Приговор № 22-3418/2020 от 21 декабря 2020 г. по делу № 1-8/2020

Судья Боброва К.Д. Дело № 22-3418/2020

Докладчик судья Свинтицкая Г.Я.

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н Ы Й
П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

город Новосибирск 22 декабря 2020 года

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего судьи Свинтицкой Г.Я.,

судей Карловой И.Б., Поповой И.М.,

при секретаре Соповой А.С.,

с участием прокурора Новосибирской областной прокуратуры Лобановой Ю.В.,

адвоката Сикорского Д.С.,

осужденного ФИО1, принимающего участие в судебном заседании путем использования систем видеоконференцсвязи,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Сикорского Д.С. на приговор Искитимского районного суда Новосибирской области от 25 мая 2020 года, которым

ФИО1 ович, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, ранее судимый:

- ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> по 264.1 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 320 часов с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на 2 года. ДД.ММ.ГГГГ отбыто наказание в виде обязательных работ; ДД.ММ.ГГГГ отбыто наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами;

- ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> по ч. 1 ст. 119 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы сроком на 7 месяцев;

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 10 годам 9 месяцам лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным приговором <данные изъяты>, с учетом требований ст. 71 УК РФ, окончательно осужден к 10 годам 10 месяцам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок отбытия наказания время содержания под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Мера пресечения в отношении ФИО1 оставлена без изменения - в виде заключения под стражу.

В приговоре разрешен вопрос о вещественных доказательствах,

заслушав доклад судьи Свинтицкой Г.Я., объяснения адвоката Сикорского Д.С., осужденного ФИО1 поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Лобановой Ю.В., полагавшей необходимым отменить приговор суда и постановить апелляционный приговор,

у с т а н о в и л а:

приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за то, что с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес> совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему С. опасного для жизни человека, совершенное в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит отменить приговор суда как незаконный, необоснованный и несправедливый, возвратить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд, но в ином составе суда, либо вынести оправдательный приговор.

По доводам жалобы осужденного, основаниями для отмены приговора являются следующие обстоятельства:

- выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на предположениях, судом нарушен уголовно-процессуальный закон, неправильно применен уголовный закон, судом не учтены разъяснения постановлений Пленума Верховного Суда РФ и правовых позиций Конституционного Суда РФ, нарушен принцип презумпции невиновности, не оценены в полном объеме имеющиеся по делу доказательства;

- суд не учел, что представленные следствием доказательства не подтверждают его виновность в инкриминируемом ему преступлении, в приговоре также не приведены достоверные доказательства, подтверждающие его вину;

- суд не устранил имеющиеся противоречия в показаниях свидетелей и потерпевшей, незаконно положил в основу обвинительного приговора противоречивые показания заинтересованных свидетелей, а также его показания, данные им на предварительном следствии под давлением сотрудников полиции, исказил в приговоре и изложил не в полном объеме показания свидетелей и заключения, проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз, не опроверг приведенные стороной защиты, доводы о его невиновности,

- выводы экспертов о наличии причинно-следственной связи между его действиями и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего являются необоснованными,

- в связи с отсутствием доказательств его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, его действия по нанесению побоев потерпевшему, которые он не отрицает, могут быть квалифицированы по иной менее тяжкой статье УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Сикорский Д.С. просит приговор суда отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

По доводам жалобы адвоката, выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом. В основу обвинительного приговора судом положены противоречивые доказательства и сомнения, которые не были устранены в ходе судебного следствия, а также в нарушение принципа презумпции невиновности необоснованно отвергнуты все доводы стороны защиты.

Положив в основу приговора показания потерпевшей С. и свидетеля К., суд не учел, что данные лица злоупотребляют алкоголем, а также то, что их показания противоречат показаниям других свидетелей и материалам дела, в том числе заключениям экспертов.

Показания свидетеля К. о том, что ФИО1 с силой наносил удары потерпевшему, противоречат выводам эксперта, согласно которым следообразующие свойства и особенности травмирующего предмета в повреждениях не отобразились, а это значит, что повреждения, обнаруженные у потерпевшего, произошли не от действий осужденного.

Кроме того на изъятой бутылке не было обнаружено ни следов пальцев рук ФИО1, ни следов потерпевшего С.

Органами предварительного следствия не была проверена версия ФИО1 о том, что в ходе ссоры между С.и К. последний ударил С. по голове костылями.

Суд необоснованно отверг показания свидетеля Ш., ссылаясь на то, что он дал пояснения о событиях 2019 года, а не 2018 года, поскольку данный свидетель просто перепутал год в связи с давностью событий.

Судом не устранены противоречия в показаниях свидетеля К. о том, что С. сказал, что его побил сосед, и показаниях Г. и С. о том, что С. был не контактен. Сотрудники скорой помощи, неоднократно выезжавшие к потерпевшему, также не говорили о том, что он предъявлял жалобы на боли в голове.

Суд также необоснованно принял во внимание показания свидетелей К. и Л., которые являются сотрудниками полиции, участвующими при расследовании данного уголовного дела, в связи с чем прямо заинтересованы в исходе дела.

Адвокат также указывает на то, что выводы экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ противоречат исследовательской части заключений. Из заключений экспертов не видно, на основании каких клинических данных был выставлен соответствующий диагноз. В связи с чем адвокат считает, что данные экспертизы являются сомнительными доказательствами вины ФИО1 и не могли быть положены судом в основу обвинительного приговора. При этом суд необоснованно не принял во внимание заключение специалиста Г., тогда как перед допросом в судебном заседании он предупреждался об уголовной ответственности, свои выводы, изложенные в заключении, подтвердил, а также пояснил, что им исследовалось не только обвинительное заключение, но и, имеющиеся в материалах дела заключения экспертов.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

В силу ст. 307 УПК РФ, в описательно-мотивировочной части приговора подлежат юридической оценке фактические обстоятельства, указанные при описании преступного деяния, и при этом выводы суда о квалификации преступления должны быть основаны на правильном применении уголовного закона и соответствовать установленным по делу фактическим обстоятельствам. При этом описательно-мотивировочная часть приговора должна содержать выводы, соответствующие установленным обстоятельствам, и данные выводы должны быть мотивированы.

Как видно из материалов дела, признавая ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, суд не выполнил указанных требований уголовно-процессуального закона.

По приговору суда ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшему С., опасного для жизни человека, совершенном в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего при следующих обстоятельствах:

ДД.ММ.ГГГГ (точное время в ходе предварительного следствия не установлено), находясь в <адрес>, ФИО1 и С. поссорились и во время ссоры ФИО1, совместно с родственниками С., с целью исключить возможность причинения С. вреда себе или другим лицам, привязали руки и ноги С. к стулу, а рот заклеили липкой лентой. В это же время у ФИО1 на почве личных неприязненных отношений возник умысел на причинение С., заведомо для него находящемуся в беспомощном состоянии, тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, путем нанесения ударов руками и ногами по жизненно важному органу человека - голове, а также с применением пневматического оружия - автоматического пневматического пистолета «АПС» и предметов, используемых в качестве оружия, а именно - стеклянной бутылки.

