Приговор № 2-30/2017 от 21 декабря 2017 г. по делу № 2-30/2017

Дело № 2-30/2017

(16350269)


ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Кемерово 22 декабря 2017 года

Кемеровский областной суд в составе председательствующего судьи Новоселова А.Н.,

с участием государственных обвинителей: прокурора Кемеровской области Бухтоярова П.В., старшего прокурора отдела прокуратуры Кемеровской области Ерынич Г.В., прокурора отдела прокуратуры Кемеровской области Ковязиной Ю.Н.,

подсудимого ФИО1,

защитника Хитяник Т.Н., представившей удостоверение адвоката № 680 от 18.12.2002 г. некоммерческой организации «Коллегия адвокатов № 5 Кировского района г. Кемерово Кемеровской области» и ордер № 1175 от 26.05.2017 г.,

при секретаре Съемщиковой О.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении ФИО1, <данные изъяты> несудимого, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 159 ч. 4, 105 ч. 2 п.п. «а», «з», «к» УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 умышленно, из корыстных побуждений, с целью хищения чужого имущества - денег от продажи квартиры по <адрес>, принадлежавшей А., Б., В. (далее – квартиры), путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере, совершил следующие действия.

В мае 2014 года, находясь в указанной квартире, предложил А. продать квартиру, на вырученные деньги приобрести дом по меньшей цене, получить разницу в их ценах.

Не намереваясь исполнять условия договоренности, обманывая А., ФИО1 предложил ему оказать за денежное вознаграждение помощь в продаже квартиры, подборе и приобретении другого жилья, подготовке необходимых документов, сообщил ему, что понесет расходы, связанные с продажей и покупкой недвижимости.

Узнав, что кроме А. право на доли в квартире имеют его сыновья Б. и В., злоупотребляя возникшим к нему доверием А., ФИО1 предложил ему уговорить Б. и В. распорядиться недвижимым имуществом согласно условий указанной договоренности, с чем А. согласился.

По прибытии в <адрес> из <адрес> В. в мае 2014 года и Б. в августе 2014 года, ФИО1, обещая им выполнение условий вышеизложенной договоренности, путем обмана, получил их согласие воспользоваться своими услугами при продаже и приобретении недвижимости.

Под предлогом упрощения процедуры продажи квартиры, злоупотребляя доверием А., Б. и В. ФИО1 предложил передать ему право на распоряжение квартирой по нотариально удостоверенной доверенности, обеспечил их явку в офис нотариуса Г. по <адрес>, где 19.08.2014 г. были нотариально удостоверены доверенности А. и В., а 28.08.2014 г. – доверенность Б. на распоряжение квартирой ФИО1

21.08.2014 г. ФИО1 доставил А. и В. в офис нотариуса Д. по <адрес>, где они получили свидетельства об их и Б. праве на наследство, состоящее из квартиры, в равных (по 1/3) долях, после чего правоустанавливающие документы на квартиру были переданы ФИО1

В августе 2014 года ФИО1 предложил работникам агентства недвижимости «<данные изъяты>», расположенного по <адрес>, офис № (далее – АН «<данные изъяты>») подать объявление о продаже квартиры, подыскать покупателя, подготовить необходимые для продажи документы.

30.08.2014 г., узнав о смерти А., ФИО1 предложил своему знакомому Е. выступить мнимым покупателем квартиры.

02.09.2014 г. в качестве представителя А., Б. и В. подписал договор купли-продажи квартиры, датированный 28.08.2014 г., о продаже квартиры Е. за 2 500 000 рублей, что не соответствовало действительности, сдал с Е. этот договор в Управление Росреестра по <адрес> для регистрации перехода права собственности на квартиру к Е., после чего такое право было зарегистрировано.

01.10.2014 г. Е. и Ж. подписали договор купли-продажи квартиры, в соответствии с которым 01.10.2014 г. и 10.10.2014 г. Е. получил от Ж. деньги за приобретенную ею квартиру в сумме 2 540 000 руб., что является особо крупным размером, и их передал ФИО1

ФИО1 распорядился указанными деньгами по своему усмотрению, Б. и В. их не передал, жилья в их собственность не приобрел.

Кроме того, ФИО1 26.06.2015 г. в период времени с 19 часов до 22 часов 10 минут, на участке местности <адрес> с географическими координатами № куда прибыл на автомобиле с Б., умышленно, с целью причинения смерти Б., из корыстных побуждений, желая избавиться от материальных затрат, связанных с возвращением Б. денег, полученных при продаже принадлежавшей ему квартиры, произвел в шею Б. выстрел из самодельного огнестрельного оружия – пистолета.

Затем, проехав на автомобиле около 100 метров, вытащил из автомобиля Б., переместил его в лесопосадки на участке местности в том же районе с координатами № и произвел в голову Б. второй выстрел из того же пистолета.

Своими действиями ФИО1 причинил Б.: огнестрельное слепое ранение задней поверхности шеи слева с повреждением мягких тканей, задней дуги первого шейного позвонка; огнестрельное слепое пулевое ранение головы справа с повреждением чешуи правой височной кости, сквозным повреждением твердой мозговой оболочки справа, каждое из которых непосредственно создавало угрозу для жизни человека, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и закопал Б. в землю.

В результате действий ФИО1 смерть Б. наступила на месте совершения преступления, то есть ФИО1 убил Б.

Он же, 02.07.2015 г. в период с 14 до 18 часов, в строении, расположенном на участке местности <адрес> с географическими координатами № умышленно, с целью причинения смерти В. и З., с целью скрыть совершенные им мошенничество и убийство Б., нанес не менее 3 ударов металлической частью молотка по голове В., занес в это строение З., которая находилась в состоянии алкогольного опьянения и спала, положил ее рядом с В., облил легковоспламеняющейся жидкостью В., З., помещение строения и поджег их.

В результате действий ФИО1 смерть В. и З. наступила на месте совершения преступления, то есть ФИО1 убил трех лиц - Б., В., З.

После оглашения в судебном заседании обвинения подсудимый ФИО1 свою вину в совершении изложенных деяний признал полностью. От дачи показаний в ходе судебного следствия отказался.

В прениях сторон заявил, что убийство не совершал, утверждал о причастности к убийству мужчины, которого назвал вымышленным им именем «И.».

Он пояснил, что сообщил И. о намерении Б. приехать за деньгами, предложил отдать ему часть денег. И. согласился. С Б. они приехали в <адрес>, встретились с И., направились в <адрес>, т.к. И. сказал, что покажет лесопилку, в которую вложены деньги, вернет их часть. Во время поездки по просьбе И. он стал останавливать автомобиль. Прозвучал выстрел. Б., сидевший на переднем левом сиденье, наклонил голову. Прозвучал второй выстрел. В руке И. он увидел пистолет. Проехав немного вперед, он и И. вытащили Б. из автомобиля, отнесли в лесопосадки. На шее Б. и голове справа он видел ранения. Через несколько дней он вернулся и закопал труп Б.

З. и В. знали, что Б. поехал на встречу с ним (подсудимым) за деньгами, стали узнавать, где находится Б., не верили пояснениям о получении Б. денег. З. сказала, что сообщит в правоохранительные органы об обмане при купле-продаже квартиры и о пропаже Б. после встречи с ним.

Об этом он сказал И. Тот ответил, что поговорит с З., В. По просьбе И. 02.07.2015 г. он привез З. и В. в <адрес>, высадил на месте, куда должен был подъехать И., и уехал в квартиру, ремонтом которой тогда занимался. Через час-полтора И. по телефону сказал ему спускаться. Он вышел, сел в автомобиль, где на заднем сиденье находились З. и В. Подумал, что они пьяны или спят. Они поехали в сторону садового общества, остановились у заброшенного дома. Когда помогал И. вытаскивать З. и В. из автомобиля, понял, что они мертвы. Причина их смерти ему не известна. Он и И. занесли З. и В. в дом. И. принес из автомобиля какую-то жидкость и поджег дом.

В феврале-марте 2016 г. он узнал, что в АН «<данные изъяты>» находились работники полиции в связи с розыском Б., В., З. Сообщил об этом И. Тот сказал «брать все на себя», убеждал, что наказание не будет суровым, т.к. он не судим, имеет ребенка. И. пообещал купить его семье квартиру, финансово помогать. Он согласился с этими условиями, написал явку с повинной, указал места нахождения трупов, в ходе следствия со всем соглашался. Следователь говорила о возможности назначения мягкого наказания при сотрудничестве со следствием. И. свои обещания не выполнил. Когда государственным обвинителем было предложено назначить пожизненное лишение свободы, понял, что его «все обманули».

Выданный им пистолет не имеет отношения к убийству Б.

После возобновления судебного следствия подсудимый отказался от дачи показаний, просил считать ими вышеизложенное выступление в прениях сторон.

Виновность подсудимого в совершении изложенных деяний подтверждается доказательствами.

По эпизоду мошенничества:

Показаниями ФИО1, данными в ходе расследования.

Так, на допросе в качестве подозреваемого 30.05.2016 г. (т. 7, л.д. 175-179) он сообщал, что в мае 2014 г. его знакомый Л. рассказал, что с ним по соседству, в доме по <адрес>, в 3-комнатной квартире проживает злоупотребляющий алкоголем А., мать которого умерла. Л. познакомил его с А., который сказал, что у нотариуса находятся документы на квартиру, но у него нет денег для оплаты нотариальных действий. Планируя мошенническим путем завладеть деньгами от продажи квартиры, он говорил А., его бывшей жене З. и их сыну В., что поможет оформить принятие наследства, продать квартиру, а затраты ему будут возмещены вознаграждением при продаже квартиры. Он понес расходы, связанные с выдачей нотариусом Д. свидетельств о праве А., Б., В. на наследство. Для удостоверения доверенностей на продажу квартиры он с А. и В., являлся к нотариусу Г., а Б. (второй сын А.) – отдельно.

За помощью в продаже квартиры он обратился в АН «<данные изъяты>», принадлежащее его знакомому К., работник которого Н. сфотографировала квартиру, дала объявления о ее продаже.

Чтобы не заниматься удостоверением принятия наследства после смерти А., наступившей в августе 2014 г., он решил оформить фиктивное приобретение квартиры своим приятелем Е.

