Решение № 2-573/2020 2-573/2020~М-421/2020 М-421/2020 от 5 ноября 2020 г. по делу № 2-573/2020

Дело № 2-573/2020


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

06 ноября 2020 года Петровск-Забайкальский городской суд в составе:

председательствующего судьи Зизюка А.В.,

при секретаре Калашниковой Е.А.,

с участием истца ФИО1, помощника Петровск-Забайкальского межрайонного прокурора Бережко Я.И., рассмотрев в открытом судебном заседании в г.Петровске-Забайкальском гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Государственному бюджетному профессиональному образовательному учреждению <адрес> «Иркутский техникум Архитектуры и строительства» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному профессиональному образовательному учреждению Иркутской области «Иркутский техникум Архитектуры и строительства» (далее – ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства»), в котором просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей.

В обоснование требований указывает, что с сентября 1979 года проходила обучение по специальности маляра-штукатура в профессиональном училище № 17 г. Иркутска (в настоящее время - ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства»). 07.09.1979 на третьем этаже учебного корпуса указанного учебного заведения произошел пожар. Она находилась на уроке математики, в классе запахло дымом. По просьбе преподавателя девушка, отвечавшая у доски, подошла к двери, чтобы посмотреть откуда в коридоре дым. Открыв дверь она крикнула: «Пожар!», преподаватель крикнула ученикам: «Девочки, спасайтесь!». Все 35 человек в классе побежали к двери, первые выбежавшие из класса вскоре вернулись, так как в коридоре было пламя, сбили истца с ног перед входом в класс, она упала на пол. В связи с тем, что помещение было сильно задымлено, ее падения никто не заметил. Она очнулась через какое-то время на полу, в классе никого не было, вокруг все было обгоревшим. Одежда на ней была обгоревшая, вся в «лохмотьях»; руки, ноги, спина, шея, лицо были в ожогах, волосы на голове сгорели, голосовые связки были обожжены. Спустившись на улицу, так как скорой помощи еще не было, она пошла в общежитие. По дороге ее увидела мастер производственного обучения, отвела в медпункт училища, откуда она была доставлена в ожоговый центр г. Иркутска. В ожоговом центре ей стали снимать обгоревшую кожу, истец потеряла сознание. Очнулась она только 24.09.1979 года, пробыла в ожоговом центре до 26.12.1979 года. В результате пожара она получила ожог III-IV степени, около 45% поверхности ее тела было поражено огнем. В ходе лечения в ожоговом центре ей неоднократно проводили операции по пересадке кожи. В декабре 1980 года ее направляли с г.Москву на операцию, которая не была ей произведена, так как ей не исполнилось 18 лет. В июне 1982 года она окончила училище, ей не была установлена инвалидность, не была оказана медицинская помощь.

После окончания училища она неоднократно обращалась в различные инстанции по поводу здоровья и лечения, установлении группы инвалидности, однако инвалидность впервые ей была установлена только в 1995 году по общему заболеванию «Последствия термического ожога в виде ожоговых рубцов лица, шеи и нижних конечностей». В результате полученных повреждений при пожаре, ее здоровью был причинен серьезный вред. Лечение заняло значительный период жизни истца, неоднократно проводились оперативные вмешательства, лечение сопровождалось сильной физической болью. Она постоянно испытывала страх за свою жизнь и здоровье, вред был причинен в 15 лет, в связи с пожаром она пережила сильный испуг и стресс. Последствия полученных при пожаре травм негативно изменили качество ее жизни: она ограничена в трудовой деятельности, возможности самообслуживания. На протяжении более 40 лет после пожара она испытывает нравственные и физические страдания.

К участию в деле в качестве третьего лица привлечено министерство образования Иркутской области.

В судебном заседании ФИО1, ее представитель ФИО2, действующая на основании ходатайства истца, поддержали требования иска по изложенным в нем основаниям.

ФИО1 пояснила, что после окончания техникума не смогла работать по специальности, поскольку малярные и штукатурные смеси при попадании на кожу ее рук вызывали сильнейшее раздражение, сопровождающееся кровотечением. До настоящего времени она вынуждена регулярно проходить лечение у врача-дерматолога в ГУЗ «Петровск-Забайкальская ЦРБ», ей прописывают различные препараты и мази, которые она вынуждена покупать. Ежегодно весной и осенью ее проблемы с кожей на руках и ногах обостряются, иногда в периоды обострений она не может выйти из дома. Проживая в сельской местности, практически лишена возможности обрабатывать земельный участок, так как даже если работает в перчатках, через некоторое время на коже рук у нее начинается кровотечение.

