Апелляционное определение № 22-583/2026 от 23 апреля 2026 г.

дело <номер> судья Богданова Т.М.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<дата><адрес>

Судебная коллегия по уголовным делам Амурского областного суда в составе:

председательствующего судьи Половинко А.В.,

судей Студилко Т.А., Судейкиной В.О.,

при секретаре Голеве Д.С.,

с участием: прокурора Коваля М.В.,

осуждённого ФИО1,

защитников – адвокатов Марцохи И.Е., Губарева Н.В., Тадевосян С.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – помощника прокурора г. <адрес> ФИО2, апелляционным жалобам осуждённого Ф.И.О.1, его защитников – адвокатов Марцохи И.Е., Губарева Н.В., потерпевших Потерпевший №4, Потерпевший №5, Потерпевший №6, Потерпевший №9 на приговор <адрес> городского суда <адрес> от <дата>, которым

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес> завод <адрес>, несудимый,

осуждён по ч. 3 ст. 159 УК РФ к трём годам принудительных работ с удержанием 10 % в доход государства из заработной платы осуждённого, с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в войсках национальной гвардии Российской Федерации, на срок два года.

Срок отбытия наказания в виде принудительных работ постановлено исчислять с момента фактического прибытия ФИО1 к месту отбывания наказания в виде принудительных работ; возложена обязанность проследовать в исправительный центр к месту отбывания наказания самостоятельно за счёт государства в порядке, установленном ст. 60.2 УИК РФ.

В силу ч. 2 ст. 71 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти в войсках национальной гвардии Российской Федерации, постановлено исполнять самостоятельно.

В срок отбытия наказания в виде принудительных работ зачтено время содержания ФИО1 под стражей с 27 мая по <дата> из расчёта один день содержания под стражей за два дня принудительных работ; время его содержания под домашним арестом с 25 июля по <дата> – из расчёта два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей, с последующим зачётом в срок принудительных работ из расчёта один день содержания под стражей за два дня принудительных работ; зачтено время нахождения под запретом определённых действий, предусмотренных п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в период с <дата> по <дата>, из расчёта два дня его применения за один день содержания под стражей, с последовательным зачётом из расчёта один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в виде принудительных работ;

ФИО3, родившийся <дата> в <адрес>, несудимый,

осуждён по ч. 3 ст. 159 УК РФ к штрафу в размере 280 000 рублей.

На основании ч. 5 ст. 72 УК РФ, с учётом срока содержания Ф.И.О.2 под стражей, нахождения под домашним арестом и запретом определённых действий, назначенное наказание в виде штрафа смягчено до 240 000 рублей.

Разрешены вопросы о мере пресечения Ф.И.О.2, об аресте на его имущество и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Ф.И.О.42, выступление прокурора Ф.И.О.12, поддержавшего доводы апелляционного представления, просившего об изменении приговора в отношении Ф.И.О.2 по изложенным в представлении основаниям, не усмотревшего оснований для изменения приговора по доводам апелляционных жалоб; мнения осуждённого Ф.И.О.1, защитников Ф.И.О.20, Ф.И.О.21, поддержавших доводы апелляционных жалоб; мнение защитника Ф.И.О.41, возражавшей против изменения приговора в отношении Ф.И.О.2, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Ф.И.О.1 и Ф.И.О.2 осуждены за мошенничество, то есть хищение чужого имущества путём обмана и злоупотребления доверием, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, а Ф.И.О.1, кроме того, с использованием своего служебного положения.

Преступление совершено ими в <адрес> в период с <дата> по <дата> при обстоятельствах, установленных приговором.

В судебном заседании ФИО1 свою вину в совершении преступления не признал, ФИО3 – признал в полном объёме.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – помощник прокурора <адрес> Ф.И.О.13 просит приговор в отношении Ф.И.О.2 изменить: исключить из резолютивной его части указание на учёт срока нахождения под домашним арестом и запретом определённых действий; на основании ч. 5 ст. 72 УК РФ считать наказание в виде штрафа назначенным в размере 260 000 рублей, указывает, что положения названной статьи уголовного закона предусматривают возможность смягчения наказания в виде штрафа лишь с учётом содержания осуждённого под стражей, однако суд, наряду с этим, учёл нахождение Ф.И.О.2 под домашним арестом и запретом определённых действий, что повлекло назначение ему чрезмерно мягкого наказания.

В апелляционной жалобе осуждённый ФИО1, не отрицая фактов сбора денежных средств с руководителей филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», просит приговор отменить, направить дело на новое судебное рассмотрение, ссылается на то, что судом первой инстанции не учтено, что денежные средства собирались добровольно по указанию руководителя учреждения Свидетель №8, которому они в дальнейшем передавались и распределялись между заместителями – Ф.И.О.14 и им (ФИО1) по направлениям деятельности; денежные средства расходовались им только на нужды Отдела вневедомственной охраны – оплату услуг и приобретение имущества, которое в настоящее время стоит на балансе и используется в работе; отмечает, что сбор денежных средств осуществлялся в связи с ненадлежащим финансированием Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», в его действиях корыстный мотив отсутствует, доказательств обращения денежных средств в его пользу или в пользу ФИО3 в материалах дела не имеется; денежные средства руководителями филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» сдавались в качестве добровольных пожертвований, о чём свидетельствует тот факт, что из тринадцати филиалов деньги вносили руководители только девяти из них; лично он никому из руководителей не звонил и требований о переводе денежных средств не предъявлял, использовал свои служебные полномочия только в служебных целях; имущественных требований к нему потерпевшими не заявлено, при этом потерпевшие пояснили, что материальный ущерб им не причинён.

