Апелляционное определение № 22-260/2026 от 25 февраля 2026 г.

Дело № 22-260 судья Зиновьев Ф.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

26 февраля 2026 года г. Тула

Судебная коллегия по уголовным делам Тульского областного суда в составе:

председательствующего судьи Сахаровой Е.А.,

судей Грацескул Е.В., Алифанова И.В.,

при ведении протокола помощником судьи Дудиным А.О.,

с участием прокурора Соловьевой Е.Х.,

защитника осужденного ФИО3 - адвоката Гаврикова В.А.,

защитника осужденного ФИО4 - адвоката Кудинова Р.Е.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора и дополнению к нему, апелляционной жалобе и дополнению к ней защитника осужденного ФИО3 – адвоката Гаврикова В.А., апелляционной жалобе и дополнению к ней защитника осужденного ФИО4 – адвоката Кудинова Р.Е. на приговор Кимовского районного суда Тульской области от 15 сентября 2025 года, по которому

ФИО3 и ФИО4 осуждены по п. «а» ч.6 ст.171.1, ч. 1 ст. 171.3 УК РФ.

Заслушав доклад судьи Грацескул Е.В., выслушав прокурора Соловьеву Е.Х., просившую об изменении приговора по доводам дополнительного апелляционного представления, осужденного ФИО3 и его защитника – адвоката Гаврикова В.А., осужденного ФИО4 и его защитника – адвоката Кудинова Р.Е., поддержавших доводы апелляционных жалоб и дополнений к ним, просивших об отмене обвинительного приговора и вынесении оправдательного приговора, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

приговором суда

ФИО3, <данные изъяты> не судимый,

осужден к наказанию в виде штрафа:

по п. «а» ч. 6 ст. 171.1 УК РФ в размере 500 000 рублей,

по ч. 1 ст. 171.3 УК РФ в размере 2 300 000 рублей.

В силу ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно к штрафу в размере 2 500 000 рублей,

ФИО4, <данные изъяты> не судимый,

осужден к наказанию в виде штрафа:

по п. «а» ч. 6 ст. 171.1 УК РФ в размере 450 000 рублей,

по ч. 1 ст. 171.3 УК РФ в размере 2 250 000 рублей.

В силу ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно к штрафу в размере 2 450 000 рублей.

Принято решение об оставлении без изменения меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу.

Принято решение о конфискации переданных ФИО3 на хранение автомобиля <данные изъяты>, стоимостью 800000 руб., зарегистрированного на ФИО3, и автомобиля марки «<данные изъяты> стоимостью 1346900 руб., зарегистрированного на ФИО8, и хранящихся в камере хранения вещественных доказательств МО МВД России «Кимовский» телефонов: Iphone 14 Pro с IMEI 1: №, IMEI 2: №; Iphone 13 Pro с IMEI 1: №, IMEI 2: №.

Разрешена судьба иных вещественных доказательств.

ФИО3 и ФИО4 признаны виновными и осуждены за приобретение, хранение в целях сбыта немаркированной алкогольной продукции, подлежащей обязательной маркировке акцизными марками либо федеральными специальными марками, а также немаркированных табачных изделий, подлежащих маркировке специальными (акцизными) марками, в крупном размере, группой лиц по предварительному сговору.

Он же признаны виновными и осуждены за закупку, хранение спиртосодержащей продукции без соответствующей лицензии, в случаях, когда такая лицензия обязательна, в крупном размере.

Преступления совершены на территории <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении и дополнении к нему прокурор выражает несогласие с приговором суда, находя его подлежащим изменению ввиду неправильного применения уголовного закона, существенного нарушения уголовно-процессуального закона и несправедливостью назначенного наказания.

Приводя положения ст. 297, 307 УПК РФ, п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 58 «О судебном приговоре», утверждает о том, что государственный обвинитель в судебных прениях, воспользовавшись правом, предусмотренным п. 3 ч. 8 ст. 246 УПК РФ, просил суд исключить из объема предъявленного по п. «а» ч. 6 ст. 171.1 УК РФ обвинения 24 стеклянных бутылки емкостью 0,75 л каждая с алкогольной продукцией с надписью на этикетке <данные изъяты> стоимостью 7 678,8 руб. и признать контрафактной алкогольную продукцию в 338 бутылках стоимостью 93581 руб.

