Апелляционное постановление № 22-3142/2021 от 9 июня 2021 г. по делу № 1-14/2020

Судья Криницына А.С. Дело №


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Новосибирск 9 июня 2021 года

Новосибирский областной суд в составе:

председательствующего судьи Титовой Т.В.

при секретаре Кокоулиной Я.А.

с участием государственного обвинителя – прокурора отдела прокуратуры Новосибирской области Бабенко К.В.,

представителя потерпевшего – адвоката ОМВ,

осужденного Глазырина Е.И.,

защитника – адвоката Демидова А.П.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного Глазырина Е.И. и дополнениям к ней адвоката Демидова А.П. на приговор Заельцовского районного суда г. Новосибирска от 7 апреля 2021 года, которым

Глазырин Е. И., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты>,

- осужден по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года и возложением обязанностей: являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного, не реже одного раза в месяц, не менять постоянного места жительства без уведомления указанного органа.

С Глазырина Е.И. в пользу БВМ взыскана компенсация морального вреда в размере <данные изъяты> рублей.

Гражданский иск БВМ в части взыскания с Глазырина Е.И. материального ущерба в размере <данные изъяты> передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Разрешены вопросы о процессуальных издержках и судьбе вещественных доказательств.

Доложив обстоятельства дела, доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней, заслушав осужденного Глазырина Е.И. и его защитника – адвоката Демидова А.П., поддержавших доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней, представителя потерпевшего – адвоката ОМВ, возражавшую против доводов апелляционной жалобы и дополнений к ней, государственного обвинителя Бабенко К.В., возражавшего против доводов апелляционной жалобы и дополнений к ней, полагавшего приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу и дополнения к ней – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

по приговору суда Глазырин Е.И. признан виновным и осужден за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Преступление совершено им 1 февраля 2018 года на территории <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании осужденный Глазырин Е.И. вину в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе осужденный Глазырин Е.И. просит приговор отменить как незаконный и необоснованный, постановить в отношении него оправдательный приговор.

В обоснование жалобы осужденный указывает, что приговор подлежит отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом.

Полагает, доказательства оценены судом необъективно.

Обращает внимание, что суд необоснованно отверг и не дал должную оценку его показаниям о наличии у него неприязненных отношений с потерпевшим и неоднократных угрозах последнего о причинении ему телесных повреждений и привлечении его к уголовной ответственности, которые подтверждены свидетелем ИВВ

Выражает несогласие с выводом суда о том, что наличие неприязненных отношений со стороны потерпевшего не могло являться основанием для его оговора.

Указывает на то, что судом не приняты во внимание его доводы о причинении ему потерпевшим телесных повреждений в области головы, наличие которых зафиксировано им в тот же день и подтверждено свидетелем ГТГ

В дополнениях к апелляционной жалобе осужденного Глазырина Е.И. адвокат Демидов А.П. просит приговор отменить как незаконный и необоснованный, Глазырина Е.И. оправдать.

В обоснование дополнений адвокат приводит доводы, аналогичные доводам осужденного, изложенным в жалобе, кроме того указывает, что судом не приняты во внимание и не оценены должным образом показания свидетеля БЕН, подтвердившей, в том числе, показания Глазырина Е.И. о нахождении потерпевшего и свидетеля ПГА в момент конфликта в состоянии опьянения.

Полагает, показания свидетелей ИВВ и БЕН подтверждают возможность оговора осужденного со стороны потерпевшего.

Указывает на то, что исследованные в судебном заседании 15 февраля 2021 года видеозаписи прямо свидетельствуют о неприязни потерпевшего и свидетеля ПГА к Глазырину Е.И. и противоречат утверждениям последних в суде об отсутствии таковой.

Обращая внимание на наличие противоречий в заявлении потерпевшего о преступлении и в показаниях потерпевшего в стадии предварительного и судебного следствия, полагает, что показания потерпевшего и свидетеля ПГА недостоверны и не могли быть положены в основу обвинительного приговора.

