Апелляционное постановление № 22-1537/2024 от 14 июля 2024 г.

Судья Игонина О.В. Дело № 22-1537/2024


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

15 июля 2024 года г. Саратов

Саратовский областной суд в составе:

председательствующего судьи Царенко П.П.,

при секретаре Степанове С.А.,

с участием прокурора Михайлова Д.В.,

потерпевшего ФИО1,

представителя потерпевшего – ФИО2,

осужденного ФИО3,

защитника – адвоката Давыдова С.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению с дополнениями государственного обвинителя – старшего помощника прокурора г. Энгельса Саратовской области Моисеева К.А., апелляционным жалобам осужденного ФИО3, представителя потерпевшего – ФИО2 на приговор Энгельсского районного суда <адрес> от <дата>, которым

ФИО3, родившийся <дата> в <данные изъяты>, гражданин Российской Федерации, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, не судимый,

осужден по п. «д» ч. 2 ст. 245 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 3 года.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное ФИО3 наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком на 3 года в течение которого осужденный своим поведением должен доказать свое исправление.

На ФИО3 возложены обязанности: встать на учет в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства, не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных.

Мера пресечения ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Гражданский иск потерпевшего ФИО1 удовлетворен частично.

С осужденного ФИО3 взыскано в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 100 000 рублей.

В удовлетворении гражданского иска потерпевшего ФИО1 о возмещении имущественного ущерба, причиненного преступлением, в сумме 49 500 рублей – отказано.

