Приговор № 1-262/2019 от 10 июля 2019 г. по делу № 1-262/2019

Дело № 1-262/2019


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

11 июля 2019 года г. Серпухов Московской области

Серпуховский городской суд Московской области в составе:

председательствующего судьи Дворягиной О.В.,

с участием государственного обвинителя – старшего помощника Серпуховского городского прокурора Сапожниковой Е.С.,

защитника Ткачук Е.С., имеющей регистрационный №50/3702 в реестре адвокатов Московской области, представившей удостоверение <номер> и ордер <номер> от 22.05.2019 г. Адвокатского кабинета № 24 Адвокатской палаты Московской области,

потерпевшей Ю.,

подсудимого ФИО1,

при секретарях Мелиховой А.А., Домрачевой Е.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО1, родившегося <дата> в <адрес>, гражданина Российской Федерации, регистрации и постоянного места жительства на территории РФ не имеющего, разведенного, на иждивении никого не имеющего, пенсионера, имеющего среднее образование, не военнообязанного, ранее судимого 10.09.2013 г. Серпуховским городским судом Московской области по ч. 1 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 5 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; мировым судьей 316 судебного участка Чеховского судебного района Московской области по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ, в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, назначенного по данному приговору и по приговору Серпуховского городского суда Московской области от 10.09.2013 г., окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет 2 месяца с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, освобожденного по отбытию срока наказания 03.09.2018 г., под стражей по настоящему делу содержащегося с 26.09.2018 г.,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

В период времени с 03 по 22 сентября 2018 ФИО1 совместно с В. проживал по <адрес>, <адрес>, где вел с ней совместное хозяйство.

22 сентября 2018 в период времени с 17 часов 45 минут до 20 часов 04 минут, ФИО1, находясь в комнате квартиры, расположенной по <адрес>, в ходе ссоры на почве личных неприязненных отношений, вызванной тем, что он был вынужден покинуть квартиру В. по ее указанию, а также тем, что В. унесла из квартиры принесенный им ранее картофель для употребления в пищу, из-за чувства острой личной неприязни, с целью отомстить, как он полагал за причиненную ему обиду, с целью причинения смерти потерпевшей, реализуя свой преступный умысел, направленный на убийство В., действуя умышленно, осознавая общественную опасность и противоправность своих действий, предвидя возможность и неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде наступления смерти В. и желая их наступления, подошел к ней и стал сдавливать своими руками шею В., перекрыв тем самым доступ воздуха в её организм и стал удерживать её шею, до тех пор, пока не наступила смерть В.

Преступными действиями ФИО1 В. причинены следующие телесные повреждения:

- участки осаднения в подчелюстной области по средней линии, на передней поверхности шеи в верхней трети справа; ссадина на передней поверхности шеи в средней трети; кровоизлияние в подкожно-жировой клетчатке шеи соответственно осаднению на передней поверхности шеи в верхней трети справа. Кровоизлияние в правую грудино-щитовидную мышцу, два кровоизлияния в мышце глотки (нижнем констрикторе) справа.

- отслоение и приподнимание легочной плевры с образованием тонкостенных пузырей, заполненных воздухом («буллы»), переполнение темно-красной жидкой кровью правых отделов сердца, венозное полнокровие внутренних органов, мелкоточечные, точечные и пятнистые кровоизлияния в соединительно-тканную оболочку нижних век глаз, слизистую оболочку области корня языка, слизистую оболочку надгортанника, в ткань поджелудочной железы, в мягких тканях головы; полосовидное кровоизлияние в толще левых отделов мышцы языка; очаги набухания клеток слизистой оболочки входа в гортань с разрыхлением подслизистологого слоя, с разрыхлением стромы подлежащей железистой и мышечной ткани, мелкое инфильтрирующее кровоизлияние в висцеральной плевре кусочка легкого, эмизематозное расширение группы альвеол с разрывом межальвеолярных перегородок (по данным судебно – гистологического исследования).

Повреждения в подчелюстной области и на передней поверхности шеи с развитием общеасфиктических признаков, т.е. с развитием механической асфиксии, по признаку опасности для жизни, согласно п. 6.2.10. «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом МЗ и СР РФ от 24.04.2008 г. № 194н, причинили тяжкий вред здоровью. Между причиненным тяжким вредом здоровью и смертью В. имеется прямая причинно – следственная связь.

Смерть В. наступила в период времени с 17 часов 45 минут по 20 часов 04 минуты на месте происшествия – в квартире <адрес>, от механической асфиксии вследствие сдавления шеи тупым предметом при удавлении.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании вину не признал, пояснив, что его сестра Р. посоветовала сходить к В. для того, чтобы занять денег. Придя к В., она предложила проживать у нее, а он ей пообещал, что когда получит пенсию, то заплатит за проживание 2000 рублей. С 13.09.2018 г. он стал проживать в квартире В. 22 сентября 2018 года он совместно с В., Л., М. и другими лицами распивали спиртные напитки у нее дома. Около 13 час. 30 мин. ему позвонил его племянник Ц., который предложил зайти к нему в гости, на что он согласился, у Ц. они также стали употреблять спиртное. Затем они вдвоем пошли в магазин и по дороге встретили Н., которая потом пошла с ними домой к Ц., где они втроем стали распивать алкоголь. Ц. дал ему пакет картошки, после чего он пошел домой к В., встретив по дороге Л. и М. Когда они пришли к В., то там уже находились люди, одного из которых звали Сергеем. Через некоторое время Сергей попросил его выйти из квартиры на несколько минут, он выполнил его просьбу. Выйдя из квартиры, он направился в сквер, расположенный за домом, где распивал спиртные напитки со своим знакомым, спустя два часа он решил вернуться обратно. Подходя к подъезду, он увидел автомобиль скорой медицинской помощи, а также Л. и М., которые сообщили ему, что В. задушили. Затем он пошел к Е., у которого находился некоторое время, после чего снова пошел к дому В., откуда его в отделение забрали сотрудники полиции, так как он находился в состоянии алкогольного опьянения. При проведении проверки показаний на месте он не сообщал о том, что когда он находился в сквере, с ним был его знакомый, а также на улице находились другие люди, поскольку его об этом не спрашивал следователь. Полагает, что В. задушил М. Наличие эпителиальных клеток на шее у В. объясняется тем, что он состоял с ней в интимной связи.

