Приговор № 1-56/2018 от 19 сентября 2018 г. по делу № 1-56/2018

Дело № 1-56/2018


ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

20 сентября 2018 г. г. Южно-Сахалинск

Южно-Сахалинский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Щербакова И.Н., при секретарях судебного заседания Федотовой М.М. и Романенко О.В., с участием государственных обвинителей заместителя и помощника военного прокурора 318 военной прокуратуры гарнизона соответственно <данные изъяты> ФИО1 и <данные изъяты> ФИО2, подсудимого и его защитников Решетника О.П. и Алфимова М.М., а также потерпевшего Б. рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении военнослужащего войсковой части № <данные изъяты>

ФИО3, <данные изъяты>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.

У С Т А Н О В И Л:

ФИО4 около 8 часов 30 минут 21 мая 2018 г., находясь в состоянии алкогольного опьянения на автобусной остановке, расположенной в районе дома № 30-а по ул. Армейской г. Южно-Сахалинска (далее автобусная остановка), желая избежать наказание за выявленные у него нарушения инспектором военной полиции военной комендатуры (гарнизона, 1 разряда) (г.Южно-Сахалинск) (далее военная комендатура) Б., исполняющим обязанности патрульного группы быстрого реагирования, попытался скрыться от последнего. После применения Б. правомерных мер к его задержанию ФИО4, действуя с той же целью, повалил представителя власти Б. на землю, и, удерживая его коленом сверху, стал душить Б., сжав горло обеими руками. После прекращения этих противоправных действий подсудимого неустановленными следствием лицами он скрылся. Б. от этих действий ФИО4 были причинены телесные повреждения в виде ссадин на шее и груди и физическая боль.

Подсудимый ФИО4 вину в применении насилия к Б. не признал и показал, что тот около 8 часов 30 минут 21 мая 2018 г. на автобусной остановке предъявил ему претензии по форме одежды. При этом он воспринимал Б. как сотрудника военной полиции, выполняя его распоряжение передал ему свой военный билет. Однако потом он засомневался в полномочиях Б., а поскольку тот проигнорировал его просьбу подтвердить их, забрал из его рук свой документ и сделал попытку уйти, но Б. схватил его за одежду и они упали на землю. Он пытался встать, оказался выше Б., но тот не давал ему уйти, бил его по голове и ребрам кулаками. Сам он к потерпевшему насилия не применял, а лишь удерживал его сверху руками за одежду в районе воротника. Когда прохожие прекратили эти неправомерные действия Б. он, испугавшись их продолжения, убежал. Однако Б. и другой сотрудник военной полиции его поймали по дороге в воинскую часть и доставили к наркологу, где определили, что он находится в состоянии опьянения, а затем привезли в 318 военно-следственный отдел (ВСО). Он испытывал сильные головные боли от полученной травмы, но следователь игнорировал его неоднократные просьбы предоставить медицинскую помощь и поговорить со своим командиром М.. Плохо соображая, в отсутствии адвоката он выполнил требование следователя К. и подписал составленное им объяснение, которое не соответствовало действительности. До вечера его держали в ВСО под охраной, и не давали возможности общаться. Прибывший адвокат расписался в уже изготовленном на основании его объяснения протоколе допроса, а он не сопротивлялся этому, т.к. следователь подавил его волю. Затем он, находясь в плохом самочувствии, был вынужден повторить эти показания в коридоре и изобразить их, а затем, вынужденно отказавшись от адвоката, сделать тоже на месте конфликта с Б.. На следующий день в военном госпитале у него установили закрытую черепно-мозговую травму, но лечение он проходить не стал, т.к. решил заняться сбором доказательств своей невиновности.

