушенного права. Считает, что суд необоснованно исключил квалифицирующий признак «повлекшие тяжкие последствия, выразившиеся в оставлении потерпевших без жилья», квалифицировал действия ФИО1 по ч.1 ст.167 УК РФ. Уничтожение жилого дома в <адрес> оставило их без жилья на территории <адрес> что привело к тяжким последствиям, выраженных в невозможности проживать в <адрес>. Суд необоснованно принял решение об освобождении осужденного ФИО1 от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, так как ФИО1 с целью избежать наказания, умышленно затягивал следствие, а органы предварительного следствия занимались волокитой и не предпринимали мер к добросовестному и своевременному расследованию уголовного дела. Суд необоснованно отказал в компенсации морального вреда в размере 800000 рублей, вместе с тем, совершенное ФИО1 преступление, а также действия, предпринимаемые ФИО1 по затягиванию процесса расследования, судебного следствия, причиняли и до сих продолжают причинять им серьезные физические и нравственные страдания, связанные с вынужденными ограничениями в работе и повседневной жизни, значительное ухудшение ее качества, включая невозможность проходить плановое лечение, невозможность полноценно ухаживать за пожилыми родственниками и престарелыми родителями, заниматься привычными делами, а также вынуждены регулярно испытывать стресс и психоэмоциональные перегрузки в вынужденных поездках в течение 50 месяцев по плохим и опасным дорогам на следственные действия и в суды.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего ФИО7-адвокат Овсянникова М.В. указывает, что суд необоснованно исключил квалифицирующий признак «иные тяжкие последствия, выразившиеся в оставлении потерпевших без жилья», поскольку осужденный лишил потерпевшего ФИО45 единственного в <адрес> жилья, причинив ему значительный материальный ущерб. Кроме того, суд должен был сохранить арест, наложенный на имущество ФИО1, до рассмотрения иска о возмещении иных расходов, в том числе связанных с отстаиванием нарушенного права потерпевшего ФИО7 в порядке гражданского судопроизводства.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника Братцева В.С. государственный обвинитель Галузин М.А. просит апелляционные жалобы оставить без удовлетворения, а приговор без изменения.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшего, адвоката Овсянниковой М.В., осужденный ФИО1 просит апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, а приговор отменить, приняв решение о его оправдании.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности осужденного в совершении инкриминированного деяния соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются достаточной совокупностью надлежаще исследованных в судебном заседании доказательств, в том числе: последовательными показаниями потерпевших ФИО4 №2 и ФИО7, свидетелей ФИО9, ФИО25, ФИО12, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО10, ФИО22, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО11, ФИО17, ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО13, ФИО37, ФИО38, ФИО39, ФИО40, ФИО41, ФИО14, ФИО15, ФИО42, ФИО43, специалиста ФИО44, протоколами следственных действий, заключением эксперта № от <дата> о рыночной стоимости уничтоженного имущества, а также иными доказательствами, подробное содержание и анализ которых приведен в судебном решении.

Вопреки доводам жалоб стороны защиты суд обоснованно признал показания потерпевших достоверными, поскольку они согласуются как между собой, так и с письменными материалами уголовного дела, исследованными в ходе судебного разбирательства, не содержат противоречий, оснований для оговора осужденного у потерпевших не имелось.

Все доказательства, на которые суд сослался в обоснование виновности ФИО1 в совершении преступления, получили надлежащую проверку и оценку, в соответствии с требованиями ст.17, 87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности они явились достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

Каких-либо противоречий в доказательствах, положенных в основу приговора, которые ставили бы под сомнение виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния, не имеется. При этом суд подробно мотивировал в решении, почему он принимает во внимание одни доказательства, и отвергает другие, дал оценку всем доводам стороны защиты.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст.73 УПК РФ, установлены правильно, при этом выводы суда не содержат предположений, неустранимых противоречий и основаны исключительно на исследованных материалах дела, которым суд дал надлежащую оценку. Доводы жалоб осужденного и его защитника об обратном являются несостоятельными, не могут быть приняты во внимание.

Вопреки доводам жалобы осужденного и его защитника размер причиненного ущерба в результате умышленного уничтожения чужого имущества определен судом верно на основании заключения судебной оценочной экспертизы № от <дата>.