Вместе с тем, суд при описании преступного деяния, предусмотренного п. «а» ч. 6 ст. 171.1 УК РФ, оставил без внимания позицию государственного обвинителя и указал, что ФИО3 и ФИО4 приобрели и хранили контрафактную продукцию общим объемом 362 бутылки (7 абзац 4 листа приговора), но стоимостью 93581 руб., т.е. с учетом уменьшенного государственным обвинителем объема обвинения.

Аналогичная неточность допущена судом и при указании на факт пресечения преступной деятельности ФИО3 и ФИО4 сотрудниками полиции на л. 5 и л.6 приговора.

Обращает внимание на то, что, приводя показания ФИО4, суд ошибочно на л. 9 приговора указал, что тому непонятно обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 173.3 УК РФ, вместе с тем, органами предварительного следствия ФИО4 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 171.3 УК РФ, по которому суд и признал его виновным.

Обращает внимание на то, что в качестве доказательств виновности ФИО3 и ФИО4 в совершении преступлений суд сослался на протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, вместе с тем, следственное действие было проведено ДД.ММ.ГГГГ.

В первоначально поданном апелляционном представлении, ссылаясь на положения ст. 6, 43, 60 УК РФ, прокурор указал, что, определяя размер наказания, суд не в полной мере учел все данные о личности ФИО3 и ФИО4, обстоятельства совершения ими преступлений, их тяжесть, в связи с чем, назначил им чрезмерно мягкое наказание, которое явно не соответствует степени общественной опасности преступлений.

Просит приговор отменить и передать уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд иным составом суда.

В дополнительно поданном апелляционном представлении просит приговор изменить, исключить из абзаца 7 листа 4 приговора указание на приобретение и хранение контрафактной продукции общим количеством 362 бутылки, указав общее количество 338 бутылок; исключить на л. 5 приговора при указании факта пресечения преступной деятельности ФИО3 и ФИО4 указание на изъятие сотрудниками полиции 362 бутылок алкогольной продукции, указав 338 бутылок; исключить на л. 6 приговора в абзаце 1 указание о стоимости 362 бутылок алкогольной продукции, указав о стоимости 338 бутылок; исключить из показаний ФИО4 на л. 9 приговора ссылку на ч. 1 ст. 173.3 УК РФ, указав ч. 1 ст. 171.3 УК РФ; исключить из приговора ссылку на протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, указав в качестве доказательств протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник осужденного ФИО3 – адвокат Гавриков В.А. выражает несогласие с приговором, утверждая, что стороне защиты было отказано в ходатайстве о назначении дополнительной химической экспертизы, несмотря на то, что при производстве экспертизы в рамках предварительного расследования была исследована лишь незначительная часть изъятых при осмотре места происшествия емкостей и бутылок, химическому исследованию подвергались только жидкости в 46 емкостях из вмененных 716, из которых 362 стеклянных бутылки и 354 полимерных пятилитровых емкостей, 670 емкостей исследованию не подвергались; согласно заключению эксперта № 1060 исследовалось содержимое только 9 сигаретных пачек из 374 изъятых.

Полагает, что суд не мог сделать вывод о том, что в неисследованных экспертом емкостях находится алкогольная или спиртосодержащая продукция (жидкость), а в неисследованных сигаретных пачках – табачные изделия.

Утверждает, что установление объема алкогольной и спиртосодержащей продукции и табачных изделий влияет на определение их стоимости и, соответственно, на установление крупного размера, образующего состав преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 6 ст. 171.1 УК РФ и ч. 1 ст. 171.3 УК РФ.

Обращает внимание на то, что судом было отказано и в назначении товароведческой экспертизы, необходимость которой была очевидна для отнесения изъятых жидкостей к алкогольной продукции и определения наличия состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 6 ст. 171.1 УК РФ.

Полагает, что отказ в назначении экспертизы нарушает принцип состязательности и равноправия сторон.

Приводя положения ст. 2, 12 Федерального закона № 171-ФЗ от 22 ноября 1995 года «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции», утверждает, что суд в приговоре не указал, в совершении приобретения и хранения какого именно вида алкогольной продукции, подлежащей обязательной маркировке акцизными марками, он признал ФИО3 виновным. Полагает, что отсутствие в приговоре указания на вид алкогольной продукции порождает неустранимые сомнения не только в виновности обвиняемого, но и в самом факте наличия состава преступления.

