Решение № 2-810/2017 2-810/2017~М-848/2017 М-848/2017 от 8 октября 2017 г. по делу № 2-810/2017

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

9 октября 2017 года г. Узловая

Узловский городской суд Тульской области в составе:

председательствующего Тимофеевой Н.А.,

при секретаре Потоцкой Е.О.,

с участием представителя истца ФИО1 по доверенности ФИО2,

представителей ответчика ФИО3 по доверенности ФИО4 и ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело № 2-810/2017 по иску ФИО1 к ФИО3 о возврате неосновательного обогащения,

у с т а н о в и л:

истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 о возврате неосновательного обогащения. В обоснование иска указала, что 10 апреля 2016 года между ней и ответчиком заключен предварительный договор купли-продажи, по условиям которого ответчик обязался продать истцу земельный участок с расположенным на нем жилым домом по адресу <адрес>, за 1650 тысяч рублей в срок до 10 апреля 2017 года. Ответчик всячески уклонялся от заключения основного договора купли-продажи без объяснения причин, поэтому в указанный в предварительном договоре срок договор купли-продажи заключен не был. Истец направлял ответчику письменное уведомление о необходимости явиться в отделение МФЦ для заключения договора купли-продажи, которое ответчик проигнорировал.

В предварительном договоре купли-продажи указано, что на момент подписания договора ФИО1 передала, а ФИО3 принял от неё деньги в сумме 100 тысяч рублей в качестве задатка в счет стоимости недвижимого имущества. Кроме того, 5 апреля 2016 года истец передала ответчику деньги в сумме 100 тысяч рублей в качестве залога за вышеуказанное недвижимое имущество, что подтверждается распиской.

Поскольку до окончания срока, определенного предварительным договором, основной договор купли-продажи заключен не был, поэтому обязательства, предусмотренные предварительным договором, являются прекращенными. Иных оснований для удержания ответчиком денежных средств, полученных от истца, не имеется.

Ссылаясь на ст. 429, 1102 ГК РФ, просит взыскать с ФИО3 в свою пользу денежные средства в размере 200 тысяч рублей в качестве неосновательного обогащения.

От представителя ответчика ФИО3 по доверенности ФИО4 в суд поступили письменные возражения относительно заявленных требований, в которых исковые требования считает не подлежащими удовлетворению. Указывает, что в начале 2016 года ФИО3 принял решение продать принадлежащее ему недвижимое имущество: земельный участок с расположенным на нем жилым домом по адресу: <адрес>. В начале апреля 2016 года по вопросу приобретения указанного недвижимого имущества обратилась ФИО1, пояснив, что желает приобрести это имущество в будущем из-за отсутствия в настоящее время денежных средств в необходимом размере. ФИО3 и ФИО1 пришли к соглашению о том, что последняя передает ответчику в качестве задатка деньги в размере 100 тысяч рублей в счет причитающихся с неё по основному договору купли-продажи платежей, которые и были переданы 5 апреля 2016 года, о чем ФИО3 написана расписка. Никаких иных денежных средств ФИО3 от ФИО1 в счет стоимости недвижимого имущества по договору купли-продажи не получал. 10 апреля 2016 года между истцом и ответчиком заключен предварительный договор купли-продажи. Весной 2017 года ФИО1 сообщила ответчику о том, что денег в необходимом для оплаты стоимости недвижимого имущества размере не имеет, поэтому попросила подождать с заключением договора купли-продажи до конца лета, на что ФИО3 согласился. Поэтому считает, что договор купли-продажи не был заключен по вине истца ФИО1 Обратила внимание суда на то, что уведомление о необходимости явки в МФЦ, расположенное в г. Туле, истцом направлено ответчику после 11.04.2017, то есть после того, как действие предварительного договора было прекращено, а также в то время, когда ФИО3 находился на стационарном лечении, о чем истцу было известно. Кроме того, считает, что денежные средства в размере 100 тысяч рублей получены ФИО3 от ФИО1 в качестве задатка, обеспечивающего исполнение обязательств по заключению основного договора на условиях, предусмотренных предварительным договором. Поскольку основной договор купли-продажи недвижимости в установленный предварительным договором срок не был заключен по вине истца ФИО1, поэтому, в силу ст.329, п. 4 ст. 380, 381 ГК РФ, задаток должен остаться у другой стороны, то есть у ФИО3

В судебное заседание истец ФИО1, о месте и времени его проведения извещенная надлежащим образом, не явилась, причину неявки не сообщила.

