Апелляционное определение № 33-2291/2026 от 31 марта 2026 г.

УИД 29RS0018-01-2025-000075-85

Судья Померанцева А.А. Дело № 2-883/2025 1 апреля 2026 года

Докладчик Сафонов Р.С. № 33-2291/2026 г. Архангельск


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе председательствующего судьи Поповой Т.В.,

судей Зайнулина А.В., Сафонова Р.С.,

при секретаре судебного заседания Бобковой С.П.,

с участием прокурора Волкова М.Ю.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к федеральному казенному учреждению «Исправительная колония № 4 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области», Федеральной службе исполнения наказаний о взыскании компенсации морального вреда с апелляционной жалобой федерального казенного учреждения «Исправительная колония № 4 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области» и апелляционной жалобой Федеральной службы исполнения наказаний на решение Октябрьского районного суда города Архангельска от 13 мая 2025 года.

Заслушав доклад судьи Сафонова Р.С., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к федеральному казенному учреждению «Исправительная колония № 4 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области» (далее – ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области) о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указал, что 11 апреля 2024 года в период отбывания наказания в колонии-поселении ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области при выходе из локального участка колонии-поселения, находящегося на территории учреждения, на него набросилась служебная собака, выбежавшая из кинологического городка через незакрытую дверь. Собака вцепилась зубами в правое плечо, разорвала одежду. В результате нападения собаки ему причинены телесные повреждения в виде рваной раны правого плеча и поверхностной раны правого плеча. В связи с этим просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

В ходе судебного разбирательства определением суда к участию в деле в качестве соответчика привлечена Федеральная служба исполнения наказаний (далее – ФСИН России).

Истец ФИО1 в судебном заседании суда первой инстанции на иске настаивал.

Представитель ответчиков ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области и ФСИН России ФИО2 в судебном заседании с заявленными требованиями не согласилась.

Третье лицо ФИО3, участвовавший в судебном заседании посредством видеоконференц-связи, разрешение исковых требований оставил на усмотрение суда.

Третьи лица ФИО4, ФИО5, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в суд не явились.

В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

Решением Октябрьского районного суда города Архангельска от 13 мая 2025 года иск ФИО1 к ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области, ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда удовлетворен. С ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области, а при недостаточности у учреждения имущества – в субсидиарном порядке с ФСИН России в пользу ФИО1 взыскано в возмещение морального вреда 30 000 рублей. С ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 3 000 рублей.

С указанным решением не согласились ответчики, их представителями поданы апелляционные жалобы.

Начальник ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области ФИО6 в апелляционной жалобе просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований.

В обоснование апелляционной жалобы ссылается на неправильное определение судом обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствие выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела, нарушение и неправильное применение норм материального права.

Полагает, что происшествие стало возможным в результате действий самого истца, который, передвигаясь по плацу, размахивал руками, имитируя действия фигуранта, чем спровоцировал служебную собаку на выполнение приема удержание фигуранта, входящего в норматив защитно-караульной службы. Истец, зная, что находится на территории исправительного учреждения с режимными требованиями, не предпринял мер предосторожности.

Указывает на то, что после случившегося истец был осмотрен фельдшером здравпункта на предмет наличия телесных повреждений. В результате осмотра выявлены раны, которые не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и расцениваются как не причинившие вред здоровью человека. Других телесных повреждений не выявлено. Активных жалоб истец не предъявлял, в госпитализации не нуждался, ему была оказана помощь в виде обработки ран и наложения асептической повязки.

Считает, что поскольку каких-либо доказательств причинения вреда здоровью не представлено и в иске о них не заявлено, не имеется оснований для возмещения истцу морального вреда.

Также ссылается на несогласие с выводом суда о наличии оснований для взыскания с ответчика в доход бюджета государственной пошлины, указывая на то, что в соответствии с действующим законодательством учреждение освобождено от ее уплаты.

Представитель ответчика ФСИН России ФИО7 в апелляционной жалобе просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым в удовлетворении иска отказать.

В обоснование апелляционной жалобы ссылается на те же доводы, которые содержатся в апелляционной жалобе ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области с доводами жалобы не согласилась участвовавший в деле прокурор Пивоварская Д.А., она просит оставить решение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Архангельского областного суда от 22 августа 2025 года решение Октябрьского районного суда города Архангельска от 13 мая 2025 года изменено, по делу принято новое решение, которым исковые требования ФИО1 к ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области, ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда удовлетворены. С ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области, а при недостаточности имущества у учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с ФСИН России в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 20 000 рублей.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 28 января 2026 года апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Архангельского областного суда от 22 августа 2025 года отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

При новом рассмотрении дела в судебное заседание суда апелляционной инстанции истец, третьи лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте его проведения, не явились. При таких обстоятельствах в соответствии с частью третьей статьи 167, частью первой статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия посчитала возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся в судебное заседание лиц.

