Определение № 33-16359/2025 от 14 декабря 2025 г.

Мотивированное
определение изготовлено 15.12.2025

УИД66RS0003-01-2025-001700-27

Дело №33-16359/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Екатеринбург

11.12.2025

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Зоновой А.Е.,

судей Хрущевой О.В., Редозубовой Т.Л.,

при ведении протокола помощником судьи Груниным С.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к обществу с ограниченной ответственностью «К-Полимер» о взыскании компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе ответчика и третьего лица ФИО3 на решение Кировского районного суда города Екатеринбурга от 18.06.2025 (дело № 2-3210/2025).

Заслушав доклад судьи Зоновой А.Е., объяснения истцов ФИО1 и ФИО2, представителя истцов по устному ходатайству ФИО4, представителей ответчика по доверенности ФИО5, по выписке из ЕГРЮЛ ФИО3, третьих лиц ФИО3, ФИО6, заключение прокурора БеловойК.С., судебная коллегия

установила:

Г.Н.НБ. и Г.А.МБ. обратились с вышеуказанным иском к ООО«К-Полимер», указав, что, 26.04.2024 Г.М.СБ. получил производственную травму в ООО«К-Полимер» – <...>. Вступившим в законную силу решением Кировского районного суда города Екатеринбурга от 04.06.2024 установлен факт трудовых отношений между Г.М.СВ. и ООО«К-Полимер», факт травмирования признан несчастным случаем на производстве. Ответчик решение суда не исполнял. В результате произошедшего несчастного случая истцам – супруге и дочери Г.М.СГ., причинены глубочайшие нравственные страдания, связанные с нарушением обычного ритма жизни, стресс, связанный с моральными переживаниями за здоровье супруга и отца, на их плечи легли все домашнее хозяйство и бытовой уход за пострадавшим. Все финансовые обязательства семьи легли на Г.Н.НВ. Г.М.СБ. после травмы не может работать, ему установлена <...> при этом Г.М.СБ. не может пользоваться правой рукой, ограничен в бытовом самообслуживании. До травмы ежемесячный доход семьи составлял более 80000руб., после получения травмы составляет 45000руб. Дочь вынуждена совмещать учебу и работу, чтобы помочь семье материально, ей приходится отказываться от общения с друзьями. Г.А.МБ. испытывает постоянную физическую усталость. Видя страдания и переживания отца и матери, Г.А.МБ. чувствует себя беспомощной и виноватой, что не может сделать жизнь семьи легче. Г.Н.НБ. на протяжении длительного времени была вынуждена регулярно ездить к мужу в больницу. Финансовые переживания стали источником постоянного стресса. Истцы просили взыскать с ответчика компенсацию морального вреда по 500000 руб. в пользу каждого.

Решением Кировского районного суда города Екатеринбурга от 18.06.2025 исковые требования удовлетворены.

С ООО«К-Полимер» взыскана компенсация морального вреда в размере по 500000руб. в пользу Г.Н.НГ. и Г.А.МВ.

С ООО«К-Полимер» в доход бюджета взыскана государственная пошлина в размере 6000 руб.

В апелляционной жалобе представитель ответчика, третье лицо ФИО3 (директор ООО «К-Полимер») просит решение суда отменить, в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме. В обоснование жалобы указывает, что суд первой инстанции нарушил нормы процессуального права, рассмотрев дело без участия представителя ответчика, сообщившего об уважительности причины неявки и ходатайствующего о переносе судебного заседания. Кроме того, указывает, что истцами не представлены доказательства в подтверждение обстоятельств, на которые они ссылаются, а судом первой инстанции в мотивировочной части решения, в нарушение ч.4 ст.198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не указаны ссылки на доказательства, положенные судом в основу такого решения. Ответчик полагает, что судом первой инстанции, при принятии решения, нарушены принципы состязательности и равноправия сторон, что является основанием для отмены решения суда.

В дополнениях апелляционной жалобе указано на то, что судом не учтено тяжелое материальное положение ответчика, отсутствие средств на счетах в банке, не учтено наличие инвалидности у ФИО3, отсутствие умысла ответчика в причинении вреда ФИО6, обстоятельства несчастного случая, вина ответчика в его наступлении, указывает, что суд не исследовал медицинские документы ФИО6 Полагает соответствующей требованиям справедливости и разумности размер компенсации морального вреда в пользу истцов по 30000 рублей каждому.