Представитель истца ФИО1 по доверенности ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме, просил удовлетворить по основаниям, изложенным в иске. Считал, что законных оснований для удержания у себя денежной суммы в размере 200 тысяч рублей ФИО3 не имеет, поэтому денежные средства в указанном размере должны быть взысканы с ответчика в пользу истца в качестве неосновательного обогащения. Обратил внимание суда на то, что мер по понуждению ФИО1 заключить основной договор купли-продажи ФИО3 не предпринимал, в отличие от ФИО1, которая направляла ФИО3 письменное уведомление о необходимости заключения основного договора. В ранее проведенных предварительных судебных заседаниях настаивал на том, что денежные средства в размере по 100 тысяч рублей были переданы ФИО1 ФИО3 дважды – в день составления расписки 5 апреля 2016 года, а также в день заключения предварительного договора купли-продажи 10 апреля 2016 года. Не отрицал того, что стороны предварительного договора купли-продажи пришли к соглашению о цене, за которую будет приобретено недвижимое имущество, в размере 1650 тысяч рублей. Утверждал, что стороны устно договорились о том, что при регистрации перехода права собственности ФИО1 должна была передать ФИО3 оставшуюся сумму в размере 1450 тысяч рублей, а не в размере 1550 тысяч рублей, как указано в предварительном договоре. Предупреждение ФИО1 о возможности взыскания с ФИО3 денежной суммы в размере 100 тысяч рублей в судебном порядке в случае, если ответчик не заключит с ней основной договор купли-продажи, изложенное в уведомлении, направленном истцом в адрес ответчика 31.05.2017, объяснил юридической неграмотностью ФИО1 Пояснил, что в период с 10.04.2016 по 10.04.2017 ФИО1 проживала в <адрес> на условиях, указанных в абзаце 5 пункта 3.1 предварительного договора купли-продажи. Утверждал также, что до 10 апреля 2017 года у ФИО1 имелись денежные средства, необходимые для оплаты приобретаемого недвижимого имущества. Однако, начиная с 8 апреля 2017 года, в дом для осмотра стали приходить потенциальные покупатели, поэтому ФИО1 была вынуждена 10 апреля 2017 года выехать из жилого дома, принадлежащего ответчику.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, о месте и времени его проведения извещен надлежащим образом, уважительных причин неявки не сообщил.

Представитель ответчика ФИО3 по доверенности ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признала, считала их не подлежащими удовлетворению. Доводы, изложенные в возражениях на иск, поддержала. Обратила внимание суда на то, что из приложенных истцом документов, подтверждающих её доходы и доходы её супруга, с учетом уже имеющихся обязательств по уплате задолженности по займу от 03.03.2017, размер ежемесячных платежей в счет оплаты заемных и кредитных обязательства, в случае, если таковые были бы оформлены для целей приобретения недвижимости, на 40 тысяч рублей превышал бы ежемесячный доход семьи истца. ФИО3 в конце марта 2017 года вел переговоры с истцом по поводу возможности ФИО1 заключить основной договор купли-продажи в срок, указанный в предварительном договоре купли-продажи, однако ФИО1 сослалась на невозможность заключения основного договора в связи с отсутствием денежных средств. Уведомление, направленное ФИО1 ФИО3 за переделами срока действия предварительного договора купли-продажи, считала формальным и не имеющим правового значения.