Виновность ФИО4 подтверждается следующими доказательствами

Потерпевший Б. показал, что исполняя обязанности патрульного группы быстрого реагирования он около 8 часов 30 минут 21 мая 2018 г. остановил на автобусной остановке ФИО4 за нарушение формы одежды и потребовал у него документы для установления личности. Последний ему подчинился, поскольку у него на рукаве была повязка «Военная полиция», а на голове красный берет. После того, как он объявил ФИО4 о нарушении им формы одежды и направлении его на занятия, тот резко вырвал из его рук военный билет и попытался скрыться. С целью задержать подсудимого он схватил его за одежду, но тот повалил его на землю, придавил сверху его коленом, поставив его на грудь, и стал душить его, сильно сдавив пальцами рук шею, от чего ему стало трудно дышать. Эти неправомерные действия ФИО4 прекратили незнакомые ему мужчины, которые дали возможность ФИО4 убежать. Однако он поймал его с сослуживцем Б1, которого вызвал на помощь и препроводили в военную комендатуру. Также Б. показал, что после его удушения ФИО4 у него сильно болело горло и на нем остались гематомы, которые он показывал эксперту при его осмотре.

Приведенные показания потерпевшего являются последовательными на всем протяжении производства по делу, как это видно из протоколов проверки его показаний на месте и очной ставки с ФИО4. Из этих протоколов усматривается, что потерпевший настаивал на том, что после попытки задержать ФИО4 21 мая 2018 г. последний повалил его на землю, придавил коленом грудь и стал душить его руками.

Помимо этого, свои показания о механизме применения к нему этого насилия ФИО4 потерпевший воспроизвел на статисте в присутствии понятых при его проверке показаний на месте. Это, как и указанные Б. последствия этого насилия, объективно подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы от 22 мая 2018 г.

Согласно этому заключению при освидетельствовании в этот день у Б. были выявлены семь ссадин на шее и груди слева. Вид этих телесных повреждений, закрытый характер и морфологические признаки свидетельствуют о том, что они образовались за 1-2 суток до осмотра и могли быть причинены пальцами рук.

В судебном заседании эксперт К1 полностью подтвердил данное им заключение и пояснил, что при непосредственном осмотре Б. выявил ссадины на его шее, которые на этой части тела могли образоваться только от воздействия большого усилия. Также К1 пояснил, что сдавливание органов шеи, в зависимости о физического состояния потерпевшего может повлечь тяжкие последствия для его здоровья и жизни. Это заключение эксперта суд находит обоснованными, поскольку К1 непосредственно осматривал потерпевшего на следующий день после применения к нему насилия, эксперт имеет соответствующую квалификацию и большой практический опыт по специальности, а в шее человека находятся важные для жизнедеятельности системы – дыхательная и сосудисто-нервная. Также это согласуется с показаниями потерпевшего о своем состоянии при удушении и после этого.

Свидетель Б1 показал, что 21 мая 2018 г. он с 8 часов в качестве начальника патруля исполнял свои обязанности на автобусной остановке, а патрульным был Б.. Через несколько минут после того, как он отлучился с остановки, Б. по телефону сообщил о нападении на него. Возле автомобильной стоянки войсковой части № он задержал ФИО4, а Б. сообщил, что остановил того за нарушение формы одежды, но ФИО4 попытался скрыться, опрокинул его на землю и стал душить руками и убежал. В это время ФИО4 был одет не по форме в грязную одежду. После они отвезли ФИО4 на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Свидетель Л. показал, что проезжал 21 мая 2018 года около 8 часов 30 минут возле автобусной остановки в п. Хомутово он видел, как сверху лежащего на земле военнослужащего в форме военной полиции сидит военнослужащий, который поставил свое колено на грудь первого и держал его двумя руками за шею.

Аналогичные показания свидетель Л. дал при проверке показаний на месте, как это следует из соответствующего протокола.

Свидетель защиты С., мать подсудимого, показала, что в обеденное время по телефону сын сообщил ей, что находится в военной комендатуре, где с ним проводят разбирательство, так как в этот день его остановил военный полицейский за нарушение формы одежды. Он хотел убежать, но тот стал его удерживать и в ходе самообороны он дотянулся до шеи полицейского и сжал пальцы.