В апелляционной жалобе защитник осуждённого ФИО1 – адвокат Марцоха И.Е. просит приговор отменить, направить дело на новое судебное рассмотрение, указывает, что выводы суда о виновности ФИО1 не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела; не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда; обращает внимание на то, что ст. 159 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за мошенничество, совершённое одним из способов – путём обмана или злоупотребления доверием, однако суд признал ФИО1 виновным в совершении мошенничества двумя указанными способами, тем самым самовольно изменив норму уголовного закона; ссылается на то, что потерпевшие сообщили о высказанных ФИО1 и ФИО3 в их адрес угрозах в случае отказа передать деньги, при этом потерпевшие понимали противоправный характер действий осуждённых и незаконность их требований, что, по мнению стороны защиты, свидетельствует о злоупотреблении должностными полномочиями или о превышении должностных полномочий со стороны ФИО1 и ФИО3, не образуя состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ; просит учесть, что Потерпевший №4, Потерпевший №6, Потерпевший №5, Потерпевший №10 и Потерпевший №9 в судебном заседании заявили о незаконности признания их потерпевшими, о добровольности своих действий и о том, что имущественного вреда им не причинено, однако судом не дано надлежащей оценки их показаниям; полагает, что поскольку факт хищения денежных средств у указанных лиц не подтверждён и ущерб им не причинён, то из приговора подлежит исключению сумма якобы похищенных Ф.И.О.1 и Ф.И.О.2 денежных средств в размере 252 000 рублей, и в таком случае ущерб составит 175 000 рублей, что не образует квалифицирующего признака мошенничества «в крупном размере»; действия руководителей филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» по перечислению денежных средств для нужд учреждения на банковский счёт ФИО3 надлежит расценивать как пожертвование; премиальные выплаты руководители филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» могли получить только в конце года, в связи с чем вывод суда о сборах денежных средств ФИО1 и ФИО3 с руководителей филиалов после получения премиальных выплат по итогам работы за полугодие не соответствует действительности, и установленные судом обстоятельства исключают возможность осуждения ФИО1 за якобы хищение денежных средств в сумме 45 000 рублей, полученных девятью потерпевшими за первое полугодие 2020 года в качестве премиальных выплат; анализируя показания свидетелей и своего подзащитного, считает, что корыстный мотив ФИО1 не подтверждается, напротив, эти доказательства свидетельствуют о перечислении денежных средств на нужды государственного учреждения, оплату услуг и приобретение имущества; выражает несогласие с показаниями свидетелей Свидетель №8 и Свидетель №14, расценивает их как недостоверные.

В апелляционной жалобе защитник осуждённого ФИО1 – адвокат Губарев Н.В. просит приговор отменить, направить дело на новое судебное рассмотрение, указывает, что стороной обвинения не представлено доказательств виновности ФИО1 и наличия у него корыстного мотива, сговора с ФИО3 и распределения между ними ролей, равно как и обращения части денежных средств из премиальных выплат руководителей филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» в свою пользу и распоряжения по своему усмотрению; в основу приговора необоснованно положены доказательства стороны обвинения, опровергнутые доказательствами, представленными стороной защиты.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осуждённый ФИО1 и его защитники уточнили требования своих апелляционных жалоб – просят вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В апелляционных жалобах потерпевших Потерпевший №4, Потерпевший №5, Потерпевший №6, Потерпевший №9 содержатся аналогичные по своему содержанию доводы о том, что каждый из них потерпевшим по уголовному делу себя не считает, ущерб никому из них не причинён, так как каждый из них переводил денежные средства добровольно для нужд вневедомственной охраны. Просят приговор отменить, прекратить уголовное дело за отсутствием состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ; наряду с этим потерпевшие, за исключением Потерпевший №5, просят признать постановления о признании их потерпевшими незаконными.

Выслушав мнения участников процесса, обсудив доводы апелляционных представления, жалоб, проверив по материалам уголовного дела законность, обоснованность и справедливость приговора, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Обстоятельства, при которых ФИО1 и ФИО3 совершено преступление и которые в силу ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию по уголовному делу, судом установлены правильно.

Выводы суда о виновности осуждённых в совершении преступления подтверждаются совокупностью собранных и исследованных по делу доказательств, в том числе:

показаниями осуждённого ФИО3, пояснившего, при каких обстоятельствах ФИО1, являющийся заместителем начальника Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», в конце 2016 года предложил ему, занимающему должность инженера отделения организации внедрения и эксплуатации технических средств охраны и безопасности в том же Учреждении, после получения премиальных выплат звонить от имени ФИО1 руководителям территориальных отделов вневедомственной охраны ВНГ, указывая им на необходимость перевода ему (ФИО3) на карту части полученных ими денежных средств – премиальных и иных выплат, на что он, несмотря на осознание им незаконности указанных действий, находясь с ФИО1 в приятельских отношениях, согласился. ФИО1 дал ему устное указание в течение недели после подписания приказа и зачисления премиальных выплат звонить руководителям филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» и требовать перевода на свою банковскую карту части полученных премий, установил суммы переводов. С декабря 2017 года по декабрь 2020 года он регулярно, как правило, после получения премий по итогам работы за 6 и 12 месяцев, звонил руководителям филиалов и согласно определённым ФИО1 суммам требовал переводить ему эти деньги на банковскую карту, а после получения денежных средств обналичивал их и отдавал ФИО1, и тот часть денег передавал ему в качестве вознаграждения;