Приводя выводы заключений эксперта № 1061, 1161 и 1926, указывает на то, что экспертом сделан вывод о том, что жидкость, содержащаяся в 45-ти емкостях, является спиртосодержащей, вместе с тем, вывод о том, что в исследованных емкостях находится алкогольная продукция отсутствует, что ставит под сомнение факт наличия состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 6 ст. 171.1 УК РФ.

Утверждает о необоснованном и формальном отказе стороне защиты (ввиду непредставления подлинника) в приобщении к материалам дела заключения специалиста Негосударственной экспертной организации «Бюро экспертиз Решение» № 12531 от 03 сентября 2025 года по рецензированию судебных экспертиз № 1061 от 11 апреля 2024 года, № 1161 от 22 апреля 2024 года и № 1926 от 26 июля 2024 года, отразившего нарушения законодательства в сфере судебно-экспертной деятельности при их производстве и указавшего на необходимость в проведении товароведческой экспертизы на предмет отнесения каждого исследуемого объекта к конкретному наименованию алкогольной продукции.

Нарушение принципа равноправия и состязательности сторон усматривает и в том, что было удовлетворено ходатайство стороны обвинения о допросе специалиста ФИО10 по вопросу отнесения исследованных емкостей со спиртосодержащей жидкостью к алкогольной продукции.

Со ссылкой на предъявленное обвинение в части совершения преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 171.3 УК РФ, с которым согласился суд, утверждает, что ФИО3 и ФИО5 вменена одна и та же объективная сторона преступления, один и тот же объект преступного посягательства, что свидетельствует об отсутствии в их действиях признака группы лиц или группы лиц по предварительному сговору. Действиям подсудимых относительно их совместного участия в совершении преступления суд оценки не дал и не привел доказательств совместного совершения ими данного преступления.

Полагает в этой связи, что за совершение одного и того же уголовно-наказуемого деяния фактически к ответственности привлечены два лица, совместно в его совершении не участвующие.

Принимая решение о конфискации транспортных средств, принадлежащих ФИО3 и <данные изъяты>, суд указал, что на данных транспортных средствах к местам хранения и реализации подсудимыми доставлялась немаркированная алкогольная продукция, а также немаркированные табачные изделия. Вместе с тем, отмечает, что незаконная реализация какой-либо алкогольной или спиртосодержащей продукции ФИО3 не вменялась, из предъявленного обвинения не усматривается, на каких автомобилях эта продукция доставлялась подсудимыми к месту хранения, отражено только, в каких транспортных средствах эта продукция хранилась.

Со ссылкой на п. 8 ч. 1 ст. 73, п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, ст. 104.1 УК РФ, на то, что подсудимым не вменена перевозка алкогольной и спиртосодержащей продукции, что автомобили по версии обвинения являлись лишь местом ее хранения, и что доказательств того, что автомобили применялись в процессе приобретения продукции, не представлено, ссылаясь на недоказанность вины подсудимых и нарушение норм процессуального права просит приговор отменить, ФИО3 и ФИО4 оправдать.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник осужденного ФИО4 - адвокат Кудинов Р.Е. выражает несогласие с приговором, находя его постановленным с нарушением норм УПК РФ. Утверждает о том, что судебное разбирательство происходило с нарушением права подсудимого на защиту, с нарушением принципа состязательности и равноправия сторон.

Анализируя постановленный приговор, полагает, что, исключив из обвинения указание на то, что более точные дата и время совершения преступления не установлены, суд не только хранение, но и приобретение алкогольной и спиртосодержащей продукции сделал длящимся преступлением, т.е. фактически увеличил (расширил) период совершения преступления.

Описывая одно из мест хранения алкогольной и спиртосодержащей продукции, суд сослался на здание, которого не существует. Так, в качестве идентификатора объекта недвижимости суд указал кадастровый номер №, являющийся номером земельного участка с расположенным на нем зданием, а затем, войдя в противоречие с вышеуказанным, указал, что указанный номер – это номер земельного участка.

Утверждает, что вслед за обвинением суд, обосновывая свои выводы о виновности, допустил неконкретность ряда формулировок, их несоответствие уголовному закону, Федеральном закону № 171-ФЗ от 22 ноября 1995 года, правилам формальной логики, арифметики и здравого смысла.