В связи с существенными противоречиями данных в суде показаний были оглашены показания на предварительном следствии свидетелей Ч., С1 и Г., а также подсудимого в качестве подозреваемого из которых усматривается:

- ФИО4 дал показания по обстоятельствам применения насилия к Б. аналогичные вышеизложенным показаниям потерпевшего;

- свидетель С1 показал, что 21 мая 2018 года около 8 часов 20 минут на автобусной остановке в его присутствии ФИО4 выхватив из рук Б. свой военный билет, попытался скрыться от него. Перед этим Б. представился инспектором военной полиции, а на его одежде имелись соответствующие знаки различия, и он объявил ФИО4 о нарушении им формы одежды. Б. стал удерживать убегающего от него ФИО4 и между ними завязалась борьба, в ходе которой последний оказался сверху Б.. Что было дальше он не смотрел, т.к. стал разговаривать с сослуживцем по телефону, но чтобы Б. наносил удары ФИО4 он не видел;

- свидетель Ч. по обстоятельствам задержания ФИО5 дал аналогичные показания, как и свидетель С1, а также показал, что отвлекался на 10-15 секунд и не видел начала борьбы между потерпевшим и подсудимым, но когда он обратил на них внимание, то увидел, что ФИО4 сидит сверху на Б., держит его двумя руками в районе шеи. Эти действия ФИО4 для него были явно незаконными, он этим был шокирован, поэтому вмешиваться не стал. Что происходило дальше, он не видел, т.к. опять отвлекся, но потом видел, как ФИО4 убежал, а Б. о чем-то спорил с двумя молодыми гражданскими людьми;

- свидетель Г. показала, что из окна своей квартиры видела, как на автобусной остановке во время проверки военнослужащим в форме военной полиции документов проверяемый военнослужащий резко вырвал свой военный билет из рук полицейского и попытался убежать, но тот стал его удерживать за одежду и между ними началась борьба. Когда они упали на землю, проверяемый военнослужащий оказался сверху военного полицейского, но что между ними происходило она разглядеть не могла. Разняли их гражданские мужчины.

При этом С1, Ч. и ФИО4 пояснили, что каждый из них воспринимал Б. как сотрудника полиции, поэтому последний беспрекословно подчинился требованиям Б., и перестал ему подчиняться лишь после заявления Б. об оформлении выявленного нарушения.

Как видно из протоколов проверки показаний свидетелей С1 и Ч. на месте, протокола следственного эксперимента с участием ФИО4, каждый из них в присутствии понятых дали показания о последовательности действий Б. и ФИО4 утром 21 мая 2018 г., и продемонстрировали их с помощью статиста в присутствии понятых, которые полностью соответствуют вышеизложенным показаниям каждого из них на предварительном следствии.

Приведенные показания свидетелей Г., С1, Ч. и подозреваемого ФИО4 согласуются как между собой, так и показаниями потерпевшего Б. на предварительном следствии и в судебном заседании в части места, времени, обстоятельств и характера применения к нему насилия ФИО4 и каких-либо существенных противоречий между ними не имеется.

Из перечисленных протоколов допросов свидетелей Г., С1, Ч., подозреваемого ФИО4, протоколов показаний на месте С1, Ч., протокола следственного эксперимента с ФИО4 усматривается, что все эти следственные действия проведены и оформлены в строгом соответствии со ст. 166, 181 и 190 УПК РФ, каждому из них разъяснялись их права, обязанности, ответственность и порядок производства следственного действия, протоколы предъявлялись им для ознакомления, они были ими прочитаны, замечаний, дополнений по ним никто из перечисленных лиц не имел, что удостоверено их подписями, достоверность которых каждый из перечисленных лиц подтвердил в судебном заседании.

