Апелляционное постановление № 10-1/2017 от 30 октября 2017 г. по делу № 10-1/2017

Председательствующий мировой судья судебного Дело № 10-1/2017

участка № 21 Притобольного судебного района

Курганской области Михайлова С.В.


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

с. Глядянское Притобольного района 31 октября 2017 г.

Притобольный районный суд Курганской области в составе председательствующего судьи Евсеевой С.В.,

с участием государственного обвинителя, прокурора Притобольного района Курганской области Недорезова В.Ю.,

представителя потерпевшего Департамента природных ресурсов и охраны окружающей среды Курганской области ФИО7,

осужденного ФИО1,

защитника, адвоката Максимовой Т.Н.,

при секретаре Чечель Э.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника Максимовой Т.Н. на приговор мирового судьи судебного участка № 21 Притобольного судебного района Курганской области от 11 сентября 2017 г., по которому

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, зарегистрированный по месту жительства в <адрес><адрес>, фактически проживающий там же по <адрес>, гражданин <данные изъяты>, со <данные изъяты> образованием, <данные изъяты> в браке, имеющий <данные изъяты> ребёнка, трудоустроенный лесоводом ООО «Профиль» в <адрес>, несудимый,

осужден по п. «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ к штрафу в размере 8 тысяч руб. с лишением права заниматься деятельностью, связанной с охотой, на срок 1 год,

Заслушав мнение осужденного и его защитника, настаивавших на отмене обжалуемого приговора, возражения государственного обвинителя и представителя потерпевшего, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

органами дознания ФИО1 обвинялся в совершении преступления, предусмотренного пп. «б», «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ.

В судебном заседании ФИО1 себя виновным не признал.

Обжалуемым приговором он признан виновным в незаконной охоте на особо охраняемой природной территории 31 января 2016 г. при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Не согласившись с данным судебным решением, защитник просила его отменить и возвратить уголовное дело прокурору Звериноголовского района Курганской области на основании п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

По её мнению, приговор постановлен на предположениях, в нем получили оценку не все исследованные доказательства, значительная часть доказательств, опровергающих обвинение, не отражена в описательно-мотивировочной части приговора, что свидетельствует об обвинительном уклоне судебного следствия.

Защитник убеждена, что протокол вскрытия трупа животного подлежит исключению из доказательственной базы ввиду того, что павшая 1 февраля 2016 г. косуля не может быть доказательством по обвинению ФИО1 в совершении преступления 31 января 2016 г.

Показания ФИО10, подтвердивших наличие между ними и её подзащитным неприязненных отношений, являются производными от показаний ФИО1, очевидцами его неправомерных действий они не являлись, в связи с чем в деле нет доказательств причинения смерти животному именно ФИО1.

Не получили оценку показания ФИО11, протокол дополнительного осмотра 16 марта 2016 г., не раскрыто содержание экспертиз, протоколов, не приведен их анализ, т.к. они получены с грубым нарушением закона и указывают на фальсификацию материалов дела.

Обвинительный акт составлен с нарушением требований УПК РФ.

В судебном заседании ФИО1 и защитник поддержали доводы жалобы, дополнив их тем, что в обжалуемом приговоре отсутствует надлежащая оценка следующим обстоятельствам.

Законность обыска в жилище ФИО1 вызывает сомнение, поскольку судебное разрешение на производство данного следственного действия было получено с использованием показаний свидетеля ФИО12 полученных с нарушением закона в результате насилия в отношении его, при обосновании дознавателем соответствующего ходатайства, что было установлено судом первой инстанции, но не нашло отражения в приговоре. Показания ФИО1 о том, что он не был ознакомлен с судебным постановлением о разрешении обыска в жилище, также свидетельствуют о наличии существенных нарушений уголовно-процессуального закона.

Допустимость экспертиз сомнительна ввиду того, что после осмотра дознавателем изъятых в ходе обыска предметов, как следует из её показаний, экспертами констатирована целостность упаковок представленных на экспертизу вещественных доказательств, т.е. их упаковывание не исключало доступ сторонних лиц и фальсификацию материалов дела при формировании искусственной доказательственной базы обвинения.

