Решение № 2-156/2026 2-156/2026(2-2371/2025;)~М-1882/2025 2-2371/2025 М-1882/2025 от 19 января 2026 г. по делу № 2-156/2026

Дело № 2-156/2026 (№ 2-2371/2025)

УИД 74RS0029-01-2025-003201-57


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Магнитогорск 13 января 2026 года

Ленинский районный суд г. Магнитогорска Челябинской области в составе председательствующего судьи Матюнина С.П.,

при секретаре Коломыцевой Е.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договоров дарения недействительными, восстановлении права собственности истца на объекты дарения,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании договоров дарения недействительными, восстановлении права собственности истца на объекты дарения. В обоснование исковых требований указала, что ДД.ММ.ГГГГ между истцом и ответчиком заключены договоры дарения в отношении 1/3 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение по адресу: г. <адрес>, земельного участка по адресу: г. <адрес> земельный участок № 71, нежилого здания по адресу: г. <адрес>, нежилого помещения – гаража по адресу: г<адрес>. Ответчик обманным путем убедила подписать договоры дарения, воспользовавшись плохим состоянием истца. Кроме того, ответчик указала, что не оставит истца в беспомощном положении, будет ухаживать за истцом и помогать ей, возьмет бремя оплаты подаренного имущества. С момента заключения договоров истец подвергается морально-психологическому давлению со стороны ответчика в форме угроз применения насилия. Заключая договоры дарения, истец заблуждалась о последствиях такой сделки и не могла предполагать, что лишается всего недвижимого имущества. Заключение договоров дарения не соответствовало действительной воле истца, которая существенно заблуждалась относительно природы сделок.

Истец в судебном заседании требования иска поддержала, указав, что на учете врача-нарколога и врача-психиатра она не состоит и не состояла, заболеваний, препятствующих ей понимать происходящее не имеет. ФИО2 является ее младшей дочерью. Весной 2025 года ее дочь указала, что ФИО1 ее не любит, поскольку от нее ФИО2 ничего не досталось, в отличие от старшей дочери. ФИО1 решила одарить дочь принадлежащим ей недвижимым имуществом – 1/3 доли в квартире (2/3 принадлежит внучке истца от старшей дочери), садовым участком и домом на нем, гаражом. При этом ФИО2 обещала ФИО1, что последняя сохранит право пользования указанным имуществом до конца жизни, ФИО1 ей поверила. При заключении договоров нотариус разъясняла ей последствия совершения сделок, истец понимает эти последствия. Спустя небольшое время после заключения договоров дарения отношение ФИО2 к истцу резко изменилось, она сменила замки на гараже, указала ей, что снесет садовый дом, стала препятствовать ФИО1 в пользовании садом и гаражом. Старшая дочь выдвигает угрозы истцу о заселении квартиры лицами нерусской национальности, мешает ей спокойно жить, угрожает выселением из квартиры. От ФИО2 угроз выселением не звучало. ФИО2 в отношении нее преступных действий не совершала, угроз применения насилия от нее в адрес истца не звучало. В настоящее время истец проживает в спорной квартире, замки в квартире никто не менял, она имеет к ней доступ. Считает, что ответчик обманула ее, поскольку при заключении договоров сказала, что истец будет продолжать пользоваться подаренным имуществом до своей смерти, однако после заключения договоров запрещает ей пользоваться садом и гаражом.

Представитель истца в судебном заседании требования иска поддержал, указав, что истец может потерять право пользования квартирой вследствие действий ответчика. В адрес истца звучат угрозы от ответчика, истец запуган, кроме того, ответчик не выполняет взятые на себя обязательства по оказанию материальной помощи истцу, по предоставлению ей права пользования подаренным имуществом. Истец заблуждалась при заключении сделки относительно ее последствий, полагая, что ответчик предоставит ей право пользования подаренным имуществом.

