Апелляционное определение № 33-4141/2026 от 11 марта 2026 г.

Судья ФИО4 Дело ....

УИД 16RS0....-88

....

Учет ....г


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

12 марта 2026 г. г. Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе: председательствующего Валишина Л.А., судей Марданова Р.Д., Камаловой Ю.Ф., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Аглиевой Л.И.,

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Камаловой Ю.Ф. гражданское дело по апелляционной жалобе ответчика ПАО Сбербанк на решение Советского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 21 ноября 2025 г., которым постановлено:

Исковые требования удовлетворить.

Признать недействительным договор потребительского кредита №.... от 12 апреля 2025 г. на сумму 317 000 руб., заключенный между ФИО1 и ПАО Сбербанк

Применить последствия недействительности сделки.

Взыскать с ПАО Сбербанк (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН ....) денежные средства в размере 64543,84 руб., расходы по оплате услуг по оказанию юридической помощи в размере 30 000 руб., штраф в размере 32 271,92 руб.

Обязать ПАО Сбербанк направить в бюро кредитных историй сведения об аннулировании записи в отношении обязательств ФИО1 по кредитному договору №.... от 12 апреля 2025 г.

Взыскать с ПАО Сбербанк (ИНН <***>) в бюджет государственную пошлину в размере 7000 руб.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав представителя ответчика ПАО Сбербанк – ФИО2, истца ФИО1 и её представителя – адвоката Земцову А.Б., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась с иском к ПАО Сбербанк о признании кредитного договора недействительным и применении последствий недействительности сделки.

В обосновании исковых требований указано, что 12 апреля 2025 г. несовершеннолетняя дочь истца - М.., <дата> года рождения, находясь под психологическим влиянием неустановленного лица с использованием мобильного приложения ПАО Сбербанк, путем запугивания, а также подключив по его указанию демонстрацию экрана следовала его руководству, зашла в мобильное приложение ПАО Сбербанк и оформила кредит на сумму 317 000 руб. После чего неустановленное лицо двумя операциями по 150 000 руб. перевели денежные средства на карту ПАО ВТБ, после чего данное лицо с выпущенной виртуальной карты ПАО ВТБ ночью моментально вывело деньги путем получения наличных денежных средств в банкомате. По данному факту ФИО3 12 апреля 2025 года обратилась с заявлением в ОП № 12 «Гвардейский» и ОП № 15 «Танкодром» СУ УМВД России по г. Казани о факте совершения в отношении нее мошеннических действий, на основании которого было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «в, г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. 11 июня 2025 г. ФИО1 признана потерпевшей по данному уголовному делу. В ходе предварительного расследования действия неустановленных лиц с п. «в, г» ч. 3 ст. 158 УК РФ переквалифицированы на ч. 3 ст. 159 УК РФ как мошенничество в особо крупном размере.

26 апреля 2025 г. ФИО1 обратилась в ПАО Сбербанк с претензией о приостановлении начисления процентов, аннулировании кредитного договора на основании приказа ЦБ РФ от 27 июня 2024 года № ОД-1027. 12 мая 2025 г. ответчиком был предоставлен ответ с отказом в приостановлении ежемесячных платежей.

Истец указывает, что она не заключала кредитный договор, письменная форма договора не соблюдена, денежные средства получены третьими лицами, таким образом, заключение кредитного договора от ее имени происходило без ее участия, что говорит о том, что кредитные средства были предоставлены не ей и не в результате ее действий, а неустановленному лицу. Данный факт подтверждается скриншотом переписки между неустановленным лицом и несовершеннолетней дочерью ФИО1- ФИО5 в мессенджере Telegram.

Таким образом, ответчик не проявил должной осмотрительности, принял решение о выдаче кредита ночью, хотя банк является профессиональным участником правоотношений, и должен принимать решения с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности при заключении договора и исполнении обязательств. Из чего следует, что ответчик не обладает должным алгоритмом по идентификации заемщика, а также необходимой системой безопасности и надежности для исключения преступлений в сфере кредитования.

На основании изложенного, с учетом уточнения исковых требований, истец просил признать договор потребительского кредита от 12 апреля 2025 г. на сумму 317 000 руб., заключенный между ПАО Сбербанк и ФИО1, недействительным и незаключенным. Применить последствия недействительности сделки, признать денежные средства по данному договору неполученными, а обязательства по их возврату и уплате процентов - не возникшими. Обязать ответчика направить в Бюро кредитных историй сведения об аннулировании записей в отношении обязательств ФИО1 по кредитному договору от 12 апреля 2025 г. Взыскать с ПАО Сбербанк в пользу истца денежные средства в размере 64 543,84 руб. (денежные средства уплаченные в счет погашения задолженности по кредитному договору), расходы по оплате услуг по оказанию юридической помощи в размере 30 000 руб.