Заслушав выступления осужденного ФИО3 и его защитника – адвоката Давыдова С.М., поддержавших доводы апелляционной жалобы осужденного, выступления потерпевшего ФИО1 и представителя потерпевшего – ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего о чрезмерной мягкости назначенного осужденному наказания, мнение прокурора Михайлова Д.В. об отмене приговора с возвращением уголовного дела прокурору, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 признан виновным в жестоком обращении с животным в целях причинения ему боли и страданий, повлекшее его гибель, в отношении нескольких животных, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 выражает несогласие с приговором, считая его незаконным и необоснованным, противоречащим положениям ст. 297 УПК РФ. Указывает, что предъявленное ему обвинение составлено с нарушением требований ст. 171 УПК РФ, в нем не раскрыт состав преступления, предусмотренного ст. 245 УК РФ, преступление, отнесено уголовным законом не к категории экологических, а к преступлениям против общественной нравственности. Обращает внимание, что субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 245 УК РФ, характеризуется виной в форме умысла, когда виновный осознает факт жестокого обращения с животным, предвидит гибель животного или возможность причинения увечья и желает либо допускает наступление данных последствий, при этом наличие одного из указанных в законе мотивов, в целях причинения боли и (или) страданий, а равно из хулиганских побуждений или из корыстных побуждений, является обязательным признаком субъективной стороны состава преступления. Вместе с тем, считает, что при исследовании совокупности доказательств стороной обвинения, признак субъективной стороны состава преступления «с целью причинения боли и (или) страданий» в его действиях не доказан и не раскрыт, ни следователем в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, ни судом в приговоре не указано, в чем выражалось жестокое обращение с животными с его стороны. Обращает внимание суда на то, что понятие жестокого обращения с животными конкретизировано законодателем в Федеральном законе от 27 декабря 2018 года № 498-ФЗ «Об ответственном обращении с животными и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ» и исходя из смысла уголовного закона, совершение лицом одного действия, направленного на причинение смерти животному без осуществления продолжительного жестокого обращения с животным, в результате которого животное испытывает боль и страдает, не влечет уголовной ответственности по ст. 245 УК РФ. В данном случае животным были причинены проникающие ранения в жизненно важные органы, которые не могут указывать на цель причинения им боли и страданий. Указывает, что ни в постановлении следователя о привлечении в качестве обвиняемого, ни в приговоре суда первой инстанции не конкретизированы какие жестокие действия кроме выстрелов совершил ФИО3, какие страдания испытывали животные, в чем они выражались, сколько выстрелов было произведено, не указана причина смерти собак, а потому, по его мнению, в обвинении описано не преступление, предусмотренное ст. 245 УК РФ, а фактически изложен состав преступления, предусмотренный ст. 167 УК РФ, обвинение в совершении которого ему не предъявлялось. Обращает внимание на то обстоятельство, что по делу не проведена судебная экспертиза для установления причины гибели собак, к материалам уголовного дела приобщены копии протоколов патологоанатомических исследований № П-218 и П-212 от <дата>, подписанные и.о. директора ФГБУ «Саратовская МВЛ» и ведущими ветврачами отдела патоморфологии и приема материалов, тогда как согласно действующему закону проведение экспертизы является необходимым. Просит признать данные протоколы исследований недопустимыми доказательствами. Указывает, что уголовное дело, несмотря на допущенные нарушения закона, не было возвращено прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ, ходатайство защиты об этом безосновательно было отклонено. Помимо отсутствия состава преступления, также отсутствуют доказательства его совершения. Все указанные в приговоре лица, а именно, потерпевший ФИО1, свидетели ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 не являлись очевидцами событий, и данные доказательства, положенные в основу приговора несостоятельны, необъективны, основаны на предположениях и носят вероятностный характер. Сделанное свидетелем ФИО10 сообщение о совершении особо тяжкого преступления следователем не проверено надлежащим образом. Обращает внимание суда, что свидетель ФИО11, будучи сотрудником полиции, был допрошен в суде о содержании показаний, данных ему ФИО3, а не об обстоятельствах производства отдельных процессуальных действий, как того требует закон. Считает протокол допроса свидетеля ФИО3, свидетеля ФИО11 и протокол обыска недопустимыми доказательствами, полученными с нарушением закона. Полагает, что свидетель ФИО12 дал показания не соответствующие действительности, относительно появления черного мешочка с пулями, показания свидетеля ФИО13 о наличии пневматической винтовки у А-вых, являются вероятностными, имеют предположительный характер и ничем не подтверждены. Высказывает сомнения в квалификации и компетенции эксперта, как специалиста по оружию, в связи с тем, что последний не смог ответить на вопросы о мощности винтовки и усилиях для зарядки данного оружия. Обращает внимание, что экспертом исследовалась винтовка, изъятая в ходе обыска, а осмотрена и приобщена винтовка, изъятая в ходе осмотра места происшествия, не приобщен диск с фотографиями процесса исследования животных. Считает, что у стороны защиты имеются неоспоримые доказательства его невиновности, такие как его показания, показания свидетелей ФИО14, ФИО15, которые видели, кто именно, производил выстрелы, а также медицинские документы, подтверждающие ограниченность функций его правой руки, ставящие под сомнения выводы следствия и суда о том, что осужденный перезаряжал винтовку и производил выстрелы в собак. Не соглашается с решением суда о взыскании морального вреда в размере 100 000 рублей в пользу потерпевшего, так как по смыслу ст. 137 ГК РФ к животным применяются общие правила об имуществе, таким образом, в результате гибели собак потерпевшему причинен вред имуществу, а не моральный вред. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего ФИО1– ФИО2 выражает несогласие с приговором, считая его незаконным и подлежащим изменению в связи с чрезмерно мягким наказанием. Обращает внимание, что суд первой инстанции не учел характеристику личности ФИО3, его негативные характеристики от участкового и соседей. ФИО3 вину не признал, деятельного раскаяния не выразил, а все допрошенные в судебном заседании свидетели характеризовали ФИО3 как агрессивного, вспыльчивого человека, владеющего навыками стрельбы из оружия, и который не раз его использовал. Полагает, что назначение наказания ФИО3 условно может привести к продолжению совершения насильственных преступлений по отношению и к животным и к людям. Полагает, что субъекты таких преступлений при вынесении мягких приговоров без назначения реального лишения свободы ощущают себя безнаказанными, что порождает возрастание количества жестокого обращения с животными, и суд в данном случае продемонстрировал безразличное отношение системы правосудия к животным. Не соглашается с решением суда первой инстанции об уменьшении размера гражданского иска, так как потерпевшим было заявлено о взыскании стоимости собак, понесенных расходов на проведение патологоанатомического исследования трупов собак, стоимость новой собаки и компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей. Судом первой инстанции необоснованно отказано во взыскании имущественного ущерба, а именно стоимости погибших собак и стоимости приобретения новой собаки, а расходы потерпевшего, связанные с оплатой стоимости патологоанатомических исследований, суд отнес к процессуальным издержкам, подлежащим рассмотрению в порядке, установленном ст. 131 УПК РФ. Полагает, что указанная мотивировка суда является неверной, так как возмещение имущественного ущерба потерпевшему, подтвержденному представленными суду документами, не зависит от категории преступления, которым был причинен данный ущерб, в уголовном законе не устанавливается, что возмещение стоимости утраченного имущества возможно только в случае совершения преступления непосредственно в отношении чужого имущества. Считает, что гибель домашнего животного может являться основанием для возложения на виновное лицо гражданско-правовой ответственности в виде компенсации морального вреда за нарушение личных неимущественных прав гражданина и позволяет возложить на причинителя вреда обязанность компенсировать не только имущественный ущерб, но и моральный вред. Таким образом, считает, что взысканная компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей является несоразмерной и несправедливой. Просит приговор изменить, назначить ФИО3 более строгое наказание, взыскать с осужденного ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, стоимость погибших собак, стоимость приобретения новой собаки.