Проверив законность и обоснованность постановленного судом решения, изучив материалы дела, заслушав представителя ответчиков ФИО2, поддержавшую доводы апелляционных жалоб, заключение прокурора Волкова М.Ю., полагавшего, что решение суда подлежит изменению в части размера взысканной компенсации морального вреда, обсудив доводы апелляционных жалоб, представленных возражений, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 3 Федерального закона от 27 декабря 2018 года № 498-ФЗ «Об ответственном обращении с животными и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 498-ФЗ) владелец животного определяется как физическое лицо или юридическое лицо, которым животное принадлежит на праве собственности или ином законном основании.

В соответствии с частью 1 статьи 14 Федерального закона № 498-ФЗ требования к содержанию и использованию служебных животных определяются настоящим Федеральным законом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе в соответствии с порядками обращения со служебными животными, установленными федеральными органами исполнительной власти, которые используют служебных животных или в ведении которых находятся организации, использующие служебных животных.

В силу пункта 2 части 1 статьи 10 Федерального закона № 498-ФЗ при обращении с животными не допускаются натравливание животных на людей, за исключением случаев необходимой обороны, использования служебных животных в соответствии с законодательством Российской Федерации или дрессировки собак кинологами.

В соответствии с пунктом 2 части первой статьи 13 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации» учреждения, исполняющие наказания, обязаны создавать условия для обеспечения правопорядка и законности, безопасности осужденных, а также персонала, должностных лиц и граждан, находящихся на их территориях.

Приказом ФСИН России от 31 декабря 2019 года № 1210 утвержден Порядок обращения со служебными животными в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации (далее – Порядок), который устанавливает требования к содержанию и применению служебных животных, которыми в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации (далее – УИС) являются служебные собаки, применяемые согласно статье 30 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации» в качестве специальных средств.

На основании пункта 3 Порядка служебные собаки в учреждениях и органах УИС подлежат постановке (списанию) на балансовый учет (с балансового учета) в соответствии со статьей 8 Федерального закона от 6 декабря 2011 года № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете».

Согласно пункту 9 Порядка к выполнению служебной задачи допускается только закрепленная за специалистом-кинологом и подготовленная согласно требованиям пункта 73 Порядка служебная собака.

В пункте 11 Порядка установлено, что согласно требованиям пункта 2 части 1 статьи 10 Федерального закона от 27 декабря 2018 года № 498-ФЗ «Об ответственном обращении с животными и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» не допускается натравливание служебных собак на людей за исключением случаев необходимой обороны, применения служебных собак в соответствии со статьей 30 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации» или дрессировки служебных собак специалистами-кинологами УИС.

Подготовка служебных собак состоит из общего и специального курсов дрессировки служебных собак (пункт 73 Порядка).

В силу пункта 73.1 Порядка в рамках общего курса дрессировки служебную собаку приучают к общему послушанию, подчинению требованиям специалиста-кинолога.

В соответствии с частью первой статьи 137 Гражданского кодекса Российской Федерации к животным применяются общие правила об имуществе постольку, поскольку законом или иными правовыми актами не установлено иное.

В силу статьи 210 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда (пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункты 26 - 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года).

В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Из материалов дела видно, что в период с 17 декабря 2023 года по 8 мая 2024 года истец ФИО1 отбывал наказание в ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области.

11 апреля 2024 года около 14 часов 00 минут при выходе из локального участка учреждения, проходя рядом с территорией кинологического городка для служебных собак, ФИО14 подвергся нападению служебной собаки по кличке Роджер, в результате чего получил телесные повреждения.

Как следует из заключения по результатам служебной проверки, утвержденного ДД.ММ.ГГГГ начальником ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области, 11 апреля 2024 года инструктор-кинолог кинологического отделения отдела охраны ФИО4 исполнял обязанности дежурного по городку для содержания служебных собак. Около 14 часов 00 минут он переводил служебную собаку по кличке Роджер с места его содержания (вольер) на кинодром, при этом собака находилась в ошейнике и на коротком поводке. Входная дверь в городок для содержания служебных собак была открыта, так как производились работы по замене электромеханического замка на электромагнитный замок. Собака, проходя мимо входной двери, заметила осужденного, выходящего с участка колонии-поселения, вырвалась из ошейника и побежала на него, на команды ФИО4 собака отреагировала и прекратила атаку. Однако, поскольку осужденный находился на близком расстоянии, собака успела произвести поверхностный укус за руку.