Истец ФИО1 и её представитель – адвокат Земцова А.Б. в суде уточненные исковые требования поддержали.

Представитель ответчика ПАО «Сбербанк» - ФИО6 в суде исковые требования не признала, просила в удовлетворении иска отказать.

Третье лицо ФИО5 в судебное заседание не явилась.

Представитель третьего лица ПАО Банк «ВТБ» в суде не явился.

Суд постановил решение в вышеприведенной формулировке.

В апелляционной жалобе ответчик ПАО Сбербанк выражает несогласие с решением суда. Указывает на то, что кредит был получен истцом посредством сервиса «Сбербанк Онлайн». После ввода корректного кода (одноразового пароля), индивидуальные условия были подписаны Клиентов простой электронной подписью, таким образом кредитный договор был оформлен надлежащим образом. После зачисления кредитных денежных средств на счет ФИО1 через мобильное приложение Сбербанк Онлайн была совершена операция безналичного перевода денег по СПБ в Карты в Банк ВТБ на общую сумму 300 000 руб. Таким образом, в материалах дела имеются доказательства согласования между Банком и заёмщиком индивидуальных условия кредитного договора. В материалах дела не имеется доказательств недобросовестного и неосмотрительного поведения Банка, следовательно, оснований для применения односторонней реституции не имелось. Так же полагает, что судом не принято во внимание, что наличие возбужденного уголовного дела не доказывает факт мошенничества, поскольку только приговор суда подтверждает виновность третьих лиц. Следовательно, заявления ФИО1, что её дочь обманули являются голословными и доказательств данного факта в материалах дела не имеется. Просит решение суда отменить, исковые требования оставить без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу истец ФИО1 просила решение суда оставить без изменения.

В суде апелляционной инстанции представитель ответчика ПАО Сбербанк – ФИО2 апелляционную жалобу поддержала.

Истец ФИО1 и её представитель – адвокат Земцова А.Б. в суде апелляционной инстанции просили решения суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте судебного заседания извещены, ходатайств об отложении дела в суд не предоставили. Судебная коллегия в порядке ст. ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотрение апелляционной жалобы в отсутствии неявившихся участников процесса.

Проверив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, выслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе оставить решение суда первой инстанции без изменения, апелляционные жалобу, представление без удовлетворения.

Проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии со ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия считает, что оснований к его отмене не имеется.

Из материалов дела следует, что 12 апреля 2025 г. в 01:30:59 посредством сервиса «Сбербанк Онлайн» от имени ФИО7 направлена электронная заявка (заявление-анкета) № .... на получение кредита. В результате был заключен договор потребительского кредита на сумму 317 000 руб. сроком на 60 месяцев под 36,95% годовых.

12 апреля 2025 г. в 01:33:17 на счет заемщика в ПАО Сбербанк была зачислена сумма кредита в размере 317 000 руб.

12 апреля 2025 г. в 01:34:12 и в 01:45:44 денежные средства в размере 300 000 руб. двумя платежами (по 150 000 руб.) были списаны со счета и перечислены на счет в ПАО Банк ВТБ (получатель Татьяна Ивановна М.).

12 апреля 2025 г. в 01:27:13, 01:42:01, 01:50:53 денежные средства в размере 300 000 руб. тремя платежами (100 000 руб., 50 000 руб. и 150 000 руб.) были сняты наличными в банкомате VB24 по карте *1230.

Истец, полагая, что в отношении нее были совершены мошеннические действия, обратилась в полицию с заявлением о совершенном преступлении.

По данному факту 12 апреля 2025 г. возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного п. "в, г" ч. 3 ст. 158 УК РФ, в отношении неустановленного лица. В ходе предварительного следствия переквалифицированы действия неустановленных лиц с п. "в,г" ч. 3 ст. 158 УК РФ на ч.3 ст.159 УК РФ мошенничество в крупном размере.

ФИО1 признана по делу потерпевшей (л.д. 22).

В ходе судебного разбирательства, в качестве свидетеля судом первой инстанции была опрошена дочь ФИО5, которая пояснила, что ей отправили смс-сообщение, где было указано с кем нужно связаться. Ей пояснили, что были атаки родительские счета, но они были предотвращены благодаря им. После чего, 11 апреля 2025 г. ей скинули контакт, с которым она должна связаться для решения проблемы, ей нужно было указать ФИО, место проживания.