Признавая ФИО4 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 6 ст. 171.1 УК РФ, суд не указал, в совершении приобретения и хранения какого именно вида алкогольной продукции он признал его виновным. Утверждает, что указание вида алкогольной продукции имеет существенное значение, поскольку из 14 видов алкогольной продукции 4 не подлежат обязательной маркировке и их приобретение и хранение в целях сбыта в любом размере уголовной ответственности по ст. 171.1 УК РФ не предусматривают.

Отсутствие конкретики в этой части обвинения породило неустранимые сомнения не только в виновности его подзащитного, но и в наличии состава преступления и квалифицирующего признака – в крупном размере.

Обращает внимание на то, что суд, обозначив конкретный размер (количество) приобретенной подсудимыми алкогольной и табачной продукции, указал, что они указанную продукцию продавали в неустановленном количестве неопределенному кругу лиц, а затем указал, что эта же продукция, в том же количестве, что и была приобретена, ДД.ММ.ГГГГ была изъята сотрудниками полиции из нескольких помещений и автомобилей.

Утверждает, что понятия табачные изделия и табачная продукция не являются равнозначными, вместе с тем, эти понятия суд смешал, описал деяние, сославшись на утратившую силу норму закона, по которой маркировка табачных изделий обязательной не являлась.

Обращает внимание на то, что в обоснование своих выводов суд сослался на доказательства, которым придал расширительное толкование, пытаясь извлечь из них сведения о фактах, которые данные доказательства не содержали и не могли содержать.

Со ссылкой на заключение эксперта № 1060, исследовавшего 9 из 374 изъятых сигаретных пачек, утверждает об отсутствии в выводах эксперта указания на то, что исследованные сигареты или пачки сигарет являются табачной продукцией, подлежащей обязательной маркировке и не соглашается с выводом суда о том, что в неисследованных 365 пачках также содержатся табачные изделия, подлежащие маркировке.

Ссылаясь на заключения эксперта № 1061, 1161 и 1926, касающиеся исследования жидкостей из 46 различных емкостей, утверждает, что выводы эксперта о том, что в них находится спиртосодержащая жидкость и спирт этиловый ректификованный, не свидетельствуют о наличии алкогольной продукции, уголовная ответственность по которой предусмотрена ч. 5 и ч. 6 ст. 171.1 УК РФ.

Полагает, что требовалось более детальное комплексное исследование на предмет соответствия изъятых емкостей с жидкостями термину «алкогольная продукция», поскольку к спиртосодержащим жидкостям отнесены несколько десятков видов продукции, включая и непищевые, обязательная маркировка которых не предусмотрена.

Обращает внимание на то, что ходатайства о назначении дополнительной товароведческой экспертизы, заявлявшиеся стороной защиты на стадии предварительного следствия и в суде, были необоснованно, в нарушение принципа состязательности и равноправия сторон, а также положений ч. 1, 2 ст. 144 УПК РФ оставлены без удовлетворения, несмотря на то, что о необходимости проведения такой экспертизы дважды в ходе допроса в суде заявляла эксперт ФИО13, а также допрошенный в качестве специалиста ФИО10

Полагает, что приведенная судом при отказе мотивировка о достаточности доказательств, является досрочным ответом на вопрос, подлежащий разрешению в совещательной комнате. Последующий же допрос специалиста ФИО10 по ходатайству государственного обвинителя, несмотря на возражения стороны защиты и вывод суда о достаточности доказательств, нарушил принцип состязательности и равноправия сторон.

Утверждает о необоснованном отказе стороне защиты в приобщении к материалам дела заключения специалиста № 12531 от 03 сентября 2025 года, в котором содержались выводы о том, являются ли исследованные спиртосодержащие жидкости алкогольной или спиртосодержащей продукцией.

Находит предположительным вывод суда о содержимом всех емкостей с учетом того, что химическому исследованию подвергались жидкости только в 46 емкостях из 716 вмененных.

Показания свидетелей о приобретении у подсудимых в разное время предметов, похожих на алкогольную или табачную продукцию, на которые сослался суд в приговоре, не содержат в себе относимой к предъявленному обвинению и достаточной информации, поскольку данные емкости с жидкостями и пачки сигарет у них не изымались, предметом исследования не являлись, приобретение, хранение и сбыт именно тех предметов, о которых сообщали свидетели, подсудимым органами следствия не вменялись. По мнению органов следствия умысел подсудимых распространялся лишь на те жидкости в емкостях и пачки сигарет, которые были изъяты ДД.ММ.ГГГГ, вместе с тем, об изъятых предметах, вмененных подсудимым, вышеуказанные свидетели не были осведомлены.