Из показаний подсудимого ФИО1, данных на стадии предварительного следствия, оглашенных в судебном заседании в порядке п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, по ходатайству государственного обвинителя, следует, что 22.09.2018 г., когда он подошел к подъезду В., то услышал разговор между Л. и М., в ходе которого Л. спросил у последнего о причинах убийства им В. из-за самогона, при этом ранее он не сообщал об этом, поскольку забыл данное обстоятельство (т. 2 л.д. 105-110).

Вина подсудимого ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ подтверждается представленными стороной обвинения и исследованными судом доказательствами.

Потерпевшая Ю. показала, что 22.09.2018 года примерно в 20 часов 30 минут ей позвонил сосед ее матери и сообщил, что она умерла, после чего она приехала по месту ее жительства, из коридора она видела мать, которая сидела на кресле в неестественной позе, на шее у нее были синяки. О том, что ФИО1 проживал у В. ей не известно. Просила строго наказать подсудимого.

Свидетель М. в судебном заседании показал, что с 20 по 22 сентября 2018 года он и Л. употребляли спиртное в квартире В. по <адрес>. В этот же период они познакомились с ФИО1 22 сентября 2018 года он, Поляков, А.Н., Н., О. в дневное время также распивали спиртное у В., которая находилась вместе с ними. Затем пришел К., который попросил всех покинуть квартиру, он и Л. пошли к нему домой, а ФИО1 в это время оставался в подъезде, при этом он был не доволен произошедшим. Придя домой, он и Л. нарвали яблок и направились к И., чтобы продать ей их, туда же пришла В., которая обратилась к И. с просьбой купить у нее картофель, который она принесла, поскольку ей не хватало денег на спиртное. И. отказалась покупать картофель у В. Он и Л. сказали В., чтобы она возвращалась домой, а они купят алкоголь и придут к ней, после чего они разошлись. Купив все необходимое спустя 30-40 минут они пришли к В., так как дверь в квартиру была открыта, они прошли в квартиру и обнаружили В. без признаков жизни, сидящей в кресле с запрокинутой назад головой. Л. пощупал пульс В., и сказал, что она мертва. Они вышли из квартиры и вызвали полицию и скорую медицинскую помощь. По приезду скорой помощи врачи констатировали смерть В. от асфиксии. Он с А. вышли из подъезда и увидели ФИО1, который спросил, что случилось, на что они сообщили, что В. убили, при этом ФИО1 очень удивился. Затем они пошли к Е., где распивали спиртные напитки. Увидев автомобиль полиции, они сразу пошли к сотрудникам, которые впоследствии доставили их в МУ МВД России «Серпуховское». Находясь в отделе полиции, ФИО1 спросил его и Л., зачем они вызвали скорую помощь и полицию, а также задал себе вопрос, зачем он убил В.

Свидетель Л. в судебном заседании показал, что с 20 по 22 сентября 2018 года он и М. употребляли спиртное в квартире В. по <адрес>. В этот же период они познакомились с ФИО1 22 сентября 2018 года он, М., О. в дневное время также распивали спиртное у В., которая находилась вместе с ними. Затем пришел К., который попросил всех покинуть квартиру, он и М. пошли к последнему домой. Там они нарвали яблок и направились к И., чтобы продать ей их, туда же пришла В., которая обратилась к И. с просьбой купить у нее картофель. Он и М. сказали В., чтобы она возвращалась домой, после чего она ушла. Спустя 30-40 минут они пришли к В., где обнаружили В. без признаков жизни, сидящей в кресле с запрокинутой назад головой. Он проверил пульс В., и понял, что она мертва. Они вышли из квартиры и вызвали полицию и скорую медицинскую помощь. По приезду скорой помощи он с М. находились у подъезда, где увидели ФИО1, который спросил, что случилось, на что они сообщили, что В. умерла, при этом ФИО1 очень удивился. Затем они пошли к Е., где распивали спиртные напитки. Впоследствии прибывшие на место сотрудники полиции доставили их в МУ МВД России «Серпуховское».

Из показаний свидетеля Л., частично оглашенных в судебном заседании в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что когда они распивали спиртные напитки у Е., ФИО1 вел себя неестественно, нервничал, все время молчал, а впоследствии высказал сожаление о том, что убил В. и что теперь ему придется переезжать. Затем, когда они были доставлены в отдел полиции, ФИО1 спросил у него и М., зачем они вызвали полицию и сказал, что нужно было В. перенести на диван и уйти (т. 1 л.д. 68-70).

Свидетель Н. показала, что ФИО1 проживал у В., 22.09.2018 она находилась у В.., где распивала спиртное совместно с ней, Л., Г. и ФИО1 Затем она и ФИО1 пошли в гости к Ц., где также распивали спиртные напитки. Ц. дал ФИО1 несколько килограмм картошки и сливочное масло, после чего ФИО1 ушел. Затем примерно в 21 час она ушла от Ц. и пошла к В., около дома которой встретила ее дочь. Последняя сообщила ей, что В. убили. Ее, Л., Г. и ФИО1 доставили в полицию, от сотрудников она узнала, что В. задушили.