Представитель ответчика ФИО3 по доверенности ФИО5 в судебном заседании исковые требования не признала, просила в их удовлетворении отказать по доводам, изложенным в возражениях на исковые требования. Позицию, изложенную представителем ответчика по доверенности ФИО4, поддержала. Дополнительно указала, что поскольку после 10 апреля 2017 года ФИО1 продолжала пользоваться жилым домом № по <адрес>, и поскольку ФИО1 в уведомлении предложила ФИО3 заключить основной договор купли-продажи 10 июня 2017 года, поэтому, учитывая положения ч. 4 ст. 429 ГК РФ, можно сделать вывод о продлении срока действия предварительного договора купли-продажи на один год. По указанным доводам, а также учитывая, что ФИО3 до настоящего времени готов заключить с ФИО1 основной договор купли-продажи указанного в предварительном договоре недвижимого имущества, считала, что срок исполнения условий предварительного договора еще не наступил, поэтому оснований для взыскания с ответчика в пользу истца суммы задатка не имеется.

Выслушав представителей сторон, показания свидетелей ФИО9, ФИО10, ФИО13, огласив показания свидетелей ФИО12, ФИО11, исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему.

Из содержания с ч.1 ст.8 ГК РФ следует, что гражданские права и обязанности вытекают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий самих граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим, гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

Согласно ст.309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Из содержания ст.310 ГК РФ следует, что односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

Как следует из материалов дела и установлено судом, на основании свидетельства о праве на наследство по закону ДД.ММ.ГГГГ зарегистрировано право собственности ФИО3 на <адрес> (л.д. 21).

5 апреля 2016 года ФИО3 составил расписку, согласно которой он получил в залог за дом, находящийся по вышеназванному адресу, деньги в размере 100 тысяч рублей от ФИО1 (л.д. 8)

10 апреля 2016 года между ФИО3 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен предварительный договор купли-продажи, по условиям которого продавец обязался продать покупателю, а покупатель обязался купить у продавца земельный участок с расположенным на нем жилым домом по адресу <адрес> за 1650 тысяч рублей в срок до 10 апреля 2017 года. Цена установлена сторонами окончательно и изменению не подлежит (л.д. 7).

Согласно пункту 2.1 предварительного договора купли-продажи от 10.04.2016 на момент подписания договора покупатель передал продавцу, а продавец принял от покупателя деньги в сумме 100 тысяч рублей в качестве задатка в счет стоимости вышеназванного недвижимого имущества.

31 мая 2015 года ФИО1 направила ФИО3 уведомление, в котором для исполнения ФИО3 обязательств по предварительному договору купли-продажи от 10.04.2016 предложила ему явиться 10 июня 2017 года в 10-30 по московскому времени в здание МФЦ, расположенное по адресу <адрес> для заключения основного договора купли-продажи. В случае неявки уведомила о возможности обращения в суд за взысканием денежной суммы в размере 100 тысяч рублей, уплаченной ею в качестве задатка (л.д. 10). Отправка уведомления подтверждается копией кассового чека от 31.05.2017 (л.д. 9).

Уведомление ФИО3 оставлено без удовлетворения, в связи с чем ФИО1 обратилась в суд с настоящим иском.

Разрешая требования истца о взыскании с ответчика суммы неосновательного обогащения в размере 200 тысяч рублей, суд исходит из следующего.

Согласно ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 ГК РФ.

Правила, предусмотренные главой 60 ГК РФ, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

В соответствии с п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Согласно п. 1 ст. 429 ГК РФ по предварительному договору стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором.

Исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором (п. 1 ст.329 ГКРФ).

В соответствии с ч.1 и ч.4 ст.425 ГК РФ договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения. Окончание срока действия договора не освобождает стороны от ответственности за его нарушение.

Обязательство устанавливается для того, чтобы оно было исполнено. До тех пор пока обязательство не нарушено ни одной из сторон, оно должно исполняться в точном соответствии с его содержанием. Эта обязанность возлагается на обе стороны в обязательстве. Не только одна сторона обязана надлежаще исполнить обязательство, но и другая сторона не вправе уклониться от принятия производимого надлежащего исполнения. Сторона, нарушившая это требование, лишается права на применение к другой стороне санкций.