На основании доверенностей Б., В., З. он подписал договор о продаже квартиры Е. за 2 500 000 руб., которые в действительности у Е. отсутствовали, никому не передавались. После регистрации этого договора право собственности на квартиру перешло к Е.

Затем Ж. осмотрела квартиру, согласилась ее купить за 2 540 000 руб. Е. подписал документы для оформления этой сделки, получил от Ж. под расписки деньги за квартиру частями: 10 000 руб.; 900 000 руб.; 1630000 руб., передал все деньги ему.

Для защиты от возможных требований к себе о возврате денег он попросил В. подписать расписку о получении от Е. 2 500 000 руб. Подписанную В. расписку он передал Е.

Денежную сумму, вырученную от продажи квартиры, он Б., В., З. не отдал, т.к. было «жалко».

Он обещал купить Б., В., З. дом и при помощи Н. купил на свое имя дом по <адрес>, в котором З. и В. жили до их убийства в июле 2015 г.

Часть денег потратил на приобретение себе автомобиля <данные изъяты>.

В феврале 2015 г. Б. приехал в <адрес>, встретился с ним, потребовал вернуть деньги за проданную квартиру. Обманывая Б., он ответил, что квартиру еще не продал, деньги не получил.

Аналогичные требования Б. высказывал по прибытии в <адрес> в мае 2015 г. В июне 2015 г. во время поездки под предлогом передачи денег он убил Б., после чего говорил З., что отдал Б. деньги и тот уехал.

На допросе в качестве обвиняемого 31.05.2016 г. (т. 7, л.д. 191-197) ФИО2 давал аналогичные показания.

На допросе в качестве обвиняемого 18.07.2016 г. (т. 7, л.д. 206-211) ФИО2 давал аналогичные показания, сообщал, что при знакомстве с А. узнал о принадлежности права на квартиру также его сыновьям.

Он предложил А. продать квартиру, купить дом и получить оставшиеся деньги. Говорил, что оплатит расходы на оформление принятия наследства, совершение нотариальных действий, а А. должен доверить ему распоряжаться квартирой и уговорить своих родственников на оформление таких же доверенностей. Обманывая А., он умалчивал о своем намерении присвоить деньги при продаже квартиры.

А. согласился с этим предложением, сказал, что за помощь в совершении указанных сделок заплатит деньги, уговорит приехавших к нему З. и В. продать квартиру и переехать в дом.

Через некоторое время А. сказал, что родственники согласны на совершение указанных сделок, и что Б., находясь в <адрес>, доверил В. оформить принятие наследства. О согласии на совершение указанных сделок ему сказали З. и В.

Для оформления доверенностей на продажу квартиры он привозил А. и В. к нотариусу Г., для оформления свидетельств о праве на наследство – к нотариусу Д. Выданные свидетельства и документы на квартиру А. передал ему. Тогда же нотариус пояснил, что для распоряжения квартирой необходимо присутствие Б.

Затем в <адрес> приехал Б., который также был согласен совершить вышеуказанные сделки на предложенных им (ФИО2) условиях. Он привез Б. к нотариусу Г., который оформил доверенность Б. на продажу им (ФИО2) квартиры.

На допросе в качестве обвиняемого 22.07.2016 г. (т. 7, л.д. 212-215) ФИО2 сообщал, что до смерти А. он передал свидетельства о принятии наследства, выданные ему доверенности, документы об оценке квартиры в АН «<данные изъяты>», где был подготовлен договор купли-продажи квартиры, подписанный им и Е.

Также пояснял, что Б. уехал в <адрес> до выдачи зарегистрированных документов о переходе права собственности на квартиру к Е.

На допросе в качестве обвиняемого 26.07.2016 г. (т. 7, л.д. 216-220) ФИО2 сообщал, что в сентябре 2014 г. ему стало известно о намерении Ж. купить квартиру за 2 540 000 руб. Он привез Е. в АН «<данные изъяты>», где тот вместе с Ж. подписывал документы, получил от Ж. 10 000 руб. Позже Ж. передала Е. 900 000 руб., затем - 1 630 000 руб. Все полученные у Ж. деньги, Е. передавал ему.

Расписка о получении В. денег от Е. была составлена кем-то из работников АН «<данные изъяты>».

На часть денег от продажи квартиры он купил дом по <адрес>, куда в октябре 2014 г. из квартиры переехали З. и В.

На допросе в качестве обвиняемого 04.08.2016 г. (т. 7, л.д. 227-232) ФИО2 сообщал, что в 2015 году Б. несколько раз приезжал из <адрес>, требовал от него возврата денег за квартиру.

На допросе в качестве обвиняемого 21.03.2017 г. (т. 8, л.д. 70-74) ФИО2, заявив о полном признании своей вины в совершении мошенничества, пояснил, что о согласии Б. и В. на продажу квартиры и покупку дома ему сообщил А.

Показаниями свидетеля Л., данными в судебном заседании, из которых следует, что в одном доме с ним, по <адрес>, в кв. № проживали М., ее сын А., его жена З., их дети Б. и В. После расторжения с А. брака З., Б. и В. уехали в <адрес>. В 2014 году М. умерла. Летом 2014 г. в <адрес> приехали З. и В. А., В., З. нуждались в деньгах, просили найти человека, который сможет одолжить их. Он узнал, что таким человеком может быть ФИО2, познакомил его с А., З. и В. Через некоторое время А. сказал, что ФИО2 помогает продать квартиру. ФИО2 говорил об этом же, подыскивал для А., В., З. дом. После смерти А., З. и В. переехали в дом в <адрес>.

В ходе расследования Л. давал показания (т. 3, л.д. 18-23), из которых следует, что А. сообщал ему о намерении продать квартиру, купить дом в <адрес>, часть денег отдать Б., который хочет строить дом в <адрес>. Также А. говорил, что ФИО2 предложил помочь продать квартиру через знакомых риелторов.

В августе 2014 г. по просьбе А. он приехал к нотариусу на <адрес> (местонахождение офиса нотариуса Г.) Там находились ФИО2, А. и В., с чьих слов он понял, что была оформлена доверенность, связанная с квартирой.

В его присутствии ФИО2 в квартире показывал А., З. и В. фотографии домов, предлагал оформить на него (ФИО2) доверенность на продажу квартиры, поясняя, что так будет проще оформлять документы. Через несколько дней из <адрес> приехал Б., а 30.08.2014 г. умер А. Пожив некоторое время в квартире с З. и В., Б. уехал.

Затем ФИО2 сообщил, что купил В. и З. дом в <адрес>, попросил перевезти их вещи из квартиры. Он, его знакомый О. и другие люди помогли в переезде З., В. Тогда З. сказала, что на ФИО2 оформили доверенность на распоряжение квартирой и их квартиру продали.

Показаниями свидетеля О., данными в ходе расследования (т. 3, л.д. 61-67), из которых следует, что он познакомился с Л., затем - с соседями последнего М., А. После смерти М. к А. приехали его бывшая жена З. и их сын В. З. говорила о желании продать квартиру, купить дом, оставшиеся деньги отдать сыну Б., который строил дом в <адрес>.

Л. нашел для А., В., З. риелтора по имени Андрей (имя подсудимого).

В августе 2014 г. умер А. До этого А. и Андрей ездили к нотариусу для оформления документов по продаже квартиры. Также до смерти А. в <адрес> для продажи квартиры приехал Б.

Затем от Л. ему стало известно, что Андрей продал квартиру, купил З. и В. дом, организовал их переезд туда. Осенью 2014 г. он с Л. приезжали в <адрес> к З. и В. Он был удивлен тому, что, продав квартиру, З. и В. переехали в дом на окраину <адрес>, который «почти разваливался».

Показаниями свидетеля П., руководителя отдела продаж АН «<данные изъяты>», данными в судебном заседании, из которых следует, что в 2014 году ее знакомый ФИО2 сказал, что хочет помочь продать квартиру, купить дом. Он принес документы на квартиру, говорил о намерении людей продать квартиру, поделить деньги и на оставшиеся деньги купить дом за 500 000 – 700 000 руб. У него имелись доверенности на продажу квартиры. Она согласилась помочь ФИО2 продать квартиру, купить дом. Работник АН «<данные изъяты>» Н. фотографировала квартиру. Поиском покупателей на квартиру занималась она, а подбором дома - Н. ФИО2 говорил, что собственники квартиры злоупотребляют алкоголем, их будет сложно приводить в орган, регистрирующий сделки с недвижимостью. «Для упрощения» продажи квартиры она составила договор, по которому квартира была фиктивно продана знакомому ФИО3 Затем по договору с Е. квартиру купила Ж. за 2 540 000 руб., которые получил Е. и передал ФИО2. ФИО2 выбрал для покупки дом в <адрес>. В., З. переехали в этот дом в октябре 2014 г. ФИО2 говорил, что из-за постоянного употребления В., З. спиртного «вести их на сделку нереально», настоял, чтобы дом был оформлен на него. За дом ФИО2 рассчитывался деньгами, полученными при продаже квартиры. Она «надеялась», что остальные деньги ФИО2 отдал продавцам, требовала от ФИО2, чтобы он доказал, что рассчитался с продавцами. Ее насторожила большая разница в ценах квартиры и дома. После регистрации договора купли-продажи дома она ФИО2 не видела.

Показаниями свидетеля Н., риелтора АН «<данные изъяты>», данными в судебном заседании, о таких же, как П., обстоятельствах обращения ФИО2 в АН «<данные изъяты>» для оказания помощи в продаже квартиры и покупке дома. Она пояснила, что осмотрела квартиру, сфотографировала ее, подала объявления о продаже, показывала квартиру заинтересовавшимся лицам. После приобретения Ж. квартиры был куплен дом в <адрес>, в который из квартиры переехали З., В.

В ходе расследования Н. давала показания (т. 2, л.д. 147-152), из которых следует, что квартира была оформлена на Е. перед ее приобретением Ж. При покупке дома в <адрес> ФИО2 говорил, что будет оформлять его на себя, т.к. В., З. впоследствии собираются уезжать в <адрес> и их участие в сделке будет затруднительным.

