Решение № 2-2836/2020 2-2836/2020~М-1943/2020 М-1943/2020 от 9 сентября 2020 г. по делу № 2-2836/2020

Г. Санкт-Петербург

Дело № 2 – 2836/2020 09 сентября 2020 года

78RS0008-01-2020-002622-11


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Колосовой Т.Н.,

при секретаре Ивановой М.В.,

с участием прокурора Шестаковой М.П.,

представителя истца ФИО1,

представителя Управления Федерального казначейства по Санкт-Петербургу - Шуб Л.П.,

представителя ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу, СК РФ - ФИО2

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Санкт-Петербургу о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратился в суд с исковыми требованиями к ответчику о взыскании с ответчика в свою пользу компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование в размере 9 062 000,00 рублей.

В обоснование иска истец ссылается на то, что свыше 12 лет он необоснованно подвергался уголовному преследованию. В ноябре 2007 г. ФИО3 был вынужден выехать в Украину, так как его престарелая мать <дата> рождения тяжело заболела и не могла надлежащим образом ухаживать за собой. 19.11.2009 года он был задержан на территории Украины по тем основаниям, что он находится в международном розыске. Уголовное дело <№> было возбуждено 14 ноября 2005 г. прокуратурой Фрунзенского района Санкт-Петербурга. В дальнейшем к нему присоединялись еще ряд уголовных дел. 16.01.2007 года было вынесено постановление о привлечении ФИО3 17.01.2007 года ФИО3 не обоснованно объявлен в международный розыск. Истец указывает, что он был задержан на территории Украины, там он был арестован и в апреле 2010 года был доставлен многоступенчатым этапом в Санкт-Петербург, а именно: с момента задержания до 07.03.2010 г. находился в изоляторе временного содержания ГУ полиции в г. Бердянск Запорожской области Украина; далее спецпоездом был этапирован в СИЗО Вольнянского района Запорожской области (поселок городского типа Каменное, Украина); позже этапирован в СИЗО г. Запорожье (<...> литейная д. 38); потом в СИЗО № 3 г. Днепропетровска (Украина, <...>); далее спецпоездом был доставлен в СИЗО № 27 г. Харькова (Украина, <...>); далее на автомобиле, предназначенным для перевозки подозреваемых и обвиняемых был этапирован в г. Белгород (Россия), где ФИО3 был передан правоохранительным органам РФ, после чего спецмашиной был доставлен в ФКУ СИЗО «Следственный изолятор № 3» (РФ, <...>). Затем этапирован спецпоездом в г. Воронеж, где содержался в СИЗО № 1 (<...>); потом был доставлен также спецпоездом в Ярославль, где содержался под стражей в СИЗО № 1 (<...>). Из Ярославля поездом был доставлен в ИК № 6 УФСИН по СПб и ЛО (Санкт-Петербург Грузовой пр. д. 7Л); 29.04.2010 года он был доставлен в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. (Санкт-Петербург, ул. Арсенальная д. 7), где содержался по 25.11.2010 года. 05.10.2010 года из уголовного дела <№> было выделено в отдельное производство дело в отношении отдельно ФИО3, после чего следствие стало выполнять требования ст. 217 УПК РФ. 29.10.2010 года ознакомление с материалами дела было окончено, освободив 25.11.2010 года из-под стражи ФИО3, следствие продолжило расследование. 25.11.2010 года следственными органами в отношении ФИО3 была изменена мера пресечения на подписку о невыезде и надлежащем поведении. 14.01.2014 года было начато выполнение требований ст. 217 УПК РФ - ознакомление с материалами уголовного дела обвиняемых и защитников. 15.08.2011 года уголовное дело в отношении ФИО3 было соединено с уголовным делом <№>. В дальнейшем, из этого дела 15.07.2013 года снова было выделено уголовное дело в отношении ФИО3 и ряда лиц. 13.06.2019 года постановлением старшего следователя первого следственного отдела второго управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу уголовное дело было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. За ФИО3 и иными лицами признано право на реабилитацию в соответствии с положениями ст. 134 УПК РФ. Этим же постановлением была отменена мера пресечения. Истец указывает, что его необоснованное уголовное преследование продолжалось 12 лет 4 месяца 28 дней: всего: 365 х 9 + 366 х 3 + 148 = 4531 дней; из них содержание под стражей - 371 день; нахождение под подпиской о невыезде и надлежащем поведении - 3 123 дня. В связи с предъявленным обвинением, были распространены порочащие его честь и достоинство сведения. ФИО3 в процессе расследования давал полные, последовательные показания, подтверждал их на очных ставках. В связи с необоснованным уголовным преследованием ФИО3 был лишен возможности проявлять заботу о семье, лишен возможности общения с родственниками. Данные обстоятельства негативно влияли на состояние ФИО3, вызывая обоснованное чувство тревоги за семью и усугубляя и без того стрессовое состояние, беспокойство, мучительные переживания продолжались более 12 лет. В период нахождения в изоляции у ФИО3 образовалась серьезная патология позвоночника, в головном мозге образовалась киста шишковидной железы. ФИО3 вынужден постоянно наблюдаться у врачей, проходить бесконечные исследования. ФИО3 была определена 2 группа инвалидности. В течение длительного времени ФИО3 был лишен возможности свободно передвигаться по территории РФ, постоянно ожидая вызовов для проведения следственных действий. Не имел возможности устроиться на соответствующую работу, поскольку в настоящее время требуется при поступлении на работу в государственные органы предоставить справку об отсутствии судимости. Данный факт не только вызвал нравственные страдания, но и причинил существенный вред интересам ФИО3 Были разрушены множественные социальные связи с родственниками, друзьями и коллегами. Мать ФИО3 скончалась 04.06.2012 года, она осталась без надлежащего ухода. Серьезно пострадала деловая репутация истца. С учетом сложившееся практики Европейского суда по правам человека моральный вред компенсируется из расчета 2000 рублей за день уголовного преследования. Таким образом, сумма, подлежащая выплате истцу составляет: 453 1 х 2000 = 9 062 000 рублей. Истец полагает, что это будет являться справедливой, достойной компенсационной суммой за незаконное, необоснованное уголовное преследование свыше 12 лет.

Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, направил в суд своего представителя ФИО1, которая в судебное заседание явилась, исковые требования просила удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика Шуб Л.П. в судебное заседание явилась, в удовлетворении исковых требований просила отказать по доводам, изложенным в письменном отзыве, пояснив, что факт причинения истцу морального вреда в данном случае не доказан, а заявленный размер компенсации морального вреда явно не соответствует принципам разумности и справедливости, определенным пунктом 2 статьи 1101 ГК РФ (том 1 л.д.141-143).

Представитель третьих лиц ФИО4 в судебное заседание явилась, в удовлетворении исковых требований просила отказать по доводам, изложенным в письменном отзыве, пояснив, что анализом материалов уголовного дела установлено, что ФИО3 и иные лица были привлечены в качестве обвиняемых законно и обоснованно, на основании полученных в ходе расследования доказательств, в том числе признательных показаний обвиняемых <_>. Однако в последующем <_> отказались от своих показаний, а признательные показания <_> были признаны недопустимым доказательством. Также недопустимыми, в связи с допущенными следователями прокуратуры и Следственного комитета РФ нарушениями УПК РФ, были признаны ряд протоколов следственных действий (опознания, выемки, допросы) и ряд процессуальных документов. С учетом признания недопустимыми ряда доказательств, органы следствия полагают, что собранные по делу фактические данные, касающиеся обстоятельств совершения преступления, порождают неустранимые сомнения в причастности обвиняемых к совершению преступления. В связи с тем, что возможности получения дополнительных доказательств, а также восполнения доказательств, признанных недопустимыми, исчерпаны, 13.06.2019 было вынесено постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования. Согласно постановления судьи Санкт-Петербургского городского суда о продлении срока содержания ФИО3 под стражей от 17.11.2010, будучи задержанным 19.11.2009 на территории Украины, Генеральной прокуратурой Украины удовлетворено ходатайство о его выдаче правоохранительным органам Российской Федерации только 12.02.2010, он доставлен в Санкт- Петербург 29.04.2010. Представитель третьих лиц указывает, что суд дал оценку доводам следствия об обоснованности содержания ФИО3 под стражей и в постановлении указал, что, не рассматривая вопрос доказанности вины, из представленных материалов усматривается, что подозрение ФИО3 в совершении преступления является обоснованным, последний длительное время скрывался от следствия и был объявлен в международный розыск. Представитель третьих лиц полагает, что размер компенсации морального вреда должен быть оценен с учетом всех обстоятельств уголовного дела, тяжести предъявленного обвинения, а также личности и поведения самого обвиняемого в ходе предварительного расследования. Доводы истца опровергаются тем, что возбуждение рассматриваемого уголовного дела незаконным и необоснованным не признавалось. Уголовное дело, по которому был привлечен ФИО3, требовало производства значительного объема следственных и процессуальных действий для принятия окончательного решения в отношении всех фигурантов (7 лиц), уголовное дело относится к многоэпизодным, деяния были совершены в условиях неочевидности, в соучастии, по ряду эпизодов в составе преступного сообщества, в связи с чем окончательное процессуальное решение потребовало полного и всестороннего расследования уголовного дела. Основания избрания меры пресечения, изложенные в ст.97 УПК РФ, у органа предварительного расследования имелись: возможность скрыться от предварительного следствия и суда, уничтожить доказательства, иным образом воспрепятствовать предварительному расследованию. Достоверно установлено, что истец скрылся от органа предварительного расследования, объявление его в розыск в дальнейшем незаконным и необоснованным не признавалось. Следствием были предприняты все необходимые меры к установлению его местонахождения. Вместе с тем, длительность исполнения компетентными органами Украины запроса о выдаче обвиняемого не свидетельствует о каких- либо нарушениях, допущенных правоохранительными органами Российской Федерации. Также представитель ссылался на то, что истец не представил доказательства, подтверждающих его доводы о распространении порочащих его честь и достоинство сведений, лишении его возможности общения с родственниками, причинении вреда его здоровью, отсутствии возможности передвигаться по территории РФ, возможности устроиться на работу, разрушении социальных связей и нанесенного деловой репутации вреда (том 2 л.д.29-33).