Представитель ответчика в судебном заседании исковые требования не признал, указав, что оснований для признания недействительными состоявшихся договоров не имеется, совершенные сделки являются законными, истец сохраняет право пользования квартирой. Сами сделки заключались не в один момент, заключению договоров предшествовало около 3 визитов к нотариусу в разные дни. Ответчик не угрожала истцу, не совершала в отношении нее противоправных действий. Истец заключила договоры на довольной основе.

Третье лицо – нотариус ФИО3 в судебном заседании с требованиями искового заявления не согласилась, поддержала письменные возражения (л.д.71). Указала, что удостоверяла сделки по дарению спорного недвижимого имущества. Заключение сделок между сторонами происходило не единомоментно, с момента первого обращения до заключения договоров прошло несколько дней. Она лично разъясняла сторонам правовые последствия заключения сделок, разницу между договоров дарения и завещанием; при этом беседовала лично и наедине с ФИО1 для удостоверения того, что она понимает характер и последствия совершаемых сделок. При этом по желанию сторон в договор дарения 1/3 доли в квартире был включен пункт о сохранении права пользования квартирой ФИО1 до смерти последней. Договоры подписаны лично каждой из сторон. Каких-либо сомнений относительно действительной воли сторон при заключении сделок у нотариуса не возникло, в связи с чем сделки были удостоверены. Полагает, что отсутствуют предусмотренные законом основания для признания сделок недействительными.

Представитель третьего лица – Управления Росреестра по Челябинской области о дате, времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, в судебное заседание не явился, об отложении рассмотрения дела не просил, представил мнение на исковое заявление (л.д.68-69).

Суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие лиц, извещенных о дне, времени и месте судебного заседания надлежащим образом.

При рассмотрении дела судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между истцом и ответчиком заключены договоры дарения в отношении 1/3 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение по адресу: <адрес> земельного участка по адресу: г. <адрес>, нежилого здания по адресу: г<адрес> нежилого помещения – гаража по адресу: <адрес> (л.д.17-18, 22-23,29-30).

В соответствии с договорами право собственности на указанные объекты недвижимого имущества перешло от ФИО1 к ФИО2

При этом из условий договора о дарении в отношении 1/3 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение по адресу: <адрес> следует, что ФИО1 сохраняет право пожизненного пользования и проживания в жилом помещении – квартире, доля в праве собственности, на которую отчуждается по настоящему договору (п.13 договора).

Договоры дарения земельного участка, нежилого здания на этом земельном участке, а также гаража не содержат условий о сохранении права пользования ФИО1 данными объектами.

В обоснование доводов о недействительности заключенных договоров дарения сторона истца указала, что ФИО1 была введена в заблуждение ответчиком, поскольку рассчитывала на сохранение права пользования указанными объектами после заключения договоров дарения; заключение договоров не соответствовало действительной воле истца. Кроме того, истец подвергается морально-психологическому давлению со стороны своей старшей дочери, которая угрожает ей выселением, подселением в квартиру лиц нерусской национальности.

В соответствии с требованиями ч.1 ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно ч.1 ст.57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле.

Представленные суду доказательства соответствуют критериям, указанным в ст.67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: являются относимыми, допустимыми, достоверными, а в своей совокупности достаточными для принятия судом решения по существу заявленных требований.

Разрешая заявленные требования, суд руководствуется следующим.

В соответствии с п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права по своей воле и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно п. 1 ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

В соответствии с п. 4 ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422 ГК РФ).

По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (п.1 ст.572 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу п.3 ст.574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения недвижимого имущества, заключенный между гражданами, подлежит нотариальному удостоверению.

При этом при наступлении определенных юридических фактов дарение может быть отменено (ст.578 Гражданского кодекса Российской Федерации), в частности, при совершении одаряемым покушения на жизнь дарителя, жизнь кого-либо из членов его семьи или близких родственников либо умышленном причинении дарителю телесных повреждений.