Показаниями свидетеля Е., данными в судебном заседании, из которых следует, что он и ФИО2 совместно выполняли ремонтные работы в квартирах. По просьбе ФИО2 он подписывал документы, связанные с продажей квартиры, получил при ее продаже деньги и отдал их ФИО2.

На допросах в ходе расследования Е. давал показания (т. 2, л.д. 227-249), из которых следует, что летом 2014 г. ФИО2 рассказывал ему, что занимается продажей квартиры людей, злоупотребляющих спиртным, для которых нужно найти жилье, присматривал дачные домики в садоводческом обществе в <адрес>. ФИО2 говорил, что на деньги от продажи квартиры хочет купить жилье себе.

В сентябре 2014 г. ФИО2 уговорил его оформить квартиру на себя. Он предоставил ФИО2 свой паспорт. Затем они приехали в АН «<данные изъяты>», где ФИО2 взял документы и привез его в Росреестр. Там он подписал договор купли-продажи квартиры, согласно которому он купил у В., З. квартиру за 2 500 000 руб. Сразу после подписания договор был сдан для регистрации. В действительности он квартиру не покупал, никому денег за нее не платил. Денег в указанном размере у него никогда не было. Потом ФИО2 привез его в Росреестр, где он получил свидетельство о праве собственности на квартиру и передал его ФИО2.

Через некоторое время ФИО2 сказал, что нашелся покупатель на квартиру, привез его на встречу с Ж. Он и Ж. подписали множество документов, в т.ч. - договор о продаже им квартиры за 2 540 000 руб. ФИО2 возил его в МФЦ для сдачи документов. Он получал от Ж. деньги, подписывал расписки об их получении, отдавал деньги ФИО2.

В феврале 2015 г. ФИО2 принес ему расписку В. о получении от него 2 500 000 руб., сказал, что расписка будет «страховкой» на случай вызова в полицию.

Показаниями свидетеля Ж., данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 222-226), из которых следует, что в августе 2014 г. она заинтересовалась объявлением АН «<данные изъяты>» о продаже квартиры, осмотрела ее, согласилась купить. Продажей квартиры занималась П. При ознакомлении с документами на квартиру, узнала, что она принадлежит Е. АН «<данные изъяты>» ей были оказаны услуги по оформлению ипотечного кредита для приобретения квартиры. На ее встречах с Е. присутствовал парень по имени Андрей (имя подсудимого). В сентябре-октябре 2014 г.: при подписании предварительного договора купли-продажи квартиры в АН «<данные изъяты>» она передала Е. 10 000 руб.; после подписания договора купли-продажи квартиры - 1 630 000 руб.; после получения ипотечного кредита - 910 000 руб. Все полученные от нее деньги Е. сразу передавал Андрею. По просьбе Андрея она предоставила время для освобождения квартиры бывшими владельцами.

Показаниями свидетеля Р., данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 210-212), из которых следует, что летом 2014 г. она дала объявление о продаже дома по <адрес>. По этому объявлению позвонила работник «АН «<данные изъяты>» Н. сказала, что имеется покупатель на дом. После осмотра дома Н. сообщила, что он устраивает покупателя. При ее встрече с покупателем - ФИО1, тот сказал, что покупает дом для «неблагонадежных родственников», которые продали квартиру в <адрес>. По его просьбе о вселении этих людей она передала ему ключи от дома. Затем, в течение нескольких месяцев, ФИО2 передал за дом 430 000 руб.

Показаниями потерпевшего С., жителя <адрес>, данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 50-56), из которых следует, что в мае 2014 г. его двоюродная сестра З. и ее сын В. уехали из <адрес> в <адрес>. Об этом ему сказал другой сын З. – Б. В августе 2014 г. Б. сообщил ему, что З. и В. собираются продать квартиру, на которую Б. и В. имели права по завещанию, и примерно на месяц уезжал в <адрес>.

В феврале 2015 г. Б., сообщив о возникновении проблем при продаже квартиры, вновь ездил в <адрес>. По возвращению Б. говорил, что у него появился «друг», который помогает с оформлением документов на квартиру. В мае 2015 г. Б. вновь уехал в <адрес> для решения проблем с продажей квартиры, после чего пропал.

Показаниями свидетеля Т., жителя <адрес>, данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 71-74), из которых следует, что осенью 2014 г. он познакомился с Б., которому помогал строить дом. Б. говорил, что его мать и брат находятся в <адрес> в связи с продажей недвижимости. В мае 2015 г. Б. сказал, что поедет к матери и брату для помощи, по возвращению рассчитается за строительство дома. Из <адрес> Б. сообщал ему, что расчет за квартиру затягивается.

Показаниями свидетеля У., жителя <адрес>, данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 59-62), из которых следует, что Т. сообщил ему об отъезде в мае 2015 г. Б. в <адрес> для продажи квартиры в <адрес>, перешедшей по наследству. Также Т. говорил, что Б. собирается рассчитаться с ним за строительство дома деньгами, полученными за квартиру.

Показаниями свидетеля Ф., жителя <адрес>, данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 77-81), из которых следует, от Б., с которым он находился в дружеских отношениях, ему было известно, что тот являлся наследником квартиры после смерти своей бабушки. Б. высказывался о намерении продать квартиру, разделить деньги с матерью и братом, построить себе дом. Для продажи квартиры Б. неоднократно ездил в <адрес>. После отъезда туда в мае 2015 г. Б. говорил, что скоро получит деньги за квартиру и вернется домой.

Показаниями свидетеля Х., данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 96-103), из которых следует, что с 2014 г. по соседству с ним, в доме по <адрес>, жили З. и ее сын В. Они рассказывали, что не могут забрать деньги у людей, которые продали их квартиру. Другой сын З. - Б. в феврале и в мае 2015 г. приезжал из <адрес> в <адрес> требовать деньги за квартиру.

Показаниями свидетеля Ч., данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 105-111), из которых следует, что с декабря 2014 г. с нею в пекарне в <адрес> работала З., которая жила со своим сыном В. в доме по <адрес>. З. рассказывала, что кто-то помог продать квартиру в <адрес>, но не отдает за нее деньги. З. постоянно звонила Андрею (имя подсудимого), спрашивала, когда будет возвращен долг. Тот отвечал, что деньги отдаст позже. Весной 2015 г. З. говорила, что намерена вернуться в <адрес>, в связи с чем, летом 2015 г. уволилась из пекарни.

Показаниями свидетеля Ш., директора вышеуказанной пекарни, данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 112-114), из которых следует, что З. рассказывала о знакомых ее мужа, которые помогли ей купить дом в <адрес> за 800 000 руб. Исходя из описания З. местонахождения дома и его состояния, он стоил меньше на несколько сотен тысяч рублей.

Документами, изъятыми в хранилище отдела ведения единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по <адрес>, у нотариуса Д. (протоколы выемок - т. 4, л.д. 3-7, 14-18), протоколами осмотров этих документов (т. 4, л.д. 274-281, т. 5, л.д. 1-5), в которых отражены обстоятельства распоряжения квартирой.

Так, в 2013 году собственник квартиры М. (копии договора на передачу квартиры в собственность граждан - т. 4, л.д. 285-286, свидетельств о праве на наследство - т. 4, л.д. 287, 291) завещала свое имущество А., Б., В. (копия завещания - т. 7, л.д. 155) и умерла 10.01.2014 г. (т. 5, л.д. 2).

22.01.2014 г. к нотариусу Д. поступило заявление Б. о принятии наследства М., а 22.05.2014 г. - заявления А. и В. о принятии наследства и о выдаче свидетельств о праве на наследство. При этом В. подал заявление о выдаче указанного свидетельства в качестве представителя Б. (т. 5, л.д. 2-3).

21.08.2014 г. А., Б., В. были выданы свидетельства о праве на наследство, удостоверяющие право собственности каждого из них на квартиру в равных (по 1/3) долях (т. 4, л.д. 296, 299, 302).

19.08.2014 г. нотариусом Г. были удостоверены доверенности А. и В. о предоставлении подсудимому полномочий на продажу их долей в праве собственности на квартиру, получение причитающихся им денег, а 28.08.2014 г. - доверенность Б. о предоставлении подсудимому таких же полномочий (т. 4, л.д. 307-312).

Как следует из заявлений и расписок, заполненных в Управлении Росреестра по <адрес>, 02.09.2014 г. подсудимый, действуя на основании вышеуказанных доверенностей, и Е. просили зарегистрировать переход права собственности к последнему (т. 4, л.д. 303-306) на основании договора купли-продажи квартиры от 28.08.2014 г.

В этом договоре указано, что Е. купил у А., Б., В. в лице подсудимого, действующего на основании доверенностей, квартиру за 2 500 000 руб., переданных до подписания договора (т. 4, л.д. 313-314).

08.09.2014 г. право собственности Е. на квартиру было зарегистрировано (свидетельство – т. 1, л.д. 129).

При проведении обыска в квартире по <адрес>, являющейся местом жительства П. (протокол обыска - т. 4, л.д. 41-47), была изъята флэш-карта, на которой при осмотре (протокол осмотра - т. 5, л.д. 54-94) обнаружены файлы, содержащие вышеуказанный договор (т. 5, л.д. 77-78) и расписку В. о получении от Е. 2 500 000 руб. в качестве расчета квартиру (т. 5, л.д. 79).

В ходе осмотра установлено, что текст договора был создан и распечатан 01.09.2014 г., т.е. после указанной в договоре даты: 28.08.2014 г., и смерти А., труп которого был обнаружен 30.08.2014 г. (т. 7, л.д. 39-42), текст расписки также был создан 03.10.2014 г., позже указанной в ней даты: 28.08.2014 г.

Данная расписка была обнаружена при проведении обыска в квартире Е. по <адрес>, осмотрена (протокол обыска - т. 4, л.д. 103-114, протокол осмотра - т. 5, л.д. 18-23).

15.09.2014 г. между Ж. и АН «<данные изъяты>» были заключены предварительный договор купли-продажи квартиры и договор на оказание услуг по оформлению кредита для приобретения квартиры (т. 1, л.д. 109-110, 117-118).

01.10.2014 г. Е. и Ж. в Управление Росреестра по <адрес> поданы заявления о регистрации перехода к Ж. права собственности на квартиру (т. 4, л.д. 322-325).