Просит учесть, что показания потерпевшего о том, что до удара черенком лопаты по левой руке осужденный наносил тому удары по телу, ребрам, ногам, заключениями судебно-медицинских экспертиз не подтверждены.

Полагает, утверждения потерпевшего о нанесении удара черенком лопаты по запястью кисти левой руки являются домыслом потерпевшего уже после поставленного тому диагноза о закрытом переломе с целью обоснования получения выявленной травмы от действий осужденного.

Выражает несогласие с выводом суда об отсутствии посягательства со стороны потерпевшего или иных лиц на жизнь и здоровье осужденного, сопряженного с насилием, опасным для жизни последнего.

Полагает, такой вывод суда опровергается показаниями осужденного, свидетеля ГТГ, медицинскими документами о наличии у осужденного телесных повреждений.

Обращает внимание, что характер имевшегося у потерпевшего телесного повреждения, установленного заключениями судебно-медицинских экспертиз, не соответствует действиям осужденного, указанным потерпевшим в ходе очной ставки с осужденным, при которых такая травма могла быть причинена.

Просит учесть, что в заключениях экспертиз не содержатся указания о нахождении в месте перелома на кожном покрове каких-либо следов, указывающих на удар по руке, в записи медицинской карты потерпевшего указано об отсутствии повреждений кожных покровов.

Полагает, при наличии расхождений в заключениях экспертиз суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайств осужденного и защитника о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы и о вызове и допросе эксперта ВМВ, при этом ограничился вызовом и допросом в судебном заседании эксперта ФСА, в показаниях которого содержатся существенные с обстоятельствами дела и заключением экспертов противоречия.

Обращает внимание, что противоречия в заключениях экспертиз, в том числе в части возможности образования телесных повреждений у потерпевшего в результате падения с высоты собственного роста, в стадии предварительного следствия и судебного разбирательства не устранены.

Указывает на то, что экспертиза (заключение № от ДД.ММ.ГГГГ) проведена на основании постановления участкового уполномоченного полиции до возбуждения уголовного дела, а заключение комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ дано на основании постановления следователя в рамках расследования уголовного дела, при этом описание телесного повреждения, указанного судом в приговоре, не соответствует описанию телесного повреждения, приведенному в заключении комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ.

Выслушав участников судебного заседания, проверив материалы дела, доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

К выводу о совершении Глазыриным Е.И. инкриминируемого ему преступления суд пришел в результате исследования предоставленных сторонами допустимых доказательств и их всесторонней оценки, опроверг доводы осужденного о его невиновности, этот вывод изложил в приговоре, а принятое решение мотивировал.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, установлены судом правильно, а вывод суда о доказанности вины осужденного соответствует фактическим обстоятельствам дела и мотивирован.

Оснований для переоценки выводов суда, к чему фактически сводятся изложенные в апелляционной жалобе и дополнениях к ней доводы осужденного и адвоката, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Так, виновность Глазырина Е.И. в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия, подтверждается показаниями потерпевшего БВМ о том, что 1 февраля 2018 года он совместно с ПГА находился в своем гараже в гаражном обществе по адресу: <адрес>, где около 18 часов Глазырин Е.И. пнул его в область паха, от чего он упал на снег, а Глазырин Е.И. продолжил наносить ему удары ногой по разным частям тела, нанес ему не менее пяти-шести ударов ногой, от которых он испытал сильную физическую боль. После чего Глазырин Е.И. взял стоящую около гаража лопату, деревянным черенком которой стал наносить ему удары по ногам и ребрам. Когда он попытался защититься, Глазырин Е.И. занес руку с черенком над ним, он понял, что следующий удар будет по голове, поэтому выставил левую руку, чтобы защитить голову, и удар черенком пришелся в область запястья, от чего он испытал сильную боль. На следующий день он обратился к врачу. В результате действий Глазырина Е.И. ему причинен закрытый перелом левой лучевой кости без смещения, отек мягких тканей в области лучезапястного сустава (в проекции перелома), на лице с левой стороны на скуле синяк.