В ходе дознания не проведена экспертиза для установления телесных повреждений изъятой с места происшествия косули. Источник получения протокола вскрытия трупа животного от 1 февраля 2016 г. не установлен, в связи с чем он подлежит исключению из числа доказательств, принимая во внимание, что в нем указано на дату падения принадлежащего ФИО13 животного 1 февраля 2016 г.

Отменив обвинительный приговор мирового судьи от 31 августа 2016 г. в отношении ФИО1, суд кассационной инстанции в постановлении от 30 января 2017 г. указал на наличие существенных нарушений уголовно-процессуального закона, в связи с чем возвратил уголовное дело прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Однако данные нарушения не были устранены. Так, дознавателем было нарушено право ФИО1, предусматривающее возможность давать показания в присутствии избранного им защитника. После переквалификации его действий ему было отказано в допросе с участием защитника Максимовой. Все процессуальные действия, выполненные ФИО14, не имеют юридической силы, поскольку срок дополнительного дознания не был установлен. Соответственно, не имеет юридической силы и обвинительный акт, на основании которого незаконно постановлен приговор.

Проверив материалы уголовного дела по доводам апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для её удовлетворения.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих в соответствии со ст. 389.17 УПК РФ отмену приговора, по делу не допущено.

ФИО1 органами дознания обвинялся в том числе в добыче с использованием охотничьего ружья одной особи косули с причинением вреда охотничьим ресурсам в результате гибели данного объекта животного мира на территории Прорывинского государственного природного заказника, являющегося в силу положений п. «г» ч. 2 ст. 2 Федерального закона от 14 марта 1995 г. № 33 «Об особо охраняемых природных территориях» и п. 1 Положения о Прорывинском государственном природном комплексном /ландшафтном/ заказнике, утвержденного Постановлением Администрации /Правительства/ Курганской области от 26 июня 2006 г. № 203, особо охраняемой природной территорией, где, согласно п. 9 того же Положения, охота запрещена; с квалификацией его деяния в том числе по п. «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ как незаконная охота, если она совершена на особо охраняемой природной территории.

Изложение в обвинительном акте утративших силу норм законодательства, а также действующих норм, которые носят общий характер либо регулируют непосредственное осуществление охоты, не является нарушением требований уголовно-процессуального закона при его составлении, исключающим возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного акта.

Повторение их в обжалуемом приговоре также не влечет незаконности судебного акта и не требует возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, как о том ставится вопрос защитником, в том числе в связи с незаконностью обвинительного акта.

Соответствующий довод суд апелляционной инстанции находит несостоятельным, поскольку в предусмотренный ст. 226 УПК РФ 10-суточный срок для производства дополнительного дознания начальник отделения дознания ФИО28, приняв уголовное дело к своему производству, вернул к участию в деле защитника по соглашению Максимову, устранив допущенное ранее нарушение права ФИО1 на защиту /л.д. 97, 112, т.3/.

Довод защитника о нарушении права ФИО1, предусмотренного п. 2 ч. 4 ст. 46 УПК РФ, давать показания по поводу имеющегося в отношении его подозрения после переквалификации его действий, опровергается материалами дела.

Уголовное дело возбуждено дознавателем ОД МО МВД России «Притобольный» ФИО15 3 февраля 2016 г. по признакам состава преступления, предусмотренного п. «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ, в отношении неустановленного лица /л.д. 1, т.1/.

25 февраля 2016 г. ФИО1 уведомлен о подозрении в совершении данного преступления /л.д. 129-130, т.1/

После вынесения 26 февраля 2016 г. дознавателем постановления о переквалификации деяния /л.д. 151, т.1/ и допуска 29 февраля 2016 г. к участию в деле адвоката Максимовой в качестве защитника по соглашению /л.д. 158, т. 1/ ФИО1 по разъяснении ему в присутствии защитника Максимовой прав 2 марта 2016 г. была предоставлена возможность дать показания, будучи подозреваемым в совершении преступления, предусмотренного пп. «б», «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ, и он распорядился данным правом по своему усмотрению, воспользовавшись правом не свидетельствовать против себя в соответствии со ст. 51 Конституции Российской Федерации /л.д. 162-164, 165-167, т.1/.

Суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о доказанной виновности ФИО1 в незаконной охоте на особо охраняемой природной территории на основе объективной оценки исследованных в судебном разбирательстве дела убедительных в своей совокупности, достаточных и допустимых доказательств, признав достоверными те из них, которые соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждены другими доказательствами.

Отсутствие подробного изложения содержания и анализа части исследованных доказательств, с учетом наличия в приговоре их оценки как не несущих доказательственного значения для установления значимых по делу обстоятельств, не свидетельствует об обвинительном уклоне судебного следствия.

В качестве доказательств виновности мировой судья верно сослался на показания ФИО1 в качестве подозреваемого, протоколы осмотра места происшествия, обыска в жилище, надворных постройках и автомобиле, заключения экспертов, другие письменные документы, содержание и доказательственное значение которых привел в приговоре.

Оценивая данные доказательства, мировой судья правильно признал их допустимыми, поскольку нарушений норм УПК РФ при осуществлении их сбора не установлено, в том числе:

- показания ФИО1 в качестве подозреваемого, который 25 февраля 2016 г. после уведомления его о подозрении в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ, и разъяснения прав, в том числе не свидетельствовать против себя, был допрошен с участием защитника, при этом замечаний не протокол, жалоб по поводу ненадлежащей защиты и применения к нему недозволенных методов производства дознания не приносил /л.д. 129-130, 147-150, т.1/, а свидетели ФИО16 и ФИО17 утверждали об отсутствии с их стороны давления на ФИО1;

- заключения экспертов, которые получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, аргументированы, полны, основаны на результатах объективных экспертных исследований, выполненных в соответствии с правилами и методиками проведения экспертиз соответствующих видов экспертами, чья компетенция и квалификация сомнений не вызывает;

- протоколы осмотров места происшествия с изъятием бумажных фрагментов и туши косули 31 января 2016 г., двух картечин 10 марта 2016 г. и спилов деревьев, где они располагались, 16 марта 2016 г., поскольку производство данных следственных действий соответствует требованиям ст. 176, 177, ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ /л.д. 172-178, 179-184, т.1 /;

- протоколы обыска в жилище, гараже и автомобиле ФИО1, ввиду соответствия производства данных следственных действий требованиям ст. 182 УПК РФ, с учетом того, что ФИО1 не оспорил добровольную выдачу им 25 февраля 2016 г. заряженного охотничьего ружья 16 калибра и 6 патронов того же калибра, находившихся в его автомобиле, а также 3 гильз из дома, 1 гильзы из гаража и 2 гильз из автомобиля; что нашло отражение в протоколах помимо сведений о том, в каком месте и при каких обстоятельствах они обнаружены, с указанием их количества и индивидуальных признаков; понятые подтвердили предъявление им данных предметов; и требований к обязательному их упаковыванию данная норма не содержит /л.д. 56-70, 73-81, т.1/.

Надлежащее упаковывание изъятых в ходе осмотров места происшествия предметов сомнений не вызывает с учетом сведений в экспертных заключениях о целостности упаковки представленных на экспертизу вещественных доказательств /л.д. 189, т.1, 31, 41, т. 2/.

Сведения в протоколе вскрытия трупа животного, а также показания свидетелей ФИО18 и ФИО19 получили в приговоре надлежащую оценку в совокупности с другими доказательствами.

При этом, согласно протоколу судебного заседания, на который в установленном порядке замечаний защитником не принесено, оба свидетеля отрицали наличие неприязни к ФИО1, а свидетель ФИО20 подтвердил, что зимой 2016 г. на вопросы сотрудников полиции сообщил им о том, что ФИО1 отстрелил косулю, сославшись на ФИО21 как на источник своей осведомленности.

В соответствии с показаниями представителя потерпевшего ФИО24 труп убитой дробью в живот косули, изъятый сотрудниками полиции при осмотре места происшествия, был обнаружен им утром 31 января 2016 г. еще теплым. Дознаватель ФИО22 показала, что по поступлении к ней материалов проверки по факту отстрела косули, она на следующий день увезла труп животного на вскрытие. Данные сведения подтверждаются протоколом осмотра места происшествия от 31 января 2016 г. с фототаблицей, согласуются с показаниями свидетелей ФИО25, сведениями о вскрытии животного в присутствии ФИО23 в соответствующем протоколе /л.д. 32, т.1/. Подвергать сомнению достоверность данных сведений у суда первой инстанции не имелось, принимая во внимание, что 31 января 2016 г. ФИО26 было поручено провести проверку в порядке ст. 144-145 УПК РФ /л.д. 3, т.1/.