В указанное время в указанном месте, реализуя этот умысел, ФИО1, действуя умышленно, из личных неприязненных отношений, с целью причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, осознавая, что совершает деяние, опасное для жизни и здоровья другого человека, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для его жизни, и желая их наступления, не предвидя при этом возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего, хотя, при необходимой внимательности и предусмотрительности, должен был и мог предвидеть эти последствия, нанес С., который был полностью лишен возможности оказывать сопротивление, то есть заведомо для ФИО1 находился в беспомощном состоянии, множественные (не -менее шести) ударов руками и ногами в жизненно важный орган потерпевшего - голову.

Продолжая реализовывать свой умысел, ДД.ММ.ГГГГ (точное время в ходе предварительного следствия не установлено), находясь в <адрес>, ФИО1, действуя умышленно, из личных неприязненных отношений, с целью причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, осознавая, что совершает деяние, опасное для жизни и здоровья другого человека, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для его жизни, и желая их наступления, не предвидя при этом возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего, хотя, при необходимой внимательности и предусмотрительности, должен был и мог предвидеть эти последствия, подошел к С., применяя оружие, нанес ему множественные (не менее шести) удары рукоятью автоматического пневматического пистолета «АПС» в жизненно важный орган - голову, после чего произвел не менее двух выстрелов из автоматического пневматического пистолета «АПС», в жизненно важный орган - голову С.

Продолжая реализовывать свой преступный умысел, ДД.ММ.ГГГГ (точное время в ходе предварительного следствия не установлено), находясь в <адрес>, ФИО1, действуя умышленно, из личных неприязненных отношений, с целью причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, осознавая, что совершает деяние, опасное для жизни и здоровья другого человека, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для его жизни, и желая их наступления, не предвидя при этом возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего, хотя, при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, подошел к С. и, используя в качестве оружия стеклянную бутылку, нанес ему не менее одного удара стеклянной бутылкой в жизненно важный орган - голову.

В результате указанных умышленных действий ФИО1 потерпевшему С. были причинены следующие телесные повреждения:

тупая травма головы:

- ушибленные раны в теменной области (3) с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани,

- кровоподтек на нижнем веке правого глаза (1),

- кровоподтек на верхнем и нижнем веках левого глаза (1),

- перелом левой носовой кости,

- кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку полушарий головного мозга и мозжечка, ушиб головного мозга (клинически),

которые составляют единую черепно-мозговую травму и оцениваются в совокупности как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

а также:

- пулевые слепые ранения лица (пуля в мягких тканях в лобной области слева (по клиническим данным), левой щечной области, с образованием дырчатого перелома передней стенки левой гайморовой пазухи, каждое из которых по отдельности оценивается как легкий вред здоровью, так как вызывают кратковременное расстройство здоровья на срок не более 3-х недель (не более 21 дня).

ДД.ММ.ГГГГ С. поступил в ГБУЗ Новосибирской области <данные изъяты>, где 12 ноября того же года скончался.

Смерть С. наступила от тупой травмы головы в виде ушибленных ран в теменной области (3) с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани, кровоподтека на нижнем веке правого глаза (1), кровоподтека на верхнем и нижнем веках левого глаза (1), перелома левой носовой кости, кровоизлияний под мягкую мозговую оболочку полушарий головного мозга и мозжечка, ушиба головного мозга (клинически), осложнившихся развитием травматической болезни головного мозга.

Вместе с тем, установленные судом обстоятельства, согласно которым ФИО1 причинил потерпевшему, кроме ушибленных ран в теменной области (3) с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани, кровоподтека на нижнем веке правого глаза (1), кровоизлияний под мягкую мозговую оболочку полушарий головного мозга и мозжечка, ушиба головного мозга, еще и кровоподтека на верхнем и нижнем веках левого глаза (1), перелома левой носовой кости, то есть множественные, не менее шести, удары руками и ногами в голову, которые составляют единую черепно-мозговую травму и расцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности, а смерть С. наступила от тупой травмы головы в виде ушибленных ран в теменной области (3) с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани, кровоподтека на нижнем веке правого глаза (1), кровоподтека на верхнем и нижнем веках левого глаза (1), перелома левой носовой кости, кровоизлияний под мягкую мозговую оболочку полушарий головного мозга и мозжечка, ушиба головного мозга (клинически), осложнившихся развитием травматической болезни головного мозга, не основаны на фактических обстоятельствах дела и исследованных судом доказательствах.

Как видно из материалов дела, органом предварительного следствия ФИО1 обвинялся в том, что из личных неприязненных отношений причинил потерпевшему С. телесные повреждения в виде трех ушибленных ран в теменной области с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани, одного кровоподтек на нижнем веке правого глаза, одного кровоподтека на верхнем и нижнем веках левого глаза, перелома левой носовой кости, кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку полушарий головного мозга и мозжечка, ушиб головного мозга (клинически), которые составляют единую черепно-мозговую травму и оцениваются в совокупности как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; а также: пулевые слепые ранения лица (пуля в мягких тканях в лобной области слева (по клиническим данным), левой щечной области, с образованием дырчатого перелома передней стенки левой гайморовой пазухи, каждое из которых по отдельности оценивается как легкий вред здоровью, так как вызывают кратковременное расстройство здоровья на срок не более 3-х недель (не более 21 дня).

В качестве одного из доказательств виновности следствие представило заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, исследовавшего труп С., и из которого следует, что у него были обнаружены телесные повреждения: тупая травма головы: ушибленные раны в теменной области (3) с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани, кровоподтек на нижнем веке правого глаза (1), кровоподтек на верхнем и нижнем веках левого глаза (1), перелом левой носовой кости, кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку полушарий головного мозга и мозжечка, ушиб головного мозга (клинически), которые образовались не менее чем от 6 воздействий твердым предметом (предметами), не отобразившем своих индивидуальных свойств, и составляют единую черепно-мозговую травму, оцениваются в совокупности как ТЯЖКИЙ вред здоровью по признаку опасности для жизни, и состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти потерпевшего.

В соответствии с данным заключением смерть С. наступила от тупой травмы головы в виде ушибленных ран в теменной области (3) с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани, кровоподтека на нижнем веке правого глаза (1), кровоподтека на верхнем и нижнем веках левого глаза (1), перелома левой носовой кости, кровоизлияний под мягкую мозговую оболочку полушарий головного мозга и мозжечка, ушиба головного мозга (клинически), осложнившихся развитием травматической болезни головного мозга.

Оспаривая свою причастность к преступлению, осужденный во время следствия и в судебных заседаниях ссылался на то, что потерпевший был доставлен в больницу не сразу после причиненных ему травм, получил ненадлежащее лечение, и потому скончался.

Проверяя доводы осужденного в этой части, суд назначил повторную судебно-медицинскую экспертизу потерпевшего, которая была проведена и по результатам которой было составлено заключение № от ДД.ММ.ГГГГ.