В ходе очной ставки с Глазыриным Е.И. потерпевший БВМ подтвердил свои показания (т. 2 л.д. 74-76).

Свидетель ПГА показал, что 1 февраля 2018 года около 18 часов 20 минут видел, как Глазырин Е.И. нанес лежащему на снегу БВМ не менее четырех ударов ногами по телу, возможно больше, а затем стал наносить БВМ удары черенком лопаты по разным частям тела, ногам и рукам, хотел нанести удар черенком лопаты по голове, но БВМ закрывался руками, поэтому удары пришлись по рукам. После чего он позвонил ПАА и попросил о помощи, а Глазырин Е.И. протер черенок лопаты о снег и ушел. 2 февраля 2018 года ему стало известно, что у БВМ закрытый перелом левой руки. БВМ ударов Глазырину Е.И. не наносил и не мог оказать сопротивление в тот момент, когда Глазырин Е.И. наносил тому удары.

В ходе очной ставки с Глазыриным Е.И. свидетель ПГА подтвердил свои показания (т. 2 л.д. 84-86).

Из показаний свидетеля ПАА следует, что 1 февраля 2018 года около 18 часов 40 минут ему на мобильный телефон позвонил ПГА, взволнованным голосом сообщил, что Глазырин Е.И. избил БВМ около гаража и попросил прийти на помощь. После чего он пришел к гаражу БВМ, где увидел последнего и ПГА, которые рассказали ему, что Глазырин Е.И. избил БВМ, бил, в том числе черенком лопаты, а после того, как ПГА позвонил ему, сразу убежал. БВМ выглядел взъерошено, придерживал кисть левой руки, которая была опухшей. 2 февраля 2018 года от БВМ ему стало известно, что у того закрытый перелом левой руки.

Свидетель КАВ показал, что 1 февраля 2018 года около 18 часов 30 минут – 19 часов по просьбе ПГА отвез последнего и БВМ домой. Он видел, что БВМ чувствует себя нехорошо, придерживает правой рукой левую руку. В автомобиле ПГА рассказал ему, что между БВМ и Глазыриным Е.И. произошла драка, и когда БВМ находился на снегу, Глазырин Е.И. нанес тому удары черенком лопаты.

Не доверять показаниям вышеперечисленных свидетелей и потерпевшего у суда оснований не имелось с учетом их последовательности и объективной подтвержденности совокупностью доказательств по делу, признанных относимыми, допустимыми, не противоречащими друг другу, анализ которых позволил правильно установить фактические обстоятельства дела, в том числе:

- протоколом принятия устного заявления о преступлении от 2 февраля 2018 года, в котором БВМ сообщил о том, что 1 февраля 2018 года около 18 часов избит Глазыриным Е.И. (т. 1 л.д. 231);

- протоколом осмотра места происшествия от 20 февраля 2019 года – гаражного ряда по <адрес> в г. Новосибирске, в ходе которого установлено место совершения преступления (т. 2 л.д. 186-187, 188, 189-190);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому у БВМ имелись следующие телесные повреждения: закрытый краевой перелом левой лучевой кости без смещения, отек мягких тканей в области лучезапястного сустава (в проекции перелома), которыми причинен вред здоровью в виде временного нарушения функции верхней конечности продолжительностью свыше трех недель от момента причинения травмы (более 21 дня), поэтому оценивается как средней тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья; закрытая тупая травма левого плечевого сустава в виде болезненности при пальпации и движении, умеренной отечности мягких тканей, которая не влечет за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью человека; ушиб мягких тканей лица (кровоподтек подбородочной области слева), который не влечет за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью человека; данные телесные повреждения образовались от воздействий (трех и более) тупыми твердыми предметами, возможно в срок 1 февраля 2018 года, маловероятно, что они могли образоваться в результате падения с высоты собственного роста, учитывая их количество и локализацию (т. 2 л.д. 16-19);