показаниями осуждённого ФИО1, не отрицавшего, что в период с 2017 по 2020 год он занимал должность заместителя начальника Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», выполнял организационно-распорядительные функции в этом Учреждении, то есть являлся должностным лицом. В Учреждении осуществлялись сборы денежных средств с руководителей филиалов, и в период с 2017 по 2020 год Ф.И.О.2 передавал ему собранные денежные средства;

показаниями потерпевших:

Потерпевший №8 о том, что он является начальником Свободненского филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>». В 2020 году после звонков инженера Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» ФИО3 он дважды с банковской карты супруги перечислял свои личные денежные средства, полученные в качестве заработной платы и премий на работе, в общей сумме 15000 рублей. ФИО3 при этом ему пояснял, что действует по указанию заместителя начальника Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» ФИО1, что денежные средства переводятся на какие-то хозяйственные нужды управления, а также для организации досуговых мероприятий для проверяющих управление должностных лиц, и что в случае отказа перечислять ему денежные средства следующие премии он вообще не получит. Он не хотел портить отношения с вышестоящим руководством, поэтому переводил деньги;

Потерпевший №3, из которых следует, что он состоит в должности начальника Ф.И.О.3 филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>». С декабря 2019 года по декабрь 2020 года он после звонков ФИО3 переводил на банковскую карту последнего свои личные денежные средства, полученные в качестве премий, в общей сумме 35000 рублей, при этом перевод 20000 рублей из них по его (Потерпевший №3) просьбе на карту ФИО3 осуществил его знакомый Свидетель №4, так как у него не работало мобильное приложение, но впоследствии он (Потерпевший №3) возвратил Свидетель №4 указанную сумму. Требования о переводе денежных средств Ф.И.О.2 сопровождал пояснениями о том, что действует по указанию ФИО1, что денежные средства переводятся на какие-то нужды управления, и если он (Потерпевший №3) и его подчинённые в дальнейшем хотят получать премии, то он должен вернуть часть начисленной ему премии;

Потерпевший №5, являющегося начальником Райчихинского филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», о том, что в период с декабря 2017 года по декабрь 2020 года ему неоднократно звонил ФИО3, который в настойчивой форме ссылался на требование Ф.И.О.1 и говорил, что ему нужно будет переводить часть полученных им премиальных выплат на его банковскую карту для каких-то хозяйственных нужд, при этом ФИО3 указывал на то, что если он не подчинится этим требованиям, то у него могут возникнуть проблемы на службе. В общей сложности за указанный период он перевёл на банковскую карту ФИО3 80000 рублей;

Потерпевший №2, из которых следует, что он состоит в должности начальника Зейского филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>». <дата> его дочь по его просьбе перевела 5000 рублей со своей банковской карты на номер банковского счёта ФИО3 Это произошло после того, как в тот день к нему обратился ФИО3, сказал, что необходимо перевести указанную сумму на какие-то хозяйственные нужды управления, а также для организации досуговых мероприятий для проверяющих управление должностных лиц. Впоследствии эту сумму он вернул дочери из своих личных денег, которые он получил в виде заработной платы и премий на работе. Он выполнил требование ФИО3, понимая, что если откажет, то это может негативно повлиять на его служебную деятельность;

Потерпевший №4, о том, что он является начальником Михайловского филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>». В декабре 2017 года ему позвонил ФИО3 и сказал, что действует по указанию ФИО1, что необходимо перечислить ему (ФИО3) на его банковский счёт с полученной им премии денежные средства в сумме 15000 рублей, что он и сделал <дата>. Аналогичным образом, после звонков ФИО3, пояснявшего, что он действует по указанию ФИО1 и деньги необходимы на какие-то хозяйственные нужды, он (Потерпевший №4) переводил ФИО3 денежные средства: в декабре 2019 года – 22000 рублей, в июне и в декабре 2020 года – по 5000 рублей. Так как ФИО1 является его непосредственным начальником, он понимал, что данные требования лучше выполнить, чтобы не было проблем по службе;

Потерпевший №9, являющегося начальником Тамбовского филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», о том, что в конце ноября 2019 года сразу после получения годовой премии ему позвонил ФИО3, который, ссылаясь на требование ФИО1, сообщил, что он должен часть полученной премии – в размере 10000 рублей перевести на его банковскую карту, что деньги пойдут на какие-то хозяйственные нужды. По его просьбе бухгалтер перевела указанную сумму на счёт ФИО3, которой он (Ф.И.О.54В.) последствии вернул эти деньги. Аналогичным образом он перевёл ФИО3 20000 рублей в декабре 2019 года, который предварительно звонил ему, и, ссылаясь на указание ФИО1, требовал перевести ему указанную сумму. Кроме того, в 2020 году он дважды – в июне и в декабре после разговора с ФИО3, ссылавшимся также на ФИО1, переводил ФИО3 со своего банковского счёта по 5000 рублей. Он совершал данные переводы в связи с тем, что не желал наступления негативных последствий по службе, так как ФИО1 является его непосредственным начальником;

Потерпевший №10, пояснившей, что в декабре 2017 года она исполняла обязанности начальника филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», когда ей позвонил ФИО3, который, ссылаясь на требование ФИО1, являющегося её непосредственным начальником, сообщил, что собирает деньги на какие-то хозяйственные нужды, и она должна часть полученной годовой премии – в размере 15000 рублей перевести на его банковскую карту. Она, не желая негативных последствий по службе из-за отказа передавать часть своих премиальных выплат, перевела ФИО3 требуемую сумму;