В апелляционном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель старший помощник прокурора г. Энгельса Саратовской области Моисеев К.А. выражает несогласие с приговором, считает его незаконным и подлежащим отмене в связи с нарушением требований УПК РФ. Полагает, что судом первой инстанции при описании совершенных ФИО3 деяний, признанных доказанными, суд не установил форму его вины, мотивы и цели совершения приведенных в приговоре действий, а кроме того, указанные обстоятельства не приведены и органом следствия в постановлении о привлечении ФИО3 в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении. Указывает, что предъявленное обвинение не содержит указания, в чем именно выражалось жестокое обращение с животными и какие страдания испытывали последние, не конкретизирован и не доказан мотив действий ФИО3, не указаны цели, которые он преследовал при совершении указанных действий, отсутствует конкретизация количества выстрелов, произведенных в каждое животное, не проведена экспертиза в нарушение требований ст. 196 УПК РФ для установления причин смерти собак. Считает, что неконкретность предъявленного обвинения исключает возможность определения пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ и ущемляет гарантированное обвиняемому право знать, в чем он конкретно обвиняется, лишая его возможности определить объем обвинения, от которого он вправе защищаться. Полагает, что при отсутствии в обвинительном заключении вышеуказанных данных, восполнить которые в судебном заседании не представляется возможным, уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом. Просит приговор отменить, уголовное дело возвратить прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, апелляционного представления с дополнениями, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно положениям п. 2 ст. 38915 УПК РФ основанием отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке является существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Такие нарушения при производстве по настоящему уголовному делу были допущены.

На основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, регламентирующей возвращение уголовного дела прокурору, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта.

Часть 1 ст. 220 УПК РФ обязывает при составлении обвинительного заключения указать, в частности, существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, а также формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление, при этом формулировка обвинения должна соответствовать формулировке, содержащейся в фабуле статьи УК РФ, по которой лицо привлекается к уголовной ответственности.

В частности, исключается возможность вынесения судебного решения в случаях, когда обвинение, изложенное в обвинительном заключении или обвинительном акте, не содержит обстоятельств, которые согласно ст. 73 УПК РФ входят в предмет доказывания по уголовным делам, в том числе способа совершения преступления.