Не опровергая выводов эксперта, изложенных в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ, комиссия экспертов при производстве повторной экспертизы указала, что обнаруженные у потерпевшего телесные повреждения, образовались не от шести, а не менее чем от четырех травматических воздействий твердого тупого предмета (предметов), и уточнила причину смерти, указав, что смерть потерпевшего наступила не просто от кровоизлияний под мягкую мозговую оболочку полушарий головного мозга и мозжечка, ушиба головного мозга (клинически), осложнившихся развитием травматической болезни головного мозга, а от ушиба головного мозга тяжелой степени (тупая ЧМТ), осложненного развитием гнойного менингоэнцефалита.

Во время судебного следствия данные выводы суда нашли подтверждение и не были опровергнуты иными доказательствами.

Между тем, суд не учел данных выводов суда, и признавая ФИО1 виновным, описывая преступное деяние, указал, что осужденный причинил потерпевшему множественные (не менее шести) ударов руками и ногами по голове, а также то, что смерть потерпевшего наступила от кровоизлияний под мягкую мозговую оболочку полушарий головного мозга и мозжечка, ушиба головного мозга (клинически), осложнившихся развитием травматической болезни головного мозга.

Выводы о том, почему ЧМТ образовалась от 6 травмирующих воздействий, а не от 4-х, как указано в повторной экспертизе, суд в приговоре не привел, тогда как это обстоятельство влияет на объем обвинения и на решение о наказании.

Кроме того, описывая преступное деяние, совершенное осужденным, суд не уточнил в приговоре и причину смерти, названную экспертами, проводившими экспертизу потерпевшего.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия считает, что обвинительный приговор суда первой инстанции подлежит отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, с постановлением в соответствие со ст. 389.23, ст. 389.24 УПК РФ нового обвинительного приговора, установив при этом следующие фактические обстоятельства преступления:

ДД.ММ.ГГГГ (точное время в ходе предварительного следствия не установлено), находясь в <адрес>, ФИО1 и С. поссорились и во время ссоры ФИО1, совместно с родственниками С., с целью исключить возможность причинения С. вреда себе или другим лицам, привязали руки и ноги С. к стулу, а рот заклеили липкой лентой. В это же время у ФИО1 на почве личных неприязненных отношений возник умысел на причинение С., заведомо для него находящемуся в беспомощном состоянии, тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, путем нанесения ударов руками и ногами по жизненно важному органу - голове, а также с применением пневматического оружия - автоматического пневматического пистолета «АПС» и предметов, используемых в качестве оружия, а именно - стеклянной бутылки.

В указанное время в указанном месте, во исполнение этого умысла, ФИО1, действуя умышленно, из личных неприязненных отношений, с целью причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, осознавая, что совершает деяние, опасное для жизни и здоровья другого человека, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для его жизни, и желая их наступления, не предвидя при этом возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего, хотя, при необходимой внимательности и предусмотрительности, должен был и мог предвидеть эти последствия, нанес С., который был полностью лишен возможности оказывать сопротивление, то есть заведомо для ФИО1 находился в беспомощном состоянии, множественные (не - менее четырех) ударов руками и ногами в жизненно важный орган потерпевшего - голову.

Продолжая реализовывать свой умысел, ДД.ММ.ГГГГ (точное время в ходе предварительного следствия не установлено), находясь в <адрес>, ФИО1, действуя умышленно, из личных неприязненных отношений, с целью причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, осознавая, что совершает деяние, опасное для жизни и здоровья другого человека, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для его жизни, и желая их наступления, не предвидя при этом возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего, хотя, при необходимой внимательности и предусмотрительности, должен был и мог предвидеть эти последствия, подошел к С., применяя оружие, нанес ему множественные удары рукоятью автоматического пневматического пистолета «АПС» в жизненно важный орган - голову, после чего произвел не менее двух выстрелов из автоматического пневматического пистолета «АПС», в жизненно важный орган - голову С.

Продолжая реализовывать свой умысел, ДД.ММ.ГГГГ (точное время в ходе предварительного следствия не установлено), находясь в <адрес>, ФИО1, действуя умышленно, из личных неприязненных отношений, с целью причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, осознавая, что совершает деяние, опасное для жизни и здоровья другого человека, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения С. тяжкого вреда здоровью, опасного для его жизни, и желая их наступления, не предвидя при этом возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего, хотя, при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, подошел к С. и, используя в качестве оружия стеклянную бутылку, нанес ему не менее одного удара стеклянной бутылкой в жизненно важный орган - голову.

В результате указанных умышленных действий ФИО1 потерпевшему С. были причинены следующие телесные повреждения:

тупая черепно-мозговая травма головы:

- ушибленные раны в теменной области (3) с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани,

- кровоподтек на нижнем веке правого глаза неправильно овальной формы (1),

- ушиб головного мозга тяжелой степени,

которые составляют единую черепно-мозговую травму, которая образовалась от не менее чем четырех травматических воздействий тупого твердого предмета (предметов) с ограниченной травмирующей поверхностью, и оцениваются в совокупности как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

а также:

- слепые пулевые ранения лица в лобной области слева и в области щеки и носа слева, с образованием дырчатого перелома передней стенки левой гайморовой пазухи, которые оценивается как легкий вред здоровью, так как вызывают кратковременное расстройство здоровья на срок не более 3-х недель (не более 21 дня).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 поступил в ГБУЗ Новосибирской области <данные изъяты>, где 12 ноября того же года скончался.

Смерть С. наступила от ушиба головного мозга тяжелой степени (тупая черепно-мозговая травма), осложненного развитием гнойного менингоэнцефалита.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 виновным себя не признал и пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ около 11-00 часов приходила мать С., попросила найти специалиста, который помог бы вылечить сына от наркотической зависимости, и он выполнил просьбу, позвонил и нашел специалиста. В этот день он потерпевшего не бил. Выйдя из комнаты на время, услышал крики, вернувшись - увидел, как К. бьет С. металлическим костылем в левую часть головы - чуть выше уха, отчего потерпевший упал. К. предложил связать ноги Е., так как он может убежать. В это время он отвлекся на телефонный звонок, а С. выбежал на улицу, а он, вместе с другом, вывели К. из квартиры. В этот же день в вечернее время он слышал скандал в квартире, где проживали К. и С.

На следующий день, ДД.ММ.ГГГГ с девяти до десяти часов он проводил время с семьей, вернулся домой около 21 часа. Взяв алкоголь, который накануне оставил К., пошел к нему в квартиру, чтобы вернуть спиртное. К. и его мать начали разливать алкоголь, С. не наливали, он накинулся на свою мать, поэтому он рефлекторно достал травматический пистолет, произвел около 4-5 выстрелов в область лица С. Выстрелы в лицо он произвел случайно, так как в то время, когда он начал стрелять, целясь в туловище, потерпевший присел. Узнав, что С. находится в нормальном состоянии, он ушел домой, потом в магазин.

Вернувшись, увидел, что в <адрес> находятся сотрудники скорой помощи, сказал С., что сейчас его заберут в психиатрическую больницу, потерпевший испугался и побежал в подъезд, упал, ударился теменной областью головы.

ДД.ММ.ГГГГ приезжала машина скорой помощь около 13-00 часов, и тогда потерпевший упал и ударился об угол стены.