Из показаний свидетеля Н., частично оглашенных в судебном заседании в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что когда она вместе с ФИО1, М. и Л. находились в МУ МВД России «Серпуховское», ФИО1 сказал сам себе о том, что он все помыл, а также о том, что принес картошку, чтобы есть, а она ходила и продавала ее (т. 1 л.д. 90-92).

Свидетель З. в судебном следствии по делу пояснил, что 22 сентября 2018 года он в составе бригады скорой помощи выезжал по <адрес>. Дверь в квартиру была открыта. В комнате квартиры была обнаружена В. в полусидячем положении, на шее у нее имелись следы удушения, после чего им была констатирована смерть. Так как данный труп показался ему криминальным, он сообщил о данном происшествии в полицию, личность В. была установлена со слов соседей. Затем он передал информацию пришедшему на место участковому, после чего уехал.

Свидетель О. показал, что 22 сентября 2018 года примерно в 11 часов 00 минут он пошел прогуляться, на улице он встретил М. и Л., с которыми он решил употребить спиртное, поскольку у него был День Рождения. Они пошли к В., где распивали алкогольные напитки. Когда они подошли к ее подъезду, то увидели ФИО1, при этом в руках у него был мешок картошки. После этого они все вместе прошли в квартиру к В., пробыв там некоторое время, он ушел. Примерно около 16-17 часов он вновь встретил М. и Л., и они снова отправились в квартиру к В. Когда они находились там, в квартиру к пришел К. и Ж. Через некоторое время К. спросил В., не мешают ли ей гости, на что она ответила утвердительно, после чего К. попросил всех уйти, что они и сделали, при этом ФИО1 из квартиры уходить не хотел и говорил, что он здесь будет жить. Через некоторое время ФИО1 все же вышел на улицу вместе с ними и ушел один в сторону магазина. О случившемся с В. он узнал из средств массовой информации.

Свидетель Ц. в судебном следствии по делу показал, что 22 сентября 2018 года после обеда к нему в гости пришел ФИО1, он дал ему картошки и масла, после чего ФИО1 ушел, через некоторое время вернувшись с Н., и они втроем стали распивать спиртные напитки, спустя некоторое время ФИО1 ушел. На следующий день ему стало известно, что В. убили.

Из показаний свидетеля К., данных на стадии предварительного следствия, оглашенных в судебном заседании в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, по ходатайству стороны обвинения, в связи с неявкой в судебное заседание свидетеля, с согласия участников процесса следует, что 22.09.2018 примерно в 18 часов 10 минут он проходил с Ж. мимо дома В. Услышав, что в ее квартире находится несколько мужчин, которые громко разговаривают, они решили зайти. В квартире находились В., ФИО1, Ё., М., Л., при этом ФИО1 был очень агрессивен. В. стала жаловаться, что ФИО1 ведет себя в ее квартире как хозяин. В квартире они с Ж. были около 10-15 минут. В ходе общения с В., ему от нее стало известно, что она уже просила всех присутствующих покинуть ее квартиру, так как она устала, но ее никто не слушает. Он вежливо попросил всех разойтись, после чего все стали покидать квартиру. Только ФИО1 стал высказывать свое недовольство тем, что он прогоняет его, оскорблял его. Он не стал развивать конфликт с ФИО1, но попросил его покинуть квартиру, что тот с недовольством сделал. Они с Ж., также вышли из дома, в котором проживала В. около 18 часов 30 минут и пошли дальше прогуливаться. На следующий день из новостей он узнал, что труп В. был обнаружен по месту ее жительства (т. 1 л.д. 71-73).

Свидетель Е. пояснил, что 22.09.2018 г. около 16-17 часов он заходил к В., где в это время находились также ФИО1, Н., сын В. Он со всеми присутствующими распивал спиртное, через некоторое время он ушел. В тот же день около 21 часа к нему заходил ФИО1, а затем М. и Л. О том, что В. убита, он узнал на следующий день.

Свидетель Д. в судебном заседании показала, что она состоит в должности участкового уполномоченного полиции МУ МВД России «Серпуховское». 22.09.2018 в вечернее время в дежурную часть МУ МВД России «Серпуховское» поступил вызов по факту обнаружения трупа В. по <адрес>. Когда она приехала на место, там находились сотрудники скорой помощи, а также М. и Л., которые пояснили, что они обнаружили В. Она осмотрела труп, на шее и подбородке которой обнаружила кровоподтеки. С сотрудниками скорой медицинской помощи она обсуждала причину смерти В., при этом М. и Л. могли слышать указанный разговор, поскольку находились неподалеку. Затем она заметила на улице ФИО1 и обратилась к нему, при этом ФИО1 вел себя неестественно и неспокойно. В связи с тем, что Л., Г. и ФИО1 находились в состоянии алкогольного опьянения, они были доставлены в МУ МВД России «Серпуховское».

Свидетель Ж. пояснил, что 22.09.2018 около 17 часов он проходил с К. мимо дома В. и решили зайти. В квартире находились В., ФИО1, Ё., М., Л., они распивали спиртное. В. хотела, чтобы все покинули ее квартиру, после чего К. попросил всех уйти. ФИО1 стал высказывать свое недовольство и уходить не хотел, говорил о том, что будет здесь жить, конфликтовал с В., говорил на повышенных тонах, однако через 2-3 минуты просьбу выполнил и ушел. Через два дня от К. он узнал, что В. умерла.