Помимо этого, из указанных протоколов следственных действий с подозреваемым ФИО4 усматривается, что они проведены в присутствии его защитника-адвоката Дородного, следователь ФИО4 разъяснял как положение ст. 51 Конституции РФ, так и то, что его показания могут использоваться в качестве доказательств по делу, в том числе и при его последующем отказе от них. ФИО4 и его защитник согласились с содержанием составленных по этим следственным действиям протоколов и замечаний по ним не имели.

Свидетель С2 показал, что участвовал в качестве понятого при проведении с ФИО4 следственного эксперимента и тот добровольно и самостоятельно излагал последовательность своих действий при применении насилия к Б., демонстрировал их на статисте. ФИО4 при этом никто не руководил, от него заявлений и жалоб не поступало, а все изложенное им следователь К. оформил протоколом.

Все указанные следственные мероприятия с подозреваемым ФИО4 21 мая 2018 г. проведены с 16 часов 50 минут до 18 часов, с перерывом между ними 15 минут, что соответствует положению ст. 187 УПК РФ.

Вышеперечисленные доказательства были проведены после возбуждения в отношении ФИО4 уголовного дела принявшим его к производству следователем К.. В связи с отсутствием в материалах уголовного дела постановления К. о принятии уголовного дела к своему производству суд не усмотрел в этом существенного нарушения уголовно-процессуального законодательства и прав ФИО4 на защиту, что подробно изложено в постановлении суда от 11 сентября 2018 г., вынесенного по ходатайству защитника подсудимого о возврате дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Оценивая заявление ФИО4 о нахождении в состоянии опьянения и болезненном состоянии от нанесенных Б. телесных повреждений при проведении с ним 21 мая 2018 г. следственных действий суд, исходит из следующего.

Ни в одном из двух составленных в этот день с подозреваемым ФИО4 с его защитником протоколов не имеется сведений о его жалобах на состояние своего здоровья.

Участвующий при проведении с ФИО4 следственных действий свидетель С2, проводивший их свидетель К., каждый в отношении себя, показал об отсутствии таких жалоб ФИО4. Они также пояснили, что он при этом действовал адекватно обстановке, свои мысли излагал ясно, странностей в его поведении никто не заметил.

Свидетели К2 и К3, несшие в этот день службу по охране 318 ВСО и длительное время общавшиеся с ФИО4 в неформальной обстановке, свидетели П. и Х., наблюдавшие за ФИО4 в этот день при проведении с ним следственных действий, свидетель Б2, проводившая утром 21 мая 2018 г. медицинское освидетельствование подсудимого на состояние опьянения, дали показания о состоянии и поведении Северна в этот день, аналогичные показаниям свидетелей С2 и К..

Б2 также пояснила, что лично осматривала ФИО4, побоев у него выявлено не было, и никаких жалоб на состояние здоровье тот не заявлял. По результатам освидетельствования она установила у ФИО4 легкую степень опьянения. Исходя из установленных ею данных состояния ФИО4 после обеда от употребленных им ранее спиртных напитков не могло ухудшится.

Показания Б2 подтверждаются содержанием акта медицинского освидетельствования ФИО4 на состояние опьянения от 21 мая 2018 г., из которого также усматривается, что тот заявил врачу об употреблении вечером 1,5 литра пива и 200 граммов водки.

Свидетели защиты М. и С., общавшиеся с подсудимым 21 мая 2018 г. также не сообщили суду о наличии у ФИО4 жалоб на состояние здоровья или его заявлений о получении телесных повреждений.

Поскольку иные данные о состоянии ФИО4 21 мая 2018 г. не представлены, то, исходя из изложенного, суд считает установленным, что при конфликте с Б. утром 21 мая 2018 г. подсудимый никаких телесных повреждений не получал, при этом он находился в состоянии алкогольного опьянения, однако это не препятствовало проводить с ним с 16 часов 50 минут следственные действия.

При таких данных суд приходит к выводу, что все вышеизложенные доказательства получены в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, они согласуются между собой в части места, времени и обстоятельств применения насилия подсудимым к потерпевшему, а поэтому сомнений в допустимости и достоверности этих доказательств у суда не имеется.