В заседании судебной коллегии представители ответчика по доверенности ФИО5, по выписке из ЕГРЮЛ ФИО3, являющийся также третьим лицом, доводы жалобы поддержали в полном объеме, просили учесть также наличие вины самого пострадавшего в несчастном случае на производстве, оказание помощи ему после его наступления травмы.

Истцы ФИО1 и ФИО2, представитель истцов по устному ходатайству ФИО4, третье лицо ФИО6 полагали решение суда не подлежащим отмене.

В заключении прокурор БеловаК.С. указала на законность принятого судом решения, отсутствие оснований для его отмены и изменения по доводам апелляционной жалобы ответчика.

Поскольку все лица, участвующие в деле, явились в судебное заседание суда апелляционной инстанции, судебная коллегия не нашла оснований для отложения судебного разбирательства и сочла возможным рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, исследовав материалы дела, а также материалы гражданского дела № 2-241/2024 по иску ФИО6 к ООО «К-Полимер» об установлении факта трудовых отношений, признании несчетного случая на производстве, взыскании денежных средств, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии со ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что Г.М.СБ. является отцом истца Г.А.МВ., и супругом истца Г.Н.НГ., что подтверждается свидетельствами о рождении и заключении брака соответственно.

Судом установлено, что решением Кировского районного суда города Екатеринбурга от 04.06.2024 по гражданскому делу № 2-241/2024 (л.д.25-35) по иску ФИО6 к ООО «К-Полимер» о признании договора ничтожным, установлении факта трудовых отношений, признании несчастного случая на производстве, взыскании денежных средств, установлен факт трудовых отношений между Г.М.СВ. и ООО«К-Полимер» по профессии подсобного рабочего с 11.10.2022.

Факт травмирования 26.04.2023 Г.М.СВ. признан несчастным случаем на производстве.

С ООО«К-Полимер» в пользу Г.М.СГ. взыскана компенсация морального вреда в размере 1500000руб., расходы на приобретение лекарств и медицинских изделий в размере 42971,43руб., почтовые расходы в размере 499,28руб., расходы на оплату судебной экспертизы в размере 35000руб., расходы на оформление доверенности в размере 2690руб.

На ООО«К-Полимер» возложена обязанность произвести отчисления страховых взносов на обязательное медицинское, социальное и пенсионное страхование за Г.М.СГ. за период с 11.10.2022 по дату вынесения решения.

Указанным решением суда установлено, что ФИО6 был допущен до работы на оборудовании ответчика без прохождения обучения, стажировки, инструктажа по технике безопасности, без медицинского осмотра, до истца не были доведены техническая документация на оборудование, технологический процесс производства, правила использования оборудования.

26.04.2023 при выполнении работ по загрузке печи по изготовлению плитки ПЗК с ФИО6 произошел несчастный случай на производстве (затягивание верхней правой конечности во вращающийся шнек оборудования), в результате которого он получил тяжелую травму в виде <...>.

В результате получения травмы истец был экстренно госпитализирован, находился на лечении в ГАУЗ СО ГБ № 36 «Травматологическая» в период с 26.04.2023 по 30.06.2023, в целом период нетрудоспособности имел место с 26.04.2023 по 07.07.2023. Обстоятельства травмирования, изложенные истцом, подтверждаются также видеозаписью происшествия и свидетельскими показаниями.

С учетом представленных в дело медицинских документов, фотографий, видеозаписи происшествия, объяснительных ФИО7, ФИО8, ФИО9, установлено, что получение истцом травмы 26.04.2023 следует признать несчастным случаем на производстве, так как материалами дела достоверно подтверждается, что несчастный случай произошел с ФИО6 на рабочем месте во время исполнения трудовых обязанностей по заданию (поручению) работодателя на территории исполнения трудовых обязанностей, обстоятельств, предусмотренных ч. 6 ст. 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации, не установлено.