- заключением судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому у БВМ имелись следующие телесные повреждения: закрытый полный краевой внутрисуставной перелом левой лучевой кости без смещения, отек мягких тканей в области лучезапястного сустава (в проекции перелома); закрытая тупая травма левого плечевого сустава в виде болезненности при пальпации и движении, умеренной отечности мягких тканей; ушиб мягких тканей лица (кровоподтек подбородочной области слева); данные телесные повреждения образовались от воздействий тупыми твердыми предметами; закрытый полный краевой внутрисуставной перелом левой лучевой кости без смещения образовался в результате удара твердым тупым предметом (каков мог быть черенок лопаты), в направлении спереди назад несколько сверху вниз снаружи внутрь, при падении с высоты собственного роста на плоскость образоваться не мог; локализация перелома свидетельствует о том, что местом приложения травмирующей силы является проекция перелома на кожу передней поверхности левого предплечья в нижней трети, непосредственно выше левого лучезапястного сустава; перелом левой лучевой кости сопровождался наличием травматического отека мягких тканей в области лучезапястного сустава («след от удара» на кожном покрове в проекции перелома лучевой кости, в области запястья и кисти может отсутствовать); закрытая тупая травма левого плечевого сустава не является «следствием полученной травмы БВМ в виде закрытого краевого перелома левой лучевой кости»; телесные повреждения, имевшиеся у БВМ и указанные выше, могли быть получены при обстоятельствах, указанных им в протоколах очной ставки и допросов (т. 3 л.д. 40-45)

и иными, исследованными судом и положенными в основу приговора доказательствами.

Представленные в судебное разбирательство доказательства, вопреки доводам осужденного, всесторонне, полно и объективно исследованы судом, правильно оценены в соответствии с положениями ст.ст. 87, 88 УПК РФ, в том числе с точки зрения их достаточности, при этом суд обоснованно пришел к выводу о достоверности изложенных в приговоре показаний потерпевшего и свидетелей, которые согласуются между собой и подтверждаются совокупностью собранных по делу доказательств.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного и дополнений к ней адвоката, содержащих их собственный анализ исследованных доказательств, в том числе показаний потерпевшего БВМ, свидетеля ПГА и заключений судебно-медицинских экспертиз, отличный от выводов к которым пришел суд, суд апелляционной инстанции отмечает, что в силу положений части 1 статьи 17 УПК РФ судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Ставить под сомнение объективность оценки показаний потерпевшего и свидетелей и письменных доказательств у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд в приговоре дал оценку всем имеющимся противоречиям в исследованных доказательствах, а доводы об обратном нельзя признать состоятельными. Неустраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, в том числе показаниях потерпевшего и свидетеля ПГА, сомнений в виновности осужденного, требующих истолкования в его пользу, судом апелляционной инстанции не установлено, как не установлено и данных, свидетельствующих об искусственном создании сотрудниками правоохранительных органов доказательств обвинения, относящихся к инкриминируемому Глазырину Е.И. преступлению, в связи с чем доводы осужденного о сфабрикованности уголовного дела, в том числе с участием сына свидетеля ПАА, суд апелляционной инстанции находит безосновательными.

Из материалов уголовного дела следует, что органом предварительного следствия в ходе предварительного расследования по настоящему уголовному делу нарушений требований уголовно-процессуального закона при проведении следственных и процессуальных действий, влекущих отмену приговора, не допущено.

Доказательства, приведенные в приговоре, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, исследованы судом первой инстанции, их допустимость сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Доводы об оговоре Глазырина Е.И. потерпевшим БВМ и свидетелем ПГА несостоятельны, поскольку оснований не доверять показаниям потерпевшего и свидетеля у суда первой инстанции не имелось, и суд апелляционной инстанции таких оснований не находит в связи с их согласованностью с совокупностью иных доказательств.