Потерпевший №1, о том, что он состоит в должности начальника Тындинского филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», и в период с 2017 по 2020 год перечислял часть своих премий ФИО3 Это происходило после того, как ему звонил ФИО3 и сообщал, что действует по указанию ФИО1, что необходимо перечислить часть денежных средств, поступивших в качестве премии, на какие-то хозяйственные нужды управления, а также для организации досуговых мероприятий для проверяющих управление должностных лиц. При этом ФИО3 говорил, что в случае его отказа перевести денежные средства в последующие периоды он будет получать премию в меньшем размере или не будет получать её вовсе. Он, чтобы не портить отношения с руководством, в декабре 2017 года и в декабре 2018 года просил сотрудницу своего отдела ФИО4 перевести на счёт ФИО3 деньги, каждый раз в сумме 15000 рублей, которые он (Ф.И.О.55Н.) ей впоследствии вернул. В ноябре 2019 года аналогичным образом денежные средства переводились на банковский счёт ФИО3 – в сумме 10000 рублей, а в декабре 2019 года – в сумме 25000 рублей. В июле 2020 года после такого же звонка ФИО3 он обратился к другой сотруднице – Ф.И.О.56., и та перевела на счёт ФИО3 денежную сумму в размере 5000 рублей, а в декабре 2020 года по его просьбе аналогичным способом денежные средства переводила Ф.И.О.57В. – в сумме 10000 рублей. В общей сложности он перевёл ФИО3 личные денежные средства в сумме 80 000 рублей, которые он получил в качестве премий на работе;

Потерпевший №7, который является начальником Шимановского филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», о том, что в декабре 2019 года ему позвонил ФИО3, сообщил, что действует по указанию ФИО1, и необходимо с премии перечислить ему (ФИО3) на его личный счёт денежные средства на какие-то хозяйственные нужды управления и для организации досуговых мероприятий для проверяющих управление должностных лиц. Чтобы избежать проблем с руководством, он в конце декабря 2019 года с банковской карты своей супруги перевёл 25000 рублей, так как у них общий бюджет, а в декабре 2020 года после поступившего от ФИО3 звонка аналогичного содержания, перевёл ему со своей банковской карты 15000 рублей;

Потерпевший №6, о том, что он состоит в должности начальника Белогорского филиала Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>». В период с 2017 по 2020 год он неоднократно переводил денежные средства ФИО3: в декабре 2017 года и ноябре 2019 года – каждый раз в размере 15000 рублей, в декабре 2019 года – 25000 рублей, в июне 2020 года – 5000 рублей, в декабре 2020 года – 10000 рублей. Переводы денежных средств осуществлялись после звонков ФИО3, в ходе которых он просил перевести денежные средства для ремонта дорогостоящей аппаратуры на его банковскую карту;

показаниями свидетелей:

Свидетель №3, Свидетель №2, пояснивших о переводе денежных средств на банковскую карту ФИО3 по просьбе Потерпевший №1, и о том, что эти же суммы возвращены им Потерпевший №1 впоследствии;

Свидетель №1 о том, что она по просьбе Потерпевший №9, говорившего, что у него на счёте отсутствует необходимая сумма, переводила ФИО3 деньги на его личную банковскую карту, а потом Потерпевший №9 возвращал ей деньги наличными;

Свидетель №4 о том, что он по просьбе Потерпевший №3 перевёл 20000 рублей ФИО3, которые впоследствии Потерпевший №3 ему вернул. Позже он устроился в Росгвардию и узнал, что ФИО3 – это инженер Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», которому начальники филиалов по указанию заместителя начальника Управления ФИО1 переводили часть своих премий;

Свидетель №5 о том, что с её банковской карты её супруг Ф.И.О.5 В.Ю. перевёл денежные средства какому-то лицу из управления, сказав, что если он не переведёт деньги сейчас, то потом премию не дадут;

Свидетель №8 о том, что с октября 2016 года он является начальником Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>». Заместителем начальника с того же времени являлся ФИО1, а инженером отделения организации внедрения и эксплуатации инженерно-технических средств охраны и безопасности был ФИО3 Ему известно, что ФИО1 и ФИО3 связывали помимо служебных и дружеские отношения. Практики организации и проведения каких-либо досуговых мероприятий для проверяющих Учреждение должностных лиц нет, тем более за счёт денежных средств сотрудников. Финансирование учреждения осуществляется в полном объёме в соответствии выделенными лимитами бюджетных обязательств, и необходимости в сборе с сотрудников денежных средств на хозяйственные и иные нужды учреждения не имеется. Премии выплачиваются сотрудникам как по итогам года, так и по итогам работы за первое полугодие;

свидетелей Свидетель №14, Ф.И.О.15, Свидетель №15, Ф.И.О.16, Ф.И.О.17, Ф.И.О.18, Ф.И.О.19 об известных им обстоятельствах по делу;

выписками по расчётным счетам ФИО3, в которых отражены перечисления денежных средств от вышеуказанных начальников филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», а также ряда свидетелей;

заключением эксперта о поступивших на расчётные счета ФИО3 денежных средствах за период с <дата> по <дата>, в том числе от вышеуказанных потерпевших и свидетелей Свидетель №4, Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №5, Свидетель №2, а также показаниями эксперта Ф.И.О.40 в судебном заседании;

документами, подтверждающими должностные полномочия ФИО1 как заместителя начальника Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>»;

приказами о выплатах стимулирующего характера;

иными приведёнными и раскрытыми в приговоре доказательствами.