Исходя из этого, суд считает, что показания Б. на следствии о том, что ФИО4 отбегал от него на 3-5 метров, не свидетельствуют о недостоверности его показаний, поскольку в судебном заседании он объяснил это стрессовым состоянием, в котором впервые оказался в связи с применением к нему насилия подсудимым, а поэтому ошибся в описании последовательности действий ФИО4.

Кроме того, эти расхождения в показаниях потерпевшего устранены после просмотра видеозаписи с места рассматриваемого события, и не являются существенными, поскольку показания Б. о том, что ФИО4 первоначально выполнял его требования как представителя власти, а затем выхватил из его рук свой военный билет и попытался скрыться, согласуются как с приведенными доказательствами, так и показаниями ФИО4 на предварительном следствии и в судебном заседании.

При исследовании вещественного доказательства – СД-диска с двумя видеофайлами объемами 14 105 КБ и 463 411 КБ установлено, что на них сняты события на остановке автодороги после 08 часов датированные 21 мая 2018 г. На последнем файле на 8 минуте видно уходящего с остановки военнослужащего с повязкой на рукаве черного цвета, дубинкой на поясе и берете красного оттенка. Далее заснята группа людей, один из который на 35 секунде 13 минуты делает шаг в сторону, после чего между людьми идет борьба, они скрываются за перегородку, лишь видны ноги лежащего человека. Рядом ходят люди и после несколько человек отбегают от этого места.

После просмотра этого видеофайла ФИО4 и Б. пояснили, что это отображены события их борьбы утром 21 мая 2018 г. При этом Б. пояснил, что на записи запечатлен ушедший его напарник Б1. На 13 минуте записи шаг в сторону делал ФИО4, вырвавший из его рук военный билет, а он схватил его, что бы задержать, но тот оказал активное сопротивление, однако от камеры было скрыто место, где ФИО4 повалил и душил его.

Поскольку показания потерпевшего Б. последовательны на протяжении всего производства по делу, согласуются с приведенными доказательствами, то суд признает их достоверными и кладет в основу приговора, и считает доказанной виновность ФИО4 в содеянном, а его показания в судебном заседании, как противоречащие его же показаниям на предварительном следствии и показаниям потерпевшего о том, что он насилия к Б. не применял, что тот напал на него и избил, признает несоответствующими установленным обстоятельствам и отвергает, расценивая как способ своей защиты.

По этим же основаниям суд признает недостоверными показания в судебном заседании свидетелей:

- Г. о том, что Б. сразу вел себя агрессивно по отношению к ФИО4 и первый начал применять к нему насилие, бил подсудимого, в том числе локтем по спине сидя на нем сверху и держал свои руки на шее ФИО4;

- С1 о том, что Б. схватил ФИО4 за воротник, в ходе борьбы лежал на ФИО4, бил его локтем по спине;

- Ч. о том, что в ходе борьбы Б. лежал на ФИО4 и применял к нему насилие;

Суд также критически относится к заявлениям С1 и Ч., что по прошествии времени они стали лучше помнить события 21 мая 2018 г. При этом суд учитывает, что С1 на следствии допрашивался дважды и уверенно заявлял, что ФИО5 не бил, а о том, что первый бил второго локтем по спине С1 заявил лишь в судебном заседании и при его повторном допросе по инициативе защиты.

Также суд критически оценивает заявление Г. о причине дачи ею недостоверных показаний на следствии, поскольку оно объективно ничем не подтверждено и противоречит как ее осведомленности о юридических последствиях свидетельских показаний, так и своей подчиненности следователю.

Помимо этого, показания Г. в судебном заседании явно противоречат как установленным судом обстоятельствам о месте, продолжительности конфликта между Б. и ФИО4, последовательности их действий, так и показаниям подсудимого на следствии и в суде, из которых следует, что Б. его за шею руками не брал.