Из показаний свидетеля И., данных на стадии предварительного следствия, оглашенных в судебном заседании в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, по ходатайству стороны обвинения, в связи с неявкой в судебное заседание свидетеля, с согласия участников процесса следует, что 22 сентября 2018 года в период времени с 16 часов 00 минут по 17 часов 00 минут к ее дому приходили Л. и М. которые сказали, что могут продать ей яблоки, после чего с 19 часов 00 минут по 20 часов 00 минут, они вернулись и принесли обещанные яблоки, за что она им заплатила 120 рублей. Примерно в это время к дому подошла В., с пакетом картошки, которую хотела продать. Она отказалась покупать картошку, но В. несмотря на это оставила ей картошку, пояснив, что денег ей отдавать не надо, после чего В. с М. и Л. ушли, при этом М. сказал В., чтобы она шла к себе домой, а они придут к ней потом. Впоследствии она узнала, что В. умерла (т. 1 л.д. 115-117).

Свидетель Б. пояснил, что 22 сентября 2018 года он в составе бригады скорой помощи выезжал по <адрес>. Дверь в квартиру была открыта. В комнате квартиры была обнаружена В., которая сидела на стуле, на шее у нее имелись красноватые борозды, была констатирована смерть В. Так как данный труп показался криминальным, они сообщили о данном происшествии диспетчеру скорой помощи и в полицию. Затем к ним подошли М. и Л., а также двое соседей. Причины смерти В. они обсуждали только с З. и сотрудником полиции.

Вина подсудимого ФИО1 в совершении вышеуказанного преступления также подтверждается письменными материалами уголовного дела:

- рапортом об обнаружении признаков преступления от 22.09.2018, из которого следует, что в квартире <адрес> обнаружен труп В. с признаками насильственной смерти (т. 1 л.д. 30);

- протоколом осмотра места происшествия от 22.09.2018 с фототаблицей, из которого следует, что был произведен осмотр квартиры <адрес> и трупа В. В ходе осмотра на трупе В. в подбородочной области и на передней поверхности шеи обнаружены поперечные ссадины; в конъюктивах глаз, в области их нижних сводов имеются мелкоточечные кровоизлияния. В ходе осмотра с шеи трупа В. на светлую дактопленку изъяты микрочастицы (т. 1 л.д. 31-39);

- картой вызова скорой медицинской помощи № 0130-180922-104.1 от 22.09.2018, согласно которой с абонентского номера, находящегося в пользовании А. в 20 часов 04 мин. 22.09.2018 поступил вызов в ГБУЗ МО «ПГССМП» о том, что В. находится без сознания в <адрес>, по приезду на место сотрудниками скорой помощи была констатирована биологическая смерть В. (т. 1 л.д. 50);

- протоколом выемки от 27.09.2018 г., согласно которого был изъят образец крови В. (т. 1 л.д. 125-127);

- протоколом выемки от 28.09.2018 г., согласно которого были изъяты предметы одежды В., а также срезы ногтевых пластин и подногтевое содержимое (т. 1 л.д. 130-133);

- протоколом выемки от 25.09.2018 г., согласно которого были изъяты образец крови ФИО1, а также срезы ногтевых пластин и смывы с рук (т. 1 л.д. 125-127);

- протоколом получения образцов для сравнительного исследования от 02.10.2018, согласно которого у свидетеля Н. изъят образец букального эпителя (т. 1 л.д. 150,151);

- протоколом получения образцов для сравнительного исследования от 01.10.2018, согласно которого у свидетеля М. изъят образец букального эпителя (т. 1 л.д. 153, 154);

- протоколом получения образцов для сравнительного исследования от 01.10.2018, согласно которого у свидетеля Л. изъят образец букального эпителя (т. 1 л.д. 156, 157);

- заключением судебно-медицинской экспертизы <номер> от 22.10.2018, из которого следует, что при судебно-медицинском исследовании трупа В. установлено: участки осаднения в подчелюстной области по средней линии, на передней поверхности шеи в верхней трети справа; ссадина на передней поверхности шеи в средней трети; кровоизлияние в подкожно-жировой клетчатке шеи соответственно осаднению на передней поверхности шеи в верхней трети справа, кровоизлияние в правую грудино-щитовидную мышцу, два кровоизлияния в мышце глотки (нижнем констрикторе) справа. Отслоение и приподнимание легочной плевры с образованием тонкостенных пузырей, заполненных воздухом («буллы»), переполнение темно-красной жидкой кровью правых отделов сердца, венозное полнокровие внутренних органов, мелкоточечные, точечные и пятнистые кровоизлияния в соединительно-тканную оболочку нижних век глаз, слизистую оболочку области корня языка, слизистую оболочку надгортанника, в ткань поджелудочной железы, в мягких тканях головы; полосовидное кровоизлияние в толще левых отделов мышцы языка; очаги набухания клеток слизистой оболочки входа в гортань с разрыхлением подслизистолого слоя, с разрыхлением стромы подлежащей железистой и мышечной ткани, мелкое инфильтрирующее кровоизлияние в висцеральной плевре кусочка легкого, эмфизематозное расширение группы альвеол с разрывом межальвеолярных перегородок (по данным судебно-гистологического исследования). При судебно-биохимическом исследовании: концентрация глюкозы в крови подвздошной вены 14,3 ммоль/л, в синусах твердой мозговой оболочки – 4,1 ммоль/л. При судебно-химическом исследовании: концентрация этилового спирта в крови 2,2%о, во внутриглазной – 2,3%о. При судебно-биологическом исследовании: образец жидкой крови от трупа В. принадлежит к группе Ва.

Учитывая морфологические свойства повреждений, а именно осаднения подчелюстной области и передней поверхности шеи в верхней трети справа с красноватой подсохшей шероховатой поверхностью и ссадины на передней поверхности шеи средней трети с красно-коричневатой подсохшей, местами пергаментной плотностью, поверхностью, наличие сочных темно-красных кровоизлияний соответственно осаднению передней поверхности шеи в верхней трети справа, кровоизлияниям в правой грудинощитовидной мышце, в нижнем констрикторе глотки без признаков резорбции (по данным судебно-гистологического исследования и развития общеасфиктических признаков, и результатов судебно-биохимического исследования позволяют считать, что указанные повреждения, образовались прижизненно, незадолго до наступления смерти, вероятнее всего в промежуток времени, исчисляемый минутами.