11 апреля 2025 г., примерно и 17 часов 30 минут она написала в мессенджер «Телеграмм» имя пользователя @Fomin_271487 ФИО8, который представился ведущим специалистом по Финансовому Мониторингу, который убедил ее в том, что необходимо провести совместную диагностику и проверку всех приложений. Он говорил, что она должна хранить строгую политику конфиденциальности, иначе она будет привлечены к ответственности в виде лишения свободы. 12 апреля 2025 г. примерно в 00 часов 30 минут она взяла сотовый мамы, она знала пароль от телефона и от банков. Она включила по указанию ФИО8 демонстрацию экрана, зашла в мобильное приложение Сбербанк и оформила онлайн кредит в размере 317 000 руб.

Данный факт также подтверждается, скриншотом переписки между неустановленным лицом и несовершеннолетней дочерью ФИО1- ФИО5 в мессенджере Telegram.

Суд первой инстанции, удовлетворяя исковые требования, пришел к выводу о том, что банк как профессиональный участник кредитный правоотношений не проявил должную добросовестность и осмотрительность при оформлении оспариваемого кредитного договора. Банк не доказан факт заключения кредитного договора именно с ФИО1, а также что кредитные средства были предоставлены непосредственно ей, поскольку само по себе введение с телефонного номера истца одноразовых sms-кодов, присылаемых Банком на тот же номер, не доказывает, что эти операции совершены непосредственно истцом и по его воле.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они мотивированы, постановлены на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах, при правильном применении норм материального и процессуального права.

В соответствии с п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пункт 1 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Ключевое различие, имеющее значение для настоящего дела, проводится между отсутствием волеизъявления (сделка не совершалась вообще) и пороком воли (сделка совершена, но под влиянием обмана, насилия, угрозы).

В п. 3 ст. 154 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка). Воля ФИО1 на заключение кредитного договора отсутствовала (она не знала о кредите, не давала распоряжений, не оформляла договор, не вводила пароль). Ее несовершеннолетняя дочь действовала под психологическим принуждением злоумышленника, то есть в состоянии, исключающем свободу волеизъявления.

Таким образом, в действительности договор не был заключен между ФИО1 и Банком. Имело место лишь формальное совершение действий в информационной системе, которое не может быть признано надлежащим заключением договора в силу п. 1 ст. 160 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами. Несовершеннолетняя ФИО5 не была уполномочена ФИО1 на совершение каких-либо действий в банковском приложении.

В силу п. 2 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается: умышленное введение стороны в заблуждение (активный обман); намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пассивный обман); использование третьих лиц для воздействия на волю потерпевшего.

По данному делу обман был совершен неустановленными лицами с использованием несовершеннолетней ФИО5 в качестве инструмента воздействия. При этом фактически потерпевшей является ФИО1, на чье имя был оформлен кредит и с чьего счета списаны денежные средства.

Абзац 2 п. 2 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что если сделка совершена под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, она может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона сделки знала или должна была знать об обмане.

Судебная коллегия приходит к выводу, что ПАО Сбербанк должен был знать об обмане, поскольку совокупность объективных признаков, сопровождавших заключение и исполнение кредитного договора, указывала на высокую вероятность мошеннических действий.

Признаки, которые должны были насторожить банк: время совершения операции - кредит оформлен в ночное время (с 22:00 до 06:00), что не является стандартным временем для заключения потребительских кредитов без острой необходимости; нетипичное поведение заемщика - отсутствие истории кредитов у ФИО1 на такие суммы в ночное время; немедленный перевод средств - сразу после зачисления кредита (в течение минут) средства переведены на сторонний счет; перевод на карту «переходного» банка - средства переведены на ПАО ВТБ Банк с последующим моментальным обналичиванием. Классическая схема «дропперства».

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ» разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Банк, принимая решение о выдаче кредита в дистанционном режиме, обязан: применять многофакторную аутентификацию; анализировать поведенческие факторы; выявлять подозрительные операции в режиме реального времени; приостанавливать операции при наличии подозрений.

ПАО Сбербанк не представило доказательств того, что такая система мониторинга у него имелась и что она сработала должным образом. Напротив, кредит был выдан, а средства переведены без каких-либо блокировок.

Поскольку кредитный договор признан недействительным (ничтожным) как совершенный под влиянием обмана и при отсутствии волеизъявления заемщика, суд первой инстанции обоснованно применил последствия, предусмотренные ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы апелляционной жалобы о том, что был введен корректный одноразовый код, что свидетельствует о волеизъявлении истца, судебная коллегия отклоняет, поскольку технические средства не могут подменять юридически значимое волеизъявление.

В соответствии со ст. 5 Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 63-ФЗ «Об электронной подписи» простая электронная подпись подтверждает факт формирования подписи определенным лицом с использованием кодов, паролей или иных средств. Однако эта норма исходит из презумпции, что код или пароль известны только владельцу и вводятся им добровольно. В случае, когда пароль был введен под психологическим принуждением или третьим лицом без ведома владельца, презумпция добровольности опровергается.