Доказательства суд проверил и оценил в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ, сопоставил их между собой и дал им надлежащую оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела и постановления обвинительного приговора.

Юридическая оценка действиям ФИО1 по ч. 3 ст. 159 УК РФ – мошенничество, то есть хищение чужого имущества путём обмана и злоупотребления доверием, группой лиц по предварительному сговору, лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере; ФИО3 по ч. 3 ст. 159 УК РФ – мошенничество, то есть хищение чужого имущества путём обмана и злоупотребления доверием, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, судом дана правильная, в соответствии с фактическими обстоятельствами содеянного, установленными в судебном заседании.

Все квалифицирующие признаки преступления нашли своё подтверждение, выводы об этом надлежащим образом мотивированы судом в приговоре. Оснований подвергать их сомнению у судебной коллегии не имеется. Мотивированы выводы суда и о том, что ФИО1, совершая преступление, действовал из корыстных побуждений. При этом ссылка стороны защиты на то, что у ФИО1 в собственности не имеется недвижимого имущества, за исключением нежилого здания и земельного участка, приобретённых в кредит в 2012 и 2014 году, сама по себе не свидетельствует об отсутствии у него корыстного мотива.

Доводы стороны защиты о том, что суд, признав ФИО1 виновным в совершении мошенничества и путём обмана, и путём злоупотребления доверием, самовольно изменил норму уголовного закона, являются несостоятельными.

По смыслу закона, обман как способ совершения хищения может состоять в сознательном сообщении (представлении) заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение.

Злоупотребление доверием при мошенничестве заключается в использовании с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества и или иным лицом, уполномоченным принимать решение о передаче этого имущества третьим лицам. Доверие может быть обусловлено различными обстоятельствами, например, служебным положением лица либо его личными отношениями с потерпевшим.

Судом на основании совокупности исследованных доказательств верно установлено, что ФИО1 и ФИО3, совершая хищение денежных средств потерпевших, действовали одновременно и путём злоупотребления доверием, и путём обмана, при этом обман выразился в сознательном сообщении начальникам филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений о том, что переданные денежные средства будут расходованы на организацию досуговых мероприятий проверяющих работу учреждения должностных лиц и на хозяйственные нужды учреждения, а также в том, что при отказе передать деньги каждый из них может быть лишён премиальных выплат в последующих финансовых периодах, либо размер таких выплат будет снижен. Кроме того, учитывая, что потерпевшие – руководители филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» доверяли ФИО1, являющемуся заместителем начальника управления, были подчинены ему по службе, при этом ФИО1 в соответствии со своим должностным регламентом также обязан организовывать работу филиалов, осуществлять контроль за выполнением задач и функций, возложенных на них, за деятельностью структурных подразделений Учреждения, издавать приказы и распоряжения по вопросам организации деятельности Учреждения и его филиалов и давать указания организационно-методического характера, а ФИО3, занимающий должность инженера отделения организации внедрения и эксплуатации инженерно-технических средств охраны и безопасности Учреждения, сообщал потерпевшим, что действует от имени ФИО1 и по его требованию, как руководителя по отношению к подчинённым, их преступные действия по завладению денежными средствами потерпевших выразились в форме злоупотребления доверием.

Вопреки мнению стороны защиты, сочетание двух способов хищения в преступных действиях одного лица положениям ст. 159 УК РФ не противоречит.

Доводы защитников о том, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, а усматриваются признаки злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий, поскольку потерпевшие, осознавая незаконность действий осуждённых, сообщили о высказанных им угрозах в случае отказа переводить деньги, также являются необоснованными. Учитывая конкретные обстоятельства уголовного дела, характер взаимоотношений между ФИО1 и потерпевшими (как руководителя к подчинённым соответственно) и приводимые осуждёнными мотивы в обоснование необходимости сбора денежных средств, высказывание угроз о возможном наступлении негативных последствий в случае отказа перечислять часть премиальных выплат ФИО3, свидетельствует об избранном ими способе облегчить завладение денежными средствами потерпевших, но не о наличии в их действиях состава другого преступления.

Судом первой инстанции тщательно проверялись доводы стороны защиты и аналогичные им доводы ряда потерпевших (как в судебном заседании, так и в апелляционных жалобах) о том, что в качестве потерпевших они признаны незаконно, так как никакого имущественного вреда им не причинено, а денежные средства они переводили добровольно, и эти взносы надлежит расценивать как пожертвования.

Указанные доводы обоснованно отвергнуты судом как несостоятельные, с приведением убедительных мотивов, которые не вызывают у судебной коллегии сомнений в их правильности. Учитывая, что в силу ч. 3 ст. 20 УПК РФ преступления, предусмотренные ст. 159 УК РФ, если они совершены физическим лицом и не связаны с осуществлением предпринимательской деятельности, не являются делами частного или частно-публичного обвинения, заявлений от потерпевших о совершении в отношении них преступления, равно как и получения от них согласия на признание потерпевшими по уголовному делу не требовалось. Кроме того, по смыслу закона, потерпевшие не наделены полномочиями давать уголовно-правовую оценку произошедшим событиям и действиям осуждённых.

Постановления о признании Потерпевший №4, Потерпевший №5, Потерпевший №6, Потерпевший №9 и других лиц потерпевшими вынесено следователем, в производстве которого находилось уголовное дело, то есть надлежащим должностным лицом, в пределах его компетенции, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Несогласие потерпевших с присвоенным им статусом по уголовному делу само по себе не является безусловным основанием для признания постановлений о признании потерпевшим незаконными.