В этой связи делает вывод о том, что эти свидетели фактически подтвердили показания подсудимых в той части, что те, иногда оказывая услуги такси, привозили им и другим гражданам различные товары из магазина, в том числе алкоголь и сигареты.

Обращает внимание на то, что показания свидетелей ФИО14 и засекреченного свидетеля с данными ФИО29 были оглашены судом в нарушение положений ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ, без согласия стороны защиты и без предоставления обвиняемым на стадии предварительного следствия возможности оспаривания этих показаний свидетелей.

Приводя показания подсудимых ФИО4 и ФИО3 о принадлежности им только части бутылок и емкостей, изъятых в ходе осмотров мест происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, находит неверным вывод суда о том, что доказательств принадлежности изъятой у ФИО3 и ФИО4, спиртосодержащей продукции иным лицам не представлено. Полагает, что этот вывод нарушает принцип презумпции невиновности.

Обращает внимание на то, что следствием не была выяснена принадлежность гаражей, расположенных около <адрес> Собственники или представители собственников данных гаражей при их вскрытии и осмотре не присутствовали, сами подсудимые отрицали принадлежность им данных гаражей и изъятых из них предметов, но показания подсудимых в данной части обвинением не были опровергнуты.

Указывает на процессуальные нарушения, допущенные дознавателем ФИО15 при составлении протокола осмотра, которые влекут признание его недопустимым доказательством.

Так, в нем, в нарушение ч. 10 ст. 166 УПК РФ, отсутствуют подписи ФИО2 и ФИО1 о разъяснении им их прав; многочисленные исправления заверены не всеми участниками следственного действия, печать проставлена уже после подписания протокола остальными участниками, в отделе полиции; изъятые телефоны не находились в осматриваемом гараже и не содержали следов преступления, а были выданы ФИО1 и ФИО2, что фактически свидетельствует о проведенной дознавателем выемке, которая в силу ст. 183 УПК РФ, при отсутствии возбужденного уголовного дела, является незаконной; в протоколе не отражены все участвующие лица, в том числе те, кто принимал непосредственное участие в процессе изъятия емкостей с жидкостью; координаты одного из гаражей, расположенных возле ул. <адрес>, содержат в себе исправления, которые делают непонятным фактическое местоположение одного из мест совершения преступления, вмененного органами следствия; изъятые несколько сотен емкостей, кроме тех, что отобраны на экспертизу, в нарушение ч. 3 ст. 177 УПК РФ не упаковывались и опечатаны только двумя бирками вместе с мобильными телефонами, чем не гарантирована их целостность.

Последующие показания дознавателя ФИО15 в суде об опечатывании ею всех пятилитровых емкостей отдельными бирками продиктованы стремлением придать законность ее же действиям по их изъятию и противоречат составленному протоколу осмотра.

Обращает внимание на то, что согласно протоколу осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л. 39-43) пятилитровые пластиковые емкости имеют бирки с пояснительной надписью, оттиском печати, но не содержат подписей. Бирки стороне защиты для ознакомления не предъявлены в связи с их утилизацией без каких-либо на то законных оснований.

Полагает, что принадлежность обвиняемым большей части изъятых емкостей с жидкостями не доказана, как и не доказан тот факт, что сигаретная продукция, учитывая ее незначительный размер, предназначалась для последующего сбыта, а не для личного употребления.

Признавая ФИО4 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 171.3 УК РФ, суд не указал, в совершении закупки и хранении какой спиртосодержащей продукции он признал его виновным. Утверждает, что указание вида спиртосодержащей продукции имеет существенное значение, поскольку согласно ст. 18 Закона № 171-ФЗ производство и оборот спиртсодержащих лекарственных препаратов, спиртосодержащих медицинских изделий не подлежат лицензированию.

Настаивает на том, что лицензируется именно профессиональная коммерческая деятельность по оказанию услуг хранения чужой алкогольной и спиртосодержащей продукции, но суд не признавал подсудимых виновными в совершении такой деятельности, признав их виновными в однократной закупке у неустановленного лица и размещение приобретенных емкостей на хранение.