Более того, показания Г. в этой части противоречат и показаниям свидетеля защиты М. о том, что непосредственно после конфликта Г. ему пояснила, что драку сотрудника военной полиции и военнослужащего она наблюдала издалека, кто кому и какие наносил удары не видела.

При таких данных рапорт Г. от 31 мая 2018 г. своему воинскому начальнику по обстоятельствам ее допроса 24 мая 2018 г. следователем К. на достоверность этих ее показаний не влияет, а лишь свидетельствует о несоблюдении ею порядка обжалования действий следователя, что ей разъяснялось перед допросом.

Что касается заявления подсудимого о причинении ему Б. закрытой черепно-мозговой травмы (ЗЧМТ), то суд исходит из того, что показания ФИО4 о нанесении Б. ему 21 мая 2018 г. ударов, в том числе по голове, не нашли подтверждения и опровергаются приведенными доказательствами.

Более того, наличие у подсудимого этой травмы не подтверждено в установленном порядке медицинскими документами, что прямо следует из заключения эксперта К1 от 6 июня 2018 г., показаний этого эксперта в суде, и это согласуется с показаниями свидетеля Т., врача невропатолога, осматривавшего ФИО4 22 и 25 мая 2018 г.

Так, из показаний Т. следует, что при первичном приеме 22 мая 2018 г. она поставила ФИО4 предварительный диагноз ЗЧМТ лишь с его слов, т.к. явных признаков наличия этой травмы при его осмотре она не выявила. Данный диагноз подтверждается в условиях стационарного обследования, поэтому она направила ФИО4 на госпитализацию, компьютерное исследование головного мозга. На вторичном приеме 25 мая 2018 г. ФИО4 представил справку об исключении КТ исследованием у него травмы головного мозга. При таких данных и поскольку установить наличие ЗЧМТ можно было только в первые дни наблюдения в стационарных условиях врачами, а подсудимый в госпиталь не лег, она исключила у ФИО4 первичный диагноз, определила его здоровым и прекратила его лечение.

Эти показания Т. подтверждаются данными в исследованных в судебном заседании журнале учета амбулаторных пациентов врача-невролога ФГКУ «441 ВГ» МО РФ, медицинской книжки ФИО4, протоколом КТ исследования ФИО4 от 22 мая 2018 г.

По заключения эксперта К1 от 6 июня 2018 г. при обращении 22 мая 2018 года ФИО4 в ГБУЗ «Сахалинская областная клиническая больница» и ФГКУ «441 ВГ» МО РФ у него телесных повреждений не обнаружено, а выставленные диагнозы: «Ушиб мягких тканей волосистой части головы»; «ЗЧМТ (21.05.18) сотрясение головного мозга» клиническими данными не подтверждены, а поэтому судебно-медицинской оценке не подлежат.

При допросе К1 по основаниям вынесенного заключения дал пояснения, аналогичные показаниям свидетеля Т.. Он также пояснил, что у следователя отсутствовали документы, подтверждающие наличие у ФИО4 ушиба мягких тканей волосистой части головы, его размера и морфологических признаков, а исходя из времени проведения экспертизы у ФИО4 такое телесное повреждение выявлено быть не могло.

При таких данных и учитывая прежний вывод суда об отсутствии телесных повреждений и жалоб на здоровье у ФИО4 21 мая 2018 г., суд принимает данное заключение эксперта, и считает установленным, что ФИО4 травму головы не получал.

Также суд находит надуманными показания ФИО4 о его изоляции 21 мая 2018 г. в 318 ВСО сослуживцами Б. и оказания на него ими психологического давления, поскольку это ничем не подтверждено, из представленных документов следует, что все лица, участвующие в следственных действиях в этот день с ФИО4, и несшие службу по охране 318 ВСО, являлись военнослужащими войсковой части №. Помимо этого, из показаний мамы подсудимого следует, что он в обеденное время, т.е. после беседы со следователем К., как это следует из показаний свидетеля М., свободно общался с ней по своему телефону, ни на что не жаловался и о помощи не просил.