06.10.2014 г. такое право зарегистрировано на основании договора купли-продажи квартиры от 01.10.2014 г. (свидетельство - т. 1, л.д. 111).

В этом договоре указано о передаче Ж. Е. за квартиру 2 540 000 руб. (т. 4, л.д. 328-329).

В расписках Е. указано о получении им от Ж.: 24.09.2014 г. – 10 000 рублей; 01.10.2014 г. – 1 630 000 рублей; 10.10.2014 г. –910 000 рублей (т. 1, л.д. 107-108, 119).

Согласно договору купли-продажи от 15.01.2015 г. ФИО2 купил у Р. и других лиц за 430 000 руб. дом и земельный участок по <адрес> (т. 1, л.д. 144-145).

19.01.2015 г. на основании этого договора было зарегистрировано право собственности ФИО2 на указанные дом и земельный участок (т. 1, л.д. 142-143).

Изъятые документы, флэш-карта признаны вещественными доказательствами, приобщены к уголовному делу (т. 4, л.д. 330-332, т. 5, л.д. 6-7, 24, 95).

Приведенные показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей согласуются между собой, с другими изложенными доказательствами.

Совокупность этих доказательств подтверждает данные о времени, месте, способе, последствиях и других обстоятельствах изъятия подсудимым денег, полученных при продаже квартиры, и обращения их в свою пользу.

Показания подсудимого о действиях по продаже квартиры с намерением безвозмездно завладеть полученными деньгами подтверждаются показаниями других лиц о его роли в оформлении прав А., Б., В. на квартиру, в ее отчуждении, документами о совершении указанных действий.

Показаниями допрошенных лиц об отношениях потерпевших и подсудимого, доказательствами о передаче ему полномочий по распоряжению квартирой подтверждается их доверие подсудимому.

Изъятие подсудимым денег, в размере, указанном при описании деяния, подтверждается договором купли-продажи между Е. и Ж., расписками Е., показаниями подсудимого, Е., Ж., П.

Доказательства о том, что подсудимый, не передав причитающихся потерпевшим денег, сообщал не соответствующие действительности сведения об их неполучении, распоряжался этими деньгами, расходовал их на приобретение имущества в свою собственность, подтверждают безвозмездность их изъятия и обращение в пользу подсудимого, путем обмана и злоупотребления доверием потерпевших.

О безвозмездности изъятия денег свидетельствуют и доказательства о получении подсудимым от В. фиктивной расписки об их передаче Е.

По эпизоду убийства:

Показаниями ФИО1, данными в ходе расследования.

Так, на допросе в качестве подозреваемого 30.05.2016 г. (т. 7, л.д. 175-179) он сообщал, что в феврале 2015 г. Б. сказал о намерении обратиться в правоохранительные органы для его привлечения к уголовной ответственности за мошенничество, если летом деньги за квартиру не будут переданы.

Б. приехал в <адрес> в мае 2015 г., звонил ему, требовал единовременной передачи наличными 2 500 000 руб. Чтобы не отдавать их, он решил убить Б.

26.06.2015 г. он встретился с Б. Тот был одет в светлую майку, темные брюки, обут в черные туфли. Он пообещал Б. отдать деньги в <адрес>. На его (ФИО2) автомобиле <данные изъяты> они приехали в <адрес>. Он имитировал совершение телефонных вызовов, сказал Б., что созвонился с человеком, у которого находятся деньги, и нужно заехать по личным делам, а потом – за деньгами. Они поехали в сторону деревень <адрес>, <адрес>. В этом районе он ранее работал, хорошо ориентировался на местности, знал, что она безлюдна. Около 19-20 часов, проехав за указанные деревни, он остановил автомобиль на правой обочине, вышел из него. Б. смотрел в свой телефон. Он достал из багажника пневматический пистолет, переделанный под стрельбу мелкокалиберными патронами, и через багажник выстрелил Б. в затылок. Тот дернулся, опустил голову. Он приложил полотенце к затылку Б., чтобы кровь не текла на сиденье, отъехал дальше, вправо от трассы, вытащил тело Б. из автомобиля, положил на землю. Тот не подавал признаков жизни. Из раны вытекала кровь. «На всякий случай, чтобы не ошибиться», произвел выстрел в правый висок Б. и закопал тело. Через 1-2 дня возвращался на это место. Труп Б. находился там же.

После этого З. стала волноваться за Б. Он говорил ей, что отдал Б. деньги и тот уехал. З. сказала, что заявит в полицию. Испугавшись этого, он решил убить и З. с В.

02.07.2015 г. он позвонил З., пообещал дать ей денег, чтобы она ехала в <адрес> и разбиралась с Б. На том же автомобиле он приехал в <адрес>, сказал З. подойти к магазину на <адрес>. Около 14 часов в указанном месте З. и В., находившиеся в состоянии опьянения, сели в его автомобиль. Он повез их в <адрес>. В пути они продолжили употребление спиртного. Около 15 часов он остановил автомобиль около заброшенных садовых участков. В. направился в садовый домик справить нужду. Он пошел за В., нанес ему 2-3 сильных удара молотком по затылку, «пробил ему череп». Тот упал. От ударов рукоять молотка сломалась. Затем перетащил в дом спавшую З., облил дом имевшимся у него спиртом и поджег его. Было жарко и сухо. Отъехав, видел, что дом разгорелся. Он понимал, что З. и В. не выживут.

На этом допросе ФИО2 сообщил о желании указать места убийства и хранения пистолета.

При проведении проверки показаний на месте 30-31.05.2016 г. (т. 7, л.д. 180-187) ФИО2 давал аналогичные показания, сообщил о нахождении на колонне в гараже по <адрес> пистолета, выстрелами из которого он убил Б.

На участках местности с географическими координатами, изложенными при описании преступного деяния, ФИО2 указал места:

на территории <адрес>, где 26.06.2015 г. произвел из пистолета выстрел в Б., сидевшего на левом переднем сиденье автомобиля, пояснял, что перевез Б. на расстояние около 100 метров, вытащил из автомобиля, произвел второй выстрел в область виска, понял, что Б. мертв, закопал труп, лежавший на животе;

на территории <адрес>, где располагался дачный дом, к которому 02.07.2015 г. привез З. и В. Пояснял, что телесных повреждений у них не было, они ни на что не жаловались. Он взял молоток из багажника автомобиля, подошел к В., который направлялся в дом, нанес ему 2-3 сильных удара молотком выше затылочной части головы, и тот упал. При ударах рукоять молотка сломалась. В. был жив, но на затылке у него имелась рана. Затем он перенес в дом З. Она была в сознании, но сильно пьяна, не могла двигаться. Взяв в автомобиле 5 литровую бутылку спирта, облил спиртом помещение дома, З., В. и спичкой поджег спирт.

На допросе в качестве обвиняемого 31.05.2016 г. (т. 7, л.д. 191-197) ФИО2 сообщал сведения, аналогичные показаниям, данным в качестве подозреваемого.

На допросе в качестве обвиняемого 04.08.2016 г. (т. 7, 227-232) ФИО2 пояснял, что решил не отдавать Б. оставшуюся от продажи квартиры часть денег. Считал, что если он не расправится с Б., тот расправится с ним или обратится в правоохранительные органы. Он почистил и проверил на исправность имевшийся у него пистолет, из которого решил застрелить Б.

На допросах в качестве обвиняемого 12.08.2016 г. (т. 7, л.д. 237-242), 19.08.2016 г. (т. 8, л.д. 5-9) ФИО2 сообщал, что спланировал совершение убийства Б. Решил позвать его в <адрес>, увезти в безлюдное место и застрелить. Когда Б. позвонил ему, он сказал, что встретит Б. на вокзале в <адрес>. Съездив в гараж на <адрес>, положил хранившийся там пистолет в багажник своего автомобиля. При встрече Б. на вокзале, тот потребовал отдать 2 500 000 руб. Он сказал, что за деньгами нужно ехать в <адрес> к его знакомым. Приехав туда, создавал видимость того, что ищет этих людей. Потом решил увезти Б. в безлюдное место в сторону <адрес>. Сказал Б., что ему нужно съездить по своим делам в <адрес>, пока человек, который должен отдать деньги, едет в <адрес>. Б. согласился. Проехав мост за <адрес>, решил совершить убийство там. Сказал Б., что нужно набрать воды, свернул с трассы, подъехал к реке, остановил автомобиль в месте, указанном им работникам правоохранительных органов. Б. находился на левом переднем сиденье. Он взял в багажнике пистолет, протянул руку с пистолетом в сторону головы Б., который в это время наклонялся, и произвел выстрел. Б. опустил голову. Он положил пистолет в багажник, оторвал кусок ткани от старого полотенца, сел за руль, приложил ткань к голове Б. Тот сидел с опущенной головой, свисающими руками, еще дышал. Он понимал, что Б. нельзя оставлять живым, нужно убить, а тело спрятать. Он проехал на автомобиле вглубь лесополосы, вытянул Б. из автомобиля, перетащил его в лес. Увидев углубление в земле, решил «до конца» убить Б. и захоронить его. Оставив Б. у этого места, взял в автомобиле пистолет, вернулся, уложил Б. в углубление лицом вниз, на живот, направил пистолет в правый висок Б. и с расстояния около 10 см. произвел второй выстрел. На этот выстрел Б. не отреагировал. Он понял, что убил Б. Положив в багажник пистолет, взял лопату, забросал тело Б. землей. Затем поехал в <адрес>. Телефон Б., обнаруженный в автомобиле, выбросил в реку в <адрес>, пистолет положил на бетонный столб в гараже по <адрес>, где он лежал до выдачи сотрудникам правоохранительных органов.

Через несколько дней З. стала звонить ему и спрашивать, где находится Б., говорила, что ей известно о поездке Б. к нему за деньгами. Он ответил, что отдал Б. все деньги, и тот намеревался ехать в <адрес> для покупки автомобиля. З. звонила ему несколько дней, при очередном разговоре пригрозила, что обратится в правоохранительные органы и к своему «криминальному родственнику» из <адрес>. Об этом же ему говорил В. Тогда он решил увезти З. и В. в безлюдное место и убить.