Надлежащее исполнение обязательств по предварительному договору состоит в совершении его сторонами действий, направленных на заключение основного договора, результатом которых является его заключение в обусловленный срок, в связи с чем незаключение основного договора всегда есть результат нарушения кем-либо из сторон предварительного договора принятых на себя обязательств по заключению основного договора.

Согласно п. 1 ст. 401 ГК РФ лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности. Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Нарушение какой-либо из сторон или обеими сторонами условий предварительного договора возможно как в результате виновных действий в форме уклонения от заключения основного договора, так и в результате невиновных действий в форме бездействия обеих сторон относительно заключения основного договора в связи с взаимной утратой интереса в заключении основного договора.

При этом, исходя из смысла приведенных выше законоположений, виновность действий, нарушающих условия предварительного договора, повлекших незаключение основного договора, предполагается, пока не доказано иное.

Следовательно, освобождение стороны предварительного договора от ответственности за незаключение основного договора возможно, если этой стороной в силу положений ст. 56 ГПК РФ будет доказана невиновность своих действий, в результате которых основной договор не был заключен.

В подтверждение доводов каждой из сторон о своей невиновности в незаключении основного договора купли-продажи, суду представлены доказательства в виде показаний свидетелей и письменных доказательств.

Из показания свидетеля ФИО9, данных в судебном заседании, следует, в начале 2016 года её дочь (ФИО1) решила переехать на постоянное место жительства из Республики Бурятия в Узловский район Тульской области. ФИО1 для проживания искала дом, находящийся в сельской местности, поскольку отец свидетеля, с которым ФИО1 совместно переезжала, привык проживать в индивидуальном жилом доме с приусадебным хозяйством, а не в квартире. В апреле 2016 года дочь нашла дом, как теперь знает свидетель, принадлежащий ответчику, в который вселилась. Утверждала, что ДД.ММ.ГГГГ, когда приехала к дочери и отцу помогать высадить рассаду, видела, как в дом вошли мужчина и женщина, пояснив при этом, что пришли по объявлению о продаже дома и хотели бы его (дом) осмотреть. ФИО1 осталась с пришедшими, а свидетель вышла в комнату отца. 19 апреля 2017 года ФИО1 с семьей (супруг, дед, двое детей) стала жить в съемной квартире, расположенной на квартале 50 лет Октября <адрес>.

Вместе с тем, оценивая показания свидетеля ФИО9, суд учитывает, что свидетель приходится истцу матерью. Кроме того, на каких условиях ФИО1 проживала в <адрес>, в какой срок дочь свидетеля (ФИО1) намеревалась купить этот дом, за какую сумму, а также на какие средства, отдавала ли ФИО3 какие либо денежные средства в качестве аванса (задатка) за дом, либо за проживание в этом доме, причину, по которой истец выехала из этого дома - свидетель пояснить не могла. Утверждение свидетеля ФИО9 о том, что еще до истечения срока, в который стороны должны были заключить основной договор, в дом начали приходить другие потенциальные покупатели, иными доказательствами не подтверждено, лично при беседе указанных лиц и ФИО1 свидетель не присутствовала.

Представленные стороной истца скрин-шоты суд не принимает в качестве доказательства того обстоятельства, что ответчиком до истечения срока действия предварительного договора предпринимались меры по поиску иных покупателей. (л.д. 85-86).

Так, копии этих скрин-шотов не заверены надлежащим образом, не содержат сведений о полном адресе дома, предложенного к приобретению, а также имеют сведения о дате размещения объявления - 22 апреля 2017, то есть после истечения срока действия предварительного договора.