Анализируя исследованные доказательства, суд верно установил следующие обстоятельства:

1) гибель косули 31 января 2016 г. от огнестрельного ранения дробовым зарядом рядом с автотрассой на территории государственного природного заказника;

2) наличие на месте отстрела данной косули:

- фрагментов бумажных пыжей, используемых для снаряжения патронов для гладкоствольного огнестрельного оружия 16 калибра, часть из которых изготовлена самодельным способом, с комплексом элементов, характерных для продуктов выстрела;

- картечин, которые использовались для производства выстрелов и ранее являлись частью полиснаряда картечи для снаряжения патронов для гладкоствольного огнестрельного оружия;

3) обнаружение у ФИО1:

- одноствольного охотничьего ружья 16 калибра, относящегося к гладкоствольному огнестрельному оружию, пригодного для производства выстрелов;

- гильз, стреляных в данном ружье, которые ранее являлись частями охотничьих патронов 16 калибра;

- охотничьих патронов 16 калибра, пригодных для производства выстрелов из гладкоствольного огнестрельного оружия 16 калибра, которые снаряжены самодельным способом картечью самодельного изготовления с использованием картонных прокладок и бумаги, используемой в качестве пыжей,

при этом фрагменты пыжей и используемая в качестве пыжей бумага с места отстрела и в изъятых у ФИО1 патронах одинаковы по материалу, цвету, структуре и размерным характеристикам, равно как картечь, снаряженная в изъятые у ФИО1 патроны, по своему материалу, способу изготовления, размерным характеристикам одинакова с двумя изъятыми с места отстрела картечинами.

С учетом показаний ФИО27 об извлечении в его присутствии дроби /картечи/ из стволов деревьев с места отстрела косули, что имело место 10 марта 2016 г. /л.д. 172-178, т.1/ и, принимая во внимание выводы экспертизы о равном количестве картечин в каждом из шести выданных ФИО1 патронов, уже исследованных экспертом 1 марта 2016 г. /л.д. 40-41, т. 2/, довод защиты о создании искусственной базы доказательств обвинения с фальсификацией материалов дела является надуманным.

При правовой оценке действий подсудимого мировой судья правильно исходил из установленных в судебном заседании обстоятельств, согласно которым именно ФИО1, передвигаясь на автомобиле в пределах государственного природного заказника с огнестрельным оружием при наличии запрета на охоту на данной территории, совершил отстрел косули, т.е. осуществил незаконную охоту, и верно квалифицировал его действия по п. «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ.

Наказание осужденному назначено судом в соответствии с требованиями ст. 6, 43 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, всех обстоятельств дела и данных о личности виновного, в том числе возможности получения им заработной платы, и состояния здоровья.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с охотой, назначено в соответствии с положениями ст. 45, 47 УК РФ.

Вместе с тем, поскольку описание преступного деяния содержит указание на нарушение ФИО1 31 января 2016 г. норм Правил охоты на территории Курганской области, утвержденных постановлением Администрации /Правительства / Курганской области от 28 ноября 1996 г. № 600, которые постановлением Правительства Курганской области от 12 июля 2011 г. № 237 признаны утратившими силу, приговор подлежит изменению с исключением данного указания, что в целом на установленные судом обстоятельства и квалификацию действий ФИО1 не влияет, изменения назначенного наказания не влечет.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

приговор мирового судьи судебного участка № 21 Притобольного судебного района Курганской области от 11 сентября 2017 г. в отношении ФИО1 изменить:

исключить указание на нарушение ФИО1 норм Правил охоты на территории Курганской области, утвержденных постановлением Администрации /Правительства / Курганской области от 28 ноября 1996 г. № 600, в связи с признанием данного нормативного правового акта утратившим силу согласно постановлению Правительства Курганской области от 12 июля 2011 г. № 237;

в остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Председательствующий С.В. Евсеева