Об обстоятельствах встречи с З. и В. 02.07.2015 г. ФИО2 давал показания, аналогичные вышеизложенным, пояснял, что они находились в состоянии опьянения, неуверенно передвигались.

З. спрашивала у него, где находится Б., почему выключен его телефон, обвинила его в пропаже Б. Он убеждал, что Б. получил деньги в полном объеме и уехал с ними, предложил проехать в <адрес> за деньгами для их поездки в <адрес>. З. и В. согласились. По дороге З. и В. употребляли пиво. Когда приехали к дому по <адрес>, где он ремонтировал квартиру, сказал З. и В., что, возьмет у заказчиков деньги и даст им. Поднявшись в квартиру, обдумывал, где и как убить З. и В. Из квартиры он увидел садовые участки, в т.ч. бесхозные, заброшенные, и решил убить там З. и В.

Вернувшись в автомобиль, сказал З. и В., что нужно подождать человека, который может дать деньги, предложил съездить на реку, искупаться. На улице было очень жарко и солнечно. З. и В. согласились. Проезжая по территории садовых участков, подбирал место убийства. Он подъехал к реке, но спуститься к воде не смог и поехал обратно. По дороге В. попросил остановиться около заброшенного садового домика, чтобы справить нужду. Он понял, что это «шанс» для убийства. Решил сначала убить В., потом – З., которую к этому времени «разморило от алкоголя и жары». Он взял в багажнике автомобиля металлический молоток с деревянной рукоятью, направился за В. Тот вошел в дом через проем, дверь в котором отсутствовала. Сразу за порогом он нанес В. удары молотком по затылку. Тот упал, потерял сознание. Он решил сжечь В. и З. вместе с домом. Бросив в доме молоток, перенес из автомобиля в дом З., которая спала, положил ее рядом с В. Взял в автомобиле спички, спирт, находившийся в пластиковой бутылке, облил им З., В., деревянный пол рядом с ними и поджег спирт. Выходя из дома, видел, что пламя распространялось по З., В. и полу. Затем поехал в <адрес>. Находившийся в автомобиле телефон З. выбросил в реку в <адрес>. Через несколько дней возвращался на место убийства, видел, что дом сгорел.

Он решил продать дом по <адрес>, для чего его нужно было освободить от вещей В., З. Примерно через неделю после убийства З. и В. он приехал к дому. Ключами, найденными в сенях, открыл дверь. Там находились предметы мебели, стиральная машина, электропечь, телевизор, предметы одежды, испорченные продукты питания. В дом пришел сосед В., З., спрашивал, где те находятся. Он ответил, что В., З. уехали и можно забирать их вещи. Об этом же он сказал Л., который через несколько дней вместе с каким-то парнем забрал из дома телевизор, мужскую одежду, другие вещи.

Н. сообщила о возможности срочно продать за наличный расчет. Он согласился, отдал Н. ключи от дома. В ломбарде он подписал договор купли-продажи дома, получил 370 000 руб. В конце 2015 года в этом же ломбарде он продал автомобиль <данные изъяты> в феврале 2016 г. - <данные изъяты>.

На допросе в качестве обвиняемого 31.10.2016 г. (т. 8, л.д. 25-26) ФИО2 уточнил, что вылил на З. и В. питьевой этиловый спирт в объеме около 2 литров из пластиковой бутылки емкостью 5 литров, бросил бутылку рядом с ними и поджег спирт. Пламя стало быстро распространяться. Выйдя из дома, слышал треск горящего дерева.

На допросе в качестве обвиняемого 19.01.2017 г. (т. 8, л.д. 48-52) ФИО2 уточнил, что нанес В. молотком по голове 2-3 удара. Наносил их настолько быстро, что тот начал опускаться на пол после второго удара. Упал В. на бок, согнувшись, поджав руки и ноги. З. уснула в автомобиле до того, как он и В. пошли в дом. Когда он принес в дом З., В. лежал в том же положении. После зажжения спирта огонь распространялся быстро, он выбежал из дома. В таком пожаре З. и В., с учетом их состояния, невозможно было спастись, выбраться из дома.

На допросе в качестве обвиняемого 16.03.2017 г. (т. 8, л.д. 53-56) ФИО2 уточнил, что стрелял в Б. из пистолета, снаряженного мелкокалиберными патронами, состоящими из пули и гильзы.

На допросе по окончательно предъявленному обвинению 21.03.2017 г. (т. 8, л.д. 70-74) ФИО2 заявил о полном признании вины в совершении убийства Б., В., З., подтвердил ранее данные показания.

После оглашения этих показаний в судебном заседании ФИО2 их подтверждал, уточнял, что пистолет он зарядил заранее, до остановки у места производства первого выстрела в Б.

Данными организаций связи о принадлежности телефонных номеров (т. 4, л.д. 156, 161, 166, 173), согласно которым в период, указанный при описании убийства, ФИО2 использовал телефоны с номером №, №, Б. - №; З. - №.

Протоколами осмотров списков вызовов по указанным номерам, представленных организациями связи (т. 5, л.д. 127-132, 134-137), согласно которым ФИО2 неоднократно связывался по телефону с Б. в июне 2015 г., в последний раз - 26.06.2015 г. Телефоны, используемые ФИО2 и Б., 26.06.2015 г. находились в зоне действия базовых станций в <адрес>, <адрес>, затем, в период, указанный при описании деяния, - в <адрес>. Телефон, используемый ФИО2, в зоне действия последней базовой станции также находился 28.06.2015 г.

По телефонам, которые использовали подсудимый и З. осуществлялись переговоры в июне-июле 2015 г., в последний раз - в 12 час. 15 мин. 02.07.2015 г., при нахождении телефонов в зоне действия базовой станции в <адрес>. После этого телефон, используемый подсудимым, находился в <адрес>.

Протоколами осмотров мест происшествий от 30 и 31.05.2016 г. (т. 4, л.д. 244-248, 210-217, 229-243), в которых отражены факты обнаружения в местах, указанных ФИО2 при проведении проверки показаний:

в гаражном боксе по <адрес> - пистолета с маркировкой «ИЖ-40» в черном пакете;

на участке местности в <адрес> - трупа мужчины, лежащего лицом вниз, на котором находятся серая футболка, темные брюки и туфли;

на участке местности в <адрес>, в грунте и шлаке под завалами сгоревшего строения - фрагментов костей, зубов, зубных протезов, обуви, металлических предметов, похожих на элементы обуви.

В протоколе осмотра предметов, обнаруженных с костными останками, указаны их индивидуальные особенности (т. 5, л.д. 27-32), они признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу (т. 5, л.д. 33).

Показаниями свидетеля Э., данными в судебном заседании, из которых следует, что он работает сторожем в гаражном боксе, где находились автомобили подсудимого. В 2016 году он присутствовал при выдаче подсудимым пистолета работникам правоохранительных органов.

Заключением судебной комплексной экспертизы № 3/597 (т. 6, л.д. 129-142), из которого следует, что вышеуказанный пистолет относится к гладкоствольному самодельному огнестрельному оружию, пригоден к производству выстрелов патронами калибра 5,6 мм кольцевого воспламенения. После последней чистки из него производились выстрелы патронами, снаряженными бездымным порохом и безоболочечными свинцовыми снарядами. Он был переделан самодельным способом из пневматического пружинно-поршневого пистолета «ИЖ-40» №, калибра 4,5 мм. Удельная кинетическая энергия выстрелянной из него пули превышает значение минимального порога поражаемости, принятого в судебной баллистике и судебной медицине.

Показаниями свидетеля Е., данными в судебном заседании, о том, что он видел в автомобиле ФИО2 пневматический пистолет пружинно-поршневого типа.

В ходе расследования Е. давал показания (т. 2, л.д. 235-240), из которых следует, что в феврале 2015 г. ФИО2 достал из своего автомобиля и показал ему черный пневматический пистолет, у которого имелся боек.

Заключением судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств № 828 (т. 6, л.д. 26-32) о том, что на черепе мужчины, труп которого был обнаружен в ходе осмотра на территории <адрес>, имеется входное огнестрельное пулевое повреждение чешуи правой височной кости. Учитывая полученный возраст неизвестного мужчины, положительные результаты компьютерного совмещения фотоизображения головы Б. на череп мужчины, он мог принадлежать Б.

При проведении данной экспертизы исследовались фотографии Б., изъятые у потерпевшего С. в ходе выемки (т. 4, л.д. 143-145), которые были осмотрены (т. 5, л.д. 34-37), признаны вещественными доказательствами, приобщены к уголовному делу (т. 5, л.д. 38).

Заключением судебно-медицинской экспертизы трупа № 188 (т. 6, л.д. 3-15), из которого следует, что с момента наступления смерти указанного мужчины прошло около 1 года (экспертиза была начата 31.05.2016 г.). На трупе обнаружено 2 огнестрельных пулевых ранения, образовавшихся в результате выстрелов из огнестрельного оружия, снаряженного снарядом, в состав которого входил свинец:

задней поверхности шеи с повреждением задней дуги первого шейного позвонка, при выстреле в направлении сзади наперед, слева направо;

головы справа с повреждением правой височной кости, твердой мозговой оболочки справа, при выстреле в направлении сверху вниз, сзади наперед, справа налево.

В ранах обнаружены инородные металлические предметы, а на кожном лоскуте и мягких тканях с шеи – повышенное содержание свинца. В ходе выемки в отделении СМЭ, где производилась данная экспертиза (т. 4, л.д. 137-141), были изъяты одежда, обувь, обнаруженная на трупе, фрагмент ребра, бедренной кости, инородных предметов. В протоколах осмотров (т. 5, л.д. 8-16, 114-123) указаны индивидуальные особенности одежды, обуви, инородных металлических предметов, пистолета. Они признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу (т. 5, л.д. 17, 124).

В заключении экспертизы по материалам дела № 357 (т. 6, л.д. 61-71) конкретизировано, что при ранении шеи были повреждены также мягкие ткани, при ранении головы была повреждена чешуя правой височной кости и имело место сквозное повреждение твердой мозговой оболочки справа. Каждое из вышеуказанных ранений головы и шеи относится к повреждениям, по своему характеру непосредственно создающим угрозу для жизни человека, т.е. могло привести к смерти, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни применительно к живым лицам.