Свидетель ФИО12 в ранее проведенном судебном заседании показал, что проживает в доме, расположенном напротив <адрес>. Со слов ФИО3 знает, что вселившаяся весной 2016 года в дом № ФИО1, была намерена в будущем купить этот дом. В апреле 2017 года ФИО1 выехала из дома № по какой причине – свидетелю не известно. В течение недели после того, как ФИО1 перестала проживать в доме № та еще вывозила из дома вещи, в том числе крупногабаритные. В начале мая 2017 года был в доме № вместе с ФИО3, который с сожалением говорил о том, что ФИО1 не удалось купить дом по причине отсутствия денежных средств. Ни до, ни после выезда ФИО1 из дома № не видел, чтобы в дом ходили потенциальные покупатели, ФИО3 об иных покупателях, кроме ФИО1, не говорил.

В ранее проведенном судебном заседании свидетель ФИО11 показал, что является участником долевой собственности на <адрес>. Видел, что весной 2016 года в доме № появились новые жильцы – ФИО6 с дедом и детьми. Дед Галины говорил о том, что вселились в дом № с правом дальнейшего его выкупа.19 апреля 2017 года по просьбе соседа – свекра ФИО1 – на принадлежащей ему (ФИО11) машине перевозил мебель ФИО1 Вещи грузил муж ФИО1 – ФИО15, который говорил о том, что из дома № выезжают потому, что у семьи нет денег для покупки дома.

Суд придает доказательственное значение показаниям свидетелей ФИО12 и ФИО11, поскольку указанные свидетели не заинтересованы в исходе дела, их показания согласуются как с пояснениями представителя истца, так и с пояснениями представителей ответчика. Между тем, оба свидетеля лишь подтвердили, что в период с весны 2016 года по апрель 2017 года в <адрес> проживала ФИО1, которая в середине апреля 2017 года выехала из указанного жилого дома.

Из показаний свидетеля ФИО10, данных в судебном заседании следует, что она приходится ответчику ФИО3 дочерью. Именно она по просьбе своего отца в начале 2016 года разместила в сети Интернет на сайте «Авито» объявление о продаже <адрес>. С ФИО1 встретилась как с потенциальным покупателем в феврале-марте 2016 года. ФИО1 утверждала, что готова заплатить сразу только 100 тысяч рублей, поскольку денежных средств в большей сумме не имеет, именно ФИО1 настояла на составлении предварительного договора купли-продажи. Условия предварительного договора купли-продажи неоднократно обсуждались сторонами – цена дома, сумма, которую должен выплатить покупатель при заключении основного договора, учитывая уже уплаченные 100 тысяч рублей, срок, в течение которого должен быть заключен основной договор, условия пользования ФИО1 жилым домом до заключения основного договора купли-продажи. После окончательного согласования всех условий проект предварительного договора был ею составлен. В момент написания 05.04.2016 ФИО3 расписки, а также в момент подписания 10.04.2016 предварительного договора не присутствовала, поскольку находилась за пределами Российской Федерации. По возращении узнала о том, что в проект предварительного договора, который она подготовила перед отъездом, никаких изменений не внесено, предварительный договор подписан с условиями, согласованными с ФИО1 и изложенными ею (ФИО10) в проекте. После чего, объявление о продаже дома на сайте «Авито» ею было заблокировано. Зная о плохом состоянии здоровья отца (ФИО3), а также о необходимости выезда в отпуск с 01.04.2017, она совместно с отцом в конце марта 2017 года встречалась в <адрес> с ФИО1 по поводу возможности в ближайшее время заключить основной договор купли-продажи дома. Однако ФИО1 пояснила, что не имеет финансовой возможности оплатить стоимость дома, ранее оговоренную сторонами предварительного договора купли-продажи, поэтому ей (ФИО1) придется выехать из дома, принадлежащего ФИО3 Отец (ФИО3) был расстроен услышанным. Не отрицает того, что разблокировала объявление о продаже дома, размещенное на сайте «Авито», однако это произошло уже после окончательного выезда ФИО1 из дома, принадлежащего ФИО3 Утверждала, что никаких писем от ФИО1 отец не получал, а также то, что ФИО3 готов заключить с ФИО1 договор купли-продажи жилого дома № и в настоящее время.