В силу нормативных требований ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Вместе с тем, как следует из описательно-мотивировочной части обжалуемого приговора, излагая обстоятельства совершенного преступления, в нарушение указанных выше требований закона, при описании совершенного ФИО3 деяния, признанного доказанным, суд фактически не установил и не указал способ совершения им преступления, форму вины осужденного, его мотивы и цели совершения описанных в приговоре действий.

В нарушение п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ и п.п. 3 и 4 ч. 1 ст. 220 УПК РФ указанные обстоятельства, подлежащие доказыванию, не приведены и органом предварительного расследования в постановлении о привлечении ФИО3 в качестве обвиняемого и обвинительном заключении.

Так, согласно предъявленному осужденному обвинения ФИО3 в указанные время и месте «на фоне сложившихся ранее личных неприязненных отношений к ФИО1.» из пневматической винтовки произвел не менее трех выстрелов в принадлежащих потерпевшему собак породы среднеазиатская овчарка с кличками Агата и Лоран, в результате которых последовала гибель указанных животных, как следует из материалов уголовного дела, на месте происшествия и в короткий промежуток времени.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 245 УК РФ, выражается в жестоком обращении с животными. При этом по смыслу закона под жестоким обращением с животными понимается причинение им боли, физических страданий в результате их систематического избиения, оставления без пищи и воды на длительное время, использования для ненаучных опытов, причинения неоправданных страданий при научных опытах, мучительного способа умерщвления, использования в различных схватках, натравливания их друг на друга, охоты негуманными способами и т.п. Последствия таких действий – увечье или гибель (смерть) животных. Жестокое обращение может заключаться в мучении животных или издевательстве над ними, в побоях, причинении вреда здоровью животного, членовредительстве животного. К категории жестокого следует отнести и проведение различного рода боев между животными (например, собачьи, петушиные бои).

Особенностью субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 245 УК РФ, является наличие у виновного лица указанной в законе цели или мотива. Таким образом, для применения указанной статьи закона лицо должно либо преследовать цель причинения боли и страданий животным, либо руководствоваться хулиганскими или корыстными побуждениями. При этом, мотивом причинения боли и страданий должно являться желание виновного видеть мучения животного и получать от них удовлетворение, а само по себе причинение животному боли и страданий направлено не на конечный результат (увечье или гибель), а на сам процесс мучения, т.е. виновное лицо заинтересовано не в умерщвлении, а в получении удовольствия от причинения животному боли и страданий, которые в конечном итоге могут стать причиной увечья или смерти животного.

В этой связи, суд апелляционной инстанции считает необходимым также отметить, что преступление, предусмотренное ст. 245 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность за жестокое обращение с животными, содержится в главе 25 УК РФ «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности», объектом уголовно-правовой охраны которой являются те общественные отношения, которые существуют, в том числе, в сфере взаимоотношений человека и животного.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации статья 245 УК РФ не содержит неопределенности, в результате которой лицо было бы лишено возможности осознавать общественную опасность и противоправность своего деяния, а равно предвидеть его правовые последствия, в частности наступление уголовной ответственности, и не включает положений, допускающих произвольное привлечение к уголовной ответственности за жестокое обращение с животными. Между тем Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул, что наличие жестокого обращения должно быть установлено судом и отражено в приговоре по конкретному уголовному делу (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2022 года №2187-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ФИО4 на нарушение его конституционных прав Федеральным законом от 20 декабря 2017 года №412-ФЗ «О внесении изменений в статьи 245 и 258.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и ст.ст. 150 и 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

Действия осужденного органом предварительного расследования и судом квалифицированы по п. «д» ч. 2 ст. 245 УК РФ, как жестокое обращение с животным в целях причинения ему боли и страданий, повлекшее его гибель, в отношении нескольких животных.