В этот же день приехал сотрудник полиции, выяснив, что С. претензий по поводу выстрелов в лицо не имеет, ушел. Затем сотрудники полиции приезжали еще раз, но выяснив, что он делает ремонт, уехали.

С. жалоб на то, что ему кто-либо в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ причинял телесные повреждения, ему не высказывал.

Давая показания во время предварительного следствия, осужденный также пояснил, что не бил потерпевшего. По просьбе матери он пригласил его к себе домой чтобы успокоить, и чтобы он не убежал – связал ему руки и ноги, но через некоторое время С. сбежал. В это время у него имелись телесные повреждения кожи в левой лобной области и он жаловался на головную боль.

Вечером этого дня из квартиры потерпевшего доносились громкие крики, по поводу которых С. пояснила, что у них «свои семейные разборки».

ДД.ММ.ГГГГ он зашел в квартиру потерпевшего, так как мать сказала, что ведет он себя неадекватно. Увидел, что С. громко разговаривает, машет руками, агрессивен, и чтобы успокоить его, достал пневматический пистолет и несколько раз, не целясь, выстрелил в его сторону. На лице потерпевшего увидел несколько красных пятен.

ДД.ММ.ГГГГ во время распития спиртного, С. опять стал вести себя агрессивно, и опасаясь, что он может причинить себе вред, он ударил его стеклянной бутылкой по затылку.

Других повреждений потерпевшему он не наносил.

Между тем, виновность осужденного в совершении указанного преступления подтверждается совокупностью исследованных в судебных заседаниях доказательств:

- показаниями потерпевшей С. на стадии предварительного расследования, исследованных в порядке ст. 281 УПК РФ о том, что ДД.ММ.ГГГГ к ним пришел ФИО1, который выглядел как «охотник», стал стрелять из своего пистолета в С., выстрелил несколько раз, а затем нанес несколько ударов рукояткой по голове сына. Кроме ФИО1 ее сына никто не бил (т. 1 л.д. 204-207),

- показаниями свидетеля Р. о том, что со слов мужа – ФИО1, ей известно о том, что по просьбе материи потерпевшего они с С. связали С.,

- показаниями свидетеля К. о том, что он является братом потерпевшего и знает, что до ДД.ММ.ГГГГ С. телесных повреждений никто не причинял.

ДД.ММ.ГГГГ или ДД.ММ.ГГГГ он встретил на улице ФИО1, который пригласил к себе распить спиртное, согласившись, пришел к нему домой, где также находились двое мужчин, а в другой комнате - С. со связанными руками, ногами и ртом. Он потребовал чтобы ФИО1 развязал его и отпустил, но он этого не сделал. Видел, как осужденный нанес потерпевшему несколько ударов по лицу, когда он был связан. Через некоторое время, воспользовавшись возможностью, С. убежал. Он также видел, как ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 угрожал потерпевшему пистолетом, нанес этим пистолетом ему несколько ударов, затем произвел в него несколько выстрелов, попал в голову. Кроме того, видел и то, что осужденный ДД.ММ.ГГГГ увел потерпевшего к себе в квартиру, откуда не отпускал, из квартиры были слышны звуки ударов, а вечером С. «приполз» домой, у него «отнялась» левая нога и он рассказал, что осужденный не отпускал его, бил, а когда уснул – уполз домой.

Из показаний указанного свидетеля во время предварительного следствия, исследованных судом в соответствии со ст. 281 УПК РФ, следует, что он видел как ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 нанес С., который был связан, несколько ударов по лицу, ДД.ММ.ГГГГ нанес ему несколько ударов рукояткой пистолета в область головы, и затем произвел в него несколько выстрелов. ДД.ММ.ГГГГ потерпевший почувствовал себя плохо и они вызывали скорую помощь, но когда врачи осматривали Е., то в квартиру зашел ФИО1 и повел потерпевшего к себе в квартиру, сказав, что Е. надо остаться у него в квартире, он так решил, а также, что медицинская помощь потерпевшему не нужна, в больницу он не поедет. Что происходило в квартире А. он не знает, но через несколько часов потерпевший вернулся, сказал, что ФИО1 бил его.

Из данных показаний свидетеля также следует, что все удары осужденный наносил с силой, выстрелы были не случайными, а целенаправленными. Кроме ФИО1 его брата никто не бил, и он нигде не падал. Как он понял, ФИО1 причинял потерпевшему телесные повреждения, поскольку у них была словесная ссора из - за «тюремных понятий» по поводу татуировок. ФИО1 и С. находились в состоянии сильного алкогольного опьянения, до ДД.ММ.ГГГГ у С. каких - либо телесных повреждений не было (т.1 л.д. 194-197).

Все свои показания свидетель подтвердил в судебном заседании суда первой инстанции, объяснив некоторые расхождения и подробности истечением времени.

Из показаний потерпевшей и свидетеля К. также следует, что, видя состояние С., наступившего после действий осужденного, они вызвали бригаду скорой помощи.

Из показаний свидетеля К. установлено, что он, как фельдшер СМП, ДД.ММ.ГГГГ выезжал на вызов в <адрес>, и узнал со слов матери, что у потерпевшего был конфликт с соседом и он нуждается в помощи. Однако ФИО1 воспрепятствовал осмотру потерпевшего и сказал покинуть квартиру.

Кроме того, свидетель пояснил, что видел на лице у потерпевшего многочисленные повреждения кожных покровов в виде маленьких красных точек, слышал шум падения потерпевшего, вышедшего из квартиры, видел, как он лежал на животе после падения. Данная информация была передана диспетчеру скорой помощи.

Установлено, что по другому вызову прибыли фельдшер скорой медицинской помощи Г. и Д., которые, давая показания в качестве свидетелей как на предварительном следствии (л.д. 60-61, 62- 63 том 1), так и в судебном заседании, пояснили, что Г. произвел первичный осмотр С. и обнаружил на его теле телесные повреждения над правой бровью в виде ссадины, под левым глазом повреждение кожного покрова круглой формы, возможно от металлической пули-шарика, парорбитальные гематомы под обоими глазами бледного вида, полученные от ударов, возможно 2-3 дня до этого, в левой теменной области 2 ушибленные раны головы с повреждением кожных покровов в виде ссадин. По мнению Г. у потерпевшего образовались черепно-мозговая травма, была ушибленная рана волосистой части головы с нарушением целостности кожных покровов, другие повреждения, кровоподтеки на лице, поэтому было принято решение о его госпитализации в травматологическое отделение.

Кроме того, свидетели пояснили, что со слов матери и брата потерпевшего им стало известно, что около 2 дней назад травмы нанес потерпевшему сосед по лестничной клетке, бил его по голове и стрелял из травматического пистолета.

Из показаний свидетеля К. на предварительном следствии (л.д. 189-191 том 1) и в судебном заседании установлено, что С. был доставлен в приемное отделение № хирургического корпуса ГБУЗ НСО <данные изъяты>, был неадекватен, но словесно контактировал, с его слов ей стало известно, что его «побил сосед».