Вопреки доводам адвоката в основном и главном показания потерпевшего БВМ, а так же показания свидетеля ПГА последовательны.

Ссылки на наличие у потерпевшего неприязненных отношений к Глазырину Е.И., выражавшихся, в том числе в угрозах БВМ о причинении Глазырину Е.И. телесных повреждений и привлечении к уголовной ответственности, и подтвержденных видеозаписями, на правильность выводов суда об оценке показаний потерпевшего не влияют.

По убеждению суда апелляционной инстанции, сам факт сложившихся между БВМ и Глазыриным Е.И. неприязненных отношений не свидетельствует о недостоверности показаний потерпевшего. Потерпевший БВМ в ходе допроса в судебном заседании отрицал оговор Глазырина Е.И. по причине наличия неприязненных отношений, при этом показания потерпевшего нашли свое объективное подтверждение в совокупности других доказательств, в том числе показаниях свидетеля ПГА – очевидца преступления, показаниях свидетелей ПАА и КАВ, заключениях судебно-медицинских экспертиз о механизме и давности образования имевшихся у БВМ телесных повреждений и показаниях эксперта ФСА

Не свидетельствует о недостоверности показаний потерпевшего БВМ ссылка адвоката на неподтвержденность заключениями экспертиз показаний потерпевшего в части нанесения ему Глазыриным Е.И. ударов по телу, ребрам и ногам, поскольку показания потерпевшего о причинении им Глазыриным Е.И. телесных повреждений, указанных в фабуле преступления, признанного судом доказанным, нашли свое подтверждение, в том числе заключениями экспертиз.

Доводы адвоката о том, что утверждения потерпевшего о нанесении удара черенком лопаты по запястью кисти левой руки являются домыслом потерпевшего уже после поставленного диагноза о закрытом переломе с целью обоснования получения выявленной травмы от действий осужденного, необоснованны, поскольку опровергаются совокупностью изложенных выше доказательств, подтверждающих, что именно действиями Глазырина Е.И. БВМ причинено указанное телесное повреждение.

Вопреки доводам осужденного и адвоката суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться с оценкой, данной судом показаниям свидетелей ГТГ, БЕН и ИВВ, которые очевидцами преступления не являлись, знают о событиях со слов Глазырина Е.И., и как отдельно, так и в совокупности не свидетельствуют о невиновности Глазырина Е.И.

Доводы адвоката Демидова А.П. о том, что показания свидетеля БЕН подтверждают показания Глазырина Е.И. о нахождении потерпевшего и свидетеля ПГА в момент конфликта в состоянии опьянения, несостоятельны, поскольку БЕН встретила БВМ, от которого со слов свидетеля исходил запах алкоголя, на следующий день после события преступления.

Оснований для признания недопустимыми доказательствами по делу заключений судебно-медицинских экспертиз у суда не имелось, поскольку выводы экспертов являются полными, обоснованными, научно аргументированными, противоречий не содержат, заключения составлены в полном соответствии с требованиями действующего законодательства, сомневаться в компетентности экспертов оснований не имеется.

Ссылка адвоката на то обстоятельство, что экспертиза с заключением № от ДД.ММ.ГГГГ проведена на основании постановления участкового уполномоченного полиции от 26 июня 2018 года до возбуждения уголовного дела, не свидетельствует о недопустимости указанного доказательства, поскольку в соответствии с положениями ч. 1 ст. 144 УПК РФ при проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа вправе назначать судебную экспертизу.

При этом каких-либо противоречий в выводах заключения экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ и № от 31 мая 2019 года не содержат.

Вопреки доводам адвоката, изложенным в суде апелляционной инстанции, нарушений требований ст. 207 УПК РФ при производстве экспертизы с заключением № от 31 мая 2019 года не допущено.