Связанный с вышеприведённым довод стороны защиты о том, что учитывая добровольный характер действий потерпевших Потерпевший №4, Потерпевший №5, Потерпевший №6, Потерпевший №10, Потерпевший №9 и отсутствие имущественного ущерба, из обвинения подлежит исключению сумма хищения в размере 252 000 рублей, и в этом случае действия ФИО3 и ФИО1 мошенничества в крупном размере не образуют, судебная коллегия признаёт надуманным и отвергает его. На основе совокупности исследованных доказательств судом установлено, что в период с 2017 по 2020 год денежные средства в сумме 427 000 рублей были похищены осуждёнными в результате совершения в отношении потерпевших мошеннических действий. В связи с этим доводы о том, что перечисление денежных средств надлежит расценивать как пожертвования, обоснованно отвергнуты судом, по поводу чего в обжалуемом приговоре приведены убедительные суждения.

Оснований для исключения из объёма обвинения хищения ФИО1 и ФИО3 денежных средств в сумме 45 000 рублей, полученных девятью потерпевшими за первое полугодие 2020 года в качестве премиальных выплат, в связи с тем, что такие выплаты руководители филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>» могли получить только в конце года, у суда первой инстанции также не имелось и у судебной коллегии не имеется. Доводы защитника Ф.И.О.20 в указанной части опровергаются показаниями потерпевших (за исключением Потерпевший №10, которая на тот момент уже не являлась руководителем филиала в Ф.И.О.3) о том, что каждым из них в период с 25 июня по <дата> были перечислены денежные средства в сумме 5000 рублей на банковскую карту, принадлежащую ФИО3, при этом каждому из них ФИО3 звонил и сообщал, что необходимо перечислить часть полученной премии на его счёт. Кроме того, из показаний свидетеля Свидетель №8, состоявшего в период с 2016 по 2020 год в должности начальника Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ Росси по <адрес>» следует, что премии гражданскому персоналу выплачиваются как по итогам работы за первое полугодие, так и по итогам работы за год. Аналогичные сведения о получении руководителями филиалов премий по итогам первого полугодия 2020 года содержатся и в показаниях осуждённого ФИО3

Судом первой инстанции проверены и обоснованно отвергнуты с приведением соответствующих мотивов содержащиеся в апелляционной жалобе осуждённого ФИО1 доводы о том, что сбор денежных средств осуществлялся по указанию и с ведома начальника учреждения Свидетель №8, который впоследствии распределял их между своими заместителями, и о том, что имело место ненадлежащее финансирование, в связи с чем с начальников филиалов производился сбор денежных средств для нужд учреждения. Оснований подвергать сомнению выводы суда у судебной коллегии также не имеется.

Заявленные же в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводы о причастности к совершению преступления иных лиц, с ведома и по указанию которых, по мнению стороны защиты, производился сбор денежных средств с руководителей филиалов отделов вневедомственной охраны, выходят за рамки предъявленного ФИО1 и ФИО3 обвинения, в связи с чем в силу ст. 252 УПК РФ проверке в настоящем судебном заседании не подлежат.

Поскольку уголовно-процессуальный закон не обязывает органы расследования и суд устанавливать, каким именно образом осуждённые распорядились похищенными в результате совершения мошенничества денежными средствами, и не предъявляется требований к установлению конкретного времени и места возникновения у них умысла на совершение преступления, нарушений требований закона в указанной части судом первой инстанции не допущено. Обстоятельства, подлежащие в силу ст.73 УПК РФ доказыванию по делу, судом установлены верно.

При этом доводы стороны защиты, содержащиеся в апелляционных жалобах и озвученные в судебном заседании суда апелляционной инстанции, о том, что денежные средства, полученные от руководителей филиалов Ф.И.О.3 «ОВО ВНГ России по <адрес>», потрачены на приобретение товарно-материальных ценностей, ремонт автомобиля и прочие нужды учреждения, аналогичны доводам, заявленным в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела по существу, тщательно проверены судом и отвергнуты как несостоятельные. Правильность выводов суда в указанной части у судебной коллегии сомнений не вызывает.

Судом в приговоре дана надлежащая оценка показаниям осуждённого ФИО3, оснований не согласиться с ней у судебной коллегии не имеется. При этом суд в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона указал, в какой части показания ФИО3 он считает достоверными и согласующимися с совокупностью иных доказательств, а в какой – не принимает их, и привёл мотивы принятого им решения. Проверены судом и доводы о законности получения показаний ФИО3 в период предварительного расследования, установлено, что эти доказательства являются допустимыми, достоверными, в связи с чем обоснованно положены в основу приговора наряду с иными доказательствами.

Доводы адвоката Ф.И.О.21 о том, что суд грубо нарушил право ФИО3 на защиту и порядок исследования доказательств, так как ФИО3, отказавшись от дачи показаний на основании ст. 51 Конституции РФ, тем не менее, отвечал на вопросы сторон и дополнил свои показания после допроса ФИО1, пожелавшего давать показания последним, судебная коллегия расценивает как надуманные. Как следует из протокола судебного заседания, ФИО3 разъяснялись его процессуальные права, в том числе, положения закона о том, что при согласии дать показания его показания могут быть использованы в качестве доказательств, в том числе и в случае последующего отказа от них. Реализация подсудимым права отвечать на вопросы сторон, при отказе давать показания, а также предоставление дополнений к судебному следствию не запрещены уголовно-процессуальным законом и о нарушении прав других участников процесса не свидетельствуют. При этом сведений о том, что ФИО1 хотел задать вопросы ФИО3, а суд ему в этом отказал, протокол судебного заседания не содержит.