Свидетель Т. – заведующий травматологическим отделением, куда был доставлен С. из приемного отделения, на предварительном следствии (л.д. 64-65 том 1), и в судебном заседании пояснил, что при осмотре потерпевшего он установил ушиб головного мозга, черепно-мозговую травму, обнаружил инородные тела - шарики в мягких тканях, а также опухлости, отеки, шишки, кровоподтеки, набухание, из-за наличия в гайморовой пазухе инородных тел также имелся вторичный менингит, ему была проведена декомпрессивная костно-резекционная трепанация черепа слева, трифинация.

О том, что С. был обследован, помещен в травматологическое отделение с диагнозом: закрытая черепно - мозговая травма, ушиб головного мозга, инородное тело в лобной области слева, которое было извлечено, рана около носа, поэтому ему была проведена слева - трепанация, а справа трефинация черепа, после диагностирования по имевшимся показаниям была повторно проведена трепанация черепа, пояснил и свидетель С. - врач анестезиолог – реаниматолог.

Объективно вина осужденного подтверждается заключениями судебно-медицинского эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, исследовавшего труп С., и заключением повторной судебно-медицинской экспертизы потерпевшего № от ДД.ММ.ГГГГ о степени тяжести, характере и локализации телесных повреждений, обнаруженных у потерпевшего, в соответствии с которыми у потерпевшего были обнаружены телесные повреждения: тупая черепно-мозговая травма головы: ушибленные раны в теменной области (3) с кровоизлияниями в подлежащие мягкие ткани, кровоподтек на нижнем веке правого глаза неправильно овальной формы, ушиб головного мозга тяжелой степени, которые составляют единую черепно-мозговую травму, и которая образовалась от не менее чем четырех травматических воздействий тупого твердого предмета (предметов) с ограниченной травмирующей поверхностью, и оцениваются в совокупности как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; а также: слепые пулевые ранения лица в лобной области слева и в области щеки и носа слева, с образованием дырчатого перелома передней стенки левой гайморовой пазухи, которые оценивается как легкий вред здоровью, так как вызывают кратковременное расстройство здоровья на срок не более 3-х недель (не более 21 дня). По мнению экспертов смерть С. наступила от ушиба головного мозга тяжелой степени (тупая черепно-мозговая травма), осложненного развитием гнойного менингоэнцефалита (л.д. 220-225 том 1, л.д. 79-112 том 2).

Кроме того, виновность осужденного подтверждается протоколами осмотров места преступления - <адрес>, откуда были изъяты стеклянная бутылка объемом 0,5 литра с надписью <данные изъяты>», а также пластиковая банка с закручивающейся крышкой, с надписью: <данные изъяты> (протокол от ДД.ММ.ГГГГ, т. 1 л.д. 25-29), осмотра медицинского учреждения, в которое был доставлен потерпевший и откуда были изъяты его вещи - тапки (шлепанцы) коричневого и черного цветов, вязанная шапка серого черного и белого цветов, военный билет на имя С. со вложенным в него рукописным листком, три рентгеновских снимка С., его медицинская карта, футболка бежевого цвета, полотенце, платок носовой, шорты мужские темного цвета в белую клетку, две пары носков темного цвета, ботинки мужские черного серого и оранжевого цветов, футболка черного и белого цветов марки <данные изъяты> (протокол от ДД.ММ.ГГГГ, т. 1 л.д. 94-103),

протоколом осмотра этих предметов от ДД.ММ.ГГГГ и постановлением о приобщении предметов в качестве вещественных доказательств, достоверность и наличие которых никто из участников процесса не оспорил (л.д. 157-161 том 1, л.д. 18-23 том 2),

а также:

заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, в соответствии с которым на футболке, принадлежащей потерпевшему С. обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от Рихтера А.А, на шапке, принадлежащей потерпевшему С., обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от потерпевшего С., на футболке и шапке обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от потерпевшего С., так же нельзя исключить возможное происхождение крови и от ФИО1 (т. 1 л.д. 231-236);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, у ФИО1 имелись повреждения в виде поверхностной раны правой голени, которая образовалось в результате воздействия тупого твёрдого предмета в срок 1-2 месяцев к моменту освидетельствования и расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью, так как не влечёт за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, механизмом образования раны является удар или растяжение, возможность образования этого телесного повреждения в результате падения потерпевшего с высоты собственного роста не исключается, так как повреждение располагалось на доступной для воздействия при падении поверхности тела, и также область тела, где имелось это повреждение, доступна для нанесения на ней телесного повреждения собственной рукой (т. 2 л.д. 12-14).

Оценив в совокупности приведенные доказательства, судебная коллегия при-знает их достоверными, допустимыми и относимыми. При этом коллегия исходит из того, что показания потерпевшей и свидетелей последовательны, подробны и объективно подтверждаются письменными доказательствами, а письменные доказательства получены в соответствии с требованиями закона, и в своей совокупности эти доказательства свидетельствуют о том, что осужденный совершил указанное преступление. Каких-либо взаимоисключающих сведений относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу эти доказательства не содержат, в связи с чем их достоверность и объективность у судебной коллегии сомнений не вызывает.

Причин для оговора ФИО1 свидетелями обвинения и потерпевшей, равно, как и каких-либо данных, указывающих на их заинтересованность в исходе дела, не установлено.

Не установлено оснований для выводов и о том, что на ФИО1 во время следствия было оказано какое-либо давление, поскольку законность его задержания никем из участников процесса не оспорена, показания он давал добровольно, от дачи показаний не отказывался, и давая показания, указывал как на фактические обстоятельства, при которых общался с потерпевшим ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, так и на обстоятельства, оправдывающие себя. При этом ни один протокол допроса не содержит сведений или заявлений ФИО1 и его защиты о применении к нему недозволенных методов или об ограничении в изложении предложенной им версии.

Доводы ФИО1 и его защиты о том, что ФИО1 не причастен к преступлению, доказательств о его виновности в материалах дела не имеется, телесных повреждений потерпевшему он не причинял, к смерти С. причастен его брат К., являются необоснованными, поскольку опровергаются совокупностью приведенных доказательств.

Так, из показаний потерпевшей С. и свидетеля К., которые непосредственно видели часть действий ФИО1, следует, что ФИО1 наносил удары С., производил в него выстрелы, забирал его к себе в квартиру и не выпускал, видели его агрессивное поведение и состояние потерпевшего, который до общения с ФИО1 не имел телесных повреждений, а после событий ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ был избитым, «приполз» домой и сообщил о том, что ФИО1 бил его.

О том, что ФИО1 избил его, потерпевший сообщил также свидетелю К.

Об этом же непосредственно после совершенного ФИО1 преступления потерпевшая С. и свидетель К. сообщили свидетелям Г. и Д.

О том, что ФИО1 препятствовал бригаде скорой помощи осмотреть потерпевшего и оказать ему помощь, пояснил также свидетель К. Он же указал и на то, что мать потерпевшего и его брат, вызывая машину скорой помощи, указали, что между ФИО1 и С. был конфликт.

Кроме того, потерпевшая С. и свидетель К. также пояснили о том, что до общения с ФИО1 потерпевшего никто не бил, телесных повреждений у него не имелось.

Также из показаний свидетеля К. установлено то, что ФИО1 связывал потерпевшего, заклеивал ему рот и наносил ему в таком состоянии удары.