Придя к выводу о том, что описанные в приговоре и предъявленном обвинении действия ФИО3 повлекли гибель двух животных и эта гибель находится в причинно-следственной связи с действиями осужденного, орган предварительного расследования и суд первой инстанции исходили из содержания медицинских документов, в том числе копий протоколов патологоанатомических исследований №№ П-218 и П-212 от 16 марта 2020 года трупов собак, заключения криминалистической экспертизы оружия, показаний эксперта-криминалиста, а также из показаний потерпевшего ФИО1 и свидетелей применительно к обстоятельствам уголовного дела.

При этом в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении судебно-ветеринарной экспертизы на предмет установления причины и времени гибели животных, характера, механизма образования, локализации и степени тяжести обнаруженных у животных телесных повреждений органом предварительного расследования было отказано ввиду отсутствия необходимости проведения таких исследований (т. 3, л.д. 109-114, 115).

Между тем, согласно закону и с учётом правовой позиции по данному вопросу Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в указанном выше Определении от 29 сентября 2022 года №2187-О, подтверждение причинно-следственной связи между нанесением механических повреждений и смертью животного и установление увечья (увечий) осуществляется только судебным ветеринарным экспертом. Судебная ветеринарная экспертиза осуществляется согласно действующему законодательству Российской Федерации и проводится только судебными ветеринарными экспертами. По результатам экспертизы оформляется заключение эксперта или комиссии экспертов (п.п. 5.5 и 7.6 Национального стандарта РФ. ГОСТ Р 58436-2019. Ветеринарная экспертиза механических повреждений у непродуктивных животных. Общие требования (утвержден и введен в действие Приказом Росстандарта от 27 июня 2019 года №343-ст).

Однако приведенные выше положения действующего законодательства, в том числе определяющие порядок назначения и производства судебно-ветеринарной экспертизы, органом предварительного расследования и судом первой инстанции не учтены.

При таких обстоятельствах приговор в отношении ФИО3 нельзя признать законным и обоснованным, в связи с чем, он подлежит отмене, а уголовное дело возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, поскольку предъявленное ФИО3 обвинение не содержит обязательного в силу закона указания на то, в чем именно выразилось жестокое обращение с собаками потерпевшего со стороны ФИО3.

При этом в обвинении не конкретизированы и противоречивы мотивы и цели, которыми руководствовался и которые преследовал ФИО3 при производстве трех выстрелов в двух собак, учитывая указание следователем в обвинении и судом в приговоре на совершение ФИО3 вменяемых ему действий «на фоне сложившихся ранее личных неприязненных отношений к ФИО1.».

Предъявленное осужденному ФИО3 обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 245 УК РФ, одним из признаков объективной стороны которого является гибель животного, не содержит вопреки указанным выше требованиям закона обязательных сведений о результатах судебно-ветеринарных экспертиз, в том числе о причине и времени гибели животных, характере, механизме образования, локализации и степени тяжести обнаруженных у животных телесных повреждений. В описании обвинения не содержится конкретных сведений о количестве выстрелов, произведенных осужденным в каждую из двух собак.

Противоречивость, неполнота и неконкретность предъявленного ФИО3 обвинения исключает возможность определения пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ и нарушает гарантированное обвиняемому конституционное право на защиту, право знать, в чем он конкретно обвиняется, лишая его тем самым возможности определить объем обвинения, от которого он вправе защищаться.

При отсутствии в обвинительном заключении вышеуказанных фактических данных, восполнить которые в судебном заседании не представляется возможным, уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, влекущими отмену приговора с возвращением уголовного дела прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В силу установленных ч. 4 ст. 389.19 УПК РФ ограничений, суд апелляционной инстанции не входит в обсуждение иных доводов апелляционных представления с дополнениями и жалоб, поскольку указанные доводы подлежат проверке при новом рассмотрении уголовного дела по существу.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.20, 389.22, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Энгельсского районного суда Саратовской области от 5 февраля 2024 года в отношении ФИО3 отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО3, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 245 УК РФ, возвратить прокурору <адрес> на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ в Первый кассационный суд общей юрисдикции.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лицами, указанными в ст. 401.2 УПК РФ, обвиняемый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья П.П. Царенко