Как видно из материалов уголовного дела, постановлением следователя 3 отдела по РПОТ г. Новосибирска СУ Управления МВД России по г. Новосибирску от 7 апреля 2019 года (т. 3 л.д. 21-22) по уголовному делу назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза в отношении БВМ, на что указано в самом постановлении следователя, и о чем свидетельствуют новые вопросы в отношении ранее исследованных экспертом обстоятельств уголовного дела, поставленные следователем перед экспертами.

Вопреки утверждению адвоката, в заключениях обеих экспертиз не содержится каких-либо противоречий в выводе о возможности образования телесных повреждений у потерпевшего в результате падения с высоты собственного роста, которая в соответствии с заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ маловероятна, а предметом исследования в ходе дополнительной экспертизы вопрос о возможности образования всех имевшихся у БВМ телесных повреждений в результате падения с высоты собственного роста не являлся.

Как установлено в ходе допроса эксперта ФСА в суде первой инстанции, закрытый краевой перелом левой лучевой кости без смещения, отек мягких тканей в области лучезапястного сустава, указанный в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ, и закрытый полный краевой внутрисуставной перелом левой лучевой кости без смещения, отек мягких тканей в области лучезапястного сустава, указанный в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ, представляют собой одно и то же телесное повреждение, но с указанием более точной его локализации.

При таком положении довод адвоката о том, что описание телесного повреждения, указанного судом в приговоре, не соответствует описанию телесного повреждения, приведенному в заключении комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, несостоятелен.

Руководствуясь положениями ст. 252 УПК РФ, в соответствии с которыми судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, суд указал в фабуле преступления, признанного доказанным, описание телесных повреждений в том виде, в каком они указаны в предъявленном Глазырину Е.И. обвинении, которое нашло свое подтверждение в ходе судебного следствия.

Доводы адвоката об отсутствии в заключениях экспертиз указания о нахождении в месте перелома на кожном покрове БВМ каких-либо следов, указывающих на удар по руке, а так же доводы о том, что в записи медицинской карты потерпевшего указано об отсутствии повреждений кожных покровов, не ставят под сомнение правильность выводов экспертов и суда о механизме образования имевшихся у БВМ телесных повреждений.

Из заключения комиссии экспертов и показаний эксперта ФСА следует, что перелом левой лучевой кости сопровождался наличием травматического отека мягких тканей в области лучезапястного сустава, при этом «след от удара» на кожном покрове в проекции перелома лучевой кости, в области запястья и кисти может отсутствовать.

По сути, по убеждению суда апелляционной инстанции, сам травматический отек мягких тканей являлся «следом от удара» в том смысле, в каком понимает его сторона защиты.

Доводы адвоката о том, что характер имевшегося у потерпевшего телесного повреждения, установленного заключениями судебно-медицинских экспертиз, не соответствует действиям осужденного, указанным потерпевшим в ходе очной ставки с осужденным, при которых такая травма могла быть причинена, безоснователен, опровергается выводом комиссии экспертов о возможном образовании телесных повреждений, имевшихся у БВМ, при обстоятельствах, указанных им в протоколе очной ставки.

Вопреки доводам осужденного и адвоката каких-либо противоречий в показаниях эксперта ФСА, ставящих под сомнение их достоверность и обоснованность выводов экспертиз, суд апелляционной инстанции не находит.

При таких обстоятельствах у суда отсутствовали предусмотренные ч. 2 ст. 207 УПК РФ основания для назначения повторной судебно-медицинской экспертизы и основания для вызова эксперта ВМВ, а доводы адвоката об обратном суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Вопреки доводам адвоката суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться с выводами суда о том, в момент причинения телесных повреждений потерпевший БВМ в отношении Глазырина Е.И. какого-либо общественно-опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни, либо с угрозой применения такого насилия, не совершал.