Согласно указанному заключению данное происшествие стало возможным в результате того, что осужденный ФИО1, передвигаясь по плацу, размахивал руками, чем имитировал действия фигуранта, и спровоцировал служебную собаку на выполнение приема «Удержание фигуранта», входящего в норматив «Защитно-караульная служба».

Исходя из инвентарной карточки учета нефинансовых активов ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области от ДД.ММ.ГГГГ № патрульно-розыскная собака Роджер (кобель немецкой овчарки) состоит на балансовом учете учреждения с 12 ноября 2020 года.

Факты укуса истца собакой, причинения истцу телесных повреждений стороной ответчика не оспаривались. При этом истец порядок отбывания наказания не нарушал, передвигался по территории с разрешения уполномоченного сотрудника, противоправных действий не совершал, на территорию кинологического городка не заходил, каким-либо образом собаку не провоцировал и не подходил к ней.

11 апреля 2024 года в 15 часов 40 минут фельдшером здравпункта филиала «Медицинская часть № 3» федерального казенного учреждения здравоохранения «Медико-санитарная часть № 29 Федеральной службы исполнения наказаний» ФИО110 проведено медицинское освидетельствование на наличие телесных повреждений осужденного ФИО1, в ходе которого выявлены: рваная рана правого плеча длиной 1 см, шириной 0,4 см, глубиной 0,5 см; поверхностная рана правого плеча длиной 3 см, шириной 0,3 см, глубиной 0,1 см. Других телесных повреждений не выявлено. Оказана медицинская помощь: обработка ран, наложение асептической повязки. В госпитализации ФИО1 не нуждался, активных жалоб не предъявлял.

Согласно акту судебно-медицинского освидетельствования от ДД.ММ.ГГГГ №, составленному врачом – судебно-медицинским экспертом государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», указанные повреждения не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из того, что ответчиком нарушены требования пункта 2 части первой статьи 13 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации», согласно которому учреждения, исполняющие наказания, обязаны создавать условия для обеспечения безопасности осужденных, находящихся на их территориях, принял во внимание наличие прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) сотрудников ответчика ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области, допустивших нападение служебной собаки на истца, и причиненным ФИО1 в результате укусов собаки вредом, пришел к выводу о том, что исходя из имевших место фактических обстоятельств дела, степени и характера причиненных истцу физических и нравственных страданий, индивидуальных особенностей истца, степени вины ответчика, с учетом требований разумности и справедливости с ответчика ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 30 000 рублей.

При этом суд, руководствуясь положениями пункта 4 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из того, что при недостаточности у учреждения имущества для возмещения вреда, причиненного истцу, субсидиарную ответственность по обязательствам данного учреждения должен нести собственник его имущества, от имени которого выступает ФСИН России.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда о наличии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, поскольку они сделаны на основании исследования представленных по делу доказательств в их совокупности, с учетом требований действующего законодательства, регулирующего правоотношения сторон, и соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам.

При этом содержащиеся в апелляционных жалобах доводы о том, что служебную собаку спровоцировало размахивание истцом руками, являются несостоятельными, поскольку такие действия истец стал производить только после того, как увидел бегущую на него с территории кинологического городка служебную собаку, вырвавшуюся из-под контроля инструктора. Следовательно, указанные действия истца были направлены на самозащиту и избежание более серьезных травм (в том числе лица), а не на провокацию собаки.

Доказательств того, что собака напала на истца из-за того, что он размахивал руками, материалы дела не содержат. Напротив, пояснения участников рассматриваемых событий свидетельствуют о том, что действия животного, повлекшие его нападение, не были связаны с поведением ФИО1

Ссылка ответчика на наличие на территории городка служебного собаководства табличек «Осторожно» судебной коллегией не принимается по внимание, поскольку данное обстоятельство не освобождает ответчика от ответственности за вред, причиненный истцу в результате ненадлежащего содержания служебной собаки. Более того, сам факт размещения указанных табличек не может свидетельствовать о неосторожных действиях истца.

Учитывая, что ответчиками не предоставлено достоверных доказательств того, что нападение служебной собаки по кличке Роджер на истца ФИО1 произошло вследствие его умышленных действий, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что именно действия сотрудников ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области, выразившиеся в непринятии в полной мере надлежащих действий по контролю за поведением служебной собаки, находятся в прямой причинно-следственной связи с получением истцом травмы.