С доводами стороны защиты о том, что имело место не уничтожение жилого дома, а его повреждение, так как цокольный этаж не был демонтирован, размер ущерба, подлежащий взысканию с осужденного, определен судом неверно, в размере рыночной стоимости жилого дома, без вычета стоимости цокольного этажа, суд апелляционной инстанции согласиться не может как основанными на неверном толковании норм действующего законодательства. Учитывая, что в результате действий осужденного жилой дом утратил свою хозяйственную ценность и не может быть использован по назначению, суд первой инстанции пришел к верному выводу об уничтожении жилого дома, правильно определив размер причиненного преступлением ущерба исходя из рыночной стоимости уничтоженного жилого дома (с учетом стоимости цокольного этажа), определенной в заключении эксперта № от <дата>.

Оснований сомневаться в заключении эксперта № от <дата> не имеется, оно в полной мере соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ", проведено экспертом, обладающим специальными познаниями и достаточным опытом работы, который был предупрежден об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Выводы эксперта непротиворечивы, мотивированы, научно обоснованы, аргументированы, а представленные на исследование материалы были достаточны для ответов на поставленные перед экспертом вопросы. В связи с чем, судом первой инстанции обоснованно отказано стороне защиты в удовлетворении ходатайства о назначении дополнительной оценочной экспертизы.

Доводы стороны защиты о том, что судебно-оценочная экспертиза проведена на основании недостоверных сведений, представленных потерпевшими о годе постройки и состоянии дома, что повлияло на определение физического износа, на стоимость жилого дома, суд апелляционной инстанции согласиться не может, поскольку объективных данных тому не представлено. Кроме того, из пояснений эксперта ФИО21 в суде апелляционной инстанции следует, что примененный ею метод расчета физического износа дома не требует установления года его постройки.

Заключение специалиста <данные изъяты> № от <дата> о техническом состоянии жилого дома и бани, получило надлежащую оценку в приговоре и не ставит под сомнение выводы проведенной по делу судебной оценочной экспертизы № от <дата>.

Ссылка осужденного на то обстоятельство, что данное заключение специалиста было признано недопустимым доказательством по уголовному делу в отношении ФИО19, несостоятельна, не подтверждается представленным в суд апелляционной инстанции приговором Чойского районного суда Республики Алтай от <дата>.

При этом суд обоснованно не принял во внимание представленное стороной защиты строительно-техническое исследование № от <дата>, усмотрев наличие противоречий исследовательской части заключения с ее выводами в части установления состояния фундамента и стен дома. Кроме того, выводы исследования противоречат и иным исследованным в судебном заседании доказательствам по делу.

С доводами осужденного в суде апелляционной инстанции о том, что согласно приговору Чойского районного суда от <дата> в отношении ФИО19, осужденного за совершение преступления, предусмотренного ч.2 ст.286 УК РФ, имущественный ущерб потерпевшим причинен ФИО19, главой администрации, соответственно, указанное обстоятельство, установленное приговором, имеют преюдициальное значение, суд апелляционной инстанции согласиться не может, поскольку они основаны на неправильном толковании норм уголовно-процессуального законодательства, в том числе положений ст.90 УПК РФ, не опровергают выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден. То обстоятельство, что в рамках уголовного дела в отношении ФИО19, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.286 УК РФ, потерпевшим был признан только ФИО45, не свидетельствует о незаконности обжалуемого судебного решения.

Согласно приговору суда от <дата> размер причиненного потерпевшему ущерба в результате преступных действий ФИО19 (3363700 рублей) определен на основании заключения эксперта № от <дата>. Из заключения эксперта № от <дата>, которое также имеется в материалах настоящего уголовного дела, рыночная стоимость объектов исследования (жилого дома с мансардой и цокольным этажом, веранды жилого дома, бани с террасой, навеса с двумя лавочками и одного стола) была определена по состоянию на <дата> (л.д. 31, т.4). В то время как заключением эксперта № от <дата> рыночная стоимость указанного имущества определена на период времени с <дата> по <дата> (л.д.179 т.4). Кроме того, согласно пояснениям эксперта ФИО21 в суде апелляционной инстанции, проводившей указанные экспертизы, разница в стоимости объектов исследования была обусловлена в том числе, тем, что при проведении второй экспертизы органами предварительного следствия были предоставлены дополнительные материалы, которых не было при проведении первой экспертизы.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты объем уничтоженного имущества, принадлежащего потерпевшим, установлен судом правильно, на основании исследованных доказательств.