ООО «К-Полимер» надлежащим образом не исполнялись обязанности работодателя, связанные с организацией работ и с обеспечением безопасных условий труда работника, предполагающие осуществление контроля за допуском к рабочему месту только того работника, который прошел соответствующее обучение, инструктаж по охране труда, имеет необходимую квалификацию, а также контроль в целом за ведением работ на предприятии и использованием оборудования. В связи с чем суд пришел к выводу, что в период выполнения трудовых обязанностей, Г.М.СВ. была получена травма по вине работодателя в результате несчастного случая на производстве, у истца возникло право на взыскание компенсации морального вреда, причиненного в результате повреждений вреда здоровью.

Решение суда по вышеуказанному гражданскому делу № 2-241/2024 вступило в законную силу, что подтверждено апелляционным определением судебной коллегии по гражданским дела м Свердловского областного суда от 05.09.2024 и определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 26.11.2024, копии которых приобщены к материалам дела судебной коллегией.

Согласно справке серии МСЭ-2017 №0036586, МСЭ-0393596 ФИО6 установлена <...> (л.д.63,64).

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст. 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", оценив представленные в материалы дела доказательства, пришел к выводу о наличии оснований для возложения на ответчика ответственности по возмещению морального вреда, причиненного Г.А.МВ. и Г.Н.НГ. в результате травмирования Г.М.СГ., являющегося их близким родственником. Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из степени вины ответчика в причинении травмы Г.М.СД., фактических обстоятельств, при которых наступили <...>; характера причиненных истцам нравственных страданий, связанных с повреждением здоровья близкого человека, который проживает совместно с ними, ведя общее хозяйство; Г.М.СБ. являлся кормильцем семьи; исходил из состояния здоровья истцов; глубины перенесенных ими страданий и переживаний, которые истцы испытывали в результате повреждения здоровья их близкого родственника, а также требований разумности и справедливости, в связи с чем суд пришел к выводу о взыскании с работодателя в пользу истцов в счет компенсации морального вреда по 500000 руб.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции о возложении на ответчика обязанности по возмещению морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве, судебная коллегия не усматривает. Выводы суда в данной части основаны на правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения, верной оценке представленных в материалы дела доказательств.

Как обоснованно указано судом, ООО «К-Полимер» как работодатель, которым не обеспечены работнику безопасные условия труда, является виновным в причинении вреда здоровью ФИО6

В соответствии со свидетельством о заключении брака, ФИО6 и ФИО1 с 07.09.2018 состоят в браке (л.д.18), ФИО10, <дата> года рождения является дочерью ФИО1 и ФИО6, что подтверждено свидетельством о рождении (л.д.19). Истцы и третье лицо проживают совместно.

В соответствии с п.46 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" осуществляется причинителем вреда.

В случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ.

В силу приведенных разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, принимая во внимание, что вина ответчика в нечастном случае с работником ФИО6 и обязанность по компенсации ему морального вреда подтверждены вступившим в законную силу решением суда, судебная коллегия полагает верными выводы суда относительно наличия оснований для взыскания компенсации морального вреда в пользу ФИО2 и ФИО1

С учетом взаимосвязи норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений ст.ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику. Причинение вреда здоровью непосредственно в результате несчастного случая на производстве ФИО6 не исключает причинение морального вреда его супруге ФИО1 и дочери ФИО2, обязанность по возмещению в том числе и им морального вреда лежит на ответчике как на причинителе вреда.

Судебной коллегией для проверки доводов жалобы ответчика в качестве дополнительных доказательств приобщены сведения из ФКУ «ГБ МСЭ по Свердловской области» об установлении ФИО6 инвалидности, копии медико-экспертных документов (акты, протокол, индивидуальная программа реабилитации, программа реабилитации пострадавшего от 2024 года), копии медицинских документов ФИО6 по факту травмы, полученной при исполнении трудовых обязанностей, справка МСЭ-2025 № 0825170 в отношении ФИО3, справка МСЭ-2009 № 0922902 в отношении ФИО6, индивидуальная программа реабилитации в отношении ФИО6 от 2010 года, платежное поручение от 18.04.2025иоб оплате страховых взносов на обязательное пенсионное страхование по решению суда от 04.06.2024 по делу № 2-241/2024.

Оценив имеющиеся доказательства, а также дополнительные доказательства, судебная коллеги не может согласиться с доводами жалобы ответчика/третьего лица о несоответствии взысканной судом суммы компенсации морального вреда требованиям разумности и справедливости, полагая, что суд верно произвел оценку совокупности представленных как письменных доказательств, так и показаний свидетелей.

