Приговор № 1-33/2017 от 27 июля 2017 г. по делу № 1-33/2017

Дело № 1-33/2017


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

28 июля 2017 года г. Солигалич

Чухломский районный суд Костромской области в составе:

председательствующего - судьи Размахова В.Н.,

с участием государственного обвинителя - заместителя прокурора Солигаличского района Костромской области Кочетенкова Д.А., подсудимой ФИО1, защитника - адвоката Галахова А.Ю., представившего удостоверение № и ордер № от 09 июня 2017 года, потерпевшей С., представителя потерпевшей - адвоката СОА, представившей удостоверение № и ордер № от 29 июня 2017 года, при секретаре Смирновой Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении:

ФИО1, <данные изъяты>

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ,

задержанной в порядке ст.91 УПК РФ 11 марта 2017 года, содержащейся под домашним арестом по настоящему делу с 13 марта 2017 года,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершила убийство при превышении пределов необходимой обороны при следующих обстоятельствах:

11 марта 2017 года, в период времени с 11 часов 40 минут до 12 часов 55 минут по адресу: <адрес>, между ФИО1 и ее мужем П. при совместном распитии спиртных напитков возникла ссора, спровоцированная П. на почве ревности. В ходе возникшего конфликта П. правой рукой взял ФИО1 за волосы в левой теменной области головы, где у нее имелся болезненный рубец, оставшийся после травмы, и, удерживая ее, потянул на себя через кухонный стол, причинив ей физическую боль. Попытка освободиться от удержания, и просьбы ее отпустить, результата не принесли. После чего ФИО1, желая пресечь действия П., опасаясь за свое здоровье, неверно оценив характер примененного в отношении неё насилия, не связанного с опасностью для её жизни, и при отсутствии непосредственной угрозы применения насилия, опасного для жизни, превысив пределы необходимой обороны, взяла со стола нож, и предвидя возможность наступления смерти П., не желая, но, сознательно допуская ее наступление, и относясь к её наступлению безразлично, умышленно нанесла ножом один удар в область передней поверхности грудной клетки П. В результате нанесения П. удара ножом в область передней поверхности грудной клетки причинила проникающую рану грудной клетки слева во 2 межреберье, с повреждением межреберной артерии в виде полного ее пересечения, пристеночной плевры, сердечной сорочки, переднебоковой стенки левого желудочка с повреждением коронарной артерии в виде полного ее пересечения, осложнившейся гемотампонадой сердечной сорочки и левосторонним гемотораксом, относящееся к тяжкому вреду здоровью по признаку опасности для жизни, которые и явились непосредственной причиной смерти П. на месте происшествия.

Потерпевшей С. заявлен гражданский иск на возмещение расходов на погребение в сумме <данные изъяты>., на оплату юридической помощи (услуг представителя) в размере <данные изъяты>. и компенсации морального вреда в сумме <данные изъяты>.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 свою вину по предъявленному обвинению признала частично ипоказала, что факта нанесения удара ножом П. она не отрицает, но удар нанесла с целью, чтобы держащий за волосы муж ее отпустил, так как в этот момент она испытывала боль, а уговоры отпустить ее результата не принесли. При нанесении удара никуда не целилась, смерти П. не желала.

Так же пояснила, что со своим мужем П. проживали в течение 8 лет. После смерти своего брата в марте 2016 года, муж стал чаще выпивать и предъявлять ей претензии. При этом они проживали вместе, вместе употребляли спиртные напитки. Были в их семье и ссоры, в ходе которых П. пинался, толкался, хватался за лицо, полагает, что причинами этого была ревность мужа, хотя она ему для этого поводов не давала. Так, в конце ноября 2016 года П., находясь в состоянии алкогольного опьянения, ударил ее кожаным сапогом по голове, после чего у нее стал болеть, пульсировать старый шрам на голове. Чтобы успокоить мужа, она позвонила своим дочерям и матери П., но он никого не слушал, кричал, размахивал руками, утихомирить его смог только ее зять Дмитрий. В новогодние праздники 2017 года П. также ударил ее по голове, причиной этому стало то, что она не хотела уходить из гостей от своей дочери. 8 марта 2017 года П. предъявил ей претензии за то, что в доме появились цветы, которые ей подарил зять, и муж успокоился только после того, как поговорил с зятем. В ночь с 10 на 11 марта она осталась ночевать у своей сестры, и муж об этом знал, домой вернулась рано утром. 11 марта 2017 года в утреннее время ее муж П. ушел к своей матери. Около 10 часов 00 минут к ним в квартиру пришел В.Е., сказал ей, что муж скоро придет, и предложил выпить, на что она согласилась. Они посидели 15-20 минут, она выпила граммов 100 водки. Затем домой вместе с АА вернулся П., который находился в состоянии алкогольного опьянения, и не раздеваясь подошел к В.Е., ударил того ладонью по лицу, спросив при этом, что он делает у них дома, и почему выпивает с его женой. Затем все успокоились, допили оставшееся спиртное. В ходе распития спиртного В.Е. дал мужу денег, и предложил сходить в магазин еще за водкой, муж согласился. Когда П. вернулся из магазина с водкой, она разлила ее по рюмкам, одну рюмку подала АА, и тот, выпив ее, ушел. Они снова сели за стол, и продолжили распивать спиртное. В общей сложности 11 марта 2017 года она выпила примерно 200 мл водки. В ходе распития муж вновь стал предъявлять претензии В.Е. о том, почему тот пьет с его женой. Мужчины разговаривали громко, но о чем, она не поняла, так как дважды выходила по делам в другую комнату, но слышала, что П. выгонял В.Е. из квартиры. В.Е. ушел.

После того, как В.Е. ушел, она и муж сели на кухне за стол. При этом они сидели друг напротив друга, продолжали распивать водку. П. начал говорить ей, что у сестры она была не одна, вспомнил 8 Марта, они продолжали ругаться, затем муж схватил ее за волосы и потянул к себе, что-то кричал, но она не смогла разобрать. Она просила мужа отпустить ее, но он не отпускал, его захват за волосы был чувствительным, она испытывала боль, при этом муж был злым, она боясь, что П., который физически гораздо ее крепче и выше на целую голову, может ей что-то сделать. Она пошарила по столу, что-то нащупала, и ударила мужа, он ее отпустил, она одернула руку и увидела, что держит нож, и поняла, что ударила мужа ножом, который еще при гостях достала из кухонного гарнитура, чтобы нарезать хлеб и колбасу. П. стало плохо, он схватился за грудь, она же попыталась вызвать скорую помощь, а когда не получилось, побежала к соседке Н.Н., и попросила ее вызвать скорую, сказав при этом, что она, наверное, убила <данные изъяты>. Думая, что у мужа плохо с сердцем, пыталась дать ему корвалол, но он не мог глотать. Смутно помнит, как приехал врач-фельдшер, как приходили С., ОА, АА, кто-то еще, но кому и что говорила, не помнит. Смерти П. она не желала, убивать его не хотела, просто так сложилось. Удар П. нанесла никуда не целясь, он ее тянул к себе, она находилась близко от его груди, ей было больно, и что бы он ее отпустил, ударила его. Если бы была трезвой, то защищала бы себя таким же образом.

По поводу гражданского иска пояснила, что суммы морального вреда и размер услуг представителя считает завышенными, затраты на погребение П. нужно рассчитывать с учетом того, что С. была передана зарплата мужа, материальная помощь, а так же учесть, что С. взяла себе дрова, которые были оплачены ей и мужем.

В судебном заседании с согласия сторон были оглашены показания подсудимой ФИО1, данные ею в период предварительного следствия в качестве подозреваемой.