Доводы стороны защиты о недоказанности уничтожения ФИО1 бани и навеса опровергаются показаниями потерпевших, а также показаниями свидетелей, в частности ФИО9, ФИО10 ФИО22, ФИО11, ФИО17, а также фотоматериалами. При этом показания свидетеля ФИО33 о том, что в 2012-2013 году она видела беседку, которая позже развалилась, на момент демонтажа дома она беседку не видела, были только дом и баня (л.д.9 т.13), опровергаются показаниями свидетеля ФИО9, согласно которым, в феврале 2021 года она специально приезжала в <адрес>, чтоб посмотреть состояние крыши жилого дома, при этом видела на земельном участке беседку (л.д.84 т.12).

Доводы стороны защиты о том, что потерпевшие не являются собственниками жилого дома, были предметом проверки суда первой инстанции, получили надлежащую оценку. Оснований не согласиться с которой у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку право собственности потерпевших на жилой дом подтверждено правоустанавливающими документами, сведениями из Единого государственного реестра недвижимости, имеющимися в материалах дела и исследованными судом. Кроме того, согласно представленным в суд апелляционной инстанции судебным актам, решением Турочакского районного суда Республики Алтай от <дата> в удовлетворении исковых требований ФИО23 к ФИО17, ФИО45, Администрации МО «Артыбашское сельское поселение» о признании не возникшим права собственности ФИО17, ФИО7 на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, признании права на жилой дом, погашении записей в ЕГРН о праве собственности ФИО7 на жилой дом и земельный участок отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Алтай от <дата> решение суда оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО23, его представителя ФИО1-без удовлетворения. То обстоятельство, что право собственности на жилой дом оформлено только за потерпевшим ФИО45 не свидетельствует о том, что потерпевшая ФИО4 №2 не является собственником жилого дома. Поскольку в соответствии с частью 3 статьи 42 Федерального закона "О государственной регистрации недвижимости" государственная регистрация права общей совместной собственности на недвижимое имущество осуществляется на основании заявления одного из участников совместной собственности, если законодательством Российской Федерации либо соглашением между участниками совместной собственности не предусмотрено иное. В силу пункта 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество признается совместной собственностью супругов независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено. Фактически запись о праве собственности в Едином государственном реестре недвижимости может не содержать указания на то, что имущество находится в общей совместной собственности супругов. Таким образом, сам факт внесения в этот реестр записи о государственной регистрации права собственности одного из супругов не отменяет законного режима имущества супругов, если он не был изменен в установленном порядке. Соответственно, в этом случае оба супруга являются собственниками имущества, собственником которого в Едином государственном реестре недвижимости указан один из них. Учитывая уничтожение ФИО1 имущества, являющегося общей совместной собственностью супругов, потерпевших Сенькевичей, предъявление потерпевшей ФИО4 №2 иска о взыскании в ее пользу причиненного преступлением материального ущерба в полном объеме не противоречит требованиям действующего законодательства, а также позиции потерпевшего ФИО7, сособственника общего совместного имущества, который пояснил суду, что решение о предъявлении настоящего иска супругой было принято им.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено с достаточной полнотой и соблюдением уголовно-процессуального закона, в том числе права осужденного ФИО1 на защиту, нарушений принципа состязательности и равноправия сторон в судебном заседании не допущено. Все ходатайства, заявленные стороной защиты, в том числе указанные в апелляционных жалобах, рассмотрены судом в строгом соответствии с требованиями закона с приведением мотивов принятого решения, при этом сам по себе отказ в их удовлетворении, при соблюдении процедуры их разрешения и обоснованности принятого решения, не может расцениваться как нарушение права на защиту и принципа равноправия сторон, не свидетельствует о необъективности суда при рассмотрении уголовного дела, а также не влияет на законность и обоснованность постановленного приговора. Данных о необоснованном отклонении ходатайств, заявленных стороной защиты, по делу не усматривается. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Тот факт, что государственный обвинитель отказался от допроса в суде ряда свидетелей, на что защитник указал, выступая в суде апелляционной инстанции, не опровергает выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, поскольку они подтверждаются достаточной совокупностью приведенных в приговоре доказательств.

С учетом установленных судом фактических обстоятельств действиям осужденного дана верная юридическая квалификация по ч.1 ст.167 УК РФ, с приведением достаточных мотивов. Оснований для иной правовой оценки действий осужденного не имеется.

Вывод о том, что причиненный потерпевшим ущерб является значительным, сделан судом исходя из стоимости уничтоженного имущества, материального положения потерпевших, аргументирован в приговоре и является правильным.