О том, что ФИО1 связал С., пояснила и свидетель Р., которая узнала об этом со слов мужа – ФИО1

Свидетель К., описывая действия ФИО1, которые он наблюдал лично, а также знал со слов брата, указывал на то, что ФИО1 бил потерпевшего по голове, по телу, а также производил в него выстрелы. Об этом же пояснила и потерпевшая С.

Осматривая первично, оказывая первую медицинскую помощь, и устанавливая диагноз, свидетели К., Г., Д., Т., С. и К. указали на то, что у С. имелись телесные повреждения на голове и на теле, в том числе и пулевые ранения.

При осмотре трупа С. и изучении медицинских документов эксперты, проводившие экспертизу трупа на предмет наличия телесных повреждений, степени их тяжести и причины смерти, установили, что телесные повреждений имели место именно на голове и на теле, в том числе имели место и пулевые ранения. Не исключили эксперты и то, что указанные телесные повреждения были причинены твердыми тупыми предметами и в сроки, на которые ссылались С. и свидетель К.

На причастность ФИО1 к данному преступлению свидетельствует также и заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ о том, что на одежде потерпевшего обнаружена кровь ФИО1

Кроме того, как установлено из показаний свидетеля К., он потерпевшему не наносил ударов и не избивал его.

В соответствии с выводами судебно-медицинских экспертов, изложенными в заключениях № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, телесные повреждения были нанесены потерпевшему тупым твердым предметом или предметами. Выводов о том, что какие-либо телесные повреждения были нанесены предметом – костылем, заключения не содержат.

Иных доказательств, которые бы в совокупности подтверждали, что указанные телесные повреждения были причинены при иных обстоятельствах и иным лицом, в том числе К., суду представлено не было.

Таким образом, выводы экспертов о том, что телесные повреждения потерпевшему были причинены твердым тупым предметом или предметами, рукоятью пистолета и в результате выстрелов из травматического оружия, а также показания потерпевшей и свидетеля К. исключают, вопреки доводам жалоб, образование этих повреждений в результате ударов, нанесенных костылем.

При таких обстоятельствах, доводы ФИО1 о его непричастности к совершенному преступлению, о недоказанности его вины и о виновности других лиц, опровергаются приведенными доказательствами, а потому являются надуманными с целью защиты.

Вопреки доводам жалоб, отсутствие отпечатков пальцев рук ФИО1 на бутылке, которой были нанесены удары С., не свидетельствует о недоказанности вины ФИО1, поскольку отсутствие либо наличие отпечатков пальцев рук на каких-либо предметах находится в прямой зависимости от конкретных обстоятельств применения этого предмета. Как видно из материалов дела, полученные доказательства составляют достаточную совокупность для выводов о виновности ФИО1, и отсутствие отпечатков пальцев его рук на бутылке не влияет на данные выводы.

Необоснованными являются доводы ФИО1 и адвоката и о том, что показания специалиста Г. и его заключение подтверждают невиновность ФИО1 и опровергают выводы экспертов о том, что смерть потерпевшего наступила от действий ФИО1

В материалах дела имеется заключение специалиста Г. № от ДД.ММ.ГГГГ, из выводов которого следует, что у потерпевшего отсутствуют клинические признаки закрытой черепно-мозговой травмы, смерть потерпевшего наступила от гнойного менингоэнцефалита и развившейся вследствие его полиорганной недостаточности (л.д. 198-212 том 2).

Давая показания в судебном заседании, Г. подтвердил свои выводы, указав на то, что смерть С. наступила не от травмы головного мозга, а в результате генерализации воспалительного процесса гнойного менингоэнцефалита, то есть в результате имеющегося инфекционного заболевания.

Между тем, как следует из заключения специалиста, составлено оно лишь на данных, которые содержатся в обвинительном заключении и в документах, которые были представлены ему ФИО1

Кроме того, составлено данное заключение вне пределов предварительного или судебного следствия, без осмотра трупа и исследования медицинских документов, свидетельствующих об обнаруженных у потерпевшего телесных повреждениях и процессе лечения, без исследования гистологического архива потерпевшего.

При этом об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ специалист предупрежден не был.

Учитывая изложенное, судебная коллегия считает, что данное доказательство получено с нарушением требований уголовно-процессуального закона, носит необъективный характер, а потому не опровергает выводов о доказанности вины ФИО1

Показания специалиста Г. в судебном заседании об отсутствии признаков черепно-мозговой травмы и о причине смерти, не связанной с действиями ФИО1, также нельзя признать обоснованными и достоверными, поскольку они носят частный характер, основаны лишь на показаниях ФИО1 и представленных им документах, и опровергаются совокупностью приведенных выше доказательств о степени тяжести и характере обнаруженных у потерпевшего телесных повреждений, о причине смерти С., и причастности ФИО1 к наступившим последствиям.

Нельзя признать обоснованными доводы жалоб ФИО1 и адвоката и о том, что в соответствии с заключением специалиста Г. смерть потерпевшего наступила в результате ненадлежащей медицинской помощи, а не от действий ФИО1

В соответствии с вышеуказанным заключением специалиста Г. № от ДД.ММ.ГГГГ, медицинские работники, проводившие лечение потерпевшего, провели необоснованную и несвоевременную дифференциальную диагностику заболевания, в результате чего наступила смерть С. (л.д. 198-212 том 2).

Однако, как указано выше, названное заключение составлено специалистом лишь на данных, которые содержатся в обвинительном заключении и в документах, которые были представлены ему ФИО1, составлено оно вне пределов предварительного или судебного следствия, без поручения следствия или суда, без осмотра трупа и исследования гистологического архива потерпевшего и медицинских документов, свидетельствующих об обнаруженных у потерпевшего телесных повреждениях и процессе лечения.

Из данного заключения также видно, что выводы специалиста носят теоретический характер и составлены без учета всех материалов дела, что не позволяет объективно ответить на вопросы о причине смерти С.

Между тем, из заключений № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что смерть потерпевшего наступила от ушиба головного мозга тяжелой степени (тупая черепно-мозговая травма), осложненного развитием гнойного менингоэнцефалита.

К таким выводам эксперты пришли исходя из того, что с вышеуказанными телесными повреждениями потерпевший поступил в больницу в тяжелом состоянии, его госпитализация была обоснована и проведена по абсолютным экстренным показаниям, но несмотря на то, что было выполнено оперативное вмешательство в объеме трефинации черепа в теменно-височной области слева, удаление инородного тела лобной области слева, повторное оперативное вмешательство в объеме декомпрессивной трепанации черепа в левой лобно-теменно-височной области, состояние оставалось тяжелым с отрицательной динамикой, появились воспалительные изменения в центральной нервной системе в виде гнойного менингоэнцефалита, которые явились осложнением черепно-мозговой травмы, при которой имелись инфицированные повреждения мягких тканей головы, лица, лобной и гайморовой пазух (л.д. 68-69 том 3).