Из протокола допроса ФИО1 в качестве подозреваемой от 12 марта 2017 года с участием защитника следует, что 11 марта 2017года в утреннее время, в промежуток времени с 08 часов 00 минут до 09 часов 00 минут ее муж П. ушел к своей матери. Около 10 часов 00 минут в квартиру пришел В.Е. и предложил выпить водки, которую принес с собой. Она согласилась. В ходе распития спиртного, домой вернулся П. с АА Они оба были в состоянии алкогольного опьянения. Увидев, что она сидит за столом с В.Е., ее муж подошел к нему и ударил его ладонью по лицу, спросил, что он делает у них дома. В трезвом состоянии ее муж агрессию не проявляет, но в состоянии опьянения может устроить скандал. Она успокоила мужа, сказала, что В.Е. пришел к ним в гости. После этого ее муж сел за стол, а АА остался стоять. Примерно через 10-15 минут он (АА) ушел. В ходе распития В.Е. предложил П. сходить в магазин за водкой, муж согласился. В этот момент к их дому привезли дрова. Муж и В.Е. вышли на улицу для того, чтобы указать место для разгрузки. Через некоторое время они вернулись домой, и принесли еще одну бутылку водки. В ходе распития у нее с мужем возникла ссора на почве его ревности к В.Е., стали разговаривать на повышенных тонах. Что именно говорили, не помнит. Как только началась ссора, В.Е. сразу же ушел. В ходе ссоры она несколько раз выходила из кухни в комнату, поэтому не видела, когда именно ушел В.Е. После того, как В.Е. ушел, они с мужем сели на кухне за стол. При этом они сидели друг напротив друга, продолжали ссориться и распивать водку. Во время ссоры муж оскорблял ее грубой нецензурной бранью, она ему отвечала тем же. В какой-то момент муж схватил ее за волосы правой рукой и притянул к себе через стол. Она просила его отпустить ее, говорила, что ей больно. Однако муж ее не отпускал. Она знала, что на столе лежит нож. Кто и когда его достал и положил на стол, не помнит. Нож хозяйственно-бытового назначения, длина клинка примерно около 6 сантиметров, коричневая рукоятка. Она нащупала правой рукой рукоятку ножа, взяла его и нанесла своему мужу один удар ножом. В какую-либо конкретную часть тела не целилась, но получилось, что удар пришелся в область груди, слева. Ударила ножом мужа, потому что хотела, чтобы он отпустил ее волосы. В этот момент не думала о том, что удар ножом может причинить смерть. После того, как нанесла удар, она вытащила нож из раны и сразу же убрала его в ящик кухонного гарнитура, где хранятся столовые приборы. Положила его туда машинально, испугалась. Посмотрев на мужа, увидела, что он держится за грудь, на руке у него была кровь, очевидно, из раны. Она подошла к нему, отодвинула руку и увидела на груди небольшую рану и кровь. Она сразу же выбежала из квартиры, побежала к соседке Н.Н. для того, чтобы та со своего мобильного телефона вызвала скорую помощь, так как на ее телефоне не было денег. На лестнице, у входа в квартиру Н.Н., она начала кричать, звать Н. Кричала, что ей нужна помощь, что, она наверное, убила Ш. Она попросила Н вызвать скорую помощь, после чего, сразу же, вернулась к себе в квартиру. Муж сидел за столом, он был бледен, губы у него посинели. Он ей сказал, что ему плохо. Через несколько минут пришла Н, посмотрела на ее мужа, и вышла из квартиры, затем вернулась вместе с СВ. Далее кто-то из них налил в стопку корвалол, который она попыталась влить в рот ПА, поскольку хотела ему оказать первую помощь. После этого они со СВ переложили ее мужа на пол, через какое-то время приехали сотрудники скорой помощи, и начали проводить реанимационные мероприятия в отношении мужа. В этот момент он еще был жив, дышал. Однако, через некоторое время П. скончался. Умысла причинить смерть мужу у нее не было, в содеянном раскаивается. На вопрос следователя: «В своем объяснении от 11 марта 2017 года Вы поясняли, что ваш муж сам нанес себе удар ножом. Сейчас Вы утверждаете, что ударили его. Как Вы можете объяснить данные противоречия?» подозреваемая ФИО1 ответила, что была напугана и плохо соображала. На самом деле все происходило так, как она описала выше. На вопрос защитника: «Когда муж удерживал Вас рукой за волосы, опасались ли Вы, что он может нанести Вам удар?» подозреваемая ФИО1 ответила, что опасалась, что он ее ударит. На вопрос защитника: «Были ли случаи, когда муж наносил Вам удары? Если да, то кто может это подтвердить?» подозреваемая ФИО1 ответила, что ранее он наносил ей удары, это может подтвердить ее соседка Н.Н., ее дочери Н, А.Н. На вопрос защитника: «Обращались ли Вы по факту побоев в медицинские либо правоохранительные органы» подозреваемая ФИО1 ответила, что по данным фактам она никуда не обращалась. На вопрос защитника: «Когда последний раз был случай нанесения Вам побоев супругом» подозреваемая ФИО1 ответила, что в январе 2017 года. На вопрос защитника: «От этих побоев остались ли у Вас какие-либо видимые телесные повреждения? Кто-либо знает об этом?» подозреваемая ФИО1 ответила, что у нее были синяки на теле (на руке и на бедре), об этом знала ее дочь А.Н. (т. 1 л.д. 73-77).

Из протокола проверки показаний подозреваемой ФИО1 на месте от 12 марта 2017 года с участием защитника и видеозаписи данного следственного действия следует, что ФИО1 свои показания, данные в ходе допроса в качестве подозреваемой от 12 марта 2017 года, полностью подтвердила на месте происшествия по адресу: <адрес>. (т.1 л.д. 78-89).

В судебном заседании потерпевшая С. пояснила, что ее сын П. и ФИО1 прожили вместе 9 лет, главной в семье была жена сына. 11 марта 2017 года, утром, к ней приехала дочь ОА и ее муж АА В это время пришел ее сын ПА, затопил баню, они с АА выпили. После этого ПА с АА пошли домой к сыну, по адресу: <адрес>. Через некоторое время АА вернулся и сказал, что в квартире П. ругается с ФИО1, сын ударил по лицу В.Е., но когда он уходил, ПА и О. помирились. Через некоторое время она попросила АА сходить к сыну за тазом. АА пошел, через некоторое время вернулся, сказал, что там скорая и полиция, и позвал ее дочь ОА с собой. О том, что что-то случилось, он не говорил. Она подумала, что случилось, чтото неладное, и пошла вслед за ними к ПА домой. Зашла в квартиру и увидела сына на полу на кухне, он был мертв. ФИО1 сидела на стуле, по внешнему виду она находилась в состоянии алкогольного опьянения. С. стало плохо, и ее увели домой. Постоянной работы у сына не было, так как он пил спиртное с женой, поэтому долго нигде не работал. В состоянии алкогольного опьянения был спокоен, неконфликтный. О. он любил и никогда не бил. Она ФИО1 с синяками никогда не видела. Если сын и сноха употребляли алкогольные напитки, то ни кого к себе не пускали. Также пояснила, что в декабре 2016 года О. и ПА были в гостях у ТН, вернувшись, она увидела, что у ПА был разбит нос, текла кровь, на это он ничего ей не сказал. Она спросила ТН, не она ли разбила нос ПА, на что та ответила, что это сделала его жена ФИО1. При этом сказала, что весь диван в крови, пусть они покупают ей новый диван. По существу заявленного иска пояснила, что смертью сына ей причинены нравственные страдания. П. был единственным ее помощником, так как других родственников в <адрес> у нее нет, дочь живет в <адрес>. Она рассчитывала, что в старости, а возраст у нее преклонный, он и дальше будет оказывать ей помощь. Теперь же она осталась одна, так как еще один ее сын умер в 2016 году. Потерять сына очень тяжело. Так же пояснила, что для оказания юридической помощи она обратилась к адвокату и полагает правильным, если ее расходы будут взысканы с ФИО1 Кроме того, учитывая, что на похороны были потрачены ее деньги, полагает, что и расходы на ритуальные услуги должны быть взысканы с ФИО1

Свидетель Н.Н. пояснила, что 11 марта 2017 года, около 12 часов 20 минут она находилась у себя в квартире. В это время в коридоре она услышала крики ФИО1 Она вышла и увидела на лестнице ФИО1, которая кричала: «Н, помоги, Ш умирает, я, наверное, его убила!». Она зашла в квартиру П и увидела, что на кухне, на кухонном уголке сидел П.. Голова у него была запрокинута назад, рот открыт. Ей показалось, что он дышал, хрипел. Она не спрашивала, а О. не поясняла, что произошло. После этого она убежала в магазин, откуда позвонила в скорую помощь, затем снова зашла в квартиру П. В квартире ФИО1 сидела рядом с П., попросила налить корвалолу, что она и сделала. О. стала вливать корвалол в рот ПА, и при этом кричала: «Ш, глотай». На тот момент ПА был жив, так как издавал какие-то невнятные звуки, однако, не шевелился. После этого она вышла на улицу, увидела СВ и попросила его зайти в квартиру П. СВ подошел к ПА, пощупал пульс и сказал, что ПА, наверное, пьяный спит, после чего ей стало плохо, она пошла на улицу, а СВ в этот момент попросил ее принести нашатырный спирт. Она принесла нашатырный спирт, вернулась к П, смочила им вату и помахала возле носа П., после чего отдала вату ФИО1 В этот момент СВ сказал, что П. не реагирует на нашатырь. Затем она ушла на улицу дожидаться скорую помощь. По приезду сотрудников скорой помощи она зашла вместе с ними в квартиру к П. П. уже лежал на полу. В этот день в квартире у П никакого скандала не слышала, криков не было. Семья П, по ее мнению, была не скандальная, хотя и употребляла спиртные напитки, но в основном дома. Один раз она видела, как П., будучи в состоянии опьянения выталкивал из квартиры свою мать, но было это давно, года три назад. Так же пояснила, что видела П. с царапинами на лице, ФИО1 с синяками на лице.