Заключением судебно-медицинской экспертизы № 94 (т. 6, л.д. 37-48), из которого следует, что при осмотре места происшествия на территории <адрес> были обнаружены фрагменты костей, принадлежащие скелетам мужчины и женщины возрастом более <данные изъяты> лет.

Заключением молекулярно-генетической судебной экспертизы № 650-246-18/741-2016 (т. 6, л.д. 85-110), из которого следует, что мужчины, труп и костные останки которых были обнаружены в <адрес> и в <адрес>, с вероятностью 1/3 млн. являлись биологическими братьями – детьми от одной пары родителей.

Заключением судебной пожарно-технической экспертизы № 145-16 (т. 6, л.д. 153-157), согласно которому, непосредственной причиной пожара в вышеуказанном сгоревшем дачном строении явилось искусственное инициирование горения от источника открытого огня в зоне очага пожара, располагавшейся на полу дома и на З., В.

Пожар мог возникнуть в результате действий ФИО2, а именно - обливания З., В. и пола дачного строения этиловым спиртом и воздействия на обработанные спиртом горючие материалы пламенем горящей спички.

Заявлением С. от 26.01.2016 г. в ОП <адрес> о принятии мер по розыску З., Б., В., уехавших в <адрес> (т. 1, л.д. 19).

В протоколах осмотров от 06.02.2016 г. и 28.04.2016 г. (т. 1, л.д. 28-31, т. 4, л.д. 194-198) отражена обстановка в квартире по <адрес>, где они проживали.

Согласно справки сотрудника ОМВД РФ по <адрес>, Б. не находился по месту своего жительства в июне 2015 г. (т. 1, л.д. 83).

Показаниями, данными в ходе расследования потерпевшим С. (т. 2, л.д. 48-49, 50-56), свидетелями Т. (т. 2, л.д. 71-74), У. (т. 2, л.д. 59-62), Ф. (т. 2, л.д. 77-81), из которых следует, что в мае 2015 г. Б. уехал из <адрес> в <адрес> для решения проблем с продажей квартиры, получения денег, после чего пропал.

На фотографии, приложенной к протоколу осмотра предметов, находившихся на трупе мужчины, обнаруженном в <адрес> (т. 5, л.д. 8-16), С. узнал ремень, а Ф. – ботинки Б.

Показаниями свидетеля Х., данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 96-104), из которых следует, что в мае 2015 г. в <адрес> к его соседям З. и В. приехал Б., чтобы требовать деньги от продажи квартиры. В. говорил, что продажей квартиры занимался Андрей ФИО2. Через некоторое время З. сказала, что Б. уехал в <адрес> за деньгами и пропал, его телефон не отвечает. Затем З. сообщила, что слов «людей», продавших квартиру, Б. обманул ее и В., забрал все деньги себе.

После этого З. и В. сказали, что собираются ехать в <адрес>, где им дадут деньги для поездки в <адрес>. Больше он З., В. не видел.

Примерно через месяц после отъезда З. и В., мужчина, представившийся Андреем (имя подсудимого), открыл дверь дома З., В. ключом, найденным в веранде. С ним он вошел в дом. Там находились упакованные вещи, ощущался запах испорченных продуктов питания. Андрей сказал, что Б. взял деньги, «кинул» З. с В., уехал в <адрес>. Он дал денег З. и В. и те уехали за Б. Андрей сжигал какие-то документы в печи, предложил забирать вещи З., В. Через несколько дней в дом приезжали разные люди, забирали их вещи.

На фотографии вещей, обнаруженных под завалами строения в <адрес> (приложение к протоколу предметов - т. 5, л.д. 31), он узнал деталь босоножек З.

Показаниями свидетеля Ч., данными в ходе расследования (т. 2, л.д. 105-111), из которых следует, что летом 2015 г. З. ей говорила, что сын Б. заберет деньги от продажи квартиры, и они вернутся в <адрес>. Затем З. сказала, что Б. пропал с деньгами.

Показаниями свидетеля Л., данными в судебном заседании, из которых следует, что в 2015 году он вместе с ФИО2 приезжал в дом, где жили З. и В.. Вещи в доме были разбросаны. ФИО2 говорил, что дал им денег и отправил в <адрес>.

Показаниями свидетеля Ю., жены Л., данными в судебном заседании, из которых следует, что после переезда З. и В. в <адрес> они общались с Л. Через некоторое время Л. сказал, что поедет с ФИО2 к З., В. Когда муж вернулся, рассказал, что вещи З., В. находятся дома, а их самих нет.

В ходе расследования Ю. давала показания (т. 3, л.д. 39-43) согласно которым, по возвращении из <адрес> Л. рассказал, что часть вещей З., В. собрана, об их местонахождении соседям не известно. ФИО2 сказал, что расплатился с З., В. за квартиру, и они уехали в <адрес>.

Показаниями свидетеля О., данными в ходе расследования (т. 3, л.д. 61-67), о том, что летом или осенью 2015 г. Л. сказал ему, что ФИО2 дал З. и В. денег и те уехали в <адрес>, а вещи бросили в доме. После этого он и Л. забирали из дома вещи.

Показаниями свидетеля Щ., менеджера АН «<данные изъяты>», данными в судебном заседании, из которых следует, что летом 2015 г. ФИО2 попросил срочно продать принадлежащий ему дом в <адрес>, дал ключи от него. При осмотре этого дома она видела собранные в пакеты вещи, в холодильнике - продукты питания, в бане - предметы одежды и белья, замоченные для стирки. ФИО2 сказал, что те, кто жил в доме, уехали в <адрес>.

Показания ФИО2 о времени, местах, орудиях, способах совершения им действий по причинению потерпевшим смерти, сокрытии этих фактов подтверждаются согласующимися доказательствами:

документами о времени и местах нахождения телефонов подсудимого и потерпевших, показаниями других лиц о времени, после которого они не видели потерпевших, доказательствами о местах обнаружения трупа и фрагментов костей;

заключениями судебных экспертиз о принадлежности черепа трупа Б., о том, что мужчины, труп и костные останки которых обнаружены в местах, указанных подсудимым, являлись биологическими братьями, показаниями потерпевшего С. и свидетелей о принадлежности Б. и З. предметов, обнаруженных на трупе и вместе с костными останками;

показаниями свидетеля Е. о наличии у подсудимого пистолета в период, предшествующий исчезновению Б., заключениями судебных экспертиз о количестве, характере, локализации огнестрельных ранений на трупе мужчины, причиненных снарядами, содержащими свинец, наличии в ранах инородных металлических предметов, доказательствами об изъятии этих предметов, о выдаче подсудимым пистолета, из которого производились выстрелы свинцовыми снарядами;

данными об обнаружении костных останков под завалами сгоревшего строения, заключением судебной экспертизы о возникновении пожара в этом строении вследствие искусственного инициирования горения от источника открытого огня, о возможности возникновении пожара при обстоятельствах, о которых сообщал подсудимый.

Показания подсудимого о мотиве причинения смерти Б., цели причинения смерти В. и З., предлоге их перемещения к местам убийства подтверждаются доказательствами о требовании от подсудимого денег, вырученных при продаже квартиры, об утверждениях подсудимого после исчезновения Б. о передаче ему указанных денег, доказательствами о намерении З. и В. выяснить данное обстоятельство, об обстановке в последнем месте их проживания.

Оценивая приведенные доказательства, суд считает, что все они отвечают критерию относимости.

Протоколы осмотров, обысков, выемок, проверки показаний на месте составлены, свидетели и потерпевший допрошены, экспертизы проведены, документы получены с соблюдением положений УПК РФ. Допустимость этих доказательств не оспаривалась и сомнений не вызывает.

Протоколы следственных действий с участием ФИО2 составлены с соблюдением требований УПК РФ. В следственных действиях участвовали защитники. Перед дачей показаний ФИО2 разъяснялись его процессуальные права, в том числе - не свидетельствовать против себя. Он предупреждался о возможности использования его показаний в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при последующем отказе от них. С протоколами следственных действий ФИО2, защитники были ознакомлены, замечаний не имели, что удостоверено отметками о правильности отражения в протоколах показаний и подписями указанных лиц. Стороной защиты допустимость показаний ФИО2 не оспаривалась.

Изложенные данные подтверждают, что при производстве по делу ФИО2 был свободен в избрании своей позиции, излагал сведения, внесенные в соответствующие протоколы, и подтверждал правильность их изложения.

Потому суд приходит к выводу о получении с соблюдением требований УПК РФ показаний ФИО2, других вышеизложенных доказательств, подтверждающих совершение подсудимым установленных деяний, и признает их допустимыми.

ФИО2 сообщал об обстоятельствах совершения им действий по хищению имущества и причинению смерти потерпевшим, о времени, местах, особенностях способов совершения деяний, орудиях, характере, локализации причиненных потерпевших повреждений, наступления в результате его действий их смерти до того, как эти обстоятельства были подтверждены результатами осмотров, экспертиз, другими доказательствами.

ФИО2 давал конкретные, подробные и последовательные показания об указанных обстоятельствах, уточнял и дополнял их по мере расследования, подтверждал в судебном заседании.

Они согласуются с показаниями потерпевшего, свидетелей, с другими доказательствами.

ФИО2 не сообщал о наличии у потерпевших и свидетелей оснований для его оговора. Таких оснований не установлено в ходе судебного разбирательства. Поэтому суд приходит к выводу об отсутствии оговора подсудимого потерпевшим и свидетелями.

Свидетели, давшие вышеизложенные показания в ходе расследования, подтвердили их в судебном заседании. Причина неполноты сообщенных в судебном заседании сведений убедительно объяснена истечением значительного времени после выясняемых событий.

Показания потерпевшего и свидетелей конкретны, подробны, последовательны и непротиворечивы. Они взаимно дополняются, согласуются между собой, с показаниями подсудимого, данными протоколов осмотров, обысков, выемок, документами, заключениями экспертиз.

Экспертизы проведены компетентными и квалифицированными экспертами, выводы заключений мотивированы и ясны, согласуются с другими доказательствами.