Кроме того, эксперты указали и на то, что потерпевший поступил в медицинское учреждение лишь через 2 суток после причиненных ему повреждений, медицинская и необходимая помощь ему была оказаны экстренно, по показаниям были проведены трефинация черепа, удаление инородного тела лобной области слева, повторное оперативное вмешательство в объеме декомпрессивной трепанации черепа в левой лобно-теменно-височной области, но несмотря на это наступила его смерть. Однако, качество и своевременность оказания медицинской помощи С. не повлияли на причину смерти и летальный исход (л.д. 44-70 том 3).

Данные заключения составлены экспертами, обладающими специальными познаниями в области судебной медицины, заключение № от ДД.ММ.ГГГГ составлено комиссией экспертов, имеющими каждый длительный стаж работы в этой области, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Для составления выводов эксперты исследовали изначальное заключение эксперта, исследовавшего труп потерпевшего и подробно описавшего наличие обнаруженных телесных повреждений, внешнее и внутреннее исследование, медицинскую карту С., в которой указано состояние больного от начала поступления в медицинское учреждение и до его смерти, и приведены все мероприятия по его лечению, заключение специалиста Г. № от ДД.ММ.ГГГГ, заключение экспертизы вещественных доказательств, и другие материалы дела.

С учетом проведенного исследования эксперты ответили на все поставленные вопросы, свои выводы мотивировали, и эти выводы понятны, доступны для прочтения, понимания и оценки, поэтому оснований не доверять выводам экспертов у судебной коллегии не имеется.

При этом заключение специалиста Г. № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 78-98 том 3), который сделал выводы о том, что заключение комиссионной экспертизы требованиям закона не отвечает, не обладает юридической силой и не может «выступать» в качестве доказательства, не опровергает выводы экспертов, поскольку любое доказательство, полученное в соответствии с требованиями закона, подлежит оценке судом в соответствии со ст.ст. 87, 88 УПК РФ, но не иными лицами в частном порядке.

Таким образом, приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что действия ФИО1 и наступление смерти потерпевшего связаны, и качество и своевременность оказания медицинской помощи С. не повлияли на причину смерти С.

Доводы жалоб ФИО1 и защиты о противоречивости заключений экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, а также о необходимости в проведении повторной судебно-медицинской экспертизы, являются несостоятельными.

Разъясняя свои заключения, эксперты Д. и Ж. указали на количество и локализацию телесных повреждений, обнаруженных у потерпевшего.

При этом эксперт Д. последовательно указала на места приложения травмирующей силы и характер повреждений.

Эксперт Ж. в судебном заседании, не опровергая ее выводов, указал, что экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ не противоречат друг другу ни в какой части, в том числе и в части количества ранений в области лица, поскольку ранение, описанное экспертом Д. как перелом носа и кровоподтек левого глаза было уточнено с медицинской точки зрения и является результатом слепого пулевого ранения лица, поскольку «пуля сломала гайморову пазуху…, то есть выбита кость…» и образовался «дырчатый перелом передней стенки левой гайморовой пазухи». Данное повреждение описано в описательно-мотивировочной части обеих экспертиз, является легким вредом здоровья, поэтому эксперты уточнили и указали, что черепно-мозговая травма образовалась не от 6, а от не менее чем 4 травматических воздействий.

Кроме того, из заключения повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ следует, что смерть С. наступила от тупой черепно-мозговой травмы головы в виде причиненных повреждений, осложненной развитием гнойного менингоэнцефалита (л.д. 68-70 том 3).

Из разъяснений эксперта Ж. также следует, что смерть потерпевшего бесспорно наступила в результате черепно-мозговой травмы, а разночтение в указании экспертами вида осложнений не является противоречием, поскольку развитие гнойного менингоэнцефалита является травматической болезнью головного мозга, на которую и указала эксперт Д.

Приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что выводы экспертов, изложенные в заключениях № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ не противоречат друг другу, заключение № является более конкретизированным и уточняющим первоначальное заключение эксперта, а потому оснований для назначения и проведения повторной экспертизы у судебной коллегии не имелось.

Вопреки доводам жалоб ФИО1 и адвоката у судебной коллегии не имеется оснований для выводов о противоречивости и недостоверности показаний свидетеля К. и потерпевшей С., свидетелей К., Г. и С., о заинтересованности в исходе дела свидетелей К. и Л.

Как видно из показаний потерпевшей С., она сообщила об обстоятельствах преступления, которые могла видеть и запомнить лишь в той части, которую смогла наблюдать в силу своего состояния здоровья. При этом она указала, что ФИО1 выглядел как «охотник», стрелял несколько раз из своего пистолета в С., а затем нанес несколько ударов рукояткой по голове сына, кроме него ее сына никто не бил.

Давая показания об обстоятельствах преступления, свидетель К., не только не опроверг показаний потерпевшей, но и также указал на то, что именно ФИО1 наносил удары С., в том числа когда тот был связан и беспомощен, затем стрелял в него, и избивал, когда забрал к себе в квартиру. При этом показания свидетеля не противоречивы на всех стадиях уголовного судопроизводства, поскольку он последовательно, кратко, либо подробнее, указывал на действия ФИО1 вследствие которых наступила смерть С.

Оценивая показания потерпевшей и названного свидетеля, судебная коллегия находит их достоверными, поскольку они согласуются не только между собой, но и с совокупностью других доказательств.

При этом ссылки в жалобах на то, что потерпевшая ФИО3 и свидетель К. злоупотребляют спиртными напитками и поэтому их показания не могут быть признаны достоверными, не являются основанием для признания этих показаний недопустимыми доказательствами, поскольку из протоколов допросов потерпевшей и свидетеля видно, что об обстоятельствах преступления они поясняли последовательно, подробно, логично и понятно. Заявлений о том, что они не могут давать показания в силу алкогольного опьянения, ни потерпевшая, ни свидетель не приносили.

Кроме того, по смыслу уголовно-процессуального закона, лица, имеющие указанные в жалобах привычки, не исключены из перечня лиц, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей.

Также не имеется оснований сомневаться в достоверности и объективности показаний свидетелей К., Г., С., Д., Т., поскольку каждый из них указал на обстоятельства при которых потерпевший был обнаружен с телесными повреждениями и доставлен в медицинское учреждение, либо об обстоятельствах оказания ему первой и последующей помощи.

Оснований для выводов о том, что показания указанных свидетелей противоречивы между собой или противоречат показаниям иных свидетелей и потерпевшей, не имеется, поскольку они не только последовательны и взаимно дополняют друг друга, но и подтверждаются письменными доказательствами, в том числе заключениями судебно-медицинских экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, описательно-мотивировочные части которых содержат полные сведения о принятых специалистами мерах при оказании потерпевшему помощи, на которые и указывали названные свидетели.

В соответствии со ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. В качестве таких доказательств допускаются и показания свидетелей.

На основании ст. 56 ч. 1 УПК РФ свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для разрешения уголовного дела.

Как следует из материалов дела, в качестве свидетелей допрошены работники полиции К. и Л.

Между тем, данные свидетели не является лицами, допрос которых исключается в соответствии со ст. 56 ч. 3 УПК РФ, поэтому оснований для выводов о незаконности получения данных доказательств не имеется.