Свидетель ФИО13 в судебном заседании показала, что приходится родственницей ФИО3 и ФИО10, и работает с ФИО1 в одной организации, однако близко с истцом не знакома. По просьбе коллеги по работе в феврале-марте 2016 года познакомила ФИО1 и ФИО14 для решения вопроса о приобретении истцом дома, принадлежащего ФИО3 и расположенного в <адрес>. В дальнейшем видела, что именно ФИО1 с семьей проживает в доме ФИО3 Из общения с ФИО3 и ФИО14 поняла, что те уверены в том, что именно ФИО1 станет новым собственником этого дома после того, как будет иметь возможность выплатить его стоимость. От ФИО3 слышала, что ФИО1 уже заплатила тому 100 тысяч рублей в счет стоимости дома. 18 марта 2017 года вместе с ФИО3 и ФИО14 ехала в машине в <адрес>. С их слов узнала, что те едут к ФИО1 для того, чтобы обсудить возможность в ближайшее время заключить с ФИО1 договор купли-продажи дома.

Хотя из показаний свидетелей ФИО14 и ФИО13 следует, что до истечения срока действия предварительного договора купли-продажи ФИО3 беседовал с ФИО1 о необходимости заключения основного договора в срок до 10 апреля 2017 года, однако сведений о том, что ФИО3 направлялось соответствующее предложение ФИО1 в форме, предусмотренной п. 5 ст. 429 и п. 4 ст. 445 ГК РФ, материалы дела не содержат.

Из представленных сторонами выписных эпикризов следует, что ФИО3 в период с ДД.ММ.ГГГГ находился на стационарном лечении и ДД.ММ.ГГГГ на консультации <данные изъяты> в учреждениях здравоохранения, расположенных в г. Москве, а ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ – на стационарном лечении в ГУЗ «Узловская районная больница.

Согласно копии договора займа, заключенного 03 марта 2017 года, ФИО1 в день заключения этого договора получила денежную сумму в размере <данные изъяты> рублей с обязательством ежемесячной уплаты суммы основного долга займа и процентов в срок до 30 июня 2019 года.

ФИО15 и ФИО1 заключили брак ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается копией свидетельства о заключении брака. После заключения брака фамилии супругов не изменились.

Как следует из сообщения Банка ВТБ24 (ЗАО) от 20.09.2017, ФИО15 5 апреля 2017 года обращался в банк с заявлением о предоставлении ипотечного кредита. Банком принято решение о возможности предоставления кредитных средств в размере от <данные изъяты> рублей до <данные изъяты> рублей на срок <данные изъяты> месяца. Однако кредитный договор заключен не был в связи с тем, что ФИО15 в срок предоставленный банком, то есть до 7 августа 2017 года, к заемщику не обратился (л.д. 119).

В связи с изложенным, суд считает, что ФИО1 хотя и предпринимались меры по получению денежных средств, необходимых для оплаты продавцу стоимости недвижимого имущества, однако действия, направленные на получение указанных денежных средств в полном объеме, истец до конца не совершила. Более того, в период с 10 по 19 апреля 2017 года окончательно отказалась от намерений заключить основной договор, выехав из жилого <адрес>.

Пунктом 6 предварительного договора купли-продажи установлено, что в случае, если какая-либо из сторон будет уклоняться от заключения основного договора, другая сторона имеет право обязать уклоняющуюся сторону заключить договор путем обращения в суд.

Вместе с тем, сведений об обращениях кого-либо из сторон в суд с требованиями о понуждении другой стороны заключить основной договор купли-продажи, в материалах дела не имеется.

Таким образом, суд считает установленным факт отсутствия вины обеих сторон предварительного договора в незаключении основного договора.

На основании п.6 ст.429 ГК РФ обязательства, предусмотренные предварительным договором, прекращаются, если до окончания срока, в который стороны должны заключить основной договор, он не был заключен.