Полагает, что само по себе приобретение и не систематическое хранение без цели сбыта алкогольной или спиртосодержащей продукции для собственного потребления не является элементом экономической деятельности, не подлежит лицензированию и не является преступлением. Сама продукция не является запрещенной или ограниченной в гражданском обороте.

Утверждает, что судом в качестве спиртосодержащей продукции вменена закупка и хранение 20 емкостей с жидкостью, определенной следствием, как этиловый спирт, в то время как, исходя из диспозиции ч. 1 ст. 171.3 УК РФ, этиловый спирт является самостоятельным предметом уголовной ответственности и разновидностью спиртосодержащей продукции не является.

Обращает внимание на допущенные судом противоречия в указании о закупке и хранении спиртосодержащей продукции, а затем в закупке и хранении без лицензии 354 пятилитровых емкостей со спиртосодержащей жидкостью и утверждает, что для закупки и хранения спиртосодержащей жидкости лицензирование не предусмотрено и уголовная ответственность не наступает.

Ссылку для расчета стоимости на приложение к Приказу Минфина без указания его номера и даты находит необоснованной и незаконной.

Утверждает, что для расчета стоимости спиртосодержащей продукции были использованы расценки и таблицы крепости правовых актов, устанавливающих цены для алкогольной продукции, вместе с тем, отмечает, что в диспозиции ч. 1 ст. 171.3 УК РФ спиртосодержащая и алкогольная продукция являются разными составообразующими и непересекающимися понятиями, в связи с чем, их смешение и применение законодательства по аналогии для целей расчета стоимости находит недопустимым.

Находит предположительным вывод суда о содержимом всех емкостей с учетом того, что химическому исследованию подвергались жидкости только в 23 емкостях, а 331 емкость осталась неисследованной. В этой связи подвергает сомнению правильность подсчета стоимости изъятых жидкостей. Показания подсудимого ФИО3 о том, что в емкостях находилась и вода, не опровергнуты, а, напротив, подтверждены дознавателем ФИО15 пояснившей, что в двух гаражах, из которых изымались емкости, находились бочки с обычной водой.

Полагает, что в удовлетворении ходатайств об исследовании жидкостей во всех емкостях следствием, а затем судом было отказано необоснованно.

Дополнительная экспертиза была необходима не только для выяснения вопроса о том, чем является изъятая жидкость, но и для измерения ее объема, поскольку уровень жидкости в разных емкостях был различным, а заявленный в обвинении объем жидкостей 1770 литров носит предположительный характер, который судом проигнорирован.

Находит отказ следователя и суда в назначении и проведении химических экспертиз с учетом того, что большинство из них были проведены до возбуждения уголовного дела, нарушающим положения ч.1, 2 ст. 144 УПК РФ.

Обращает внимание на то, что в силу ч. 5 ст. 172 УПК РФ следователь обязан разъяснить обвиняемому существо предъявленного обвинения, что не выполнено, явилось причиной неясности (непонятности) предъявленного обвинения и нарушением права на защиту.

Утверждает, что приговор суда не ответил на все вопросы стороны защиты, что существенно затрудняет понимание сущности предъявленного обвинения и постановленного по делу решения. Показания подсудимых, отрицающих наличие сговора и состава преступления, не опровергнуты.

Ссылку суда на результаты ОРМ – справки-меморандумы находит незаконной, поскольку сами по себе результаты ОРМ не являются доказательствами, они являются лишь сведениями об источниках фактов, которые при их получении с соблюдением требований Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» могут стать доказательствами только после их закрепления надлежащим путем.

Отмечает, что в деле отсутствуют постановления (распоряжения) начальника в отношении проведения всех ОРМ, а суд, давая оценку результатам ОРМ, ссылку на положения ст. 89 УПК РФ не сделал.

Как на доказательства виновности суд в приговоре сослался на протоколы осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ - доказательства, являющиеся производными от результатов ОРМ.

Вместе с тем, отмечает, что видеофайлы, фигурирующие в протоколе от ДД.ММ.ГГГГ, не несут в себе доказательственной информации, поскольку в них невозможно идентифицировать снимаемое лицо, его местоположение и совершаемые действия. Относительно съемки, на которой запечатлен опрос ФИО3 и ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ, возле гаражей, отмечает, что он произведен в присутствии сотрудников СОБРа, без разъяснения положений ст. 51 Конституции РФ, после произведенного фактического задержания с применением физической силы и наручников, без составления протокола задержания.