Повреждения в подчелюстной области и на передней поверхности шеи в верхней и средней третях причинены воздействием (-ями) тупого (-ых) предмета (-ов) с ограниченной травмирующей поверхностью, конструктивные особенности которого (-ых) в повреждениях не отобразились. Учитывая развитие общеасфиктических признаков, можно полагать, что повреждения на шее причинены сдавливающим (-ми) воздействием (-ями) тупого твердого предмета.

Повреждения в подчелюстной области и на передней поверхности шеи с развитием общеасфиктических признаков, т.е. с развитием механической асфиксии, по признаку опасности для жизни, согласно п.6.2.10. «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» утвержденных признаком МЗ и СР РФ от 24.04.2008г №194н, причинили тяжкий вред здоровью.

Смерть В. наступила от механической асфиксии вследствии сдавления шеи тупым предметом при удавлении. Таким образом, между причиненным тяжким вредом здоровью и наступлением смерти имеется прямая причинно-следственная связь.

При судебно-химическом исследовании в крови и внутриглазной жидкости от трупа В. обнаружен этиловый спирт в концентрации 2,2%о и 2,3%о соответственно. Указанная концентрация этилового спирта в крови у живых лиц обычно соответствует алкогольному опьянению средней степени.

Степень выраженности трупных явлений на момент осмотра трупа на месте обнаружения (22.09.2018г. в 13 часа 13 минуты), позвляют считать, что смерть В. вероятнее всего наступило в промежуток времени примерно от 2 до 10 часов до момента осмотра трупа на месте его обнаружения (т. 1 л.д. 160-175);

- заключением судебно-медицинской экспертизы <номер> от 10.03.2019, выводы которой аналогичны выводам заключения судебно-медицинской экспертизы <номер> от 22.10.2018, при этом дополнительно установлено, что отслоение и приподнимание легочной плевры с образованием тонкостенных пузырей, заполненных воздухом («буллы»), переполнение темно-красной жидкой кровью правых отделов сердца, венозное полнокровие внутренних органов, мелкоточечные, точечные и пятнистые кровоизлияния в соединительно-тканную оболочку нижних век глаз, слизистую оболочку области корня языка, слизистую оболочку надгортанника, в ткань поджелудочной железы, в мягких тканях головы; полосовидное кровоизлияние в толще левых отделов мышцы языка; очаги набухания клеток слизистой оболочки входа в гортань с разрыхлением подслизистолого слоя, с разрыхлением стромы подлежащей железистой и мышечной ткани, мелкое инфильтрирующее кровоизлияние в висцеральной плевре кусочка легкого, эмфизематозное расширение группы альвеол с разрывом межальвеолярных перегородок (по данным судебно-гистологического исследования) не являются телесными повреждениями, это так называемые признаки асфиксии, которые по данным специальной судебно-медицинской литературы являются признаками прижизненности телесных повреждений, в следствии причинения которых они развились. Наступление смерти В. в период времени с 17 часов 45 минут по 20 часов 04 минуты 22 сентября 2018 года не исключается. Повреждения в подчелюстной области и на передней поверхности шеи в верхней и средней третях причинены воздействием (-ями) тупого (-ых) предмета (-ов) с ограниченной травмирующей поверхностью, конструктивные особенности которого(-ых) в повреждениях не отобразились. По имеющимся судебно-медицинским данным достоверно судить о том, каким именно тупым предметом (-ами) повреждения, причинены, не представляется возможным. Они могли быть причинены как при удавлении руками, так и при помощи какого-либо предмета (т. 1 л.д. 180-192);

- заключением эксперта <номер> от 09.04.2019 согласно выводам которого на халате, майке и паре носков с трупа В., каких-либо повреждений колотого, резаного, колото-резаного и рубленого типа не обнаружено (т. 1 л.д. 197-199);

- заключением эксперта № МСК-6170-2018 от 03.12.2018, согласно выводам которого биологические следы с шеи трупа В., изъятые на дактилоскопическую пленку, образованы смешением эпителиальных клеток потерпевшей В. и ФИО1 (т. 1 л.д. 207-231);