Доводы апеллянта о том, что суду следовало учесть обстоятельства самого несчастного случая на производстве и степень вины работодателя, которая в данном случае не соответствует размеру компенсации морального вреда, подлежат отклонению, поскольку оценка обстоятельств производственной травмы дана при вынесении решения суда от 04.06.2024 по делу № 2-241/2024.

Из приобщенных к материалам дела решения суда и апелляционного определения по указанному делу следует, что в связи с полученной производственной травмой ФИО6 длительное время был нетрудоспособен (26.04.2023 по 07.07.2023), находился на стационарном лечении, перенес неоднократные оперативные вмешательства. Как следует из не опровергнутых ответчиком пояснений истца, в связи с полученными травмами он испытывал и продолжает испытывать сильную физическую боль, вынужден отказаться от привычного образа жизни, до настоящего времени не может работать и обеспечивать свою семью, до настоящего времени полного восстановления после травмы не наступило, в дальнейшем ФИО6 требуется операция и длительная реабилитация.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, тяжесть травмы, длительность лечения и реабилитации, индивидуальные особенности и возраст истца (на дату получения травмы истцу был 41 год), наличие у него на иждивении двоих несовершеннолетних детей, фактические обстоятельства причинения вреда, наличие вины работодателя в необеспечении безопасных условий труда, поведение ответчика, который уклонился от оформления трудовых отношений и от проведения расследования несчастного случая на производстве (а также то, что представитель Общества ФИО3 навещал истца в больнице и перечислил последнему в качестве материальной помощи 15000 руб. – т. 1 л.д. 98), судебная коллегия при рассмотрении дела № 2-241/2024 сочла сумму компенсации морального вреда 1 500000 руб., взысканную в пользу ФИО6 разумной и справедливой, соответствующей характеру и степени причиненных истцу нравственных и физических страданий и в полной мере учитывающей все значимые для определения ее размера обстоятельства, оснований для еще большего снижения компенсации морального вреда у суда не имелось, не установлено таких оснований судебной коллегией и по доводам апелляционной жалобы ответчика.

Доводы ООО «К-Полимер» о необходимости учета вины в несчастном случае самого ФИО6 ввиду самовольного использования оборудования, наличия в его действиях грубой неосторожности, признаны вступившими в законную силу судебными актами несостоятельными, что исключает переоценку данных обстоятельств в рамках настоящего спора.

Судом по настоящему делу верно произведена оценка заявленных требований ФИО1 и ФИО2 как требований о взыскании компенсации морального вреда, причиненного именно им в результате травмирования отца и супруга по вине ответчика.

Судом правомерно учтено и подтверждено материалами дела, что в результате травмы, полученной 26.04.2023, у ФИО6 была повреждена <...>.

В соответствии с документами медико-социальной экспертизы следует, что 27.12.2024 в отношении ФИО6 проведена экспертиза, установлена <...> (26.04.2023), в также установлено <...>, что не могло не повлечь изменение привычного образа жизни не только самого пострадавшего, но и членов его семьи.

Доводы ответчика о том, что у ФИО6 имелась инвалидность 3 группы с 2010 года не могут опровергать выводы суда о наличии оснований для удовлетворения требований, поскольку, действительно, по материалам дела установлено, что 30.09.2010 ФИО6 установлена была 3 группа инвалидности бессрочно в связи с эндопротезированием тазобедренного сустава. Однако установление инвалидности с 2010 года не являлось причиной утраты ФИО6 профессиональной трудоспособности, а также причиной невозможности им трудиться до получения травмы 26.04.2023, данных о наличии сокрытия пострадавшим инвалидности от работодателя не имеется. Отражение в данных ФКУ «ГБ МСЭ по Свердловской области» перечня диагнозов ФИО6 при проведении экспертизы является отражением всех диагнозов, основного и сопутствующих, что не отменяет выводы экспертизы об утрате им профессионального заболевания именно по причине трудового увечья как основного направительного диагноза.