Также из показаний М. следует, что ФИО4 мог попросить его об оказании помощи, но этого не делал и заявил ему о признании своей вины.

К показаниям М. в части того, что он постоянно весь день находился в 318 ВСО, суд относится критически, поскольку они явно не соответсвуют о времени проведения следственных действий с ФИО4, количеством сопровождавших его в магазин военнослужащих.

Суд не дает оценку объяснению ФИО4 и его показаниям в протоколе проверки показаний на месте от 21 мая 2018 г., поскольку они даны без адвоката, и он от них отказался, а поэтому в силу п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ эти доказательства являются недопустимыми.

Исследовав вопрос правомерности действий Б. по отношению к подсудимому суд, исходит из следующего.

Назначение Б. на должность инспектора взвода военной полиции военной комендатуры (гарнизона, 1 разряда) (г. Южно-Сахалинск) подтверждается выпиской из приказа начальника регионального управления военной полиции (по Восточному военному округу) от ДД.ММ.ГГГГ №, а назначение его ДД.ММ.ГГГГ патрульным группы быстрого реагирования подтверждается исследованным в судебном заседании приказом военного коменданта названной комендатуры от ДД.ММ.ГГГГ №.

Из п. 1 ст. 25.1 Федерального закона "Об обороне" следует, что военная полиция предназначена для защиты охраняемых законом правоотношений в области обороны, т.е. является правоохранительным органом.

Согласно ст. 21, 24, 279-281, 284 Устава военной полиции ВС РФ, утв. Указом Президента РФ от 25 марта 2015 г. № 161, (далее Устав) для реализации своих функций и в целях поддержания правопорядка, воинской дисциплины военная полиция наделяется полномочиями: требовать от военнослужащих соблюдения воинской дисциплины; проверять у них документы, удостоверяющие личность; задерживать и (или) доставлять в военную полицию военнослужащих оказавших сопротивление или неповиновение законным требованиям военнослужащего военной полиции.

Для этого военнослужащие военной полиции наделены полномочиями применять физическую силу к таким военнослужащим.

Военнослужащие военной полиции осуществляют свою деятельность без специального приказа на постоянной основе. Их законные требования обязательны для выполнения всеми военнослужащими, а неповиновение этим требованиям влечет ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации.

В силу ст. 35, 36 и п.1 ст. 37 Устава военнослужащие военной полиции привлекаются к несению боевой службы, в т.ч. в составе патруля. К боевой службе военной полиции относятся обеспечение правопорядка, воинской дисциплины среди военнослужащих на территории района ответственности.

Статьями 66 и 80 Устава установлено, что в состав патруля входит начальник патруля и патрульный, назначаемый, как правило, из числа старших инспекторов и инспекторов военной комендатуры. Патрульный обязан, в том числе, следить на маршруте патрулирования за выполнением военнослужащими требований воинской дисциплины, за соблюдением правил ношения военной формы одежды и выполнением воинского приветствия; выявлять и пресекать дисциплинарные проступки, совершаемые военнослужащими.

Аналогичные положения содержатся в инструкции для патруля военной полиции, утверждённой военным комендантом, которой также определено, что по указанию военного коменданта или дежурного коменданта время несения службы патрулей может изменятся.

Свидетель Р., военный комендант, показал, что по его распоряжению с 8 часов 21 мая 2018 г. был выставлен патруль на автодороге пос. Хомутово в районе войсковой части №.

Из показаний потерпевшего Б. следует, что при предъявлении требований к ФИО4 он был одет в военную форму военнослужащего военной полиции, на его рукаве имелась соответствующая повязка, и он представился ему. У ФИО4 никаких сомнений в его принадлежности к военной полиции не возникало, он беспрекословно выполнил его требование предъявить документы. Эти показания потерпевшего полностью согласуются с показаниями свидетелей С1, Ч., а также подсудимого ФИО4.