- заключением эксперта <номер>г-2019 от 13.04.2019, согласно выводам которого следы крови подногтевого содержимого левой руки В. содержит ДНК женской половой принадлежности. Генотипические признаки в препарате ДНК, полученном из вышеуказанного объекта, совпадает с генотипическими признаками образца крови от трупа В.. Проведенным молекулярно-генетическим исследованием не получено данных, которые могли бы свидетельствовать о наличии в исследуемом материале примеси чужеродных биологических следов, т.е. следов, происходящих от другого лица (лиц). Расчетная (условная) вероятность того, что данные следы действительно произошли от трупа В., по результатам настоящей экспертизы, составляет более 99,999999999999999%. Происхождение этих следов от ФИО1, М., Л. и Н. исключается. Биологические следы подногтевого содержимого правой и левой рук ФИО1 содержат ДНК мужской половой принадлежности. Генотипические признаки в препаратах ДНК, полученных из вышеуказанных объектов, совпадают с генотипическими признаками образца крови ФИО1 Расчетная (условная) вероятность того, что данные следы действительно произошли от ФИО1, по результатам настоящей экспертизы, составляет более 99,999999999999999%. Происхождение этих следов от В., М., Л. и Н. исключается. Препараты ДНК, выделенные из биологических следов подногтевого содержимого правой руки В., из следов крови на тампоне в смыве подногтевого содержимого правой руки В., являются смешанными (как минимум один из компонентов - мужской половой принадлежности), при этом в указанных смешанных препаратах не исключается присутствие В. Конкретизировать данный вывод в отношении установления полного профиля, в отношении числа возможных фигурантов и вероятностной оценки принадлежности биологических следов какому-либо конкретному лицу не представляется возможным в связи со сложным характером смешения и большим количеством возможных вариантов. При типировании препарата ДНК, полученного из биологических следов в смыве подногтевого содержимого левой руки В., в большинстве исследованных молекулярно-генетических систем выявляется более четырех аллелей, что может свидетельствовать как о смешанной природе данного препарата, так и о неспецифической аллельной амплификации ДНК, связанной с недостаточным содержанием “диетического материала в объекте исследования на фоне его неустранимой контаминации загрязнения) биологическим материалом от иных лиц. Такие результаты не являются устойчивыми и потому не позволяют учитывать полученные данные при проведении идентификационного анализа. Препараты ДНК, выделенные из биологических следов в смывах с рук ФИО1, не содержат ДНК в количестве, достаточном для проведения анализа используемыми методами молекулярно-генетической индивидуализации человека. Такой результат может объясняться деградацией ДНК в исходных биологических объектах и/или очень малым количеством пригодного для исследования интактного биологического материала. Это обстоятельство не позволяет провести идентификационное исследование указанных объектов и сделать вывод о принадлежности данных следов какому-либо конкретному лицу, в том числе В., ФИО1, М., Л. и Н. (т. 2 л.д. 5-40);

- заключением специалиста <номер> от 28.09.2018, согласно которого, в отношении ФИО1 проведено психофизиологическое исследование с применением полиграфа, в ходе которого у него выявлены психофизиологические реакции, свидетельствующие о том, что ФИО1 располагает информацией о деталях случившегося. Данная информация могла быть получена обследуемым лицом в момент события, при обстоятельствах, его непосредственного участия в совершении преступления (т. 2 л.д. 46-54);

- заключением экспертов амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы <номер> от 30.10.2018 года, из которой следует, что ФИО4 каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием, которое лишало бы его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период деяния, в совершении которого он обвиняется, не страдал и не страдает таковыми в настоящее время. У ФИО1 также не выявлено нарушения мышления, интеллектуально-мнестических и эмоционально-волевых расстройств, нарушений критических и прогностических способностей. Личностные особенности ФИО1 характеризуются аффективной неустойчивостью с раздражительностью, вспыльчивостью, возбудимостью, конфликтностью, агрессивностью реакций, подвластностью средовым воздействиям, ослаблением функций прогноза и планирования последствий собственных действий. В период времени инкриминируемого деяния у ФИО1 не было признаков какого-либо временного психического расстройства, действия его носили последовательный целенаправленный характер, он поддерживал адекватный речевой контакт с окружающими, в его поведении и высказываниях в тот период отсутствовали признаки бреда, галлюцинаций, нарушенного сознания. Как не страдающий хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным расстройством психической деятельности, ФИО1 в период времени, относящийся к совершению инкриминируемого ему деяния, в полной мере мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО1 также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания, может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также обладать способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию вышеуказанных процессуальных прав и обязанностей, предстать перед судом и нести уголовное наказание. Клинических признаков зависимости от алкоголя у ФИО1 в настоящее время не выявлено. В применении к нему принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается.

Психологический анализ материалов уголовного дела и результатов настоящего психологического исследования показали, что ФИО1 в момент совершения инкриминируемого ему деяния не находился в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) или ином эмоциональном состоянии, связанном с юридически значимой ситуацией, которое оказало бы существенное влияние на его сознание и поведение. Об этом свидетельствует отсутствие типичной для аффекта и таких состояний динамики возникновения и развития эмоциональных реакций: отсутствие признаков частичного нарушения сознания, выраженных расстройств произвольной регуляции деятельности, постаффективного истощения, так и факт нахождения его в состоянии алкогольного опьянения. Личностные особенности ФИО1 характеризуются аффективной неустойчивостью с раздражительностью, вспыльчивостью, возбудимостью, конфликтностью, агрессивностью реакций, непосредственной реализацией собственных желаний и побуждений без учета требований действительности, подвластностью средовым воздействиям, ослаблением функций прогноза и планирования последствий собственных действий, а также критических способностей, избеганием ответственности с внешнеобвиняющими реакциями, беспечностью, облегченностью, которые сочетаются с сужением потребностно-мотивационной сферы, личностной и эмоциональной огрубленностью, наличием регрессивных тенденций, оскуднением системы личностных смыслов с ограниченностью сферы интересов и ценностей, бытовыми и физиологическими потребностями, разрушением морально-этических барьеров с неразборчивостью средств для достижения целей в сочетании с ригидностью, упрямством, убежденностью в собственной правоте, болезненным реагированием на критические замечания, обидчивостью, что в целом приводит к нарушениям социальной адаптации. В общении с окружающими недостаточно откровенен, периодически дерзок, с неумением целостно анализировать мотивы партнеров по общению. Вышеуказанные индивидуально-психологические особенности ФИО1 не оказали существенного влияния на его сознание, контроль и руководство своими действиями. ФИО1 в инкриминируемой ситуации мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и мог в полной мере руководить ими (т. 2 л.д. 62-65);

- протоколом осмотра предметов от 16.04.2019, согласно которого осмотрены срезы с ногтевых пластин кистей рук от трупа В., срезы ногтевых пластин с рук ФИО1, смывы с кистей ФИО1, образец крови трупа В., образец крови ФИО1, образец буккального эпителия М., образец буккального эпителия Л., образец буккального эпителия Н., халат, майка, носки с трупа В., отрезок дактопленки со следами кожного эпителя трупа В. (т. 2 л.д. 257-260).