Учитывая все изложенное, суд признает достоверными доказательства, подтверждающие совершение ФИО2 изложенных деяний.

Суд отмечает, что подсудимый признает вину в совершении мошенничества, не оспаривает изъятие им денег, вырученных при продаже квартиры. Также он не оспаривает данные о времени, местах, способе причинения смерти Б., сожжения В. и З.

В ходе расследования подсудимый давал показания о том, что по предложению Л. решил обманным путем завладеть деньгами при продаже квартиры, передал последнему часть этих денег (т. 7, л.д. 175-179, 191-197, 206-211, 216-220).

Однако затем подсудимый отказался от этих показаний (т. 8, л.д. 48-52).

Л. в судебном заседании отрицал совершение им указанных действий.

Поэтому показания подсудимого об указанных обстоятельствах суд отвергает.

Оценивая утверждения подсудимого о своей непричастности к убийству, самооговоре в его совершении суд учитывает следующие обстоятельства.

Подсудимый в ходе расследования давал подробные и последовательные показания, подтвержденные совокупностью допустимых и достоверных доказательств, о совершении им указанного преступления. Эти показания он подтверждал и в судебном заседании.

О своей непричастности к убийству подсудимый заявил после предложения государственного обвинителя назначить наказание в виде пожизненного лишения свободы. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что указанные заявления подсудимого являются способом избежать названную меру ответственности.

Лицо, которое, по версии подсудимого совершило преступление, им не названо и никаких доказательств, подтверждающих версию подсудимого о совершении убийства этим лицом, не представлено.

Показания подсудимого о наличии у него мотива и цели убийства подтверждаются доказательствами о совершении им мошенничества, предъявлении к нему требований о возврате похищенных денег, тогда, как доказательств о наличии у кого-либо, кроме подсудимого, мотивов и целей совершения убийства потерпевших не имеется.

Довод о том, что выданный подсудимым пистолет не является орудием убийства Б., опровергается совокупностью вышеизложенных допустимых и достоверных доказательств, в том числе – показаниями подсудимого о производстве выстрелов в потерпевшего из указанного пистолета, подтвержденными заключениями судебных экспертиз о свойствах снарядов, с использованием которых потерпевшему были причинены повреждения, и снарядов, предназначенных для выстрелов из указанного пистолета.

Конкретные, подробные, последовательные показания подсудимого об обстоятельствах причинения им смерти В. и З., уточнявшиеся и дополнявшиеся при производстве по делу, подтвержденные допустимыми и достоверными доказательствами, опровергают утверждения подсудимого о своей непричастности к их убийству.

Поэтому суд отвергает версию подсудимого о своей непричастности к убийству и о самооговоре.

В ходе судебного разбирательства были исследованы доказательства, которые не подтверждают и не опровергают совершение подсудимым деяний:

протоколы обысков в помещении АН «<данные изъяты>» по <адрес> (т. 4, л.д. 32-38), в месте жительства подсудимого - квартире по <адрес> (т. 4, л.д. 94-99), в которых отражено обнаружение и изъятие носителей информации, телефонов;

показания Е., данные в ходе расследования на допросе 16.10.2016 г. (т. 2, л.д. 247-249) о том, что при обыске в его квартире был обнаружен сотовый телефон, принадлежащий ФИО2;

протоколы осмотров телефонов, планшетов, носителей информации, изъятых при проведении обысков в местах жительства Е. по <адрес>, Л. по <адрес> подсудимого, в АН «<данные изъяты>» (т. 5, л.д. 39-53, 96-113, 144-168);

протокол осмотра квартиры, указанной при описании деяния, и дома по <адрес> (т. 4, л.д. 194-209);

показания свидетеля Я., данные в ходе расследования (т. 3, л.д. 5-8), из которых следует, что в 2015 году по предложению АН «<данные изъяты>» он приобрел указанный дом;

показания свидетеля ТР., данные в ходе расследования (т. 3, л.д. 92-95), из которых следует, что в декабре 2015 г. он приобрел у подсудимого автомобили <данные изъяты> и <данные изъяты> затем продал их;

показания свидетеля МБ., данные в ходе расследования (т. 3, л.д. 80-82), из которых следует, что в 2016 г. он приобрел у владельца ломбарда ТР., автомобиль <данные изъяты> протокол выемки у МБ. указанного автомобиля (т. 4, л.д. 131-135) и его осмотра (т. 4, л.д. 258-268);

показания свидетеля СУ., данные в судебном заседании, из которых следует, что в 2015 году он взял у Л. телевизор, протокол выемки у СУ. указанного телевизора (т. 4, л.д. 118-122);

показания свидетеля КА., данные в ходе расследования (т. 3, л.д. 108-111), о том, что в 2016 году Л. привез в сторожку на стройку магнитофон, протокол выемки у КА. указанного магнитофона (т. 4, л.д. 125-128);

протоколом выемки у О. куртки В. (т. 4, л.д. 147-151);

протоколы осмотров указанных аудиомагнитофона, телевизора, куртки (т. 5, л.д. 184-186);

показания свидетеля ЛБ., данные в ходе расследования (т. 3, л.д. 245-247), о содержании sms-сообщений, обнаруженных в используемом ею телефоне;

показания подсудимого, данные в ходе расследования на допросах 26.08.2016 г. (т. 8, л.д. 14-16) и 06.12.2016 г. (т. 8. л.д. 31-34), о предметах, обнаруженных при обыске в его жилище, о продаже им квартиры ИА.

Таким образом, оценив каждое из приведенных выше доказательств с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все эти доказательства в совокупности – с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела, суд считает, что они в совокупности позволяют сделать вывод о доказанности виновности подсудимого ФИО2 в совершении описанных преступных деяний.

Суд считает, доказанным, что ФИО2 совершил мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием.

Установлено, что это деяние он совершил из корыстных побуждений и с прямым умыслом, то есть он осознавал общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность наступления в результате его действий общественно опасных последствий в виде завладения имуществом потерпевших и желал наступления этих последствий.

Совершение подсудимым хищения имущества путем обмана выразилось в том, что он, предлагая потерпевшим продать квартиру, на вырученные деньги приобрести дом по меньшей цене и получить деньги в размере разницы в их ценах, не намеревался передавать потерпевшим деньги за проданную квартиру, приобретать в их собственность иное жилье, желал завладеть указанными деньгами и умалчивал об этом.

Злоупотребление доверием потерпевших выразилось в использовании подсудимым сложившихся с ними личных доверительных отношений для получения согласия на совершение указанных сделок, передачу ему полномочий на распоряжение квартирой.

В результате действий подсудимого квартира безвозмездно выбыла из собственности потерпевших, которые не получили деньги, вырученные от ее продажи, либо иную недвижимость в свою собственность.

Изъяв деньги за проданную квартиру в сумме 2 540 000 руб., что в соответствии с примечанием 4 к ст. 158 УК РФ является особо крупным размером, подсудимый обратил их в свою собственность, распорядился ими по своему усмотрению.

Подсудимый давал показания о согласии Б. с его предложением о расходовании денег от продажи квартиры на строительство дома (04.08.2016 г. т. 7, л.д. 227-232). Также он сообщал, что дом не был построен из-за неполучения строительных материалов, за которые он заплатил 275 000 руб. (т. 7, л.д. 191-197, 227-232), что значительно меньше денежной суммы, которой он завладел при продаже квартиры – 2 540 000 руб.

Однако ранее подсудимый сообщал, что Б. не согласился с его предложением о строительстве дома (30.05.2016 г., 31.05.2016 г. - т. 7, л.д. 175-179, 191-197). Эти данные подтверждаются показаниями потерпевшего С. (т. 2, л.д. 50-56), свидетелей Т. (т. 2, 71-74), Ф. (т. 2, л.д. 77-81), У. (т. 2, л.д. 59-62) других свидетелей, о строительстве дома для Б. в <адрес>, его намерении рассчитаться за строительство деньгами от продажи квартиры, поездке за этими деньгами в мае 2015 г.

Суд считает, что покупка подсудимым материалов для строительства дома на земельном участке, приобретенном в свою собственность, является распоряжением похищенными деньгами.

Это же относится к показаниям подсудимого о передаче им денег, полученных при продаже квартиры, другим лицам, о приобретении им дома в свою собственность из-за возможности обращения на него взыскания по долгам З., В. (т. 7, л.д. 216-220, т. 8, л.д. 70-74), о периодической передаче В. и З. денег в размерах около 10 000 руб., несении расходов на ремонт дома, в котором они проживали, приобретении для них продуктов питания и т.п. (т. 7, л.д. 227-232).

Поэтому суд приходит к выводу о том, что указанные обстоятельства не влияют на юридическую оценку действий подсудимого, и определение размера ущерба.

Суд квалифицирует действия подсудимого ФИО1 по факту хищения чужого имущества по ст. 159 ч. 4 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное в особо крупном размере.

Суд считает доказанным, что подсудимый совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, трех лиц – Б., В., З., из корыстных побуждений, с целью скрыть другое преступление.

Суд считает доказанным, что убийство подсудимый совершил с прямым умыслом. То есть он, производя из огнестрельного оружия выстрелы в шею и в голову Б., нанося удары молотком по голове В., сжигая его и З., осознавал общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность наступления в результате этих действий общественно опасных последствий - смерти каждого потерпевшего, и желал ее наступления.

Решая вопрос о направленности умысла подсудимого, суд исходит из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывает способы и орудия преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений.

Подсудимый дважды произвел выстрелы из огнестрельного оружия - пистолета в жизненно важные части тела Б. – шею и голову, чем причинил ему огнестрельные ранения, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, закопал его.

Он же нанес В. неоднократные удары по голове, т.е. жизненно важной части тела, молотком, которым возможно причинение опасных для жизни повреждений, поджег легковоспламеняющейся жидкостью его и З. вместе с домом, в котором они находились, и потерпевшие были уничтожены до состояния костных останков.

Изложенные обстоятельства, исключающие возможность выживания потерпевших, подтверждают неизбежность наступления их смерти в результате действий подсудимого, прямую причинно-следственную связь между ними.