Вместе с тем судебная коллегия не может согласиться с определенным судом первой инстанции размером денежной компенсации морального вреда, подлежащим взысканию в пользу истца, полагает, что размер компенсации морального вреда определен судом не в соответствии с обстоятельствами дела, является завышенным и не отвечает требованиям разумности и справедливости.

Исходя из указанных выше норм о взыскании компенсации морального вреда, а также разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, взыскание компенсации морального вреда призвано не допустить неосновательного обогащения истца и не поставить в тяжелое имущественное положение лиц, ответственных за возмещение вреда. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не поддается точному денежному подсчету, а взыскивается с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда суд принял во внимание обстоятельства произошедшего, характер причиненных истцу физических и нравственных страданий, выразившихся в чувстве страха и беспомощности в момент нападения собаки, а также физической боли, продолжительность сохранения болезненных симптомов, последствия полученных травм в виде шрама и трудностей в быту, индивидуальные особенности истца, являющегося правшой, отсутствие с его стороны грубой неосторожности, степень вины ответчика, требования разумности и справедливости.

Между тем судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда необоснованно учтены обстоятельства, связанные с повышением температуры тела у ФИО1 11 апреля 2024 года и возникновением у него вечером этого дня острой боли в месте укуса, а также выполнением ему инъекции медицинского препарата с целью снижения повышенной температуры тела и обезболивания.

Вопреки выводам суда первой инстанции в предоставленной копии медицинской карты ФИО1 отсутствуют сведения о том, что вечером 11 апреля 2024 года он обращался в медицинскую часть в связи с повышением температуры тела, возникновением острой боли, а также о том, что ему была сделана инъекция медицинского препарата с целью снижения повышенной температуры тела и обезболивания.

Отраженное в медицинских документах повышение у истца температуры тела 15 апреля 2024 года до 37,4 градусов (субфебрилитет) связано с возникшим у ФИО1 заболеванием <данные изъяты>, доказательств того, что указанное заболевание связано с укусом собаки, медицинская документация не содержит. 15 апреля 2024 года при осмотре ФИО1 предъявлял жалобы на насморк и головную боль, в анамнезе имеет <данные изъяты>. При осмотре рана спокойная, не воспалена, местно температура не изменена, подвижность руки не ограничена, жалоб не предъявляет.

Кроме того, судебная коллегия не соглашается с выводом суда о том, что болевые ощущения в связи с полученными травмами вследствие укуса собаки продолжались у истца в течение двух недель.

Согласно медицинской документации 11 апреля 2024 года после проведения медицинского освидетельствования на наличие телесных повреждений истцу оказана медицинская помощь, обработана рана, наложена повязка. При этом он не высказывал каких-либо жалоб, температура тела соответствовала норме, в госпитализации он не нуждался. 12 апреля 2024 года при обработке раны и наложении асептической повязки у истца каких-либо жалоб не имелось. В ходе приема 15 апреля 2024 года по поводу заболевания <данные изъяты> истцу также произведена обработка и перевязка раны, полученной от укуса собаки. При этом жалоб относительно указанных повреждений, в том числе на наличие постоянных болевых ощущений в ходе осмотров 12 апреля 2024 года и 15 апреля 2024 года, а также при обращениях за медицинской помощью 17 апреля 2024 года и 24 апреля 2024 года по поводу острого фарингита истец также не предъявлял. Доказательства того, что имелись иные обращения за медицинской помощью вследствие полученных телесных повреждений, в материалах дела отсутствуют.

Также судебная коллегия полагает, что при определении размера компенсации морального вреда судом не в полной мере учтен характер полученных истцом повреждений и степень вреда, причиненного его здоровью.

Как видно из материалов дела, полученные истцом повреждения не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека. Доказательств того, что полученная травма отразилась на трудоспособности истца, в материалы дела не представлено.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы о несоразмерности взысканной компенсации морального вреда полученным истцом повреждениям заслуживают внимания.

Изменяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда, судебная коллегия учитывает, что компенсация морального вреда должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области финансируется в том числе из федерального бюджета, который формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Исходя из вышеприведенных фактических обстоятельств причинения вреда, учитывая отсутствие виновных действий истца, степень вины ответчика, характер полученных истцом телесных повреждений, не причинивших вред здоровью ФИО1 и не отразившихся на его трудоспособности, индивидуальные особенности истца, являющегося правшой, его возраст, продолжительность лечения, последствия травмы в виде небольшого шрама, требования разумности и справедливости, судебная коллегия считает необходимым снизить размер компенсации морального вреда, взысканной с ответчика в пользу истца, до 7 000 рублей.