Свидетель СВ пояснил, что 11 марта 2017 года днем, в магазине он увидел, что Н.Н. вызывает скорую помощь по телефону. Она сказала ему, что П. плохо. Он вернулся домой, и через некоторое время пошел за дровами. Из дома вышла Н.Н. и позвала его. Они вместе зашли в квартиру № где проживают ФИО1 и ПА. При этом ФИО1, сидела на угловом диване на кухне, П. сидел рядом с ней, он был без сознания. Н.Н. принесла нашатырь, П. сидел и хрипел, на нашатырь не реагировал. ФИО1 при этом пояснила, что у мужа плохо с сердцем. Он и ФИО1 положили П. на пол, чтобы он не упал, так как начал сползать с уголка. Положив П. на пол, он вышел на улицу, вернулся вместе с фельдшером, которому оказывал помощь. Фельдшер осмотрела П., смерила ему давление, ставила капельницу, сделала укол. Когда фельдшер расстегнула рубашку на груди П., там чтото было, но что, непонятно, а когда ему стали делать искусственное дыхание, из того места стала выделяться кровь. Фельдшер, увидев рану на груди П., спросила ФИО1, что это, но та ничего пояснить не смогла. ФИО1 была в истерике, плакала, просила о помощи. Фельдшер вызвала полицию, которая через некоторое время приехала. Так же пояснил, что на обстановку кухни внимания не обращал, но видел на столе шпроты, было ли там еще что, не знает. Считает, что соседи П адекватные люди, скандалов между ними он не видел, но знает, что они выпивали, при этом никому не мешали. Помнит, что около года назад видел у ФИО1 синяк под глазом.

Свидетель СВ пояснила, что 11 марта 2017 года в 12 часов 35 минут на служебный телефон номер № позвонила женщина и сообщила, что соседка снизу кричит, что убили, кого убили, она не знает. Сообщила адрес <адрес>. Она знала, что по указанному адресу проживает Б (П) О., которую знает давно, так как ранее проживала в соседнем доме. Получив сообщение, она довела информацию фельдшеру скорой помощи Е., которая после этого с водителем скорой помощи уехала по указанному ей адресу. Вернувшись ЕВ сказала, что по указанному адресу труп мужа <данные изъяты>. ФИО1 по характеру не агрессивная, употребляет спиртное. С П. не знакома, в отношении него ничего пояснить не может.

Свидетель ЕВ пояснила, что она работает фельдшером скорой помощи.11 марта 2017 года в 12 часов 35 минут на пост скорой помощи поступил звонок, в ходе которого диспетчеру сообщили, что по адресу <адрес> кого-то убили. Выехав по указанному адресу, она зашла в указанную квартиру, в ней уже находился молодой человек и ФИО1 На полу на кухне на спине лежал П., его лицо было бледное, пальцы синюшные, он был без сознания. Она померила ему давление и поставила капельницу, попросила водителя принести носилки для доставления П. в больницу. В это время дыхание у него остановилось, П. умер. Были проведены реанимационные мероприятия, для проведения которых она расстегнула рубашку и обнаружила рану на груди в верхней части слева. Во время проведения мероприятий ФИО1, от которой исходил запах алкоголя, была в возбужденном состоянии, мешала ей при их проведении, кричала, хватала за руки, спрашивала, что случилось, что произошло. Сама ФИО1, что случилось с П. пояснить не смогла. Кроме раны на теле П. повреждений не было. Она позвонила в полицию, и сообщила о случившемся.

Свидетель АА пояснил, что 11 марта 2017 года, в начале седьмого утра вместе с женой ОА приехал к своей теще по адресу: <адрес>. Когда разгребал тропку к бане, к нему пришел П., брат его жены, они выпили на двоих 250 граммов водки. Потом они пошли к П. на квартиру, где он увидел, что ФИО1 находится там вместе с В.Е. На столе у них стояла бутылка водки, где содержимого было меньше половины, и был хлеб, ножей и вилок он не видел. П. слегка ударил ладонью Ф в область щеки, спросил, что тот делает у него дома, и почему выпивает с ФИО1 Но выглядело это как шутка, никакого скандала и ссоры не было. Они все вместе немного выпили. Затем к дому подъехал манипулятор с дровами, П. сходил на улицу, чтобы указать водителю, куда разгрузить дрова, и вернулся домой. В.Е. дал П. денег на водку и тот сходил в магазин. Он (АА) ушел домой к теще. В квартире остались П., ФИО3 Примерно через 20-30 минут он пошел к П., и около его дома увидел скорую помощь. Он зашел в квартиру и увидел, П. лежит на полу, фельдшер делала ему искусственное дыхание. ФИО1 в это время плакала, и ничего не рассказывала. Он ушел домой к теще, и сообщил о случившемся жене, и они вместе пошли домой к ее брату, где узнали, что П. скончался. Когда он с П. распивал спиртное в предбаннике бани, тот ему жаловался на жизнь. Рассказал, что ФИО1 стала злоупотреблять спиртным, в ночь с 10 на 11 марта не ночевала дома, а недавно ударила его ножом под лопатку. Рану он ему не показывал, знает только об этом с его слов. Характеризует П. как человека спокойного, неконфликтного. ФИО1 периодически устраивала мужу скандалы, в состоянии опьянения проявляла агрессию. Он видел П. с расцарапанным лицом, при этом тот ему говорил, что это сделала его жена, ФИО1

Свидетель ОА пояснила, что 11 марта 2017 года она вместе с мужем АА приехала в г<данные изъяты> к своей маме. Утром к ним пришел ее брат П., на улице он разговаривал с ее мужем. Они выпили водки, и потом ушли домой к П., АА вернулся домой минут через 30 и сказал, что когда пришел вместе с П., у того дома находились его жена ФИО3, они употребляли спиртное, и П. ударил ФИО4 через 30 муж снова пошел к П, вернулся почти сразу, и позвал ее. Они вместе пошли домой к брату, где она узнала, что тот скончался. Что произошло в квартире, она не знала. ФИО1 говорила при этом, что П. стало плохо. Характеризует П. как человека неконфликтного, спокойного. ФИО1 в трезвом состоянии ведет себя адекватно, но в состоянии опьянения проявляет агрессию. Она периодически скандалила с П., и он ходил с расцарапанным лицом.

Свидетель НН пояснила, что 11 марта 2017 года, в дневное время, ей позвонила С. и сообщила, что ее сына ПА убили, попросила, чтоб она пришла. Через некоторое время, примерно через 15 минут, она приехала по адресу <адрес>, где проживал П. со своей женой ФИО1 В квартире уже были сотрудники полиции, осматривали квартиру и тело П., который лежал на полу на кухне, на груди у него она видела небольшую рану. При этом ФИО1 была в квартире, находилась в состоянии алкогольного опьянения, сидела на стуле, материлась, кричала. Когда сотрудники полиции стали выводить ФИО1, в коридоре она спросила ее, кто убил П., на что последняя ответила, что не я, честно не я. По характеру ФИО1 спокойная, неконфликтная, но когда была в алкогольном опьянении, могла устроить скандал по мелочам. Она видела П. с исцарапанным лицом. ФИО1 никогда не видела с синяками, никогда ни от кого не слышала, что П. ее избивал.

Свидетель В.Е. пояснил, что 11 марта 2017 года утром он пришел на квартиру к П с бутылкой водки, дома бала одна ФИО1, он предложил ей выпить, и она согласилась. Когда они выпивали, домой вернулся П. вместе с А.А. ПА спросил его, чего ты пьешь с моей женой, и ударил его ладонью по лицу, но это было, как шутка, ни какой злости не было, но не исключает, что П. приревновал его к ФИО1 Затем они все вместе выпили остаток водки, он дал П. денег, и попросил сходить в магазин за водкой, что тот и сделал. Когда П. вернулся из магазина, АА ушел. Они продолжили распивать спиртное втроем, при этом П. и ФИО1 поссорились на почве ревности, но никто и никому ударов не наносил. Они немного посидели, и П. попросил его уйти, что он и сделал.