Представитель ответчика ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства», извещенный надлежащим образом о месте и времени рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, представил письменное заявление о рассмотрении дела в отсутствие представителя ответчика. Также представил отзыв, в котором требования иска ФИО1 не признал, указав, что ответственность за причиненный здоровью истца ущерб должны нести лица, непосредственно виновные в произошедшем пожаре: рабочие, производившие ремонт. Полагал, что истцом не представлены доказательства факта возгорания в ГПТУ № 17 в 1979 году. Указал, что требования о возмещении вреда жизни и здоровью могут быть удовлетворены за прошлое время не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска.

Представитель третьего лица министерства образования Иркутской области, извещенный надлежащим образом о месте и времени рассмотрения дела, не явился, доказательств уважительности причин неявки, ходатайств об отложении рассмотрения дела на более поздний срок не представил.

Суд на основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), считает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителей ответчика ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства», третьего лица министерства образования Иркутской области.

Выслушав истца, ее представителя, допросив свидетелей, изучив письменные доказательства, заслушав заключение прокурора, полагавшей требования иска подлежащими частичному удовлетворению, суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО1 подлежат частичному удовлетворению, исходя из следующего.

Как следует из статей 7, 17, 37 (часть 3), 39 (часть 1) и 41 Конституции Российской Федерации, Российская Федерация как социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, гарантирует в случае повреждения здоровья социальное обеспечение потерпевшему посредством выплаты пособий по социальному страхованию и пенсии по инвалидности, если она назначена вследствие повреждения здоровья.

С учетом конституционно - значимой ценности здоровья как неотъемлемого и неотчуждаемого блага, принадлежащего человеку от рождения и охраняемого государством, законодатель, регулируя объем и характер возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья в связи повреждением здоровья предусмотрел комплекс мер, направленных на полное возмещение потерпевшему материального ущерба, в счет которого не засчитываются пенсия по инвалидности; исходя из особенностей защищаемого блага, каковым является здоровье потерпевших, в данном виде правоотношений наряду с возмещением материального ущерба компенсируется и причиненный моральный вред.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно пункту 2 статьи 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

На основании ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Из разъяснений в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» следует, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

В соответствии со статьей 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Таким образом, именно истец должен доказать наличие вреда и его размер, противоправный характер поведения (действие или бездействие) ответчика и наличие причинной связи между противоправным поведением ответчика и наступившим вредом, а ответчик, если он не согласен с иском, должен доказать отсутствие своей вины в причинении вреда, поскольку в деликтных правоотношениях вина причинителя резюмируется.

Как установлено в судебном заседании, подтверждается пояснениями ФИО1 и результатами проверки прокуратуры Свердловского района г. Иркутска от 22.11.2019 № №, содержанием справки ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства» от 18.11.2015 № № что 7 сентября 1979 года на третьем этаже учебного корпуса ГПТУ № 17 произошел пожар, в результате которого ФИО1 получены серьёзные телесные повреждения и ожог 4 степени.

Также в судебном заседании установлено, подтверждается содержанием архивной справки от 15.05.2020 № 103, выданной ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства», что ФИО1 обучалась в СГПТУ-17 (Иркутский техникум архитектуры и строительства) с сентября 1979 года по 30 июня 1982 года. Со слов очевидцев 07.09.1979 в училище произошел пожар, в котором ФИО1 пострадала, получила ожог 4-5 степени 45%. С сентября по декабрь находилась в ожоговом центре г. Иркутска, после выписки была направлена на лечение в санаторий «Жемчужина моря» г. Геленжик. В декабре 1980 года направлена в Москву на пластическую операцию, операцию отменили, так как Надежде не было 18 лет. В июне 1982 года ФИО1 (ФИО3) окончила СГПТУ-17, по окончании училища не была установлена инвалидность и не оказана материальная помощь.

Содержанием вышеуказанного документа также подтверждается, что в результате реорганизационных мероприятий СГПТУ-17, в котором проходила обучение ФИО1 на момент получения увечий, последовательно реорганизовывалось и переименовывалось, в настоящее время носит название ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства».

Изложенное свидетельствует о том, что в период обучения истца в ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства» в корпусе указанного образовательного учреждения 07.09.1979 произошел пожар, в результате которого ФИО1 получила ожоги III-IV степени тяжести (45%), находилась с сентября 1979 года до конца декабря 1979 года в ожоговом центре <адрес>, в результате чего претерпевала физические и моральные страдания.

Из содержания копий выписок из акта освидетельствования гражданина, признанного инвалидом от ДД.ММ.ГГГГ, справки МСЭ-2016 от <данные изъяты>, ФИО1 установлена третья группа инвалидности по общему заболеванию в результате последствий термического ожога в виде послеожоговых рубцов лица, шеи, верхних конечностей и нижних конечностей. Инвалидность истца является следствием полученных ею ожогов в пожаре, произошедшем 07.09.1979.

Поскольку пожар произошел в учебном корпусе ответчика, в период образовательного процесса, а ФИО1 в момент пожара являлась учащейся образовательного учреждения, в настоящий момент именуемого ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства», именно на ответчике лежала обязанность по обеспечению безопасного режима обучения студентов.