Вопреки доводам жалоб потерпевшей стороны суд обоснованно исключил из предъявленного ФИО1 обвинения квалифицирующий признак ч.2 ст.167 УК РФ «иные тяжкие последствия, выразившиеся в оставлении потерпевших без жилья», надлежащим образом мотивировав свои выводы.

Иные доводы апелляционных жалоб осужденного и защитника о недоказанности и необоснованности осуждения ФИО1 по существу повторяют процессуальную позицию защиты в суде первой инстанции, где она сводилась к оспариванию установленных обстоятельств совершения преступления, их интерпретации с позиции собственной оценки и, в целом, к непричастности осужденного к преступлению.

Вместе с тем, все доводы стороны защиты были в полном объеме проверены при рассмотрении дела судом первой инстанции и мотивированно отвергнуты как несостоятельные после исследования всех юридически значимых обстоятельств с приведением выводов, опровергающих позицию осужденного и его защитника, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Иная, по сравнению с приговором оценка стороной защиты доказательств с позиции их достоверности, допустимости и достаточности не свидетельствует о нарушении судами требований уголовного и уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Наказание осужденному ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.43 УК РФ, ст.60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновного, его возраста и состояния здоровья, обстоятельств, смягчающие его наказание, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, судом учтено наличие малолетнего ребенка, наличие на иждивении совершеннолетнего ребенка-студента, состояние здоровья.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом обоснованно не установлено.

Выводы суда о необходимости назначения осужденному наказания в виде обязательных работ в приговоре надлежащим образом мотивированы и сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают.

С учетом того, что преступление, предусмотренное ч.1 ст.167 УК РФ, совершено ФИО1 в период с марта по апрель 2021 года, срок давности уголовного преследования за данное преступление, относящееся к категории небольшой тяжести, составляет 2 года и истек на момент постановления приговора,

суд обоснованно на основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ освободил его от наказания.

При этом оснований для применения ч.3 ст.78 УК РФ о приостановлении срока давности по данному делу не имелось.

Гражданский иск в части требования потерпевшей ФИО4 №2 о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, судом разрешен с учетом требований закона. Мотивы принятого решения в части размера денежной суммы, подлежащей взысканию с ФИО1 в счет возмещения материального ущерба, причиненного его виновными действиями, в приговоре приведены, основаны на материалах дела. Правовых оснований для уменьшения размера материального ущерба по доводам, приведенным в апелляционной жалобе осужденного, не имеется.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться с решением суда в части разрешения искового требования потерпевшей ФИО4 №2 о компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

Согласно пункту 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу" (далее - постановление Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 N 23) по смыслу положений п.1 ст.151 ГК РФ гражданский иск о компенсации морального вреда (физических или нравственных страданий) может быть предъявлен по уголовному делу, когда такой вред причинен потерпевшему преступными действиями, нарушающими его личные неимущественные права (например, права на неприкосновенность жилища, частной жизни, личную и семейную тайну, авторские и смежные права) либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности и др.).

Исходя из положений ч.1 ст.44 УПК РФ и ст.ст.151,1099 ГК РФ в их взаимосвязи гражданский иск о компенсации морального вреда подлежит рассмотрению судом и в случаях, когда в результате преступления, посягающего на чужое имущество или другие материальные блага, вред причиняется также личным неимущественным правам либо принадлежащим потерпевшему нематериальным благам (например, при разбое, краже с незаконным проникновением в жилище, мошенничестве, совершенном с использованием персональных данных лица без его согласия).

Пунктом 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 N 23 предусмотрено, что гражданский истец обосновывает перед судом свои требования о размере компенсации причиненного преступлением морального вреда.

Разрешая по уголовному делу иск о компенсации потерпевшему причиненного ему преступлением морального вреда, суд руководствуется положениями статей 151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, в соответствии с которыми при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических и (или) нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины подсудимого, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (п.26 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 N 23).

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 26.10.2021 N 45-П, любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на достоинство личности - конституционно защищаемое и принадлежащее каждому нематериальное благо, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15.01.1999 N 1-П и от 02.07.2013 N 16-П).

Признание лица потерпевшим от преступления против собственности предполагает, что такого рода преступление, нарушая в первую очередь имущественные права потерпевшего, одновременно посягает и на такое важнейшее нематериальное благо, как достоинство личности, а также может посягать и на иные нематериальные блага либо нарушать личные неимущественные права и тем самым-при определенных обстоятельствах-может порождать у этого лица физические или нравственные страдания. Их причинение потерпевшему должно влечь-наряду с возмещением причиненного ему в результате преступления имущественного ущерба-и возникновение у него права на компенсацию морального вреда в рамках предусмотренных законом процедур.