Данный размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьи 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего, и при конкретных обстоятельствах настоящего дела данная денежная сумма в достаточной мере способна компенсировать потерпевшему перенесенные им физические и нравственные страдания.

Также судебная коллегия находит обоснованными доводы апелляционной жалобы ответчиков в части взыскания с ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области государственной пошлины в доход местного бюджета.

Как следует из материалов дела, при разрешении вопроса о распределении судебных расходов судом первой инстанции не были применены положения подпункта 19 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, согласно которым государственные органы, органы местного самоуправления, органы публичной власти федеральной территории «Сириус», выступающие по делам, рассматриваемым Верховным Судом Российской Федерации, судами общей юрисдикции, мировыми судьями, в качестве истцов (административных истцов) или ответчиков (административных ответчиков), освобождаются от уплаты государственной пошлины.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, 3 (2024), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 ноября 2024 года, учреждения, выполняющие функции органа государственной власти, включая их территориальные подразделения, или выполняющие функции органа местного самоуправления (например, центральные органы военного управления (Министерство обороны Российской Федерации и Генеральный штаб Вооруженных Сил Российской Федерации), органы управления объединений, соединений, воинских частей Вооруженных Сил Российской Федерации, региональные управления Министерства внутренних дел Российской Федерации, Федеральной службы безопасности Российской Федерации, Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации, Федеральной службы исполнения наказаний, Федеральной антимонопольной службы, Федерального агентства по управлению государственным имуществом, Федеральной налоговой службы, Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии; администрации муниципальных образований), освобождаются от уплаты государственной пошлины в суде первой инстанции на основании подпункта 19 пункта 1 статьи 333.36, подпункта 1.1 пункта 1 статьи 333.37 Налогового кодекса Российской Федерации. При этом достаточными признаками являются статус учреждения и его процессуальное положение (истец, ответчик).

В то же время необходимо учитывать, что во всяком случае не является основанием для освобождения учреждения от уплаты государственной пошлины на основании статей 333.36 и 333.37 Налогового кодекса Российской Федерации его участие в судебном споре, не связанном с защитой государственных, общественных интересов и возникшем из гражданских правоотношений (в частности, в споре об исполнении контракта по оплате поставленных энергоресурсов, товаров, оказанных услуг, результатов выполненных работ). В таком случае учреждение уплачивает государственную пошлину, предусмотренную статьями 333.19 и 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, наравне с иными участниками процесса. Например, по спору о взыскании переплаты за услуги по теплоснабжению занимаемых помещений инспекция Федеральной налоговой службы выступает в качестве участника гражданских правоотношений и хозяйствующего субъекта, а потому уплачивает государственную пошлину на общих основаниях.

Таким образом, учреждения ФСИН России освобождаются от уплаты государственной пошлины на основании подпункта 19 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, за исключением случаев участия в судебном споре, не связанном с защитой государственных, общественных интересов и возникшем из гражданских правоотношений, то есть споров, фактически связанных с осуществлением такими учреждениями своей хозяйственной деятельности.

Из материалов дела следует, что рассматриваемый спор связан с причинением осужденному ФИО1 вреда здоровью в период отбывания им наказания вследствие ненадлежащего содержания сотрудниками ответчика служебных собак. Таким образом, вред здоровью истца причинен ответчиком ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области в период выполнения данным учреждением функций органа государственной власти (ФСИН России) по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных.

При таких обстоятельствах, с учетом указанных разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, в силу подпункта 19 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации при распределении судебных расходов ответчик подлежал освобождению от уплаты государственной пошлины в доход соответствующего бюджета.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о взыскании с ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области государственной пошлины в доход местного бюджета в силу подпункта 19 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации и статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является необоснованным.

Учитывая изложенное, судебная коллегия изменяет решение суда первой инстанции и принимает по делу новое решение, которым удовлетворяет исковые требования истца к ответчикам о взыскании компенсации морального вреда.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда города Архангельска от 13 мая 2025 года изменить.

Принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО1 к федеральному казенному учреждению «Исправительная колония № 4 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области», Федеральной службе исполнения наказаний о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с федерального казенного учреждения «Исправительная колония № 4 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области» <данные изъяты>, а при недостаточности имущества у учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с Федеральной службы исполнения наказания <данные изъяты> в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 7 000 рублей.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 15 апреля 2026 года.

Председательствующий

Т.В. Попова

Судьи

А.В. Зайнулин

Р.С. Сафонов