Дана судом надлежащая оценка и показаниям потерпевших – как на предварительном следствии, так и в судебном заседании. Подробные суждения об этом содержатся в описательно-мотивировочной части приговора. При этом указание стороны защиты на то, что следователь не производил видеозапись допросов потерпевших, на законность следственных действий не влияет и не ставит под сомнение допустимость и достоверность указанных доказательств.

Доводы ФИО1 и его защитников о том, что потерпевшие оговорили осуждённых, проверены судом и своего подтверждения не нашли, а ссылки стороны защиты в судебном заседании суда апелляционной инстанции на причины, по которым, по их мнению, потерпевшие дали показания, изобличающие ФИО3 и ФИО1 в совершении преступления, являются субъективным мнением участников процесса, не подтверждённым какими-либо материалами уголовного дела.

Оснований полагать, что при допросе свидетеля Свидетель №14 судом были существенно нарушены права стороны защиты, не имеется. Как следует из протокола судебного заседания, действительно, государственный обвинитель не настаивал на явке данного свидетеля стороны обвинения, в связи с чем стороне защиты, как настаивающей на допросе указанного лица, было предложено обеспечить его явку в судебное заседание (том 13 л.д. 178). Далее, в судебное заседание <дата> государственным обвинителем обеспечена явка свидетеля Свидетель №14, и суд, исходя из положений ч. 4 ст. 271 УПК РФ, принял обоснованное решение о его допросе (том 14 л.д. 40). При этом, как следует из протокола судебного заседания, после того, как государственным обвинителем были заданы вопросы свидетелю Свидетель №14, сторона защита – как сам ФИО1, так и его защитники Ф.И.О.20 и Ф.И.О.21, реализовали своё право на допрос указанного лица, и каждый из них задал свидетелю множество вопросов об обстоятельствах, касающихся предъявленного ФИО1 обвинения (том 14 л.д. 42, об.-48). Изложенное свидетельствует о том, что доводы стороны защиты, заявленные суду апелляционной инстанции, о неготовности к допросу свидетеля Свидетель №14, являются надуманными. При этом судебная коллегия отмечает, что по окончанию допроса сторона защиты не возражала против освобождения свидетеля от дальнейшего участия в судебном заседании (том 14 л.д. 49). Сведений о том, что в дальнейшем сторона защиты обеспечивала явку Свидетель №14 в суд, либо о том, что он явился в суд, но в его допросе стороне защиты было отказано, протокол судебного заседания не содержит. Из протокола также следует, что после исследования всех доказательств, представленных сторонами, участники процесса, в том числе, сторона защиты, не возражали окончить судебное следствие и перейти к судебным прениям, дополнений к судебному следствию и ходатайств не имели (том 14 л.д. 91, об.). Более того, будучи заранее (защитники Ф.И.О.21 и Ф.И.О.20 – <дата>, осуждённый ФИО1 – <дата>) уведомлёнными о дате, времени и месте рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке, сторона защиты не предпринимала мер к обеспечению явки свидетеля Свидетель №14 в судебное заседание суда апелляционной инстанции, в связи с чем судебная коллегия приходит к выводу, что все интересующие их вопросы свидетелю были заданы и необходимости в его повторном допросе не имеется.

Заявленные в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводы о том, что уголовное дело рассмотрено с обвинительным уклоном, что суд возложил на сторону защиты обязанность доказывать невиновность ФИО1, нарушив принципы равенства сторон и право осуждённого на защиту, также являются надуманными.

Как следует из протокола судебного заседания, судом первой инстанции участникам процесса предоставлены равные возможности для реализации своих прав, в том числе, допрошены свидетели стороны защиты, исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, документы, поступившие по запросу суда после удовлетворения ходатайств стороны защиты об истребовании этих документов, в соответствии с положениями закона разрешены заявленные ходатайства, по ним приняты решения. Нарушений принципа состязательности и равноправия сторон, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Мотивы, по которым суд, рассматривавший уголовное дело, отказывал в удовлетворении ряда ходатайств, являются убедительными. Несогласие стороны защиты с этими мотивами само по себе не свидетельствует о том, что ходатайство разрешено судом неверно, равно как не свидетельствует и об обвинительном уклоне суда.

Указание на то, что судом не рассмотрены ходатайства потерпевших о признании их в качестве таковых, является необоснованным. Эти ходатайства, как правильно отметил суд, по своей сути относятся к оценке доказательств, в связи с чем не подлежали разрешению по существу до удаления суда в совещательную комнату. В приговоре всем собранным доказательствам, в том числе доводам потерпевших, оценка дана.

Доводы стороны защиты о том, что судом фактически были проигнорированы и оставлены без внимания представленные стороной защиты доказательства, в частности, показания допрошенных по ходатайству стороны защиты лиц, показания самого осуждённого ФИО1, судебная коллегия находит несостоятельными, поскольку каждому из доказательств в оспариваемом приговоре дана надлежащая оценка, не согласиться с которой судебная коллегия оснований не имеет, исходя из объективно установленных по делу данных.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что в целом все доводы стороны защиты, изложенные в апелляционных жалобах, фактически направлены на переоценку исследованных по делу доказательств, что не предусмотрено уголовно-процессуальным законом в качестве основания отмены или изменения приговора.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что суд самостоятелен в вопросе определения достаточности объёма доказательств для принятия окончательного решения, в соответствии со ст. 17 УПК РФ оценил доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, и принял итоговое решение по делу, в связи с чем ссылка адвоката Ф.И.О.21 на то, что суд положил в основу приговора лишь часть доказательств, а другую их часть отверг, не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона.