Таким образом, установлено, что подсудимый, действуя с прямым умыслом на причинение смерти потерпевшим, совершил в отношении каждого из них активные действия, непосредственно направленные на причинение смерти, и умысел свой осуществил, поскольку смерть каждого потерпевшего наступила от умышленных действий подсудимого, и, следовательно, он убил Б., В. и З., то есть умышленно причинил смерть трем лицам.

Установлено, что Б. требовал от подсудимого вернуть деньги, вырученные от продажи квартиры. В целях прекращения таких требований, для избежания материальных затрат, связанных с возвращением этих денег, подсудимый убил Б. и сообщал разным лицам несоответствующие действительности сведения о возврате указанных денег.

Поэтому суд считает доказанным совершение подсудимым убийства Б. из корыстных побуждений.

Также установлено, что подсудимый причинил смерть В. и З., чтобы они не смогли сообщить о совершении им мошенничества и убийства Б., то есть подсудимый совершил убийство с целью скрыть другое преступление.

Суд квалифицирует действия подсудимого ФИО1 по факту причинения смерти Б., В., З. по ст. 105 ч. 2 п.п. «а», «з», «к» УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, трех лиц, из корыстных побуждений, с целью скрыть другое преступление.

Из заключения амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (т. 6, л.д. 162-163) следует, что ФИО2 хроническим или временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает.

В период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям, не находился в состоянии временного психического расстройства, мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Об этом свидетельствуют сохранность правильной ориентировки, последовательный и целенаправленных характер его действий, не сопровождавшихся психопатологическими расстройствами в виде бреда и галлюцинаций. В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается.

Оценивая данное заключение, суд находит его полным, ясным и обоснованным, полученным в соответствии с требованиями закона. Выводы его мотивированы и даны комиссией в составе компетентных и квалифицированных экспертов, сомневаться в их правильности у суда нет оснований, и потому суд признает указанное заключение допустимым и достоверным доказательством.

Учитывая изложенное, а также материалы дела, касающиеся личности ФИО2 и обстоятельств совершения им преступлений, его поведение в судебном заседании, суд считает необходимым признать ФИО2 вменяемым в отношении содеянного. В связи с этим он подлежит наказанию за совершенные преступления.

При назначении ФИО2 наказания суд, в соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности подсудимого, в т.ч. состояние здоровья, обстоятельства, смягчающие наказание, а также учитывает, какое влияние окажет назначенное наказание на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

Суд учитывает данные о личности подсудимого: имеет постоянное место жительства, работал, занимался трудовой деятельностью без официального оформления, <данные изъяты>, у него имеется ребенок <данные изъяты> г.р., воспитанию которого уделяет должное внимание (показания ЛБ. – т. 3, л.д. 240-244), характеризуется положительно с мест обучения, работы, администрацией детского сада, который посещал его ребенок, удовлетворительно – органами внутренних дел по местам жительства (т. 8, л.д. 169, 171-172, 174, 176-178, 185, 259-260). Также суд учитывает возраст ФИО2, состояние его здоровья <данные изъяты>

Суд признает и учитывает в качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимому за каждое преступление, предусмотренных п.п. «г»,«и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, наличие у него малолетнего ребенка, явку с повинной (т. 1, л.д. 168-173) и активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, поскольку он добровольно сообщал о совершенных им преступлениях в правоохранительные органы, при производстве по делу давал подробные показания об обстоятельствах совершения преступлений, указал места совершения преступлений, орудие убийства.

Суд также признает и учитывает в качестве обстоятельств, смягчающих наказание: молодой возраст, признание вины, наличие места жительства и работы, положительные характеристики, отсутствие судимости, состояние здоровья.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не имеется.

Учитывая характер, степень общественной опасности, конкретные обстоятельства содеянного, данные о личности подсудимого, совокупность обстоятельств, смягчающих наказание, суд приходит к выводам о том, что назначение подсудимому наказания, не связанного с лишением свободы, невозможно, т.к. цели наказания, предусмотренные ч. 2 ст. 43 УК РФ, в отношении него могут быть достигнуты только в условиях его изоляции от общества. Наказание подсудимому должно быть назначено в виде реального лишения свободы. Оснований для применения положений ст. 73 УК РФ суд не усматривает.

С учетом фактических обстоятельств преступлений и степени их общественной опасности суд, несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, не усматривает оснований для изменения категории совершенных преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Суд не усматривает оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, поскольку отсутствуют исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступлений, ролью виновного и его поведением во время или после их совершения, и другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступлений.

Поскольку имеются обстоятельства, смягчающие наказание, предусмотренные п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствуют отягчающие обстоятельства, наказание ФИО2 за преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ, следует назначить с применением правил, установленных ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Суд не усматривает оснований для назначения подсудимому за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, дополнительных наказаний в виде штрафа и ограничения свободы.

В силу положений ч. 3 ст. 62 УК РФ при назначении наказания по п.п. «а», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, правила ч. 1 ст. 62 УК РФ не могут быть применены.

Руководствуясь требованиями ч. 2 ст. 43 УК РФ, в целях восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения подсудимым новых преступлений, учитывая совокупность данных о личности подсудимого, смягчающих обстоятельств и установленных обстоятельств совершения подсудимым особо тяжкого преступления, посягающего на жизнь трех лиц, предусмотренного п.п. «а», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд приходит к убеждению об исключительной опасности ФИО2 для общества и о невозможности достижения целей наказания путем назначения ему такого предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 105 УК РФ наказания, как лишение свободы на определенный срок.

С учетом изложенного, в соответствии с положениями ч. 1 ст. 57 УК РФ, суд считает справедливым и необходимым назначить подсудимому за совершение преступления, предусмотренного п.п. «а», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, наказание в виде пожизненного лишения свободы.

Оснований, препятствующих назначению данного вида наказания, предусмотренных ч. 2 ст. 57 УК РФ, не установлено.

Согласно п.п. «л», «м» ст. 44 УК РФ лишение свободы на определенный срок и пожизненное лишение свободы являются самостоятельными видами наказаний. В соответствии с санкцией ч. 2 ст. 105 УК РФ наказание в виде ограничения свободы может быть назначено только при осуждении к лишению свободы на определенный срок. Поэтому суд не находит оснований для назначения наказания в виде ограничения свободы за преступление, предусмотренное п.п. «а», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Поскольку подсудимый совершил тяжкое и особо тяжкое преступления, то окончательное наказание ему должно быть назначено по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ - по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний.

На основании положений п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание лишения свободы подсудимому необходимо назначить в исправительной колонии особого режима, поскольку он осуждается к пожизненному лишению свободы.

В срок наказания подсудимому следует зачесть время его содержания под стражей со дня его задержания - 30.05.2016 г. (т. 8, л.д. 75-78) по 21.12.2017 г.

Учитывая положения ст.ст. 97, 99 и 108 УПК РФ, суд считает невозможным отмену или изменение меры пресечения в виде заключения под стражу, применяемой к подсудимому, т.к. ее сохранение необходимо для обеспечения исполнения приговора. Поэтому меру пресечения в виде заключения под стражу следует оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Адвокатам Ефремову В.Н. и Хитяник Т.Н., защищавшим по назначению интересы подсудимого в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, за оказание ему юридической помощи из средств федерального бюджета постановлено выплатить, соответственно, 12480 руб. и 70200 руб. (т. 9, л.д. 1-9, постановления о выплате вознаграждения от 11.05.2017 г., 24.07.2017 г., 16.10.2017 г., 01.11.2017 г., 22.12.2017 г.).

Указанные расходы, в общей сумме 82680 руб., суд, в соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, относит к процессуальным издержкам. В соответствии с требованиями ст. 132 УПК РФ, суд считает процессуальные издержки подлежащими взысканию с подсудимого, т.к. он трудоспособен, неплатежеспособным не является, от защитника в соответствии со ст. 52 УПК РФ не отказывался.

Вместе с тем суд считает, что в соответствии с ч. 6 ст. 132 УПК РФ подсудимого следует частично освободить от уплаты процессуальных издержек, т.к. это может существенно отразиться на материальном положении его ребенка.

Согласно ч. 3 ст. 81 УПК РФ вопрос о вещественных доказательствах должен быть решен следующим образом:

пистолет, хранящийся в ОП «<данные изъяты>» УМВД РФ по <адрес> (т. 5, л.д. 126), следует передать в территориальный орган федерального органа исполнительной власти, уполномоченного в сфере оборота оружия;

документы, изъятые в хранилище отдела ведения единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по <адрес>, у нотариуса Д. (т. 4, л.д. 3-7, 14-18), расписку Е. от 28.08.2014 г., фотографии Б., флэш-накопитель <данные изъяты> 16GB. хранить при уголовном деле;

туфли, носки, брюки, трусы, футболку, фрагмент обуви передать потерпевшему С., при невостребованности – уничтожить.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 159 ч. 4, 105 ч. 2 п.п. «а», «з», «к» УК РФ, и назначить ему наказание:

по ст. 159 ч. 4 УК РФ - в виде 5 (пяти) лет лишения свободы;

по ст. 105 ч. 2 п.п. «а», «з», «к» УК РФ - в виде пожизненного лишения свободы.

На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде пожизненного лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять с 22 декабря 2017 года.

В срок наказания зачесть время содержания под стражей по настоящему делу в порядке меры пресечения с 30 мая 2016 года по 21 декабря 2017 года.

Меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Взыскать с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.

Вещественные доказательства по вступлению приговора в законную силу: пистолет - передать в территориальный орган федерального органа исполнительной власти, уполномоченного в сфере оборота оружия; документы, изъятые в хранилище отдела ведения единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по <адрес>, у нотариуса Д., расписку Е. от 28.08.2014 г., фотографии Б., флэш-накопитель <данные изъяты> 16GB - хранить при уголовном деле; туфли, носки, брюки, трусы, футболку, фрагмент обуви - передать потерпевшему С., при невостребованности – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение 10 суток со дня его постановления, а осужденным - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции: в случае подачи им апелляционной жалобы - в течение 10 суток со дня вручения ему копии приговора, о чем он должен указать в своей апелляционной жалобе, а в случае принесения апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих его интересы, - в тот же срок со дня вручения ему копий апелляционных представления или жалобы.

Председательствующий: А.Н. Новоселов