С согласия сторон в судебном заседании были оглашены показания свидетеля В.Е.,из которых следует, что 11 марта 2017 года, около 10 часов утра, он употреблял спиртное совместно со своим отцом. Когда алкоголь закончился, решил выпить еще и пошел в магазин, чтобы купить водки. Сходил в магазин, и пошел в гости к П. П. дома не было, находилась только ФИО1 Он предложил ей выпить, она не отказалась, они сели на кухне за столом, и стали употреблять спиртное. ФИО1 держала стопку правой рукой. Далее пришел П. с АД ПА подошел к нему и нанес два удара ладонью по правой щеке, спросил, что он тут делает. ФИО1 сказала мужу: «Ты с ума, что ли, сошел?». После этого П. успокоился, и сел с ними за стол, а АА ушел. После того, как спиртное закончилось, П. ушел в магазин, после чего вернулся с водкой, и они продолжили распивать. В ходе распития у П возник скандал на почве ревности. Они, вообще, часто ссорились. У П. часто было расцарапано лицо, это делала его жена в ходе их ссор. П. был недоволен, что он общается с его женой. П разговаривали на повышенных тонах, что именно они говорили, он не помнит, ругались. Он в ссоре не участвовал. Впоследствии П. попросил его уйти из дома, он сразу встал, собрался и ушел. Когда уходил, ФИО1 и П. оставались вдвоем, сидели на кухне, громко разговаривали. Никаких колюще-режущих предметов он не видел. На столе, за которым сидели, не было ножей (т. 1 л.д. 44-46).

Свидетель Л.А. пояснила, что 11 марта 2017 года она находилась в продуктовом магазине по адресу: <адрес> в 09 часов 42 минуты в магазин зашел ее сын В.Е. и купил одну бутылку водки «<данные изъяты>» номинальным объемом 0,5 литров, и ушел. Примерно в 11 часов 44 минуты, время определено по кассовой ленте, в магазин зашел П., который проживает по адресу: <адрес>. П. купил одну бутылку водки «<данные изъяты>» номинальным объемом 0,5 литров, и ушел. П. находился в легком алкогольном опьянении, в хорошем настроении. Примерно в 12 часов 15 минут в магазин зашла Н.Н., она была в возбужденном состоянии, попросила позвонить в скорую помощь, но затем смогла сама дозвониться. После чего Н.Н. сказала: «О., наверное, Ш убила». Она поняла, что Н.Н. говорит о семье П. Со слов жителей она знала, что ФИО1 и П. иногда не ладят, когда совместно распивают спиртное. Она видела П. с ссадинами, царапинами на лице, но откуда они, не знает, так как П. постоянно отшучивался и ничего конкретного не говорил.

Свидетель Свидетель пояснила, что 11 марта 2017 года она находилась на рабочем месте в ОГБУЗ «<данные изъяты>», когда сотрудниками полиции была доставлена ФИО1, осмотрев которую телесных повреждений на ней она не обнаружила, о чем записала в заключении. Жалоб от нее не помнит, но не исключает, что ФИО1 говорила о болезненном ощущении на голове из-за шрама.

Свидетель А.Н. пояснила, что с апреля 2011 года по ноябрь 2012 года она проживала у своей матери ФИО1 по адресу: <адрес>. Вместе с ее матерью в тот момент уже проживал П. Сначала с П. общались редко, так как не были сильно знакомы. Изначально П. был очень стеснительным, спокойным, нигде не работал, но потом привык. Ее мать и П. распивали спиртные напитки. В ходе распития спиртных напитков между ними происходили конфликты, они ругались, но каких-либо драк между ними она не видела. Затем она переехала в свою квартиру, но постоянно приходила в гости к маме. Примерно год назад ФИО1 и П. стали конфликтовать чаще, она замечала на теле матери ссадины, синяки на руках и ногах. Примерно в начале июля 2016 года у матери она увидела синяк на лице над глазом, пыталась узнать обстоятельства, при которых он был получен, но ФИО1 от разговора уходила, но говорила, что это сделал П. Она неоднократно разговаривала с П. по данным случаям, но он ее не слушал и постоянно просил деньги на алкоголь. На П. она видела ссадину всего один раз, ссадина была на носу. По словам П., данную ссадину он получил сам, когда карабкался по лестнице. Ее мать, когда у нее были ссадины, синяки никуда не выходила, так как стыдилась данных телесных повреждений. Примерно в конце ноября - начале декабря 2016 года она пришла домой к матери, П. был в состоянии сильного алкогольного опьянения. В доме кроме нее, матери и П. находилась ее сестра - ОН и мать П. - С. ФИО1 сказала, что её ударил П. сапогом по голове, от чего появилась опухлость. Кроме того, вся рука у матери была опухшая, красного цвета, с лопнувшими капиллярами. Так же видела телесные повреждения на теле матери в январе 2017 года, от последней знает, что ее избил П. Свою мать она может охарактеризовать как человека неконфликтного, спокойного. В ходе распития спиртного мама никогда не ругалась, сама конфликтную ситуацию не создавала. Что касается П., то он трезвый был всегда спокойным и тихим, но когда дело доходило до алкоголя, то он был агрессивным, начинал ругаться, поднимал руку на мать и никого не слушал. По существу произошедшего 11 марта 2017 года ей известно со слов матери, что между П. и ФИО1 произошел конфликт на почве ревности, он приревновал ее мать к В.Е., схватил за волосы, от чего она испытала сильную боль, так как старый рубец у нее был очень болезненным, взяла со стола первое, что попало под руку, и с целью защиты нанесла П. удар, после чего он ее отпустил. Старая травма на голове у матери действительно была очень болезненной, даже когда ей пытались сделать на 8 Марта прическу, она испытывала боль.

Свидетель Н пояснила, чтопримерно с 2008 года с ее матерью - ФИО1 по адресу: <адрес>, проживал П. Ее мать и П. распивали спиртные напитки, в ходе распития между ними иногда происходили конфликты, они ругались. Сама каких-либо драк между ними она не видела. Примерно год назад ФИО1 и П. стали конфликтовать чаще. Когда она приезжала навестить свою мать, то замечала ссадины, синяки на теле, на руках и ногах. Так, в начале июля 2016 года у матери она увидела синяк на лице над глазом и с ее слов знает, что причинил его ей П. Ее мать, когда у нее были ссадины на лице или на теле, никуда не выходила, так как стыдилась телесных повреждений, из-за чего даже не приходила на день рождения к ее мужу ДВ. В конце ноября, начале декабря 2016 года П. ударил ее мать сапогом по голове, от чего у матери была припухлость на голове и начал болеть рубец от старой травмы. Свою мать она характеризует как человека неконфликтного, спокойного. В ходе распития спиртного мама никогда не ругалась, сама конфликтную ситуацию не создавала. Что касается П., то он трезвый был всегда спокойным и тихим, но когда дело доходило до алкоголя, то он был агрессивным, начинал ругаться, поднимал руку на мать и никого не слушал. По существу произошедшего 11 марта 2017 года ей известно со слов матери, что между П. и ФИО1 произошел конфликт на почве ревности, он приревновал ее, схватил за волосы, от чего она мать испытала сильную боль, и защищаясь, взяла со стола первое, что попало под руку и нанесла П. удар, после чего он ее отпустил.

Свидетель ОД пояснила, чтоФИО1 знает давно, поддерживает с ней отношения. По характеру ФИО1 дружелюбная, веселая, отзывчивая, неконфликтная. П. так же спокойный, неконфликтный и отзывчивый. Семья П была дружная, но иногда у них возникали ссоры, связанные с ревностью мужа к жене, которую он упрекал, а она на это отвечала тем же. Ссоры у них обычно заканчивались примирением. П, оба злоупотребляли спиртным, могли пить около 2 дней. П. мог употреблять спиртное и более часто. Примерно в конце июля 2016 года она видела у ФИО1 синяк на лице над бровью, и та сказала, что они с мужем повздорили. В начале сентября 2016 года видела у ФИО1 синяк на подбородке. Также видела синяки у ФИО1 на руках в виде следов от пальцев, на что та сказала, что это П. хватал ее за руки в ходе ссоры. О произошедшем 11 марта 2017 года пояснить ничего не может.

Свидетель НА пояснила, чтоона работала в продуктовом магазине на <адрес>. Семью П характеризует как среднюю семью, которая иногда совместно выпивает спиртное. В квартире у П никогда не была, с ними близко не общалась. Когда П. приходил в магазин за алкоголем, то иногда он был в состоянии алкогольного опьянения, но вел себя добропорядочно. ФИО1 также в магазине вела себя культурно. П вели совместное хозяйство, нянчились с внуками. 12 марта 2017 года она узнала о том, что П. убили. Кто именно убил, ей на тот момент было неизвестно, подробностей не знала. Ни П., ни ФИО1 в ее присутствии друг на друга не жаловались, считает, что П. любил жену, в магазине он всегда хорошо отзывался о ней. Ранее ФИО1 когда-либо с синяками она не видела, у П. не раз видела царапины на лице, но о их происхождении тот постоянно отшучивался и ничего конкретного ей не говорил.