В п. 50 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25 от 23 июня 2015 г. разъяснено, что по смыслу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В данном случае ФИО1 не вводила пароль — это сделала ее несовершеннолетняя дочь; несовершеннолетняя дочь действовала не добровольно, а под психологическим воздействием злоумышленника, который управлял ее действиями через демонстрацию экрана; сама ФИО1 в момент оформления кредита спала (что следует из ее объяснений и не опровергнуто банком).

Следовательно, юридически значимого волеизъявления со стороны заемщика не было, а технические признаки «подписания» (ввод пароля) не имеют правового значения.

Доводы апелляционной жалобы о том, что в материалах дела не имеется доказательств недобросовестного и неосмотрительного поведения Банка, судебная коллегия не принимает.

В соответствии с п. 1 ст. 7 Федерального закона от 7 августа 2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» организации, осуществляющие операции с денежными средствами (в том числе банки), обязаны идентифицировать клиента, представителя клиента, выгодоприобретателя.

При дистанционном заключении кредитного договора банк обязан убедиться, что волю на заключение договора выражает именно сам клиент, а не третье лицо. ПАО Сбербанк не представило доказательств того, что им применялись какие-либо дополнительные способы идентификации ФИО1 в ночное время: не было видеозвонка, не было биометрической верификации, не было звонка на зарегистрированный номер телефона для подтверждения.

Кроме того, Приказом Банка России от 27 июня 2024 г. № ОД-1027 «О мерах по противодействию мошенническим операциям в сфере потребительского кредитования», действовавшим на момент заключения кредитного договора (документ утратил силу с 1 января 2026 г. в связи с изданием Приказа Банка от 5 ноября 2025 г. N ОД-2506) на банки возложена обязанность при дистанционном заключении кредитных договоров: осуществлять дополнительную верификацию клиента при совершении операций в ночное время (с 22:00 до 08:00); приостанавливать переводы на счета, не принадлежащие клиенту, если сумма перевода превышает 50 000 руб. и операция совершена впервые или нетипична для клиента; информировать клиента о совершенных операциях в режиме реального времени с запросом подтверждения.

Судом установлено, что ПАО Сбербанк не приостановил перевод 300 000 руб. на сторонний счет, не связался с ФИО1 по телефону для подтверждения операций, не проинформировал ее о заключении кредитного договора в момент его оформления.

Указанное свидетельствует о ненадлежащей организации системы безопасности в банке, что является нарушением лицензионных требований и стандартов добросовестности.

Согласно п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Однако для профессиональных участников рынка, оказывающих услуги гражданам-потребителям, стандарт добросовестности повышенный.

В данном случае совокупность доказательств (ночное время, отсутствие биометрии, немедленный перевод на сторонний счет, несовершеннолетний исполнитель операций) опровергает презумпцию добросовестности банка. Банк должен был усомниться в законности операций, но не сделал этого.

Доводы апелляционной жалобы о том, что в материалах дела не имеется вступившего в законную силу приговора суда по уголовному делу, что является основанием для отказа в иске, поскольку факт мошенничества не доказан, судебная коллегия считает ошибочными и основанными на неправильном толковании норм процессуального права.

В силу ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Однако это правило означает обязательность приговора, но не исключительность его как единственного доказательства. Гражданский суд вправе устанавливать факты и на основании иных доказательств (показания свидетелей, письменные документы, материалы уголовного дела, не завершенного судом).

Судебная коллегия полагает, что материалы уголовного дела являются допустимыми доказательствами. Суд первой инстанции правомерно исследовал и оценил: постановление о возбуждении уголовного дела от 12 апреля 2025 г., постановление о признании ФИО1 потерпевшей от 11 июня 2025 г., объяснения несовершеннолетней ФИО5, скриншоты переписки в мессенджере Telegram.

Указанные доказательства получены в установленном порядке, их достоверность не опровергнута банком. Банк, в свою очередь, не представил никаких доказательств, опровергающих факт мошенничества, кроме ссылки на отсутствие приговора.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу о то, что решение суда первой инстанции является законным и обоснованным, вынесенным при правильном применении норм материального права и при соблюдении норм процессуального права.

Апелляционная жалоба не содержит доводов, которые могли бы повлечь отмену или изменение решения суда, и по существу сводится к формальному указанию на соблюдение технических процедур при игнорировании факта отсутствия волеизъявления истца.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 199, 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Советского районного суда г. Казани Республики Татарстан от /21 ноября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ПАО Сбербанк - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трёх месяцев в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) через суд первой инстанции.

Мотивированное определение составлено 26 марта 2026 г.

Председательствующий Л.А. Валишин

Судьи Р.Д. Марданов

Ю.Ф. Камалова