Анализируя собранные данные, суд пришел к следующему выводу.

Потерпевшая Ю., свидетели М., Л., Н., З., О., Ц., Е., Д., Ж., Б., как на предварительном следствии, так и в судебном заседании дают последовательные, логически обоснованные, не противоречащие друг другу и материалам дела показания, поэтому, не доверять им, оснований нет, как и показаниям свидетелей К., И., оглашенных в судебном заседании в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, поскольку они также логичны, последовательны, не противоречат показаниям свидетелей, допрошенных в ходе судебного следствия, материалам уголовного дела, оснований для оговора указанными лицами подсудимого в ходе судебного следствия установлено не было.

Письменные документы, указанные выше, собраны в соответствии с требованиями УПК РФ, и принимаются как доказательства по делу, грубых нарушений Закона при их получении и предоставлении в дело, которые могли бы послужить безусловным основанием к признанию их недопустимыми, в соответствии со ст. 75 УПК РФ, судом не установлено.

Заключения экспертов составлены компетентными лицами, полно, грамотно, в соответствии с требованиями закона, учетом достижений науки. Выводы экспертов не противоречат материалам дела. Поэтому заключения экспертов принимаются как доказательства по делу.

Сами экспертизы были проведены в рамках данного уголовного дела на основании вынесенных постановлений.

Протоколы допросов свидетелей оформлены в соответствии с положениями ст.ст. 189, 190 УПК РФ, каких-либо нарушений при даче показаний свидетелями судом не установлено, в связи с чем они являются доказательствами по делу.

Суд принимает как доказательство по делу заключение специалиста <номер> от 28.09.2018 о результатах проведенного психофизиологического исследования с использованием полиграфа, согласно которому, ФИО1 располагает информацией о деталях совершенного преступления, которая могла быть получена им в момент события, при обстоятельствах его непосредственного участия в совершении убийства, так как оно было проведено в соответствии с требованиями УПК РФ, подсудимый заявил письменное согласие на его проведение, ему были разъяснены положения ст. 9 УПК РФ, был составлен опросный лист, и препятствий к проведению данного исследования выявлено не было. Кроме того, данное доказательство не противоречит всей совокупности доказательств, имеющихся в деле, а также, показаниям свидетелей М., Л., Н., Е., Ж. об имевшем место конфликте между В. и ФИО1, а также о высказываниях последнего по факту его причастности к совершению преступления.

Суд принимает как доказательства по делу заключения судебно-медицинских экспертиз <номер> от 22.10.2018, <номер> от 10.03.2019, так как выводы данных экспертиз соответствуют показаниям допрошенных свидетелей, материалам уголовного дела, учитывая, что в ходе проведения экспертиз, эксперт установил наличие телесных повреждений у В., определил степень тяжести данных повреждений, механизм их образования, давность причинения телесных повреждений, и установил прямую причинно-следственную связь между механической асфиксией вследствие сдавления шеи тупым предметом при удавлении, и наступлением смерти В. При указанных обстоятельствах, данные экспертизы не содержат каких-либо противоречий, являются относимыми и допустимыми доказательствами по делу.

Совокупность собранных и исследованных в ходе судебного следствия доказательств, позволяет считать доказанной полностью вину подсудимого ФИО1 в совершении вышеуказанного преступления.

Действия ФИО1 правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Судом с достоверностью установлены в ходе судебного разбирательства при оценке совокупности доказательств обстоятельства совершения преступления, форма вины, мотив, цель и способ причинения телесных повреждений потерпевшей.

Мотивом совершения преступления явилось чувство личной неприязни к В., вызванное требованием покинуть ее квартиру, а также ее действиями, направленными на продажу картофеля, принесенного ФИО1 для употребления в пищу, в связи с чем, имея умысел, направленный на причинение смерти В., подсудимый, находясь в квартире погибшей, подошел к последней и стал сдавливать руками ее шею, перекрыв тем самым доступ воздуха в ее организм, удерживая шею В. до тех пор, пока не наступила ее смерть.

О направленности умысла подсудимого подсудимого, способ примененного насилия, а также сила, с которой сдавливалась шея потерпевшей, приведшая к механической асфиксии и смерти. В момент причинения телесных повреждений погибшей, от которых наступила ее смерть, подсудимый осознавал в полной мере общественную опасность своих действий и руководил ими, что также следует из выводов заключения амбулаторной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы <номер> от 30.10.2018 г., и свидетельствует о том, что на момент совершения преступления подсудимый был вменяем.

В настоящее время, согласно выводам данной экспертизы, подсудимый также может нести уголовную ответственность за содеянное.

Признавая подсудимого виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, суд исходит из показаний свидетелей М., Л., Н., О., К., Ж. об обстоятельствах имевшего место конфликта, в ходе которого ФИО1 высказывал свое недовольство в связи с нежеланием покинуть квартиру В., а также о том, что ФИО1 высказывался о своей причастности к совершению преступления и говорил о том, что труп В. необходимо было переложить на кровать, учитывая тот факт, что никто из свидетелей не сообщал ФИО1 расположение трупа В. в квартире, а сам подсудимый в квартиру после убийства не заходил; заключения эксперта № МСК-6170-2018 от 03.12.2018, согласно выводам которого биологические следы с шеи трупа В., образованы смешением эпителиальных клеток В. и ФИО1

Довод подсудимого о том, что к совершению указанного преступления причастен М. суд находит несостоятельным, поскольку данный довод опровергается показаниями допрошенного свидетеля Л., подтвердившего факт нахождения М. на протяжении всего вечера вместе с ним, а также показаниями свидетеля И., оглашенных в судебном заседании, согласно которых М. и П. в период времени с 19 до 20 часов приходили к ней с целью продать яблоки, куда также в это время приходила В., которая после состоявшегося разговора направилась домой, предварительно договорившись с М. и П., что они придут к ней после покупки спиртного.