По смыслу положений п.п. 4 и 6 ст.429 ГК РФ обязательства, предусмотренные предварительным договором, не могут рассматриваться как бессрочные, эти обязательства прекращаются, в случае ненаправления в срок, установленный предварительным договором, или в определенный законом годичный срок, ни одной из сторон предложения о заключении основного договора.

Уведомление ФИО1, направленное ФИО3, суд не признает в качестве такового предложения, поскольку оно направлено лишь 31 мая 2017 года, то есть со значительным пропуском срока действия предварительного договора (л.д. 9,10).

Таким образом, судом установлено, что до окончания установленного предварительным договором срока основной договор сторонами заключен не был, ни одна из сторон не направила другой стороне предложение о его заключении, с требованиями о понуждении к его заключению в порядке, предусмотренном п. 5 ст. 429, п. 4 ст. 445 ГК РФ, ни одна из сторон не обратилась, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что обязательства, предусмотренные предварительным договором прекращены по основаниям, указанным в п. 6 ст. 429 ГК РФ, при этом обязательства по основному договору купли-продажи не возникли.

В связи с чем, доводы представителя ответчика ФИО3 по доверенности ФИО5 о том, что срок действия предварительного договора не истек, суд считает основанными на неправильном толковании норм права.

Пунктом 1 ст. 380 ГК РФ установлено, что задатком признается денежная сумма, выдаваемая одной из договаривающихся сторон в счет причитающихся с нее по договору платежей другой стороне, в доказательство заключения договора и в обеспечение его исполнения.

В случае сомнения в отношении того, является ли сумма, уплаченная в счет причитающихся со стороны по договору платежей задатков, эта сумма считается уплаченной в качестве аванса, если не доказано иное (п. 3 ст. 380 ГК РФ).

В силу ст. 381 ГК РФ, при прекращении обязательства до начала его исполнения по соглашению сторон либо вследствие невозможности исполнения (ст. 416 ГК РФ) задаток должен быть возвращен. Если за неисполнение договора ответственна сторона, давшая задаток, он остается у другой стороны. Если за неисполнение договора ответственна сторона, получившая задаток, она обязана уплатить другой стороне двойную сумму задатка.

Гражданский кодекс РФ предусматривает возможность обеспечения задатком предварительного договора, предусматривающего определенные обязанности сторон, связанные с заключением в будущем основного договора и применением при наличии к тому оснований (уклонение стороны от заключения основного договора) обеспечительной функции задатка, установленной п. 2 ст. 381 ГК РФ: потеря задатка или его уплата в двойном размере стороной, ответственной за неисполнение договора.

Так, п. 4 ст. 380 ГК РФ, в редакции, действующей на момент заключения между сторонами предварительного договора, установлено, что если иное не установлено законом, по соглашению сторон задатком может быть обеспечено исполнение обязательства по заключению основного договора на условиях, предусмотренных предварительным договором.

Вместе с тем, как следует из приведенных выше норм ГК РФ, задатком признается денежная сумма, выдаваемая одной из договаривающихся сторон в счет причитающихся с нее по договору платежей другой стороне, в доказательство заключения договора и в обеспечение его исполнения. Таким образом, договор задатка должен быть заключен вместе с основным договором, в соответствии с которым у продавца и покупателя возникают определенные договором обязанности.

Специфические черты задатка, отличающие его от всех остальных способов обеспечения обязательств, заключаются в том, что задатком могут обеспечиваться лишь обязательства, возникающие из заключенных договоров.

Согласно ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Учитывая, что денежная сумма, уплаченная истцом в соответствии с условиями предварительного договора, выполняла платежную функцию по договору купли-продажи, который заключен не был, данная сумма, указанная в пункте 2.1 предварительного договора, является авансом.

Аванс - денежная сумма, уплачиваемая стороной договора, обязанной к денежному платежу, в счет данного платежа, но до фактического исполнения предмета договора. Согласно п. 3 ст. 380 ГК РФ всякая предварительно уплаченная сумма признается авансом, если по поводу этой суммы в письменном соглашении не имеется прямого указания о том, что таковая является задатком. Аванс составляет часть суммы, подлежащей платежу.