Доказательств того, что пожар произошел в результате умышленных действий конкретных лиц, ответчиком в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ не представлено. Указание в тексте иска на причину возгорания в виде неосторожного обращения с огнем при выполнении ремонтных работ студентами СГПТУ-17 выводы суда не опровергает, поскольку в рассматриваемом случае именно на ответчике лежит обязанность по предоставлению доказательств отсутствия вины в причинении вреда здоровью ФИО1

Ответчиком такие доказательства не представлены, судом такие обстоятельства не установлены. Так, из содержания ответов на направленные судом запросы следует, что в ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства» отсутствуют какие-либо документы (акт формы №1, приговоры по результатам рассмотрения уголовного дела по факту пожара в ПТУ № 17), связанные с причинением вреда ФИО1 (ответ от 03.11.2020 №249).

Из содержания ответов на запросы суда от 23.10.2020 № №И, от 16.10.2020 № № следует что отсутствуют указанные документы и, соответственно, в государственной инспекции труда в Иркутской области и ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Забайкальскому краю».

Совокупность изложенного свидетельствует о том, что ответчиком не представлены доказательства отсутствия вины в причинении вреда здоровью истца, а потому ответственность по возмещению компенсации морального вреда в связи с физическими и нравственными страданиями ФИО1 подлежит возложению на ответчика ГБПОУ «Иркутский техникум архитектуры и строительства».

В соответствии с ч. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 настоящего Кодекса.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 г. № 10 (в ред. от 06.02.2007 г.) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» предусмотрено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права, либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Пунктом 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Из содержания иска ФИО1, данных последней в судебном заседании пояснений, следует, что в результате пожара она получила ожоги III-IV степени, около 45% поверхности ее тела было поражено огнем, у нее были обожжены голосовые связки, сгорела одежда и волосы на голове. После доставления в ожоговый центр г. Иркутска она находилась без сознания с 07.09.1979 по 24.09.1979, покинула ожоговый центр 24.12.1979.

Как было указано выше, по причине полученных увечий, истцу с 1995 года установлена третья группа инвалидности.

Из представленной ФИО1 медицинской документации, пояснений истца, следует, что она регулярно наблюдается у врача-дерматолога, вынуждена принимать лекарственные препараты, наносить мази на пострадавшие участки кожи.

При этом временной промежуток с момента получения истцом травм до момента рассмотрения настоящего дела составляет более 40 лет.

Также суд принимает во внимание пояснения истца, согласно которым весной и осенью проблемы с пострадавшими участками кожи обостряются, то обстоятельство, что истец живет в сельской местности, и имея огород возле дома, не может регулярно обрабатывать его из – за последствий полученных травм.

Указанные пояснения истца подтверждены также в судебном заседании показаниями допрошенных в качестве свидетелей С.., Г.

При изложенных обстоятельствах суд полагает что помимо болевых ощущений, связанных с полученными травмами, моральных переживаний, того факта, что травмы получены истцом в 15-летнем возрасте и она ведет борьбу с их последствиями на протяжении более 40 лет, качество жизни истца существенно снизилось вследствие невозможности обрабатывать огород, будучи сельским жителем, полноценно трудиться по полученной специальности.

Оценивая степень моральных страданий, перенесенных истцом после получения травм, суд учитывает как пояснения самого истца, сведения, содержащиеся в представленной медицинской документации, так и показания допрошенных в судебном заседании в качестве свидетелей С.., Г. показавших также что истец стесняется полученных в юношеском возрасте травм, вынуждена носить укрывающую руки, ноги и шею одежду.

Таким образом, в судебном заседании нашел свое подтверждение факт нарушения со стороны ответчика личных неимущественных прав ФИО1, а именно права на здоровье.

Помимо пояснений истца о продолжающихся болевых ощущениях, суд учитывает ее нравственные переживания в связи с длительностью лечения и невозможности наступления окончательного восстановления в виду особенности полученных травм, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, а потому находит требования истца о взыскании компенсации морального вреда законными и обоснованными и считает возможным определить размер компенсации морального вреда в 1 100 000 руб.

При этом судом отклоняются доводы ответчика о том, что требования о возмещении вреда жизни и здоровью могут быть удовлетворены за прошлое время не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска, поскольку ФИО1 заявлено требование о взыскании компенсации морального вреда, но не возмещения вреда здоровью.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к Государственному бюджетному профессиональному образовательному учреждению Иркутской области «Иркутский техникум Архитектуры и строительства» удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного профессионального образовательного учреждения Иркутской области «Иркутский техникум Архитектуры и строительства» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, в размере 1100 000 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Забайкальский краевой суд через Петровск-Забайкальский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий: подпись А.В. Зизюк

полный текст изготовлен 11.11.2020

Копия верна

судья Зизюк А.В.

секретарь Калашникова Е.А.

УИД 75RS0005-01-2020-000700-94