Свидетель Б. пояснила, чтоона является соседкой П и проживает в квартире № ФИО1 по характеру спокойная, доброжелательная, злоупотребляет спиртным, может пить спиртное 2-3 дня. Какая она в пьяном виде, не знает, если и встречались, ничего плохого не помнит. П. был безобидный, спокойный, все время уважительно относился ко всем, употреблял спиртное вместе с женой. В пьяном виде был неконфликтный, ни с кем не ругался, не дрался, руку ни на кого не поднимал. Дома супруги жили спокойно, иногда ругались, слышно было, что кричат в квартире, причем было слышно обоих. Она как-то видела П. с исцарапанным лицом, на ФИО1 никогда не видела ни синяков, ни иных телесных повреждений. В день, когда ФИО1 ударила П. ножом, она находилась дома, криков не слышала, супругов П в этот день не видела.

Свидетель К. пояснила, чтоона является соседкой П и проживает в квартире №.П жили дружно, но один раз слышала, что между ними в квартире происходит ссора, причину не знает. ФИО1 добрая, веселая, не конфликтная, но злоупотребляет спиртным вместе с мужем. П. она знает плохо, видела его, и они просто здоровались. ФИО1 с синяками и иными телесными повреждениями не видела, у П. один раз видела ссадину на лице, откуда она, ей неизвестно. 11 марта 2017 года она была дома, из квартиры П ничего не слышала.

Свидетель ТН пояснила, чтоФИО1 знает 15 лет, как переехала на постоянное место жительство по указанному адресу. По характеру ФИО1 спокойная, неконфликтная, выпивает спиртное. П. знает, поскольку он проживает в соседнем доме. По характеру он спокойный, не конфликтный, спиртное выпивал. В алкогольном опьянении за ним ничего плохого не видела. Ни ФИО1, ни П. с телесными повреждениями не видела, они все время ходили вместе. В ее квартире ссоры между П. и ФИО1 никогда не было, и повреждений никто никому не причинял.

Оглашенными в судебном заседании с согласия сторон показаниями свидетеля С.Н., согласно которым,по адресу <адрес>, он проживал с 1998 года. В квартире № проживает О. О ФИО1 пояснил, что она спокойная, об употреблении ею спиртного ему не известно. У нее есть две дочки и внучки. Ни разу не видел ее с синяками и иными телесными повреждениями. Всегда была с мужем П. Квартира П находится рядом с его квартирой, их разделяет общая стена. Никогда не слышал ссор, ругани между супругами, видел, что живут они дружно, всегда были вместе. О П. пояснил, что по характеру он спокойный, работящий, не конфликтный. Часто видел его за работой по дому. Пьяным его никогда не видел, спиртным он не злоупотреблял. Никогда не слышал, чтоб он с кем-то ругался, поднял на кого-то руку, был очень спокойный (т. 1 л.д. 173-176).

Свидетель АВ пояснил, что он является участковым уполномоченным полиции. На закрепленной за ним территории по адресу <адрес>, проживали ФИО1 и П.. Жалоб от соседей и других граждан на указанных лиц не поступало. ФИО1 спокойная, замкнутая, необщительная, доброжелательная, в конфликтах замечена не была, в пьяном виде замечена не была. П. по характеру спокойный, доброжелательный, в пьяном виде замечен не был. Сама по себе семья была тихая, спокойная. Ни на каком учете, ни он, ни она не стояли. В последний раз он навещал их в январе 2017 года, осуществляя подворный обход улицы. Зайдя к ним в квартиру, в ней находилась ФИО1 В квартире было чисто, все прибрано. Она находилась в нормальном состоянии, телесных повреждений в ходе общения с ФИО1 на ней и на лице, не видел. Так же он опрашивал соседей на предмет наличия жалоб от соседей, но таковых ни у кого в доме не было. Каких-либо сведений о конфликтах в их семье ему не поступало. Также он никогда не видел их с какими либо телесными повреждениями

Из протокола явки с повинной ФИО1 от 11 марта 2017 года следует, что она обратилась в отделение полиции № 17 МО МВД России «Чухломское», и добровольно сообщила о том, что 11 марта 2017 года, в утреннее время, находясь по адресу <адрес>, в ходе возникшей ссоры, после того, как ее муж П. схватил ее за волосы и потянул к себе через кухонный стол, она испугалась, взяла со стола лежащий там нож, и ударила им в сторону мужа, куда ударила, не смотрела.. Свою вину в том, что нанесла П. удар ножом, от которого последний в дальнейшем скончался, признает, в содеянном раскаивается (т.1 л.д. 25-26).

В судебном заседании ФИО1 добровольность явки с повинной и изложенные в ней обстоятельства подтвердила.

Из рапорта дежурного ПП-17 МО МВД России «Чухломское» от 11 марта 201 года, следует, что 11 марта 2017 года в 12 часов 52 минуты в дежурную часть ПП-17 МО МВД России «Чухломское» поступило сообщение от диспетчера скорой медицинской помощи ОГБУЗ «<данные изъяты>» СВ, которая просила прибыть сотрудников полиции по адресу <адрес>, и оказать помощь (т.1 л.д. 21).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 11 марта 2017 года и фототаблице к нему,установлено, что 11 марта 2017 года в период времени с 15 часов 00 минут по 16 часов 35 минут, была осмотрена квартира по адресу: <адрес>. В ходе осмотра квартиры обнаружен труп П., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. На теле трупа обнаружены признаки насильственной смерти, <данные изъяты> Обстановка на месте происшествия зафиксирована посредством составления протокола осмотра места происшествия и фотосъемки (т.1 л.д. 5-18).

Из протокола выемки от 22 марта 2017 года следует, что в помещении МОРГа ОГБУЗ «<данные изъяты> были получены следующие объекты: рубашка с трупа П.; подногтевое содержимое с левой и правой рук П.; образец крови на марлевом тампоне П.; кожный лоскут с трупа П. с повреждениями (т.1 л.д. 123-127).

Из протокола получения образцов для сравнительного исследования от 22 марта 2017 года следует, что в ОГБУЗ «<данные изъяты>» у ФИО1 получены образцы крови на марлевый тампон (т. 1 л.д. 116-117).

Из протокола выемки от 12 марта 2017 года следует, что у свидетеля В.Е. были получены следующие объекты: штаны защитного цвета и куртка темного цвета (т.1 л.д. 91-93).

По заключению биологической судебной экспертизы № от 12 апреля 2017 годапри исследовании ножа № (длина клинка - 7,0 см., длинна рукоятки - 9,5 см.), смывов с пола, изъятых в ходе ОМП, штанов, футболки, бюстгальтера ФИО1, рубашки, подногтевого содержимого рук и смыва с правой руки П. обнаружены пятна, содержащие кровь. На ножах, обозначенных при исследовании № (длина клинка - 12,0 см., длинна рукоятки - 9,2 см.) и № (длина клинка - 9,5 см., длинна рукоятки - 9,5 см.), на штанах и куртке В.Е. следов крови не обнаружено. Результаты исследования не отрицают возможность происхождения следов крови на рубашке, в подногтевом содержимом рук и смыве с правой руки П., на штанах, футболке, бюстгалтере ФИО1, на ноже №, смывах с пола, изъятых в ходе ОМП от П. и принадлежать ФИО1 не могут (т. 2 л.д. 12-21).

Из заключения медико-криминалистической судебной экспертизы № МК от 28 апреля 2017 года следует,что при исследовании препарата кожного лоскута с передней поверхности грудной клетки слева от трупа П. обнаружена сквозная рана, форма и размеры которой, характер ее краёв и концов, наличие и характер стенок раневого канала, свидетельствуют о том, что данная рана является колото-резаной. Колото-резаное ранение передней поверхности грудной клетки слева образовалось, вероятно, от воздействия плоского однолезвийного клинка типа ножа, имеющего острую кромку лезвия, остриё и незаточенную часть - обух толщиной около 1 мм с выраженными ребрами. Ширина следообразующей части орудия, на уровне погружения, с учетом данных исследования трупа была около 13 мм. Не исключено, что концевая часть лезвия, либо остриё имели какие-либо особенности (возможно, было затупленным или имел загиб в зоне острия), на что указывают выявленные морфологические особенности раны, а именно, волнистые края, в области обушкового конца раны наличие желоба и очагового осаднения (точка вкола). Учитывая морфологические особенности колото-резаной раны на представленном препарате кожи от трупа гр-на П., следует полагать, что в момент причинения колото-резаной раны клинок ножа был направлен острием к передней поверхности грудной клетки слева потерпевшего, лезвием - вниз и обухом - вверх. При сравнительном исследовании, сопоставляя свойства следообразующей части травмировавшего предмета, отобразившиеся в исследованной колото-резаной ране передней поверхности грудной клетки слева от трупа П. с конструктивными особенностями клинка, представленного на экспертизу кухонного ножа, условно маркированного как №, и принимая во внимание данные судебно-медицинской экспертизы трупа П., установлено, что колото-резаная рана потерпевшему могла быть причинена клинком, представленного на экспертизу кухонного ножа, условно маркированного как №(длина клинка - 7,0 см., длинна рукоятки - 9,5 см.), либо клинком с аналогичными конструкционными технологичными и эксплуатационными особенностями. Причинение колото-резаной раны передней поверхности грудной клетки слева гр-ну П. ножами, маркированными как № (длина клинка - 9,5 см., длинна рукоятки - 9,5 см.) и № (длина клинка - 12,0 см., длинна рукоятки - 9,2 см.), представленными на экспертизу, исключается в связи с конструкционными особенностями клинков данных ножей (т. 2 л.д. 32-45).