Однако пострадавшие от посягательства на их имущественные права, по общему правилу, не освобождаются от бремени доказывания самого факта причинения морального вреда и обоснования размера денежной компенсации.

В то же время обстоятельства дела могут свидетельствовать об очевидном причинении физических или нравственных страданий от преступления против собственности. В любом случае компенсация морального вреда, причиненного преступлением против собственности, предполагает исследование судом фактических обстоятельств конкретного дела.

Отказывая в удовлетворении исковых требований потерпевшей ФИО4 №2 о взыскании с осужденного ФИО1 компенсации морального вреда, суд первой инстанции указал, что потерпевшая в обоснование заявленного требования не указала, каким личным неимущественным правам либо принадлежащим ей нематериальным благам был причинен вред действиями ФИО1, не представила доказательств того, что совершение преступления поставило её в сложную жизненную ситуацию, что, в свою очередь, повлекло эмоциональные страдания, существенное ущемление её личных неимущественных прав.

Действительно, из содержания искового заявления, имеющегося в материалах уголовного дела, следует, что истцом в обоснование требования о компенсации морального вреда не указано, каким личным неимущественным правам либо принадлежащим ей нематериальным благам был причинен вред совершенным осужденным преступлением.

Однако суд первой инстанции, в свою очередь, разрешая гражданский иск, не выяснил у участвующей в судебном заседании потерпевшей, в чем конкретно выразился подлежащий компенсации моральный вред, причиненный ей преступлением, какими доказательствами он подтвержден, имеется ли причинно-следственная связь между понесенным моральным вредом и совершенным осужденным преступлением, тем самым уклонился от установления обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения заявленного требования.

Вместе с тем, из апелляционной жалобы потерпевшей ФИО4 №2, ее пояснений в суде апелляционной инстанции следует, что по вине осужденного ФИО1 она лишилась возможности пользоваться и проживать в жилом доме, которое приобреталось, в том числе для последующего проживания в нем после выхода на пенсию, что отрицательно сказалось на ее эмоциональном состоянии (душевном спокойствии), затронуло достоинство личности, ухудшилось состояние ее здоровья. В связи с переживаниями, стрессом, вызванными утратой значимого для нее имущества-жилого дома в <адрес>, появилась гипертония, боли в спине, бессонница, в связи с чем она была вынуждена обращаться к врачам, проходить санаторно-курортное лечение, в подтверждение чего истцом представлены выписка из медицинской карты амбулаторного больного, договоры на оказание медицинских услуг. ФИО4 ФИО45 в суде апелляционной инстанции пояснил, что, обнаружив разрушенный дом, его супруга ФИО4 №2 испытала сильный стресс, на фоне переживаний в связи с утратой жилого дома у нее ухудшилось состояние здоровье, появилась бессонница.

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, умышленный характер действий осужденного, причинивших потерпевшей значительный ущерб в результате уничтожения имущества-жилого дома, ее стоимость и значимость для потерпевшей, что, безусловно, причинило ей нравственные и физические страдания, то есть моральный вред, учитывая характер и степень нравственных и физических страданий, причиненных потерпевшей ФИО4 №2, индивидуальные особенности потерпевшей, ее возраст, состояние ее здоровья, учитывая материальное положение осужденного ФИО1, с учетом требований разумности и справедливости, суд апелляционной инстанции определяет размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с осужденного ФИО1 в размере 50000 рублей.

В целях исполнения приговора в части гражданского иска судом первой инстанции принято правильное решение о сохранении ареста на имущество осужденного, соразмерное удовлетворенным требованиям, что соответствует разъяснениям, содержащимся в п.29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу". Правовых оснований для сохранения ареста на все имущество осужденного, на которое был наложен арест, у суда первой инстанции не имелось.

Нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального закона и иных, предусмотренных законом оснований, влекущих отмену или изменение приговора, по материалам дела не усматривается.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

Приговор Турочакского районного суда Республики Алтай от <дата> в отношении ФИО1 изменить.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО4 №2 компенсацию морального вреда, причиненного преступлением, в размере 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО4 №2 о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда в размере 750000 (семьсот пятьдесят тысяч) рублей отказать.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного и его защитника, представителя потерпевшего-без удовлетворения, апелляционную жалобу потерпевшей ФИО4 №2 удовлетворить частично.

Апелляционное постановление и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного постановления и могут быть обжалованы в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационной инстанции.

Председательствующий С.А. Шинжина