Выслушав пояснения сторон, заключение прокурора, полагавшего заявленные требования подлежащими удовлетворению в части, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено и следует из материалов дела, что в производстве Главного следственного управления Следственного комитета РФ по г. Санкт-Петербургу по уголовному делу <№> в отношении ФИО3 16.01.2007 вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ. ФИО3 не задерживался.

17.01.2007 обвиняемый ФИО3 объявлен в федеральный розыск.

16.11.2009 года Октябрьским районным судом Санкт-Петербурга в отношении обвиняемого ФИО3 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

19.11.2009 года обвиняемый ФИО3 задержан на территории Украины, и 29.04.2010 года доставлен из ИЗ 47/1 ГУФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

04.05.2010 года обвиняемому ФИО3 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ.

18.10.2010 года обвиняемому ФИО3 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ.

25.11.2010 года мера пресечения в виде заключения под стражу, обвиняемому ФИО3 изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении.

15.07.2013 года из уголовного дела № 18/377490-06 выделено уголовное дело № 103550 в отношении ФИО3 и иных лиц.

11.05.2017 года ФИО3 предъявлено обвинение по уголовному делу <№> в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30 ч.4 ст. 159 УК РФ.

Постановлением старшего следователя первого следственного отдела второго управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК РФ по г. Санкт-Петербургу капитана юстиции <_>. от 13.06.2019 года прекращено уголовное дело <№> и уголовное преследование в отношении обвиняемого ФИО3 и других лиц по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ. Мера пресечения в виде подписки и надлежащем поведении в отношении ФИО3 отменена. За ФИО3 и другими лицами признано в соответствии со ст. 134 УПК РФ право на реабилитацию и разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием (том 1 л.д.14-34).

Таким образом, факт прекращения уголовного преследования в части преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30, ч.4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в деянии состава преступления, установлен постановлением от 13.06.2019 года, в связи с чем указанные факты в силу статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доказывании не нуждаются.

В соответствии со статьей 45 Конституции Российской Федерации государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется, каждый вправе защищать свои права всеми способами, не запрещенными законом.

Согласно части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. На эффективность судебной защиты неоднократно обращал внимание Конституционный Суд Российской Федерации, указав, в частности, что гарантия судебной защиты включает в себя не только право на законный суд, но и на полную, справедливую и эффективную судебную защиту на основе равенства всех перед законом и судом (Постановление от 09.11.2018 N 39-П). В статье 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод провозглашено, что каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе.

В силу статьи 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом; государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно абзацу 3 статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Пунктом 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (с последующими изменениями и дополнениями) разъяснено, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований.

Кроме того, необходимо учитывать, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г., с изменениями от 13 мая 2004 г.) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации.

Из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие «семейная жизнь» не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, в соответствии с частью 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации имеют лица, в отношении которых был вынесен оправдательный приговор или уголовное преследование в отношении которых было прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения, отсутствием события преступления, отсутствием состава преступления, непричастностью лица к совершению преступления и по некоторым другим основаниям, а также лица, в отношении которых было отменено незаконное или необоснованное постановление суда о применении принудительной меры медицинского характера.