Согласно протоколу осмотра и постановления, указанные выше:фрагмент ногтевых пластин левой и правой рук, фрагмент кожного лоскута, марлевый тампон с образцом крови, рубашка, изъятые с трупа П. в ходе выемки 22.03.2017 года в помещении морга ОГБУЗ «<данные изъяты> по адресу <адрес>; два фрагмента марлевой салфетки со смывом вещества бурого цвета, изъятое 11.03.2017 года с пола кухни в ходе ОМП по адресу <адрес>; фрагмент марлевой салфетки со смывом вещества бурого цвета, изъятого 11.03.2017 года с правой ладони трупа П. в ходе ОМП по адресу <адрес>; футболка, штаны, бюстгальтер, изъятые 11.03.2017 года у ФИО1 в ходе ОМП по адресу <адрес>; три ножа, изъятые 11.03.2017 года на кухне в ходе ОМП по адресу <адрес>; контрольный образец марлевого тампона, полученный в ходе получения образцов для сравнительного исследования у ФИО1 22.03.2017 года; марлевый тампон с образцом крови, полученным в ходе получения образцов для сравнительного исследования у ФИО1 22.03.2017 года; куртка и штаны свидетеля В.Е., изъятые 12.03.2017 года в ходе выемки по адресу: <адрес>, каб. 10 были следователем осмотрены и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств (т.2 л.д. 80-88).

Исследованные в судебном заседании в качестве вещественных доказательств фрагмент ногтевых пластин левой и правой рук, фрагмент кожного лоскута, марлевый тампон с образцом крови, рубашка, изъятые с трупа П., два фрагмента марлевой салфетки со смывом вещества бурого цвета, изъятого с пола кухни в ходе ОМП, фрагмент марлевой салфетки со смывом вещества бурого цвета, изъятого с правой ладони трупа П. в ходе ОМП, футболка, штаны, бюстгальтер, изъятые у ФИО1 в ходе ОМП, три ножа, изъятые на кухне в ходе ОМП, контрольный образец марлевого тампона, полученный в ходе получения образцов для сравнительного исследования у ФИО1, марлевый тампон с образцом крови, полученным в ходе получения образцов для сравнительного исследования у ФИО1, куртка и штаны свидетеля В.Е., изъятые в ходе выемки соответствуют их описанию в вышеуказанных протоколе осмотра и в заключениях биологической и медико-криминалистической экспертизах.

Согласно заключению медицинской судебной экспертизы от 10 мая 2017 года при исследовании трупа П. установлено, что:

Смерть П. наступила от проникающего ранения грудной клетки с повреждением межреберной артерии, пристеночной плевры, сердечной сорочки и стенки левого желудочка сердца с повреждением коронарной артерии, осложнившейся гемотампонадой сердечной сорочки и левосторонним гемотораксом. Трупные изменения, отмеченные при исследовании трупа на месте происшествия (трупное окоченение не проявляется, при пальпации проявляются трупные пятна, которые исчезают через 3-4 секунды), соответствуют давности наступления смерти около 1-2 часов на момент осмотра трупа на месте происшествия.

При судебно-медицинском исследовании трупа обнаружено следующее повреждение: проникающая рана грудной клетки слева во 2 межреберье, с повреждением межреберной артерии в виде полного ее пересечения, пристеночной плевры, сердечной сорочки, переднебоковой стенки левого желудочка с повреждением коронарной артерии в виде полного ее пересечения. Следы медицинских манипуляций.

Проникающая рана грудной клетки могла образоваться от однократного воздействия колюще-режущего предмета, типа клинка ножа, причинила вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственно угрозу для жизни (согласно п. 6.1.9 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года № 194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека») и явилась непосредственной причиной наступления смерти. Обнаруженное телесное повреждения образовалось прижизненно, менее 30 минут до наступления смерти, при нормальной реактивности организма (согласно данным судебно-гистологического исследования (акт судебно-гистологического исследования №293от 28 марта 2017 года)).

Обнаруженное телесное повреждение не могла образоваться в результате самонатыкания на колюще-режущий предмет.

Потерпевший мог находиться в любом положении (стоя, сидя, лежа).

Раневой канал направлен спереди назад, слева направо, сверху вниз; проходит через мягкие ткани грудной клетки, пристеночную плевру, сердечную сорочку, и слепо заканчивается в стенке левого желудочка. Повреждение нанесено в направлении справа налево и спереди назад.

При судебно-химическом исследовании крови и мочи от трупа обнаружен этиловый спирт <данные изъяты> (акт судебно-химического исследования №526 от 15.03.2017г).

Учитывая характер повреждения, потерпевший мог жить короткий промежуток времени, исчисляемый минутами, в течении которого, до наступления функциональных нарушений, обусловленных гемотампонадой сердечной сорочки, мог совершать самостоятельные действия - передвигаться, кричать (т. 1 л.д. 245-253).

Согласно протоколу освидетельствования врачом-хирургом в ОГБУЗ «<данные изъяты>» от 15 мая 2017 года у ФИО1 обнаружены следующие повреждения: в левой теменной области обнаружен рубец от лоскутной раны. В лоскуте под кожей жидкость. Размеры раны 7 см, округлой формы. Состояние заживления - рубец несформировавшийся, отечный, болезненный (т. 2 л.д. 73-76).

Согласно сведениям, содержащимся в заключении дактилоскопической судебной экспертизы от 28 марта 2017 года установлено, что след руки, изъятый с бутылки из-под уголка в ходе ОМП от 11.03.2017 г. по адресу: <адрес>, пригоден для идентификации личности, и оставлен соответственно указательным пальцем правой руки ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т.2 л.д. 56-62).

Анализируя исследованные доказательства, суд признает их соответствующими требованиям относимости, допустимости и достоверности, и считает их достаточными для разрешения уголовного дела.

Государственный обвинитель в судебном заседании поддержал обвинение, и действия подсудимой ФИО1 квалифицировал по ч. 1 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Однако, на основании исследованных в судебном заседании доказательств, суд приходит к следующему:

Свидетели А.Н., Н показали в суде, что П., находясь в состоянии алкогольного опьянения, становился агрессивным, беспочвенно ревновал их мать ФИО1, и неоднократно ее избивал. За 2016-2017 годы П. применил насилие к ФИО1, о случаях, которые они знают, минимум три раза: в июле, конце ноября - начале декабря 2016 года, и в январе 2017 года. После произошедшего на теле, лице и руках ФИО1 были синяки и кровоподтеки. При этом в конце ноября, начале декабря 2016 года П. ударил ФИО1 сапогом по голове, от чего у последней была припухлость на голове, и начал болеть рубец от старой травмы. Когда у ФИО1 были ссадины, синяки на лице или на теле, она никуда не выходила из своей квартиры, так как стыдилась видимых телесных повреждений. О произошедшем 11 марта 2017 года знают только со слов ФИО1, и не сомневаются, что она защищалась от нападения П.

Не доверять показаниям свидетелей А.Н., Н оснований у суда не имеется, их показания последовательны, никем не опровергнуты, согласуются между собой, с показаниями других свидетелей и исследованными в суде доказательствами.

Свидетель Д. показала, что хотя семья П была дружная, но у них возникали ссоры, связанные с ревностью мужа к жене, оба злоупотребляли спиртным. Примерно в конце июля 2016 года она видела у ФИО1 синяк на лице над бровью, и та сказала, что они с мужем повздорили. В начале сентября 2016 года видела у ФИО1 синяк на подбородке. Также видела синяки у ФИО1 на руках в виде следов от пальцев, на что та сказала, что это П. хватал ее за руки в ходе ссоры.

Свидетели Н.Н., СВ так же подтвердили, что семья П злоупотребляла спиртными напитками, они видели у ФИО1 синяки.

Показания потерпевшей С., свидетелей АА, ОА, НН, Л.А., НА, Б., К. о том, что хотя ФИО1 и П. часто употребляли спиртное, но о скандалах в их семье им ничего не известно, и то, что они не видели ФИО1 с телесными повреждениями, показания А.Н., Н, ОД, Н.Н., СВ в части причинения П. ФИО1 телесных повреждений, хотя и не подтверждают, но и не опровергают, потому что все свидетели видели ФИО1 не так часто и при этом свидетели Н.Н., СВ, Л.А. показали, что когда П начинали злоупотреблять спиртным, ФИО1 из квартиры не выходила, и ее никто не видел.