Ссылка апеллянта на отсутствие оснований полагать, что осуществленные истцами после получения ФИО6 травмы уход, забота, оказание помощи в быту, перераспределение домашних обязанностей, не выходят за рамки обычных семейных отношений с учетом ранее имевшейся у него инвалидности, подлежат отклонению, поскольку неоспоримым фактом является наличие существенной разницы в проявлении ухода и заботы в отношении близкого человека в смысле общих семейных отношений и в осуществлении ухода, заботы, выполнении части домашних обязанностей, переживаниях за здоровье и жизнь близкого человека, получившего тяжелую травму, находящегося на длительном лечении, не восстановившего свое состояние здоровья до настоящего времени, нуждающегося до настоящего времени (с 2023 года) в помощи в быту, на объектах социальной, инженерной и транспортной инфраструктуры (отражено в программе реабилитации в виду наличия выраженных ограничений в самообслуживании вследствие нарушения функции верхних конечностей).

В результате полученной ФИО6 производственной травмы <...> в 26.04.2023 он был госпитализирован, длительно находился на лечении, в том числе в условиях стационара, что потребовало от ФИО1, супруги, его поддержки, дополнительных временных, физических и моральных затрат для восстановления супруга, помощи ему в медицинских учреждениях (проведены операции в частности 26.04.2023, 31.05.2023, проведена оперативные вмешательства сентябре/октябре 2023, июне 2024), эмоциональной поддержке от переживаний от полученной травмы. Из совокупности представленных медицинских документов следует, что до настоящего времени ФИО6 в связи с полученной травмой направлен на прохождение очередной медико-социальной экспертизы, в направлении отражены данные в том числе осложнения после полученной травмы 26.04.2023. Длительность периода после получения травмы и последствия, которые до настоящего времени не привели к восстановлению здоровья супруга, не могли не причинить ФИО1 глубочайшие нравственные переживания, тем более, что в материалы дела представлены данные и о ее состояния здоровья.

В результате травмы ФИО6 <...>, что, безусловно, сказалось на материальном благополучии семьи и повлекло нравственные переживания супруги и дочери, последняя вынуждена была в том числе в настоящее время осуществлять трудовую деятельность и совмещать ее с обучением для помощи семье, которая оказалась в трудном финансовом положении в связи с травмой отца и необходимостью его восстановления.

Относительно переживаний ФИО2 в результате травмы отца, последней в том числе в заседании судебной коллегии, указано на то, что травма произошла в период ее подготовки к ОГЭ в 9 классе, что увеличило стресс в том числе от переживаний за состояние здоровья отца, материальное состояние, в таких тяжелых условиях ей пришлось готовиться к экзаменам. Также в полной мере на ФИО2 можно распространить вышеприведенные переживания по вопросу состоянии здоровья истца, длительности его физических страданий, отсутствия полноценного восстановления функционирования правой руки, необходимость помощи в быту, отказа самой от привычного образа жизни.

Доводы ответчика о тяжелом материальном положении юридического лица, равно как и сведения о наличии инвалидности у ФИО3, директора ООО «К-Полимер», не могут являться основанием для отмены или изменения решения суда, поскольку виновным в причинении вреда здоровью ФИО6, а значит и в причинении нравственных и физических страданий ФИО1 и ФИО2 является юридическое лицо ООО «К-Полимер» как работодатель, не обеспечивший надлежащие безопасные условия труда работника.

Оснований полагать, что взысканная судом сумма компенсации морального вреда по 500000 рублей в пользу каждого из истцов с учетом вышеприведенных обстоятельств является завышенной и чрезмерной, судебная коллегия не усматривает. Нельзя согласиться с доводами ответчика о несоразмерности данной суммы и взысканного в пользу самого ФИО6 размера компенсации, которая составила 1500000 рублей и до настоящего времени не возмещена.

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен, моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из анализа положений ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При этом характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Оценка разумности и справедливости размера компенсации морального вреда относится к прерогативе суда.

Таким образом, данная категория дел носит оценочный характер, и суд вправе при определении размера компенсации морального вреда, учитывая вышеуказанные нормы закона, с учетом степени вины ответчика и индивидуальных особенностей потерпевшего, определить размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела.

В рамках данного дела размер компенсации морального вреда, взысканного в пользу истцов, определен судом в рамках предоставленных ему законодателем полномочий с учетом степени вины работодателя, характера и объема причиненных каждому потерпевшему страданий, а также требований разумности и справедливости, оснований для переоценки размера компенсации морального вреда не имеется.