Версия ФИО1 о том, что в момент совершения убийства он находился со своим знакомым в сквере, опровергается показаниями свидетеля О., пояснившего, что после того, как К. попросил всех уйти из квартиры, ФИО1 направился в сторону магазина.

Отрицание подсудимым вины в совершении данного преступления, суд расценивает, как избранный им способ защиты с намерением избежать уголовной ответственности за совершенное преступление, учитывая, что все доводы подсудимого опровергаются совокупностью доказательств, собранных и исследованных в ходе судебного следствия.

При назначении вида и размера наказания подсудимому ФИО1, суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного подсудимым, данные о личности последнего, совокупность смягчающих наказание обстоятельств, имеющихся в распоряжении суда к моменту постановления приговора, наличие отягчающего наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого, а также на условия жизни его семьи.

Подсудимый ФИО1 ранее судим, совершил особо тяжкое преступление, на учете в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит, не привлекался к административной ответственности, по месту отбывания наказания характеризовался удовлетворительно.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого, предусмотренными ст. 61 УК РФ, суд признает состояние здоровья подсудимого и его сестры, наличие у подсудимого инвалидности, возраст подсудимого.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимого, в соответствии со ст. 63 УК РФ, является рецидив преступлений, так как ФИО1 совершил особо тяжкое преступление, будучи ранее осужденным за совершение тяжкого преступления по приговору от 10.09.2013 г.

Суд не учитывает в качестве отягчающего наказание подсудимого обстоятельства – совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, поскольку доказательств, свидетельствующих о том, что именно состояние опьянения повлияло на поведение ФИО1 при совершении преступления, материалы уголовного дела не содержат.

С учетом данных о личности подсудимого ФИО1, степени общественной опасности совершенного преступления, конкретных обстоятельств его совершения, наличия смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, принимая во внимание цели наказания, суд считает не возможным исправление подсудимого ФИО1 без изоляции от общества, и применение к нему ст. 73 УК РФ, поскольку назначение более мягкого вида наказания подсудимому ФИО1, нежели лишение свободы, не сможет обеспечить достижение целей уголовного наказания, будет противоречить интересам общества и социальной справедливости, положениям п. «в» ч. 1 ст. 73 УК РФ.

При этом, суд считает возможным не назначать дополнительное наказание подсудимому в виде ограничения свободы, учитывая данные о его личности.

Судом не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершения преступления, поведением подсудимого во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, в связи с чем, не имеется оснований для назначения наказания в соответствии со ст. 64 УК РФ ниже низшего предела. Указанные выше смягчающие наказание обстоятельства как отдельно, так и в их совокупности не являются исключительными обстоятельствами по делу.

Оснований для применения ст. 15 ч. 6 УК РФ и изменения категории преступления на менее тяжкую не имеется с учетом фактических обстоятельств совершения преступления, степени его общественной опасности, наличия в действиях подсудимого отягчающего наказания обстоятельства.

Наказание ФИО1 назначается с учетом требований ч. 2 ст. 68 УК РФ.

Оснований для применения при назначении наказания ФИО1 ч. 3 ст. 68 УК РФ суд не усматривает, учитывая данные о личности подсудимого.

Для отбывания наказания подсудимый ФИО1 подлежит направлению, в соответствии со ст. 58 УК РФ, в исправительную колонию строгого режима, поскольку в действиях ФИО1 установлен опасный рецидив преступлений в соответствии с п. "б" ч. 2 ст. 18 УК РФ.

За осуществление защиты подсудимого ФИО1 в суде в порядке ст. 51 УПК РФ вынесено постановление о выплате защитнику – адвокату Ткачук Е.С. вознаграждения в сумме 3600 рублей 00 копеек.

Вместе с тем, в соответствии со ст.ст. 131 ч. 2 п. 5, 132 ч. 6 УПК РФ процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета в случае имущественной несостоятельности лица, однако ФИО1 таковым не является, поскольку трудоспособен, от адвоката не отказывался, в связи с чем, процессуальные издержки, взысканные за оказание юридической помощи за счет средств федерального бюджета, подлежат последующему взысканию с осужденного, который в судебном заседании не возражал против возмещения указанных расходов.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307-309 УК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы на срок 7 (семь) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания осужденному ФИО1 исчислять с 11 июля 2019 года.

Меру пресечения осужденному ФИО1 до вступления приговора в законную силу не изменять, оставить прежней - в виде заключения под стражей.

Зачесть в срок отбытия наказания ФИО1 время содержания под стражей с 26.09.2018г. по день вступления приговора в законную силу из расчета, произведенного в соответствии с положениями п.п. 3.1 – 3.3 ст. 72 УК РФ (в редакции ФЗ от 03.07.2018 г. № 186-ФЗ).

Взыскать с ФИО1 в доход Федерального бюджета 3600 (три тысячи шестьсот) рублей.

Вещественные доказательства по уголовному делу:

- срезы с ногтевых пластин кистей рук от трупа В., срезы ногтевых пластин с рук ФИО1, смывы с кистей ФИО1, образец крови трупа В., образец крови ФИО1, образец буккального эпителия М., Л., Н., одежду с трупа В., отрезок дактопленки со следами кожного эпителия трупа В. – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Московский областной суд через Серпуховский городской суд Московской области в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный в течение 10 суток вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, а также вправе в тот же срок обратиться с аналогичным ходатайством в случае принесения апелляционного представления и (или) апелляционной жалобы, затрагивающих его интересы, а также поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику, либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Председательствующий: О.В. Дворягина