Суд принимает показания потерпевшей, вышеуказанных свидетелей, оснований не доверять им не имеется, незначительные расхождения по поводу проживания семьи П вызваны личностным восприятием происходящего, свойствами памяти, количеством встреч с П и временем этих встреч.

Из показаний подсудимой ФИО1 следует, что 11 марта 2017 года около 10 часов 00 минут, когда ее муж П. отсутствовал, к ним в квартиру пришел В.Е., с которым она употребила спиртное. Затем домой вместе с АА вернулся П., который находился в состоянии алкогольного опьянения, не раздеваясь подошел к В.Е., и ударил того ладонью по лицу. Затем все успокоились и продолжили употреблять спиртное. Сначала ушел АА, а через некоторое время и В.Е. После того, как В.Е. ушел, она и муж сели на кухне за стол друг напротив друга, продолжали распивать водку. П. начал предъявлять ей претензии, ругаться, затем муж схватил ее за волосы, за то место, где у нее имелся старый, болезненный шрам от травмы, потянул к себе, что-то кричал, но она не смогла разобрать. Она просила мужа отпустить ее, но он не отпускал, его захват за волосы был чувствительным, она испытывала боль, при этом муж был злым, агрессивным. Учитывая, что он ранее ее неоднократно избивал, она, боясь, что П., который физически гораздо ее крепче и выше на целую голову, может ей что-то сделать, пошарила по столу, что-то нащупала и ударила мужа, после чего он ее отпустил, она одернула руку, увидела, что держит нож, и поняла, что ударила мужа ножом. Смерти П. она не желала, убивать его не хотела, просто так сложилось. Удар П. нанесла никуда, не целясь, о последствиях не думала, он тянул ее к себе, она находилась близко от его груди, ей было больно, и что бы он ее отпустил, она его ударила.

Из оглашенных в судебном заседании показаний ФИО1, данных ее в качестве подозреваемой в части нанесения удара ножом в грудь следует, что она - ФИО1 знала, что на столе лежит нож. Кто и когда его достал, и положил на стол, не помнит. Нож хозяйственно-бытового назначения, длина клинка примерно около 6 сантиметров, коричневая рукоятка. Она нащупала правой рукой рукоятку ножа, взяла его, и нанесла своему мужу один удар ножом. В какую-либо конкретную часть тела не целилась, но получилось, что удар пришелся в область груди, слева. Ударила ножом мужа, потому что хотела, чтобы он отпустил ее волосы. В этот момент не думала о том, что удар ножом может причинить смерть. После того, как нанесла удар, она вытащила нож из раны, и сразу же убрала его в ящик кухонного гарнитура, где хранятся столовые приборы. Положила его туда машинально, испугалась. В остальном, показания, данные в суде, соответствуют показаниям, данным на стадии предварительного расследования, подтверждаются показаниями в ходе проверки показаний на месте, и соответствуют обстоятельствам, указанным в явке с повинной.

Суд доверяет показаниям ФИО1, данными на стадии предварительного расследования, подтвержденными в ходе проверки показаний на месте, и указанными в явке с повинной. Позиция подсудимой в судебном заседании в части нанесения удара ножом о том, что она нашла на столе какой-то предмет, и им ударила П. и только когда увидела свою руку после нанесения удара мужу, поняла, что это нож, обусловлена стремлением смягчить свою ответственность за произошедшее.

Как следует из показаний свидетеля АА ФИО1, со слов П. причинила ранее П. ножевое ранение под лопатку. При этом рану свидетель не видел, при осмотре трупа на месте происшествия и при проведении судебной медицинской экспертизы ножевых ранений, кроме как ранение грудной клетки у П. не имелось. С учетом вышеизложенного у суда нет оснований полагать, что ФИО1 ранее, в ходе ссор с П. использовала нож.

Наличие травмы на голове ФИО1 подтверждено протоколом освидетельствования, согласно которого у нее в левой теменной области обнаружен несформировавшийся, отечный, болезненный рубец.

Смерть П., согласно заключению медицинской судебной экспертизы наступила от проникающего ранения грудной клетки с повреждением межреберной артерии, пристеночной плевры, сердечной сорочки и стенки левого желудочка сердца с повреждением коронарной артерии, осложнившейся гемотампонадой сердечной сорочки и левосторонним гемотораксом.

Ножевое ранении П., согласно медико-криминалистической судебной экспертизы могло быть причинено клинком, представленного на экспертизу кухонного ножа, условно маркированного как № (длина клинка - 7,0 см., длинна рукоятки - 9,5 см.), изъятом при осмотре места происшествия.

В соответствии с заключеним биологической судебной экспертизы результаты исследования не отрицают возможность происхождения следов крови на рубашке, в подногтевом содержимом рук и смыве с правой руки П., на штанах, футболке, бюстгалтере ФИО1, на ноже № (длина клинка - 7,0 см., длинна рукоятки - 9,5 см.), смывах с пола, изъятых в ходе ОМП от П. и принадлежать ФИО1 не могут.

Суд в компетентности экспертов не сомневается и согласен с заключением экспертиз.

Наличие конфликта, имевшего место утром 11 марта 2017 года, между находящимися в состоянии алкогольного опьянения П. и ФИО1 подтвердили свидетели АА и В.Е., оснований не доверять показаниям свидетелей у суда не имеется.

Довод представителя потерпевшей о том, что ФИО1 скрывает правду о том, что она после нанесения удара ножом, с целью скрыть следы вымыла его, а затем убрала его в кухонный гарнитур, является несостоятельным. По заключению медико-криминалистической судебной экспертизы ранение П. могло быть причинено клинком, условно маркированным как нож № (длина клинка - 7,0 см., длинна рукоятки - 9,5 см.), согласно заключения биологической судебной экспертизы результаты исследования не отрицают возможность происхождения следов крови на ноже № (длина клинка - 7,0 см., длинна рукоятки - 9,5 см.) от П. То есть в заключениях обои экспертиз объектом фигурирует один и тот же нож, только в каждой экспертизе он маркирован своим номером, а два других ножа, изъятые в ходе осмотра места происшествия, имеют другие размеры.

При защите от общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (ч. 1 ст. 37 УК РФ), обороняющееся лицо вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу.Таким образом, в соответствии с положениями ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, т.е. при защите личности и прав обороняющегося от общественно опасного посягательства, если при этом не допущено превышение пределов необходимой обороны. По смыслу закона право на необходимую оборону имеют в равной степени все лица, в том числе независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.Превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства.При решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, должны учитываться не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей обороняющемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося. Таким образом, превышение пределов необходимой обороны может быть лишь тогда, когда нападение существует в действительности или когда нападение хотя и прекратилось, но для обороняющегося в силу сложившейся обстановки не был ясен момент окончания нападения.

Из исследованных судом доказательств усматривается, что имел место конфликт, инициатором которого являлся П., нападение П. на ФИО1, при этом, он мужчина, явно превосходящий ФИО1 в физической силе, его поведение носило агрессивный характер, он был в состоянии алкогольного опьянения, ранее неоднократно причинял ФИО1 телесные повреждения, с учетом предшествовавших посягательству событий, болезненного захвата за волосы в месте, где имелась травма, эмоционального состояния у ФИО1 имелись основания опасаться действий П. и принятия мер по своей защите, то есть воспользоваться правом на необходимую оборону.

Однако она превысила пределы необходимой обороны, поскольку выбранный ей способ защиты, нанесение удара ножом в область груди, явно не соответствовал степени опасности посягательства, так как удерживание за волосы, которое вызвало физическую боль и мысли о том, что если ранее избивал, может это сделать и сейчас не свидетельствовало о намерении П. применить в отношении нее насилие, опасное для жизни. Нанося удар ножом в область груди, т.е. в область жизненно важных органов, ФИО1 не могла не осознавать, что может причинить смерть потерпевшему П., однако данные действия нельзя рассматривать как непосредственно направленные на получение результата - убийство П. из личных неприязненных отношений, так как целью подсудимой ФИО1 являлось предотвращение наступления опасных для ее жизни и здоровья последствий.

Суд критически относится к показаниям подсудимой, что она в момент совершения преступления плохо контролировала свои действия. Поведение подсудимой, предшествующее нанесению удара ножом, ее обращение к П. с просьбой освободить захват, наличие возможности нанести удар в любое другое место, в том числе и руку, которой П. удерживал ее за волосы, свидетельствует о том, что она свои действия контролировала. Кроме этого, после нанесения удара ножом П., подсудимая рассказала о случившемся, и попросила соседку Н.Н. вызвать скорую помощь, т.е. помнила свои действия и понимала, что произошло. Данный вывод суда подтверждается и заключением комплексной психолого-психиатрической экспертизы,согласно которого ФИО1 подтвердила, что между ней и потерпевшим произошла словесная ссора, потом он схватил ее за волосы в том месте, где ранее была нанесена травма, и причинил боль. Чтобы защитить себя от посягательств, она схватила нож, хотела припугнуть. Не скрывала, что и раньше она ссорилась с потерпевшим в процессе распития спиртных напитков, после чего она ходила в синяках, а он с расцарапанным лицом (т.2 л.д. 104-105).

Нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования при собирании доказательств, влияющих на доказанность вины подсудимой, а также препятствующих принятию по делу решения, не допущено. На основании вышеизложенного, суд считает доказанным вину ФИО1 в совершении 11 марта 2017 года в период с 11 часов 45 минут до 12 часов 55 минут в своей квартире по адресу: <адрес> убийства П. при превышении пределов необходимой обороны.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч. 1 ст. 108 УК РФ.

<данные изъяты>. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО1 может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для дела, может давать о них правильные показания, может участвовать в судебно-следственных, процессуальных действиях (т. 2 л.д. 103-105).

Вышеуказанное заключение экспертов надлежащим образом мотивированы и научно обосновано, экспертиза проведена специалистами высшей категории, имеющими большой опыт и стаж работы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, поэтому оснований сомневаться в объективности и правильности их выводов у суда не имеется.

На основании изложенного, суд полагает, что при совершении преступления и в настоящее время подсудимую ФИО1 следует считать вменяемой, подлежащей привлечению к уголовной ответственности и наказанию.

При назначении наказаниясуд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимой, в том числе ее возраст и состояние здоровья (пояснично-крестцовый радикулит, остеохондроз), влияние назначенного наказания на ее исправление и на условия жизни ее семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимой ФИО1, суд признает ее явку с повинной, признание вины, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, способствование оказанию медицинской помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

Доводы обвинения о признании смягчающим обстоятельством противоправного поведения потерпевшего не могут быть приняты судом, поскольку противоправное поведение потерпевшего при совершении убийства с превышением пределов необходимой обороны является признаком данного преступления.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимой, не имеется.

Суд, не может признать обоснованным довод стороны обвинения о признании обстоятельством, отягчающим наказание подсудимой ФИО1, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя. Поскольку инициатором конфликта является П., именно он совершил противоправные действия и напал на ФИО1 Нахождение подсудимой в состоянии алкогольного опьянения не находится в причинной связи с совершенным преступлением, так как право на защиту своего здоровья она имела в любом состоянии, в том числе и в состоянии алкогольного опьянения.

Подсудимая ФИО1 по месту жительства характеризуется участковым уполномоченным полиции удовлетворительно соседями положительно (т. 2 л.д. 95).

При определении вида и размера наказания, с учетом личности подсудимой и обстоятельств дела, влияющих на наказание, суд полагает, что цели наказания, установленные ч. 2 ст. 43 УК РФ, могут быть достигнуты при назначении подсудимой наказания в виде в виде ограничения свободы, назначенного в пределах санкции ч. 1 ст. 108 УК РФ.

Учитывая, что ФИО1, достигшей пятидесятилетнего возраста, впервые совершено преступление небольшой тяжести, на основании требований ч.7 ст.53.1 и ст.56 УК РФ ей не может быть назначено наказание в виде принудительных работ и лишения свободы.

В силу требований ч. 1 ст. 73 УК РФ наказание в виде ограничения свободы не может быть назначено условно.

Оснований для признания смягчающих обстоятельств исключительными и применения, в связи с этим, положений ст. 64 УК РФ, не имеется.

При назначении наказания суд считает необходимым на основании ч.3 ст.72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок отбывания наказания в виде ограничения свободы время ее задержания в качестве подозреваемой и срок содержания под домашним арестом в период с 11 марта 2017 года по 28 июля 2017 года включительно из расчета один день содержания под стражей (по домашним арестом) за два дня ограничения свободы.

Потерпевшей С. заявлен гражданский иск на возмещение расходов на погребение в сумме <данные изъяты>., на оплату юридической помощи (услуги представителя) в размере <данные изъяты>. и компенсации морального вреда в сумме <данные изъяты> руб.

Исковые требования в части затрат на погребение первоначально были заявлены в сумме <данные изъяты>. В судебном заседании исковые требования в этой части были уточнены и снижены до <данные изъяты> руб., в виду того, что расходы в сумме <данные изъяты> рублей понесла подсудимая. Таким образом, учитывая, что размер расходов документально подтвержден, указанные расходы не носят чрезмерный характер, на основании ст. ст. 15, 1064, 1082, 1094 ГК РФ исковые требования в этой части подлежат удовлетворению на сумму <данные изъяты> руб. Довод защиты, о том, что при возмещении расходов на погребение необходимо учесть выплачиваемые на погребение денежные средства государством и <данные изъяты>. материальной помощи, является не состоятельными, так как материальная помощь оказана непосредственно С., а социальное пособие на погребение в силу п. 2 ст. 1094 ГК РФ, не засчитывается в счет возмещения вреда.

На основании правил ч. 3 ст. 42, п. 1,1 ч. 2 ст. 131, ч. 2 ст. 132 УПК Российской Федерации с учетом, объема материалов уголовного дела (два тома), участия на стадии предварительного расследования, количества судебных заседаний по данному уголовному делу (семь заседаний), суд считает заявление потерпевшей С. о возмещении ей понесенных расходов на оплату услуг представителя адвоката СОА в сумме <данные изъяты> руб., с учетом представленных в его обоснование документов (заявление и квитанции об оплате услуг представителя) и взыскания их с ФИО1, подлежащим удовлетворению, так как это разумно и справедливо, оснований для освобождения ФИО1 от данных процессуальных издержек не имеется.

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

В ст.151 ГК РФ закреплено, что при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. В соответствии с ч.2 ст.1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

УПК РФ предоставляет потерпевшему право на компенсацию морального вреда, причиненного преступлением (ст.44 УПК РФ).

Следовательно, правовая защита путем компенсации морального вреда устанавливается лишь для случаев, когда страдания являются последствием противоправного нарушения неимущественных прав или умаления других имущественных благ.

Обсуждая вопрос о компенсации морального вреда потерпевшей С., суд находит доказанным факт причинения ей в результате смерти сына морального вреда, выразившиеся в нравственных и физических страданиях, поскольку гибель близкого человека является невосполнимой утратой. Так же суд учитывает, ее возраст, пережитые страдания, эмоциональную устойчивость к стрессовым ситуациям в таком возрасте, особенности личности потерпевшего. Исходя из фактических обстоятельств дела, с учетом требований разумности и справедливости, степени физических и нравственных страданий потерпевшей, а так же возраст и материальное положение подсудимой, на основании ст.151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ и ст.309 УПК РФ, суд принимает решение о частичном удовлетворении заявленного иска о компенсации морального вреда С., и полагает определить сумму компенсации морального вреда в размере <данные изъяты>.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.307-309 УПК РФ, районный суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 108 УК РФ, и назначить ей наказание в виде ограничения свободы,сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев.

На период отбывания наказания установить осужденной ФИО1 следующие ограничения: не уходить из дома по месту жительства с 23 до 06 часов утра; не изменять место жительства или место пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы территории Солигаличского муниципального района Костромской области.

Возложить на осужденную ФИО1 обязанность являться 2 (два) раза в месяц для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

На основании ч. 3 ст. 72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок наказания время содержания ее под стражей в качестве подозреваемой и содержания под домашним арестом с 11 марта 2017 года по 28 июля 2017 года включительно из расчета один день содержания под стражей и под домашним арестом за два дня ограничения свободы.

До вступления приговора в законную силу избрать в отношении осужденной ФИО1 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, освободив ее из под домашнего ареста в зале суда немедленно.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства: кухонный нож (длина клинка - 7,0 см., длинна рукоятки - 9,5 см.) - уничтожить, как орудие преступления; фрагмент ногтевых пластин, фрагмент кожного лоскута, рубашку, изъятые с трупа П., два марлевых тампона с образцом крови, три фрагмента марлевой салфетки со смывом вещества бурого цвета, контрольный образец марлевого тампона - уничтожить, как не представляющие ценности; футболку, штаны, бюстгальтер, два ножа - возвратить ФИО1 или ее представителю, при их не востребовании - уничтожить; куртку и штаны свидетеля В.Е. - возвратить В.Е. или его представителю, при их не востребовании - уничтожить.

Взыскать с ФИО1 в пользу С. в возмещение расходов на погребение в сумме 28624 <данные изъяты>, в возмещение компенсации морального вреда <данные изъяты> и расходы в счет оплаты услуг представителя в размере <данные изъяты>, а всего взыскать <данные изъяты>.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке или на него может быть внесено представление в Костромской областной суд через Чухломский районный суд в г. Солигаличе в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей - в тот же срок со дня получения копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный в тот же срок вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранным им защитником, либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Председательствующий: В.Н.Размахов