В связи с изложенным подлежат отклонению доводы заявителя о том, что размер компенсации морального вреда, взысканный судом первой инстанции в пользу истцов завышен, не соответствует требованиям разумности, поскольку такие доводы не свидетельствуют о необоснованности выводов суда, размер компенсации морального вреда определен судом с учетом всех обстоятельств, заслуживающих внимание, и требований закона.

Несогласие с размером компенсации морального вреда, взысканной в пользу истцов, не является основанием для отмены либо изменения судебного постановления, поскольку оценка характера и степени причиненного заявителю морального вреда относится к исключительной компетенции суда и является результатом оценки конкретных обстоятельств дела.

Оснований полагать, что суд не учел требований закона и неверно определил размер компенсации морального вреда с учетом фактических обстоятельств не имеется, поскольку судом могут быть приняты во внимание при определении размера компенсации морального вреда любые заслуживающие внимание обстоятельства. Изучение материалов дела показало, что выводы суда о размере компенсации морального вреда основаны на правильно установленных фактических обстоятельствах дела и приведенном правовом регулировании спорных правоотношений и доводами жалобы не опровергаются.

В целом доводы жалобы направлены на переоценку исследованных судом доказательств и обстоятельств, установленных на основании этой оценки. Оснований не соглашаться с приведенными выводами суда у судебной коллегии не имеется.

Доводы ответчика о нарушении судом принципа состязательности и неправомерном отказе в отложении рассмотрения дела по ходатайству представителя ответчика по состоянию здоровья, не влекут отмену судебного постановления.

Из материалов дела следует, что судебное заседание было назначено первоначально на 29.05.2025, 29.05.2025 в суд поступило ходатайство от представителя ответчика ФИО3 об отложении судебного заседания в связи с нахождением на лечении (л.д.115-119), к которому какие-либо документы медицинские не были приложены.

Однако данное ходатайство было учтено и в связи с привлечением в том числе третьего лица заседание было отложено на 18.06.2025. Извещение ответчика и третьего лица о судебном заседании получено 10.06.2025 (л.д.130-131).

17.06.2025 в суд поступило аналогичное ходатайство от представителя ответчика об отложении судебного заседания в связи с нахождением на лечении и по состоянию здоровья (л.д.146), однако к данному ходатайству был приложен листок нетрудоспособности с указанным в нем периодом нетрудоспособности с 22.05.2025 по 04.06.2025, сведениями о выдаче направления на МСЭ 05.06.2025 (л.д.149). Согласно представленной справке МСЭ в отношении ФИО3, действительно, указано на проведение в отношении него экспертизы 18.06.2025. Однако при подаче суду заявления об отложении судебного заседания дата даже предполагаемого проведения экспертизы не была сообщена суду стороной, тем более не указано на ее назначение на 18.06.2025, листок нетрудоспособности таких сведений не содержал, что не позволило суду признать неявку представителя ответчика уважительной.

Судебная коллегия отмечает, что ООО «К-Полимер» было достоверно известно о наличии судебного спора, предъявленных требованиях, что свидетельствовало о достаточности времени для юридического лица для обеспечения явки в судебное заседание иного представителя, при невозможности явки законного представителя, директора в судебное заседание.

Более того, доводы ответчика и третьего лица о несогласии с решением суда были отражены в апелляционной жалобе, судебной коллегией приняты часть дополнительных доказательств, в том числе с учетом данных доводов, отказ в принятии иных доказательств, а также в допросе свидетеля, обусловлен отсутствием соответствия данных доказательств критерию относимости для подтверждения и проверки обстоятельств дела, основанных не на установлении вины работодателя в наступлении производственной травмы с учетом вступившего в законную силу решения суда, а не проверке требований о взыскании компенсации морального вреда в пользу родственников пострадавшего.

Таким образом, нарушений, являющихся безусловным основанием к отмене решения суда в силу ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судом не допущено.

Руководствуясь ст. ст. 327 - 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Кировского районного суда города Екатеринбурга от 18.06.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу третьего лица ФИО3 и ответчика – без удовлетворения.

Председательствующий А.Е. Зонова

Судьи О.В. Хрущева

Т.Л. Редозубова