Из текста предварительного договора купли-продажи, заключенного 01.04.2016 между истцом ФИО1, ФИО16, ФИО17 (продавцы) и ФИО18 (покупатель) следует, что покупатель в день подписания указанного договора внес продавцам денежную сумму в размере 100 тысяч рублей в виде задатка за недвижимое имущество, принадлежащее продавцам и расположенное в Республике Бурятия.

Получение ФИО3 от ФИО1 5 апреля 2017 года денежной суммы в размере 100 тысяч рублей за <адрес> подтверждено его собственноручно совершенной распиской (л.д. 8).

Представителем истца по доверенности ФИО2 не отрицалось, что 5 апреля 2016 года ФИО1 уплатила ФИО3 именно те 100 тысяч рублей, которые были получены ею в качестве задатка за дом в Республике Бурятия.

О возможности взыскания с ФИО3 в свою пользу именно 100 тысяч рублей предупредила ФИО1 в направленном ею в адрес ответчика 31.05.2017 уведомлении о необходимости явки в МФЦ г. Тулы для заключения основного договора купли-продажи.

В п. 2 предварительного договора купли-продажи от 10.04.2016 указано, что стоимость недвижимого имущества составляет 1650 тысяч рублей. При этом пунктом 2.1 предварительного договора установлено, что при регистрации перехода права собственности на объект недвижимости покупатель передаст продавцу оставшуюся сумму в размере 1550 тысяч рублей.

Таким образом, осуществив несложный арифметический подсчет, суд считает несостоятельным утверждение истца и его представителя о том, что в качестве аванса ФИО1 передала ФИО3 денежную сумму в размере 200 тысяч рублей, то есть по 100 тысяч рублей дважды – 5 и 10 апреля 2016 года.

Ссылку представителя истца ФИО1 по доверенности ФИО2 на то, что стороны предварительного договора устно оговорили, что оставшаяся сумма, которую покупатель должен передать продавцу, составит 1450 тысяч рублей, суд признает неубедительной и надуманной.

Так, в соответствии с п. 5 предварительного договора купли-продажи от 10.04.2016, настоящий договор содержит весь объем соглашений между сторонами и делает недействительными все другие обязательства и представления, которые могли быть приняты или сделаны сторонами, будь то в устно или письменной форме.

С учетом установленных обстоятельств, учитывая, что доказательств добровольного возврата ответчиком суммы, полученной от ФИО1, в материалах дела не имеется, обстоятельства, предусмотренные ст. 1109 ГК РФ, позволяющие признать удерживаемую ответчиком сумму не подлежащей возврату, отсутствуют, суд приходит к выводу, что с ответчика в пользу истца в соответствии со ст. 1102 ГК РФ подлежит взысканию денежная сумма в размере 100 тысяч рублей, которая в соответствии с п. 3 ст. 380 ГК РФ является авансом.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы, в состав которых входит уплаченная при подаче искового заявления госпошлина, пропорционально размеру удовлетворённых судом исковых требований.

Учитывая, что ФИО1 просила взыскать с ответчика денежную сумму в размере 200 тысяч рублей, поэтому при подаче иска ею уплачена госпошлина в размере 5200 рублей, что подтверждается чеком-ордером от 11.07.2017 (л.д. 2), а судом исковые требования удовлетворены в частично в размере 100 тысяч рублей, суд считает, что с ответчика ФИО3 в пользу истца ФИО1 подлежат взысканию расходы по уплате госпошлины пропорционально размеру удовлетворённых судом исковых требований в сумме 2600 рублей.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО1 к ФИО3 о возврате неосновательного обогащения удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 сумму неосновательного обогащения в размере 100000 рублей и в возврат государственной пошлины 2600 рублей, а всего взыскать 102600 (сто две тысячи шестьсот) рублей.

В удовлетворении остальной части требований ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы в Узловский городской суд Тульской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий Н.А. Тимофеева