Такой вывод суда основан на исследованных доказательствах, в том числе показаниях потерпевшего БВМ и свидетеля ПГА, из которых следует, что в момент причинения телесных повреждений БВМ жизни Глазырина Е.И. со стороны БВМ ничто не угрожало, потерпевший не был вооружен, угроз физической расправы в адрес Глазырина Е.И. не высказывал.

При таких обстоятельствах суд пришел к правильному и обоснованному выводу о том, что действия Глазырина Е.И. не являлись обороной.

Не ставят под сомнение правильность выводов суда и доводы осужденного и адвоката о наличии у Глазырина Е.И. телесных повреждений в области головы (ушибленной ссадины бровной дуги справа), подтвержденных документально и свидетельскими показаниями ГТГ, поскольку объективных доказательств причинения имевшихся у Глазырина Е.И. телесных повреждений при обстоятельствах, им изложенных, от действий БВМ суду первой и апелляционной инстанций не представлено и из материалов уголовного дела не следует. Как указано выше, ГТГ очевидцем преступления не являлась.

На основании совокупности исследованных доказательств суд первой инстанции обоснованно оценил показания осужденного Глазырина Е.И. о его невиновности как способ защиты и отверг как недостоверные, поскольку они опровергаются совокупностью исследованных судом и положенных в основу приговора доказательств.

Выводы суда о виновности Глазырина Е.И. в совершении инкриминируемого преступления, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, поскольку основаны на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах и соответствуют им. Как видно из приговора, суд не ограничился перечислением доказательств, но и дал им надлежащую оценку.

Несогласие осужденного и его защитника с данной судом оценкой доказательствам на правильность вывода суда о виновности Глазырина Е.И. в содеянном и на квалификацию его действий не влияет. Утверждения осужденного и адвоката об отсутствии доказательств виновности Глазырина Е.И. в совершении инкриминируемого преступления не основаны на материалах уголовного дела.

Доводы осужденного, изложенные в суде апелляционной инстанции, о несоответствии протокола судебного заседания действительному ходу судебного процесса на законность и обоснованность приговора не влияют, поскольку в установленный законом срок замечания на протокол судебного заседания осужденным не принесены, тогда как замечания адвоката Кляшторного А.В. на протокол судебного заседания рассмотрены председательствующим по делу в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ и отклонены, о чем вынесено мотивированное постановление (т. 5 л.д. 217).

Как следует из материалов дела, в том числе из протокола судебного заседания, доводы о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проведены неполно и необъективно, с обвинительным уклоном, лишены оснований.

Отказ следователя в удовлетворении заявленных стороной защиты ходатайств не свидетельствует о необъективности предварительного следствия, поскольку согласно ч. 1 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен в пределах компетенции, предусмотренной УПК РФ, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу. Следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа (п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ). При этом Глазырин Е.И. имел возможность как на предварительном следствии, так и в судебном заседании оспаривать действия следователя, а также заявлять ходатайства. Нарушений процессуальных прав осужденного судом апелляционной инстанции не установлено.

Судебное разбирательство проведено в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принципы состязательности сторон, презумпции невиновности судом соблюдены. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства, в том числе о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы. Разрешая заявленные ходатайства, суд надлежаще мотивировал принятые решения, в связи с чем доводы о необоснованном отказе в удовлетворении заявленных ходатайств суд апелляционной инстанции находит несостоятельными. Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов осужденному и его защитнику в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для исхода дела, по делу не допущено.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления), виновность лица и мотив преступления, по делу установлены достаточно полно и объективно, в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ, на основании совокупности исследованных доказательств.

Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив доказательства в их совокупности, суд верно квалифицировал действия Глазырина Е.И. по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Квалификация действий осужденного соответствует фактическим обстоятельствам дела, оснований для ее изменения, а равно оснований для сомнений в виновности осужденного и его оправдания не имеется.