Из анализа изложенного суд приходит к выводу, что Б., являясь должностным лицом правоохранительного органа, в силу своей должности и возложенных на него специальных обязанностей патрульного военной комендатуры 21 мая 2018 г. при предъявлении требований к ФИО4 являлся представителем власти. Эти требования Б. были обоснованы, входили в его полномочия, т.е. являлись законными. Поскольку подсудимый в ходе этого попытался скрыться, а затем оказал сопротивление, то Б. правомерно применил к ФИО4 физическую силу с целью пресечения его противоправных действий и задержания.

Поскольку в ходе этого задержания ФИО4 применил к Б. насилие, не опасное для жизни или здоровья, то суд эти действия подсудимого квалифицирует по ч. 1 ст. 318 УК РФ.

При назначении наказания подсудимому суд учитывает, что он ранее ни в чем предосудительном замечен не был, по службе характеризуется положительно, занимается общественно-полезной и спортивной деятельностью, а также учитывает мнение потерпевшего строго его не наказывать.

При определении размера наказания подсудимому, предусмотренного санкцией ч. 1 ст. 318 УК РФ, суд учитывает приведенные данные о его личности, характер и степень общественной опасности и обстоятельства совершенного им преступления, его отношение к содеянному, а также влияние этого наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Оценивая степень общественной опасности преступления и обстоятельств его совершенного, суд учитывает, что содеяно это ФИО4 в общественном месте, в присутствии как военнослужащих, так и гражданских лиц, что насилие к потерпевшему он применял длительное время, а эти его неправомерные действия по удушению Б. были прекращены лишь вмешательством посторонних лиц, и что после этого он скрылся желая избежать ответственности.

Суд считает, что поскольку при этом ФИО4 находился в состоянии опьянения, то, исходя из его прежнего положительного поведения, считает, что это повлияло на содеянное им. Исходя из изложенного, личности ФИО4, суд, на основании ч. 1.1 ст. 63 УК РФ, признает отягчающим обстоятельством совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Несмотря на то, что санкцией ч. 1 ст. 318 УК РФ предусмотрены наказания менее строгие, чем лишение свободы, суд, в соответствии с ч. 1 ст. 60 УК РФ, считает необходимым назначить ФИО4 наказание в виде лишения свободы, приходя к выводу, что менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение связанных с ним целей, определенных ч. 2 ст. 43 УК РФ.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО4 назначается в колонии-поселении.

С учетом фактических обстоятельств умышленного преступления, совершенного подсудимым, степени реализации его преступных намерений и отягчающих обстоятельств, суд не находит оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую в порядке, предусмотренном ч. 6 ст. 15 УК РФ.

В целях обеспечения исполнения приговора, в соответствии со ст. 110 УПК РФ, меру пресечения ФИО4 – подписку о невыезде и надлежащем поведении – надлежит оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

При разрешении судьбы вещественных доказательств суд руководствуется требованиями ст. 81 УПК РФ.

Руководствуясь ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО3 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 1 (один) год с отбыванием наказания в колонии-поселении.

В соответствии со ст. 75.1 УИК РФ, осужденному ФИО3 по вступлении приговора в законную силу необходимо прибыть в Управление Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации по Сахалинской области для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания.

Срок отбывания наказания ФИО3 исчислять со дня прибытия его в колонию-поселение, с зачетом времени следования к месту отбывания наказания в соответствии с выданным территориальным органом уголовно-исполнительной системы предписанием о направлении к месту отбывания наказания.

Меру пресечения ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства: компакт-диск хранить при уголовном деле; медицинскую книжку передать Б..

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Дальневосточного окружного военного суда через Южно-Сахалинский гарнизонный военный суд в течение 10 суток со дня провозглашения.

В случае направления уголовного дела в судебную коллегию по уголовным делам Дальневосточного окружного военного суда для рассмотрения в апелляционном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику, отказаться от защитника либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении ему защитника.

Председательствующий И.Н. Щербаков