Протоколы от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ не содержат в себе указания на даты разговоров, что не позволяет признать их относимыми к обозначенному в приговоре периоду с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Утверждает, что записанные разговоры не содержат в себе данных о немаркированной продукции, а разговоры об алкоголе и сигаретах подтверждают показания обвиняемых о том, что они по просьбе своих знакомых привозили им купленный в магазине алкоголь и сигареты; разговор ФИО3 о разбавлении спирта водой подтверждает его показания о том, что он изготавливает самодельную незамерзающую жидкость для автомобильных стеклоочистителей.

Обращает внимание на то, что аудиофайлы предметом прослушивания на следствии и в суде не являлись, пояснений по ним обвиняемым дать не предлагалось, фоноскопические экспертизы для определения соответствия голосов на аудиозаписи образцам голосов обвиняемых не проводились, образцы голоса у обвиняемых следователем не отбирались.

Полагает, что судом необоснованно и немотивированно применена конфискация мобильного телефона ФИО4 <данные изъяты> поскольку в нем отсутствует информация о немаркированной либо контрафактной продукции, он не являлся орудием, оборудованием или иным средством совершения преступления.

Просит приговор отменить, его подзащитного - оправдать.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

В силу положений ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, предъявляемыми к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона (п.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре»).

В соответствии с п. 2 ст.389.15, ч.1 ст.389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Согласно ст. 17 УПК РФ судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

В силу п. 2 ч. 1 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. При этом, как следует из положений ст. 87, 88 УПК РФ, проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Оценке в суде подлежат как каждое отдельное доказательство, так и вся совокупность собранных по делу доказательств.

Как следует из обжалуемого приговора, в числе доказательств виновности ФИО3 и ФИО4 суд привел в приговоре показания свидетелей ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, лица под псевдонимом «ФИО29», сослался на протоколы осмотра мест происшествия, протоколы осмотра предметов и документов, протоколы выемки, экспертные заключения, показания эксперта ФИО13, справки-меморандумы, справки – исследования.

Вместе с тем, как следует из протокола судебного заседания и аудиозаписи к нему, при принятии решения об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении судебной товароведческой экспертизы пищевой продукции, председательствующий судья высказал суждение о достаточном объеме иных доказательств, что являлось недопустимым в данной стадии судебного разбирательства.

Таким образом, суд в нарушение требований ч. 1 ст. 88 УПК РФ до удаления в совещательную комнату дал оценку доказательствам на предмет из достаточности для рассмотрения дела по существу, в то время как оценка всем доказательствам должна была быть дана при постановлении приговора в совещательной комнате.

Допущенные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, повлиявшими на исход дела, искажающими саму суть правосудия и смысл судебного решения, как акта правосудия.

Указанные нарушения не могут быть устранены судом апелляционной инстанции, поскольку касаются фундаментальных основ уголовного судопроизводства, а потому в силу ст.38917, 38922 УПК РФ приговор подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом суда.

Отменяя приговор ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, судебная коллегия не входит в обсуждение доводов апелляционных жалоб и представления, поскольку в силу ч. 4 ст. 38919 УПК РФ не вправе предрешать выводы, которые могут быть сделаны судом при повторном рассмотрении данного уголовного дела.

Эти доводы апелляционных жалоб и представления подлежат проверке при новом рассмотрении уголовного дела, в ходе которого суду следует с соблюдением прав сторон полно, всесторонне и объективно исследовать собранные по делу доказательства, проверить обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела и принять законное, обоснованное и справедливое решение.

Разрешая в соответствии с п. 9 ч. 3 ст. 38928 УПК РФ вопрос о мере пресечения, с учетом обстоятельств, послуживших основанием для отмены приговора, учитывая тяжесть предъявленного обвинения, фактические обстоятельства уголовного дела и данные о личности ФИО3 и ФИО4, судебная коллегия полагает необходимым меру пресечения в отношении ФИО3 и ФИО4 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Кимовского районного суда Тульской области от 15 сентября 2025 года в отношении ФИО3 и ФИО4 отменить и направить дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

Меру пресечения в отношении ФИО3 и ФИО4 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 471 УПК РФ в течение шести месяцев в Первый кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии и участии защитников в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья

Судьи