При назначении наказания Глазырину Е.И. суд в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства его совершения, данные о личности осужденного, обстоятельства, смягчающие наказание, и отсутствие отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, и с учетом этого назначил Глазырину Е.И. справедливое, соразмерное содеянному наказание в виде лишения свободы, при этом нашел совокупность смягчающих наказание обстоятельств достаточной для применения положений ст. 73 УК РФ и постановил считать назначенное Глазырину Е.И. наказание условным.

Размер наказания назначен осужденному в пределах санкции ч. 2 ст. 112 УК РФ.

Выводы суда о виде и размере наказания мотивированы, и оснований не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вместе с тем приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии с частями 1, 3 статьи 240 УПК РФ в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию. Приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Указанные требования закона судом при рассмотрении уголовного дела в отношении Глазырина Е.И. выполнены не в полной мере.

Как видно из описательно-мотивировочной части приговора, в нем суд сослался на показания свидетеля Глазырина Е.И. в т. 2 л.д. 40-43.

Вместе с тем, как следует из протокола судебного заседания, протокол допроса свидетеля Глазырина Е.И. в т. 2 л.д. 40-43 в судебном заседании не исследовался.

При таких обстоятельствах ссылка на указанные показания свидетеля Глазырина Е.И. как на доказательство по делу подлежит исключению из приговора.

В то же время внесение такого изменения не влияет на выводы суда о доказанности виновности Глазырина Е.И. в совершенном преступлении, которая подтверждается достаточной совокупностью изложенных в приговоре доказательств.

Кроме того, в силу части 3 статьи 42 УПК РФ расходы, понесенные потерпевшим в связи с его участием в ходе предварительного следствия и в суде, включая расходы на представителя, возмещаются согласно требованиям статьи 131 УПК РФ, то есть в порядке, предусмотренном для процессуальных издержек.

Процессуальные издержки согласно статье 132 УПК РФ взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

При этом решение о выплате процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета либо о взыскании их с осужденного относится к усмотрению суда.

Такое решение принимается судом в зависимости от имущественного и семейного положения осужденного, поскольку суд вправе освободить осужденного полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, если это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на его иждивении.

В любом случае решение суда о взыскании процессуальных издержек с осужденных или об их выплате за счет средств федерального бюджета должно быть мотивировано.

Как видно из описательно-мотивировочной части приговора, суд пришел к выводу об имущественной несостоятельности Глазырина Е.И., что в соответствии с положениями ч. 6 ст. 132 УПК РФ является основанием к освобождению осужденного от уплаты процессуальных издержек.

Вместе с тем, в нарушение указанных положений закона как в описательно-мотивировочной, так и в резолютивной частях приговора суд пришел к выводу о регрессном взыскании с Глазырина Е.И. в доход государства процессуальных издержек по оплате труда адвокатов САН и ОМВ в общей сумме <данные изъяты> рублей.

При таком положении суд апелляционной инстанции находит необходимым исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указания суда о регрессном взыскании с Глазырина Е.И. в доход государства процессуальных издержек по оплате труда адвокатов САН и ОМВ в общей сумме <данные изъяты> рублей.

Нарушений уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона, влекущих отмену приговора либо внесение в него иных изменений, при рассмотрении данного уголовного дела судом апелляционной инстанции не установлено.

По изложенным основаниям апелляционная жалоба осужденного Глазырина Е.И. и дополнения к ней адвоката Демидова А.П. удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 38920, ст. 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

приговор Заельцовского районного суда г. Новосибирска от 7 апреля 2021 года в отношении Глазырина Е. И. изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда на показания свидетеля ФИО1 (т. 2 л.д. 40-43).

Исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указание суда о регрессном взыскании с ФИО1 в доход государства процессуальных издержек по оплате труда адвокатов САН и ОМВ в общей сумме <данные изъяты> рублей.

В остальном этот же приговор суда в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу осужденного ФИО1 и дополнения к ней адвоката Демидова А.П. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 471 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора путем подачи кассационных жалобы, представления через суд первой инстанции.

Председательствующий Т.В. Титова