Кроме того, как следует из показаний К. и Л., они пояснили об обстоятельствах проверки заявления о совершенном преступлении, доставления ФИО1, и его допросе об обстоятельствах преступления. Каких-либо показаний об обстоятельствах преступления данные свидетели не давали.

Приведенные обстоятельства исключают какую-либо заинтересованность свидетелей К. и Л. в исходе дела, на которую ссылаются в жалобах ФИО1 и адвокат.

Свидетель Ш. пояснил о том, что со слов ФИО1 ему известно о конфликте с потерпевшим, который произошел между ними, и в результате которого С. попал в больницу.

Вопреки доводам жалоб, показания названного свидетеля не влияют на выводы судебной коллегии о доказанности вины ФИО1, поскольку Ш. непосредственным свидетелем преступления не был, подробностей о совершенных действиях ФИО1 не знает, время, дату и год, а также место совершения преступления точно не назвал.

Не влияют на выводы коллегии о виновности ФИО1 и показания свидетеля В. о том, что телесные повреждения потерпевшему мог причинить К., а не ФИО1, поскольку его показания в этой части полностью опровергаются как показаниями потерпевшей С. и свидетеля К., так и свидетелей К., Г., С, Д., Т., а также заключениями судебно-медицинских экспертиз о степени тяжести, характере и локализации телесных повреждений, обнаруженных на теле потерпевшего.

Таким образом, исследовав совокупность изложенных выше доказательств, и оценив их с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, судебная коллегия приходит к выводу о доказанности вины ФИО1 в умышленном причинении потерпевшему тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенном в отношении лица, заведомо для виновного находящимся в беспомощном состоянии, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, и квалифицирует его действия по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

При этом судебная коллегия находит доказанным применение ФИО1 оружия, и предметов, используемых в качестве оружия, поскольку он произвел в потерпевшего несколько выстрелов из автоматического пневматического пистолета «АПС», и нанес С. удары бутылкой и рукоятью пистолета.

О том, что ФИО1 произвел в потерпевшего несколько выстрелов из пистолета, пояснили потерпевшая С. и свидетель К. Наличие пистолета и его изъятие после преступления, не отрицал и сам осужденный. В соответствии с выводами судебно - медицинской экспертизы №-ПК (л.д. 44-70 том 3), телесные повреждения в виде двух ранений лица С. могли быть получены при выстрелах из пневматического пистолета, каковым является представленный на экспертизу пистолет №, и который относится к оружию.

Данные обстоятельства нашли также свое подтверждение вышеприведенными показаниями свидетелей К., Г., С., Д., Т., и письменными доказательствами.

Доказанным судебная коллегия считает и совершение ФИО1 преступления в отношении лица, заведомо для виновного находящимся в беспомощном состоянии, поскольку в момент нанесения ударов потерпевший был связан, рот его был заклеен, что лишало его возможности оказать сопротивление, о чем пояснил свидетель К., а также свидетель Р., узнавшая об этом обстоятельстве со слов ФИО1, и сам ФИО1 о том, что связывал потерпевшего по просьбе его родственников.

Назначая наказание, судебная коллегия учитывает требования, ст. 6, 60 УК РФ, характер и степень общественной опасности преступления, совершенного ФИО1, конкретные обстоятельства дела, обстоятельства, смягчающие наказание, данные о его личности, влияние наказания на его исправление.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание судебная коллегия признает в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие на иждивении ФИО1 2 малолетних детей.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судебной коллегией не установлено.

Вместе с тем, оснований для применения в отношении ФИО1 положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ не имеется, поскольку, исходя из фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, судебная коллегия не находит оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую, как не усматривает и исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время и после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, позволяющих назначить более мягкий вид наказания.

С учетом изложенного, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, судебная коллегия считает, что исправление ФИО1 возможно при реальном отбывании наказания в исправительной колонии строгого режима в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, и с учетом требований, предусмотренных п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, в соответствии с которыми необходимым зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Исходя из конкретных обстоятельств дела, а также данных о личности ФИО1, его семейного положения, наказание в виде лишения свободы ФИО1 следует назначить без дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

Учитывая общественную опасность совершенного преступления, конкретные обстоятельства по делу, поведение ФИО1 во время совершения преступления, не находит судебная коллегия оснований и для применения положений, предусмотренных ст. 73 УК РФ.

После совершения данного преступления ФИО1 был осужден приговором <данные изъяты> по ч. 1 ст. 119 Уголовного Кодекса Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ, и наказание не отбыл, поэтому окончательное наказание ФИО1 следует назначить по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказания, назначенного по настоящему приговору, с наказанием, назначенным указанным приговором.

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в соответствии со ст. 81 УПК РФ, в соответствии с которой стеклянную бутылку объемом 0,5 литра, образец слюны ФИО1, образцы крови С., шлепанцы коричневого и черного цветов, вязаную шапку серого и черного цветов, футболку бежевого цвета, полотенце, платок носовой, шорты мужские темного цвета в белую клетку, две пары носков темного цвета, ботики мужские черного серого и оранжевого цветов, футболки черного и белого цветов <данные изъяты>, пластиковую банку со стальными омедненными шариками для гражданского спортивного пневматического оружия следует уничтожить, дактилоскопическую карту ФИО1, три отрезка клейкой ленты со следами рук – хранить при деле, военный билет на имя С., с вложенные в него листком, 3 рентгеновских снимка С. – хранить при деле до востребования потерпевшей С. или близкими родственниками.

При решении вопроса о мере пресечения судебная коллегия считает необходимым с учетом характера и степени общественной опасности содеянного ФИО1, а также данных, характеризующих его личность, оставить ее прежней в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

п р и г о в о р и л а:

приговор Искитимского районного суда Новосибирской области от 25 мая 2020 года в отношении ФИО1 овича отменить.

ФИО1 овича признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 10 лет 8 месяцев.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным приговором <данные изъяты> с учетом требований ст. 71 УК РФ, окончательно назначить ему 10 лет 9 месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу оставить прежней до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу – с ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок отбытия наказания время предварительного содержания ФИО1 под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу – ДД.ММ.ГГГГ из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Вещественные доказательства:

- стеклянную бутылку объемом 0,5 литра, образец слюны ФИО1, образцы крови С., шлепанцы коричневого и черного цветов, вязаную шапку серого и черного цветов, футболку бежевого цвета, полотенце, платок носовой, шорты мужские темного цвета в белую клетку, две пары носков темного цвета, ботики мужские черного серого и оранжевого цветов, футболки черного и белого цветов <данные изъяты>, пластиковую банку со стальными омедненными шариками для гражданского спортивного пневматического оружия - уничтожить,

- дактилоскопическую карту ФИО1, три отрезка клейкой ленты со следами рук – хранить при деле,

- военный билет на имя С., с вложенным в него листком, 3 рентгеновских снимка С. – хранить при деле до востребования потерпевшей С. или близкими родственниками.

Апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Сикорского Д.А. удовлетворить частично.

Апелляционный приговор может быть обжалован в кассационном порядке, в соответствии с положениями главы 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий: Свинтицкая Г.Я.

Судьи областного суда: Карлова И.Б.

Попова И.М.