При этом, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определениях от 16 февраля 2006 г.№ 19-О и от 19 февраля 2009 г. № 109-О-О, в данной норме, как и в других статьях Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не содержится положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, которое было оправдано по приговору суда или в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования на том лишь основании, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении другого преступления. По смыслу закона, в таких ситуациях судом, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела, может быть принято решение о возмещении вреда, причиненного в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Указанной правовой позиции Конституционного Суда РФ соответствует разъяснение, изложенное в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве». Согласно указанному Постановлению право на реабилитацию имеет не только лицо, уголовное преследование которого прекращено по основаниям, предусмотренным частью 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, по делу в целом, но и лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения, что по смыслу закона относится и к случаям оправдания лица судом в части предъявленного ему обвинения.

В связи с изложенным прекращение уголовного дела в отношении обвиняемого ФИО3 в части предъявленного обвинения является основанием для компенсации морального вреда.

Из пояснений представителя истца следует, что ФИО3 поддерживал близкие семейные отношения со своей матерью, оказывал ей материальную помощь, поскольку она являлась нетрудоспособной и нуждающейся в помощи. Однако из-за его незаконного заключения под стражу, он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о матери, а также был лишен возможности общения с ней, мать умерла 04.06.2012 года на территории Украины (том 1 л.д.113). Кроме того, ФИО3 был лишен возможности проявлять заботу о семье, лишен возможности общения с родственниками. Данные обстоятельства негативно влияли на здоровье ФИО3, вызывая обоснованное чувство тревоги за семью; в период нахождения истца в изоляции у него появились проблемы со здоровьем, определена 2 группа инвалидности (том 1 л.д.115-120, 123-124). Длительное время ФИО3 был лишен возможности свободно передвигаться по территории РФ, не имел возможности устроиться на соответствующую работу, поскольку при поступлении на работу в государственные органы предоставляется справка об отсутствии судимости.

Наличие указанных фактических обстоятельств сомнений не вызывает в силу их очевидности и необходимости учета при решении вопроса о размере компенсации морального вреда.

В пунктах 2 и 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 (с последующими изменениями и дополнениями) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъясняется, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает личность истца, который ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, работал, в связи с чем незаконное привлечение его к уголовной ответственности за тяжкое преступление, нахождение его под стражей 371 день, а также под подпиской о невыеде и надлежащем поведении 3 123 дня явилось существенным психотравмирующим фактором.

С учетом сложившейся практики Европейского Суда по правам человека истец просил взыскать компенсацию, исходя из расчета 2 000 руб. за день уголовного преследования в размере 9 062 000 рублей (4 531 день*2000 руб.)

Указанная практика нашла свое отражение в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14.08.2018 № 78-КГ18-38, а именно: Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев перечисленные доводы и установленные судами первой и апелляционной инстанций факты, сложившуюся практику Европейского Суда по правам человека, приходит к выводу, что присуждение компенсации морального вреда в размере 150 000 руб. за 38 месяцев незаконного пребывания под стражей (132 рубля за сутки) является явно не справедливой, а испрошенная истцом компенсация в размере 2 000 руб. за сутки или 2 366 000 руб. - разумной.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу истца, суд, учитывает степень испытанных истцом нравственных страданий, с учетом фактических обстоятельств, при которых ему причинен данный вред, характер нарушенного права, индивидуальные особенности истца, наступившие для ФИО3 последствия в результате привлечения его к уголовной ответственности; учитывая, что уголовное дело, по которому был привлечен ФИО3, требовало производства значительного объема следственных и процессуальных действий для принятия окончательного решения в отношении всех фигурантов (7 лиц), уголовное дело относится к многоэпизодным, деяния были совершены в условиях неочевидности, в соучастии, по ряду эпизодов в составе преступного сообщества, в связи с чем окончательное процессуальное решение потребовало полного и всестороннего расследования уголовного дела; а также принимая во внимание то, что в отношении истца уголовное преследование прекращено по основаниям, предусмотренным п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ, учитывая длительность уголовного преследования – 12 лет 4 месяца 28 дней, требования разумности и справедливости, приходит к выводу о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца в счет компенсации морального вреда 3 000 000,00 рублей.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Доводы представителя ответчика и представителя третьих лиц о недоказанности причинения истцу морального вреда являются несостоятельными, поскольку незаконное уголовное преследование является установленным фактом и, в свою очередь, доказательством причинения истцу нравственных и физических страданий. Наличие законных оснований для возбуждения уголовного дела, как и обоснованность применения мер пресечения существенного значения для рассмотрения дела не имеют, поскольку право на возмещение ущерба ставится законодателем в зависимость от окончательного процессуального решения, принимаемого в рамках возбужденного уголовного дела.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.56, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов РФ за счет средств казны Российской Федерации компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования в пользу ФИО3 в размере 3 000 000 рублей 00 копеек.

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца.

Судья: подпись

Мотивированное решение изготовлено 16 сентября 2020 года.