Договор дарения по своей правовой природе является сделкой, в связи с чем общие положения о сделках и их действительности подлежат применению при рассмотрении настоящего спора (глава 9 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно разъяснениям, данным в п.50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" по смыслу статьи 153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

Согласно п.1 ст.163 Гражданского кодекса Российской Федерации нотариальное удостоверение сделки означает проверку законности сделки, в том числе наличия у каждой из сторон права на ее совершение, и осуществляется нотариусом или должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие, в порядке, установленном законом о нотариате и нотариальной деятельности.

В п.1 и п.2 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

При этом недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п.1 ст.167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из п.п.1-3 ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Согласно п.2 ст.179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Суд не соглашается с доводами стороны истца о наличии оснований для признания совершенных договоров дарения недействительными.

Истец сообщает о разных основаниях их недействительности, указывая на совершение сделки истцом под влиянием заблуждения (ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации) и обмана (ст.179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Кроме того, представитель истца сообщает, что истец подвергается морально-психологическому давлению после совершения сделок со стороны ответчика и старшей дочери.

В обоснование доводов о наличии заблуждения истца и об его обмане сторона истца указала, что ФИО1 рассчитывала на сохранение права пользования подаренными объектами до своей смерти, а также на помощь ответчика в осуществлении за ней ухода, несении ответчиком бремени содержания подаренного имущества.

Вместе с тем, правовая природа договоров дарения общеизвестна; при этом истец в судебном заседании подтвердила осведомленность о том, что в результате совершения договоров дарения, право собственности на объекты дарения перейдет одаряемому.

Суд также отмечает, что в соответствии с волеизъявлением сторон, по договору дарения 1/3 доли в праве собственности на квартиру, истец сохраняет право пожизненного пользования и проживания в жилом помещении.

По условиям спорных договоров бремя содержания подаренного имущества лежит на одаряемом после заключения договоров, что свидетельствует о голословности довода стороны истца о наличии заблуждения или обмана истца в указанной части.

Таким образом, оснований считать, что ФИО1 заблуждалась относительно обстоятельств, перечисленных в п.2 ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации, или действовала под влиянием иного существенного заблуждения либо была обманута ответчиком, не имеется. Озвученные стороной истца в судебном заседании доводы сводятся к ухудшению межличностных отношений между ФИО1 и ФИО2, что не может служить основанием для признания состоявшихся сделок недействительными.

Кроме того, из пояснений третьего лица – нотариуса ФИО3 следует, что ФИО1 разъяснялась правовая природа и последствия заключаемых сделок, процесс заключения сделок был растянут во времени, что позволяло сторонам тщательно обдумать необходимость их совершения.

Доводы о применении насилия в отношении ФИО1 со стороны ответчика являются голословными, никакими доказательствами не подтверждены. Истец в судебном заседании отрицала факт противоправных действий со стороны ответчика.

При рассмотрении дела сведения о недобросовестном поведении ФИО2 при заключении оспариваемых сделок не представлены.

Указание в исковом заявлении о существенном изменении обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора (ст.451 Гражданского кодекса Российской Федерации), стороной истца не обосновано и не подтверждено, требование о расторжении договоров истцом не заявлялось.

Таким образом, суд не усматривает оснований для удовлетворения требований истца, в связи с чем принимает решение об отказе в их удовлетворении.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 (паспорт №) к ФИО2 (паспорт №) о признании договоров дарения, заключенных ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ФИО2 в отношении 1/3 доли в праве собственности на жилое помещение по адресу: <адрес> земельного участка по адресу: <адрес> нежилого здания по адресу: г. <адрес>, нежилого помещения – гаража по адресу: г<адрес> недействительными, признании недействительными свидетельств о праве собственности на указанные объекты, восстановлении права собственности истца на объекты дарения отказать.

Решение может быть обжаловано в Челябинский областной суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Ленинский районный суд г. Магнитогорска.

Председательствующий:

Мотивированное решение изготовлено 20.01.2026