Собственная оценка стороной защиты показаний потерпевших, свидетелей, осуждённого ФИО1 и иных исследованных в судебном заседании доказательств не предусмотрена уголовно-процессуальным законом в качестве основания, влекущего изменение или отмену приговора в апелляционном порядке.

Оснований для прекращения уголовного дела в отношении ФИО1, о чём ставится вопрос в апелляционных жалобах, а также оснований для его оправдания за отсутствием в действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, не имеется.

Содержащиеся в апелляционных жалобах потерпевших доводы о том, что они переводили денежные средства добровольно, не имеют претензий к ФИО1, так как имущественный ущерб им не причинён, - аналогичны доводам стороны защиты в апелляционных жалобах и в судебном заседании суда первой инстанции. Эти доводы тщательно проверены судом при постановлении приговора, и правильно расценены как имеющие своей целью помочь ФИО1, с которым каждый из потерпевших знаком в рамках служебной деятельности, избежать уголовной ответственности за содеянное.

При назначении наказания ФИО1 суд в соответствии с требованиями ст. 6, 60 УК РФ учёл характер и степень общественной опасности совершённого преступления, данные о личности виновного, совокупность смягчающих наказание обстоятельств, полно и подробно приведённых в приговоре, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого, условия жизни его семьи, и пришёл к обоснованному выводу о том, что для достижения целей наказания ему следует назначить наказание в виде принудительных работ.

В соответствии со ст. 299, п. 4 ст. 307 УПК РФ судом в описательно-мотивировочной части приговора приведены мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению ФИО1 наказания. Все необходимые обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания, судом учтены и приняты во внимание. Оснований для их повторного учёта, а, кроме того, для признания смягчающими каких-либо иных обстоятельств, которые не были учтены в качестве таковых судом первой инстанции, судебной коллегией не установлено.

Необходимость назначения ФИО1 дополнительного наказания в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ в виде лишения права занимать определённые должности, с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления и личности виновного, судом мотивирована надлежащим образом.

Вид дополнительного наказания судом определён правильно, а его срок является соразмерным содеянному и соответствует положениям Общей части УК РФ.

При таких обстоятельствах наказание, назначенное ФИО1, как основное, так и дополнительное, судебная коллегия признаёт справедливым, соразмерным содеянному, соответствующим характеру и степени его общественной опасности, а также данным о личности осуждённого. Оснований для внесения в приговор изменений в указанной части не имеется.

Вместе с тем, приговор в отношении ФИО3 подлежит изменению по доводам апелляционного представления по следующим основаниям.

В соответствии с пп. 3 и 4 ст. 389.15 УПК РФ основанием отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке является неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора.

В силу п. 1 ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ неправильным применением уголовного закона признаётся нарушение требований Общей части УК РФ, а ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ предусматривает, что несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьёй Особенной части УК РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости.

На основании ч. 5 ст. 72 УК РФ, при назначении осуждённому, содержавшемуся под стражей до судебного разбирательства, в качестве основного вида наказания штрафа суд, учитывая срок содержания под стражей, смягчает назначенное наказание или полностью освобождает его от отбывания этого наказания.

Как правильно установлено судом, ФИО3 до постановления в отношении него приговора содержался под стражей – в период с 27 мая по <дата>, и с учётом этого судом принято обоснованное решение о смягчении наказания в виде штрафа в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ.

Вместе с тем, суд смягчил ФИО3 наказание с учётом применения к нему и иных мер пресечения – домашнего ареста и запрета определённых действий, что противоречит положениям ч. 5 ст. 72 УК РФ, не подлежащей расширительному толкованию, и повлекло назначение ФИО3 чрезмерно мягкого наказания.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что приговор в отношении ФИО3 подлежит изменению: из его резолютивной части следует исключить указание на смягчение ему наказания в виде штрафа в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ с учётом нахождения под домашним арестом и применения запрета определённых действий, а само наказание в виде штрафа надлежит смягчить на меньшую сумму, чем та, которая определена судом.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или иные изменения приговора, в том числе по апелляционным жалобам осуждённого, его защитников и потерпевших, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор <адрес> городского суда <адрес> от <дата> в отношении ФИО3 изменить:

исключить из резолютивной части приговора указание на смягчение ему наказания в виде штрафа в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ с учётом нахождения под домашним арестом и применения запрета определённых действий;

считать ФИО3 осуждённым к наказанию в виде штрафа с применением ч. 5 ст. 72 УК РФ, с учётом срока содержания его под стражей, в размере 260 000 рублей.

В остальной части приговор в отношении ФИО3 и этот же приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённого ФИО1, его защитников – адвокатов Марцохи И.Е., Губарева Н.В., потерпевших Потерпевший №4, Потерпевший №5, Потерпевший №6, Потерпевший №9 – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в шестимесячный срок в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции через суд, постановивший приговор, в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ.

В случае пропуска срока или отказа в его восстановлении кассационные жалобы, представление на приговор или апелляционное определение подаются непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В соответствии с ч. 5 ст. 389.28 УПК РФ осуждённые вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи