Апелляционное определение № 22-32/2026 22-4813/2025 от 2 февраля 2026 г.

Судья Макушкина Н.В. Дело № 22-32/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Барнаул 3 февраля 2026 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе председательствующего судьи Маликова А.И.,

судей Ведищевой Л.А. и Тараховой Г.П.,

при секретаре Гараниной Д.О.,

с участием прокурора Кайзер Л.В.,

потерпевшего Б.В.Д..,

заинтересованных лиц Х.Д.В. и К.С.Г.,

представителей заинтересованных лиц - ФИО1, ФИО2 и Ножко Е.И. (в режиме видео-конференц-связи),

адвоката Захаровой А.А. и осужденного ФИО3 (в режиме видео-конференц-связи),

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО3, адвокатов Свяженина А.А. и Захаровой А.А., потерпевших Н.Л.И., Т.В.А. и А.И.В., представителя потерпевшей С.З.М. – Б.А.А., заинтересованных лиц Х.Д.В.., К.С.Г., К.Т.В.., представителя заинтересованного лица П.С.Б. – адвоката Ножко Е.И., апелляционному представлению государственного обвинителя Кайзер Л.В. на приговор Рубцовского городского суда Алтайского края от 25 декабря 2024 года, которым

ФИО3, родившийся ДД.ММ.ГГ в <адрес>, несудимый,

- осужден по:

- ч.4 ст.159 УК РФ (по факту хищения денежных средств пайщиков КПК «<данные изъяты>» (КПКГ «<данные изъяты>») к 9 годам лишения свободы,

- п.«б» ч.4 ст.174.1 УК РФ к 3 годам лишения свободы,

- ч.4 ст.159 УК РФ (по факту мошенничества в отношении Х.О.В.) к 5 годам лишения свободы,

- ч.4 ст.159 УК РФ (по факту мошенничества в отношении Г.В.А.) к 4 годам лишения свободы.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно к отбытию назначено 12 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Разрешены вопросы о мере пресечения, зачете времени содержания под стражей, о судьбе вещественных доказательствах, аресте и конфискации имущества.

Гражданские иски потерпевших К.А.И., Б.В.С., Г.О.М.., П.Н.А., Ш.В.С., Д.В.Р.., И.Т.С., Н.Г.И. С.Ф.В.., Г.В.Т.., В.В.В., К.М.Ф., Ш.В.А., В.М.И,., В.Н.В.., К.О.В.., У.Г.М.., оставлены без рассмотрения.

Производство по гражданским искам потерпевших Ш.З.Л. и Ш.А.И. прекращено.

Заслушав доклад судьи Маликова А.И., выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО3 признан виновным в хищении путем обмана и злоупотребления доверием денежных средств, принадлежащих пайщикам КПКГ «<данные изъяты>» (КПК «<данные изъяты>»), расположенного в <адрес>, в сумме <данные изъяты> рублей, с причинением ущерба в особо крупном размере, а также в том, что часть из похищенных денег, в сумме <данные изъяты> рублей, легализовал, инвестировав в строительство для себя квартиры в <адрес>.

Кроме того, он признан виновным в том, что путем обмана и злоупотребления доверием приобрел право на расположенную в <адрес> квартиру Х.О.В., стоимостью <данные изъяты> рублей, лишив тем самым ее права на жилое помещение.

Помимо этого, он признан виновным и в мошенничестве в отношении Г.В.А., совершенном в <адрес>, в результате которого тому причинен материальный ущерб в сумме 5 000 000 рублей.

Преступления совершены в период с февраля 2011 года по октябрь 2020 года при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО3 свою вину не признал.

В апелляционных жалобах и дополнениях к ним:

- осужденный ФИО3 находит приговор незаконным, необоснованным и не справедливым. Считает, что потерпевший Г.В.А. знаком с судьей апелляционного суда, что может повлиять на апелляционное решение. Полагает, что судебное заседание было проведено формально, суд встал на сторону обвинения, регулярно нарушал его право на защиту, при этом судья и прокурор находились в одном кабинете, даже при удалении суда в совещательную комнату при разрешении ходатайств, заявленных стороной защиты.

Поскольку ни один из доводов стороны защиты не был опровергнут государственным обвинителем, считает, что тем самым нарушена ст.14 УПК РФ. Расценивает предложенный государственным обвинителем и назначенный судом срок как свидетельство личной неприязни к нему.

Обращает внимание, что он не был ознакомлен со всеми материалами уголовного дела, в том числе с вещественными доказательствами, в которых содержится бухгалтерская информация за 10 лет.

Приводя финансовые сведения относительно пайщика Ш.В.Я., свой расчет за вычетом разницы между фактически внесенной суммой вкладчиком Ш.В.Я. и ошибочно указанной, указывает на неверное отражение в протоколе осмотра общей суммы денежных средств поступивших от вкладчиков и выданных Кооперативом. При этом делает вывод, что из кассы кооператива было выдано денежных средств больше, чем принято, в связи с чем, в его действиях отсутствует какое-либо хищение.

Полагает, что суд в приговоре незаконно ссылается на допущенную техническую ошибку в данной части, так как таблица составлена в компьютерной программе, которая при подсчете не могла ошибиться, а неверная сумма была указана следователем умышленно.

Указывая на содержание под стражей более одного года и длительный срок следствия, настаивает на том, что уголовное дело было сфальсифицировано.

Находит необоснованным и немотивированным отказ в удовлетворении ходатайства о возращении уголовного дела прокурору.

Приводя свои расчеты, настаивает на отсутствии хищении денежных средств, ссылаясь при этом на показания эксперта Б.А.Г.., пояснившего, что денежные средства, полученные от последующих пайщиков и выданные предыдущим пайщикам, не были похищены, а были переданы по назначению. Ссылается на нормы НК РФ и ФЗ от ДД.ММ.ГГ *** «О кредитной кооперации» и считает, что причиненный потерпевшим ущерб посчитан не верно, так как потерпевшие никаких налогов не оплачивали, за них это делал КПК «<данные изъяты>», также потерпевшие не оплачивали членских взносов, это удерживалось с пайщиков в соответствии с действующим законодательством, но следователем при определении суммы причиненного ущерба это не было учтено.

По мнению осужденного утверждение следователя о хищении денежных средств при помощи фиктивных договоров не доказано и не обосновано, опровергается бухгалтерской документацией, журналом движения денежных средств и проведенной по делу судебно-математической экспертизой, а также показаниями свидетелей обвинения, менеджеров, бухгалтеров, экспертов.

Также выражает несогласие с приговором в части признания его виновным в легализации денежных средств. Обращает внимание, что неоднократно заявлял ходатайства о прохождении психофизиологического исследования с использование полиграфа, в удовлетворении которых ему было отказано, при этом ссылается на показания следователя о возможности проведения такого исследования при наличии такого ходатайства, в то время как оно имеется в материалах дела.

Кроме того указывая, что в суде на ноутбуке адвоката был открыт диск с информацией по пайщикам, скопированной судом, являющийся приложением к протоколу осмотра документов от 10.12.2021г., где содержится лишь *** позиции, хотя следователь пояснила о внесении в таблицу информации по движению денежных средств, содержащую свыше *** позиций, полагает, что эксперту была предоставлена недостоверная информация.

Настаивает, что был ограничен в ознакомлении с материалами уголовного дела в ходе предварительного следствия в связи с тем, что в процессе ознакомления обнаружил признаки хищения денежных средств со стороны сотрудников КПК «<данные изъяты>» путем невнесения денежных средств в кассу КПК.

Обращает внимание, что довод защиты государственным обвинителем опровергнуты не были, его устные заявления о преступлениях, внесенные в протокол судебного заседания, прокурором игнорировались, материалы для проверки в соответствующие органы не направлялись.

Считает незаконными и необоснованными отказы суда в удовлетворении ходатайства о назначении комплексной бухгалтерско-экономической и почерковедческой экспертиз, отказ суда в удовлетворении ходатайства о прохождении полиграфа, отказ суда в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору, постановление об отклонении замечаний на протокол судебного заседания, постановление об установлении времени для ознакомления с материалами уголовного дела, вещественными доказательствами и аудиозаписью судебного заседания, неудовлетворение ходатайства о разрешении телефонных звонков адвокатам, отказ в удовлетворении ходатайства об осмотре вещественных доказательств в судебном заседании, об исследовании выписки из банка <данные изъяты>

Помимо этого оспаривает решения о признании Т.В.А. потерпевшим и предоставлении ему информации о месте отбывания им наказания.

Также считает, что многие пайщики, признанные потерпевшими, таковыми не являются и если у предыдущих пайщиков забрать сумму процентов от вкладов и отдать потерпевшим, то тогда потерпевших не будет, в связи с чем, делает вывод об отсутствии хищения. Полагает, что привлечение его к уголовной ответственности было выгодно следователям для получения званий, должностей и премий.

Считает, что в нарушение ст.15 УПК РФ суд встал на сторону обвинения, поэтому уголовное дело полежит возвращению прокурору в порядке ст.237 УПК РФ;

- адвокат Свяженин А.А. также выражает несогласие с приговором суда в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, чрезмерной суровостью приговора;

- адвокат Захарова А.А. указывая на несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, настаивает на отсутствии в действиях ФИО3 составов преступлений, просит приговор отменить и ФИО3 оправдать.

Считает, что отсутствуют доказательства подтверждающие обвинение, а также опровергающие доводы ФИО3 об отсутствии в его действиях хищения денежных средств пайщиков и их легализации; а поскольку финансовые и бухгалтерские экспертизы для установления факта хищения денежных средств в подтверждение позиции стороны обвинения, не проводились, то находит позицию обвинения как основанную на предположениях.

По мнению защитника в судебном заседании нашло своё подтверждение, что с ДД.ММ.ГГ до ДД.ММ.ГГ года работа кооператива была стабильной, что свидетельствует о порядочности его руководителя, об отсутствии у ФИО3 преступного умысла, что опровергает выводы суда о заведомом отсутствии у того реальной возможности исполнить обязательства в соответствии с условиями договоров изначально при создании кооператива.

Считает, что вывод суда о не посвящении сотрудников кооператива в преступную деятельность, опровергается показаниями самих менеджеров и бухгалтеров, которые сообщали об обратном.

Полагает, что выводы экспертов, содержащиеся в судебно-математической экспертизе, не могут являться доказательствами по уголовному делу, так как экспертам были предоставлены сведения не в полном объеме.

Излагая обстоятельства допроса эксперта Блем в судебном заседании, находит его проведенным с нарушением закона, при этом отмечает, что защите было отказано в ходатайстве о предоставлении эксперту для ознакомления экспертизы перед его допросом.

Ссылаясь на показания эксперта <данные изъяты> и следователя И, обращает внимание, что исследованный в ходе судебного заседания диск с приложением к протоколу осмотра документов от ДД.ММ.ГГ содержит лишь *** позиции с информацией о договорах, однако, потерпевшими по делу признаны *** человека, а всего пайщиков было в несколько раз больше, следователь пояснила о внесении в таблицу информации по движению денежных средств, содержащую свыше *** позиций в программе Excel. Судом не дана оценка отсутствию информации на диске, являющемся приложением к осмотру документов, из чего делает вывод о том, что эксперту была предоставлена выборочная, искаженная информация и проведенная по делу математическая экспертиза не может быть положена в основу приговора.

Излагая обстоятельства работы кооператива, соотнося с показаниями эксперта Б.А.Г., находит недопустимым доказательством судебную математическую экспертизу, отмечая при этом, что сам по себе факт наличия долговых обязательств перед пайщиками не свидетельствует о виновности лица по ст.159 УК РФ.

По своему анализируя материалы уголовного дела, оспаривает выводы суда о создании осужденным кооператива для совершения хищения денежных средств пайщиков, выдаче предыдущим пайщикам денег с процентами для создания видимости работы кооператива, о неосведомленности сотрудников кооператива о действиях осужденного, а также о том, что похищенные денежные средства ФИО3 вкладывал в строительство и покупку недвижимости в <адрес>. При этом отмечает, что судом неверно указаны месторасположение земельных участков и расположенных на них домов.

Полагает, что если бы ФИО3 не содержался под стражей, то у него была бы возможность выплатить денежные средства пайщикам, срок действия договора личных сбережений которых не закончился на момент признания их потерпевшими по уголовному делу, в связи с чем они не могли быть признаны потерпевшими.

Анализируя сведения, содержащиеся в протоколах осмотра документов (от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ), договоре передачи личных сбережений от ДД.ММ.ГГ пайщиком Ш.В.Я., отмечает, что из кассы кооператива было выдано денежных средств больше, чем принято.

Настаивает на том, для установления в действиях осужденного признаков мошенничества, для анализа деятельности кооператива и установления фактических данных о финансово-хозяйственной деятельности кооператива, определения размера ущерба, причиненного пайщикам необходимо проведение судебной финансово-экономической экспертизы.

Приводя позицию ФИО3 о том, что им брались кредиты в банке, займы у физических лиц, которыми погашались задолженности перед пайщиками, то есть денежных средств в кооператив было вложено больше, чем внесено, считает, что это свидетельствует об отсутствии хищения.

Также указывает на отсутствие в действиях ФИО3 мошенничества в отношении потерпевшей Х.О.В. Считает, что потерпевшая Х.О.В. и ее отец П., показания которых положены в основу приговора, имеют к осужденному неприязнь и заинтересованы в благоприятном для них исходе дела. При этом суд не принял во внимание и не дал оценку решению Рубцовского городского суда Алтайского края от 01.09.2021г., принятым по иску Х.О.В. о признании недействительной сделки купли-продажи квартиры, где содержаться доказательства того, что она понимала, что заключает договор купли-продажи квартиры, чтобы помочь своему супругу.

Ссылаясь на пояснения осужденного, полагает, что продажей квартиры, Х. произвели раздел совместно нажитого имущества, при этом вырученные от продажи деньги ФИО3 забрал себе, а находившееся в квартире имущество было передано бывшей супруге. Отмечает, что осознавая, что осужденный не в состоянии оплачивать ипотеку, квартиру может забрать банк, жалея осужденного, согласилась на продажу квартиры. Ее предположения о том, что в будущем тот купит ей и детям другую квартиру, не образует мошенничества, поскольку на момент сделки потерпевшая согласна была ее продать и понимала, что делает.

Полагает, что в данном случае имеются гражданско-правовые отношения, где Х.О.В. желает получить свою долю в денежном выражении.

Считает, что без исследования гражданского дела, где рассматривались обстоятельства недействительности сделки купли-продажи, и не нашли своего подтверждения, указание в приговоре на то, что установленные вступившим в силу судебным решением обстоятельства не предопределяют выводы суда о невиновности ФИО3 в рамках уголовного судопроизводства, является формальным.

По мнению защитника также отсутствуют доказательства мошенничества в отношении Г.В.А.., поскольку каждый раз ФИО3 брал у него деньги в качестве займа под проценты.

Полагает, что показания свидетелей, являющихся близкими родственниками и знакомыми потерпевшего, в основу приговора положены быть не могут. Предполагает, что в случае заключения договора поручения на приобретение квартиры, обсуждались бы все условия сделки относительно самой квартиры, районе ее расположения, ремонте, чего Г.В.А. озвучено не было, что свидетельствует о намерении потерпевшего таким образом вернуть долг.

Обращает внимание на то, что в судебном заседании были прослушаны аудиозаписи телефонных переговоров ФИО3 с Г.В.А., в которых нет упоминания про квартиру в <адрес>;

- представитель потерпевшей С.З.М. – Б.А.А. просит приговор изменить, увеличить размер возмещения материального ущерба на сумму процентов и компенсации морального вреда. В обоснование указывает, что потерпевшая С.З.М. заявила гражданский иск о компенсации ей имущественного ущерба, морального вреда и суммы процентов, предусмотренных ч.1 ст.395 ГК РФ. Однако, при вынесении приговора суд удовлетворил исковые требования в размере *** рублей в счет возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, при этом иные заявленные требования – о компенсации морального вреда и взыскании суммы процентов, судом рассмотрены не были. Приводит свой расчет процентов за истекший период, при этом указывая, что унижение, вызванное неоднократными просьбами исполнить осужденным свои обязательства, ей были причинены моральные страдания, отразившиеся на состоянии здоровья;

- потерпевшая Н.Л.И. просит приговор изменить, удовлетворить ее исковые требования и взыскать с осужденного ФИО3 сумму ущерба с учетом процентов в размере <данные изъяты> рублей;

- потерпевший Т.В.А. находят назначенное ФИО3 наказание не соответствующим тяжести совершенного преступления и его личности, считает, что судом не учтено мнение потерпевших и государственного обвинителя, которое, по его мнению, является основополагающим для суда. Полагает, что суд не в полой оценил повышенную степень общественной опасности содеянного - мошенничество в отношении огромного количества потерпевших, в основном пенсионеров, людей экономически не грамотных и мало защищённых. Обращает внимание, что от действий осужденного могли пострадать и многие другие люди, он добровольно ущерб не возместил, что свидетельствует о направленности его преступного умысла на обман как можно большего количества людей.

Акцентирует внимание на том, что ФИО3 вину не признал, в содеянном не раскаялся, извинений потерпевшим не принес, мер к заглаживанию вреда не предпринял, пытался всячески уклониться от ответственности, затягивал судебный процесс, придумывая и выдвигая новые версии своего преступного поведения. Находит верным принятое судом решение о конфискации имущества. Просит приговор изменить, назначить ФИО3 наказание в виде 14 лет 10 месяцев лишения свободы, увеличить размер возмещения материального ущерба и компенсации морального вреда;

- потерпевшая А.И.В. также не соглашается с приговором в связи с его чрезмерной мягкостью. Полагает, что суд пришел к неверному выводу о единоличной организации ФИО3 преступной деятельностью, и приводит доводы и необходимости привлечения к уголовной ответственности других лиц. Излагает пояснения своего супруга о произошедших ДД.ММ.ГГ в офисе КПК «<данные изъяты>» событиях и об участии в стихийных собраниях кооператива. Указывает, что по исполнительному листу, выданному по решению Рубцовского городского суда Алтайского края к КПК «<данные изъяты>», она ничего не получила.

Обращает внимание, что в приговоре не дана оценка действиям сотрудников кооператива, кроме ФИО3, которые участвовали в деятельности и хищении денежных средств, не установлено, где находятся деньги пайщиков, а сделан вывод о регистрации КПК «<данные изъяты>» с соблюдением правил и норм законодательства РФ. Считает, что непривлечение к уголовной ответственности лиц, участвовавших в хищении ее денег вместе с ФИО3, затрудняет возмещение причиненного ей и её супругу материального ущерба и морального вреда.

Цитируя положения Устава КПК «<данные изъяты>», указывает, что суд не разобрался, где осужденный действовал добросовестно, а где нет. Находит неверным указание судом суммы причиненного ей ущерба, которая, по ее мнению, является заниженной. Полагает, что халатное управление персоналом кооператива председателем КПК «<данные изъяты>» способствовало хищению денежных средств в составе преступной группы.

Отмечая, что ФИО3 отказался от показаний по поводу дополнительной бухгалтерии, которую организовали сотрудники КПК самостоятельно, задается вопросом о том, в пользу кого отойдет конфискованное имущество, купленное на деньги, вложенные в кооператив.

Ссылаясь на показания свидетелей Ш., К., М., К.Л., А., К.О., находя их финансово самостоятельными, полагает, что в своих действиях по сокрытию незаконных финансовых сделок кооператива они могли на любом этапе похищать вложенные средства пайщиков. Указывает, что сотрудники кооператива признают, что бухгалтерия велась формально и свободно, на подручных бумажных носителях, деньги часто передавались из рук в руки на доверительных отношениях, а затем всё подсчитывалось и корректировалось «по своей прихоти», затем они забирали полученные деньги и свободно передавали принятые от пайщиков деньги третьим лицам, якобы с разрешения ФИО3.

По мнению автора жалобы расследование уголовного дела свелось к выяснению, почему некоммерческая организация КПК «<данные изъяты>» должна иметь прибыль, но её нет. Выражает несогласие с оценкой показаний свидетелей из числа сотрудников кооператива.

Считает, что суд не проанализировал деятельность и показания сотрудников КПК и третьих лиц, которые забирали деньги из кооператива, отсутствует оценка финансовой документации кооператива.

Обращает внимание на допущенную в апелляционном представлении прокурора ошибку при указании фамилии осужденного Е. вместо ФИО3, а также о дате приобретения Х.О.В. квартиры и о правовом режиме собственности, как и сведений о долевой собственности на земельный участок и дом.

Отмечает, что в оборот кооператива была вложена огромная сумма денег, принятая у пайщиков, но не установлена сумма, находящаяся на руках у пайщиков. Выражает непонимание в механизме расчета ущерба. Просит приговор изменить и увеличить размер возмещения материального ущерба и компенсацию морального вреда;

- заинтересованные лица К.С.Г. и К.Т.В. выражают несогласие с приговором в части сохранения ареста на квартиру, расположенную по <адрес>, в <адрес>, а также трех земельных участков, зарегистрированных на К.С.Г.., расположенных по адресу: <адрес> и жилой дом.

По их мнению, суд фактически изменил режим собственности этого имущества, определив его собственником ФИО3, чем предопределил прекращение права совместной собственности на это недвижимое имущество. Обращают внимание, что были представлены доказательства того, что они являются полноправными собственниками этого имущества, которое не было получено в результате преступных действий, не использовалось и не предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или средства совершения преступления, а также никогда не являлось собственностью осужденного. При этом ссылаются на документы, подтверждающие источник денежных средств на покупку земельного участка, чему судом оценка не дана.

Считают, что доказательств, подтверждающих дачу ФИО3 денежных средств на покупку спорного земельного участка К.С.Г., который по версии следствия и суда является «подставным третьим лицом», на которое оформлен земельный участок осужденным, приобретенный на деньги пайщиков, не имеется, это является предположением.

Акцентирует внимание на том, что свидетели К.Н.В.., К.Т.В., К.С.Г., П.З.А., Л.А.В., Ч.А.А., Х.Д.В., а также З.Д.А., показания которого не приведены и не оценены в приговоре, подтвердили правомерность, законность и чистоту сделки купли-продажи земельного участка

Обращают внимание, что судом в приговоре не в полном объеме изложены показания свидетеля Ч.А.А.., являвшегося очевидцем разговора между К.С.Г. и ФИО3 о приобретении земельного участка. Также указывает, что из показаний свидетеля Л.А.В. следует, что земельный участок с домом в <адрес> был приобретен К.С.Г. на собственные денежные средства, что судом не принято во внимание. Также в судебном заседании и свидетель Х.Д.В. пояснил о приобретении на собственные деньги земельного участка в <адрес>.

Анализируя показания потерпевшего С.Е.В. свидетелей А.А.А., Х.А.Ю., Г.В.А., М.С.В., С.И.Н., приходят к выводу о том, что они не подтверждают причастность осужденного к собственности К.С.Г.

Излагают обстоятельства знакомства К.С.Г. через ФИО3 с П.З.А., помогавшего в приобретении земли, которая затем была размежевана, указывают на источник происхождения финансов для строительства дома. Настаивает на том, что в записях телефонных переговоров речь идет именно о доме с недостроенной крышей, принадлежащем ФИО3, а не о его доме, строительство которого началось в октябре ДД.ММ.ГГ года, когда ФИО3 уже находился под стражей. Обращает внимание, что по <адрес> в <адрес> в то время было выставлено на продажу много земельных участков, о которых ФИО3 сообщал многим своим знакомым и советовал купить их.

Указывает, что в судебном заседании ему было отказано в прослушивании аудиозаписи его разговора со следователем, подтвердившей, что спорная недвижимость ФИО3 никогда не принадлежала и тот мог говорить о том, что это его недвижимость, для поднятия своего статуса.

По мнению автора жалобы, исходя из того, что из принадлежащего ему арестованного имущества подлежит компенсация ущерба потерпевшим, то суд был обязан признать его гражданским ответчиком, разъяснить и предоставить ему соответствующие процессуальные права, чего сделано не было, находя в связи с этим приговор постановленным с процессуальными нарушениями, так как он выступал в судебных прениях, будучи свидетелем, но с процессуальным положением «лицо, интересы которого затрагиваются в уголовном деле».

Кроме того, приводя обстоятельства приобретения у Х.О.В. <адрес> в <адрес>, настаивает на том, что сделка купли-продажи совершена на законных основаниях и реально исполнена. При этом ссылается на решение Рубцовского городского суда Алтайского края от 01.09.2021г., которым отказано в иске Х.О.В. к К.С.Г. и ФИО3 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки.

Считает, что сохранение ареста на квартиру является избыточной мерой, а событие преступления отсутствует, в связи с чем просит приговор изменить, снять арест с квартиры, расположенной в <адрес>35, а также зарегистрированных на К.С.Г. жилого дома и трех земельных участков, расположенных по адресу: <адрес>;

- заинтересованное лицо Х.Д.В. оспаривает решения суда о конфискации земельного участка и жилого дома, расположенных по <адрес> в <адрес> края. Ссылаясь на позицию Конституционного и Верховного Судов Российской Федерации, нормы УПК РФ, анализируя исследованные доказательства, настаивает на том, что в строительство жилого помещения ФИО3 вкладывал деньги, полученные в качестве кредита в банке <данные изъяты> и взятые в качестве займа у С.И.Н.. Обязательство ФИО3 перед ним возникло в связи с займом им денежных средств последнему для погашения задолженности перед С.И.Н. и Банком, что не имеет отношения к действиям ФИО3, как председателя КПК «<данные изъяты>».

Указывает, что договор купли-продажи земельного участка и дома он заключил 24.08.2020г. с В., в то время как ФИО3 уже более трех лет назад вложил деньги в строительство своего объекта недвижимости с участием А.Х.С., поэтому его сделка с В. не является частью преступления, предусмотренного ст.174.1 УК РФ, а к действиям ФИО3 не подлежит применению норма, предусмотренная ст.115 УПК РФ.

Полагает, что предварительное следствие и судебное разбирательство, являются незаконными, приговор вынесен с процессуальными нарушениями, по делу он является свидетелем, гражданским ответчиком не признавался, выступал в судебных прениях в процессуальном положении как «лицо, интересы которого затрагиваются в уголовном деле».

Настаивает на том, что он является добросовестным приобретателем и законным владельцем, которому имущество должно быть возвращено;

- представитель заинтересованного лица П.С.Б. - адвокат Ножко Е.А. выражает несогласие с приговором в части сохранения ареста на автомобиль <данные изъяты>, зарегистрированный на Ж.А.С. Приводит сведения относительно приобретения П.С.Б. этого автомобиля по договору купли-продажи от 17.12.2020г., и предыдущем собственнике, указывает при этом на решение Рубцовского городского суда Алтайского края от ДД.ММ.ГГ, которым установлено право собственности П.С.Б. на спорный автомобиль.

Излагая обстоятельства наложения ареста на автомобиль, отмечает, что П.С.Б. об этом не был извещен, поэтому был лишен возможности предоставить правоустанавливающие документы на автомобиль, и дать пояснения. О наложении ареста на автомобиль П.С.Б. узнал после направления дела в суд, после чего им было подано заявление об ознакомлении с материалами уголовного дела, но в этом было отказано с указанием на отсутствие правовых оснований. Также П.С.Б., с приложением договоров купли-продажи, было подано заявление о снятии ареста с имущества при постановлении приговора. Вместе с тем, поскольку по уголовному делу он не допрашивался, то был лишен возможности доказать, что является собственником автомобиля, добросовестным приобретателем, и право собственности у него возникло задолго до наложения ареста судом.

Полагает, что обратив взыскание, суд фактически пришел к выводу о том, что П.С.Б. не является собственником арестованного автомобиля, что не основано на законе. При этом, приводя нормативно-правовую базу, отмечает, что регистрация транспортного средства носит лишь учетный характер и не является основанием для возникновения на него права собственности, которое возникает с момента заключения договора купли-продажи и передачи имущества. Исходя из этого, настаивает на том, что П.С.Б. является собственником автомобиля с 2020 года, в то время как обращение взыскания, в том числе в обеспечение заявленных исков потерпевших, правомерно только на имущество подсудимого.

При таких обстоятельствах просит приговор в части сохранения ареста на автомобиль <данные изъяты>, г.р.з. <данные изъяты>, отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство.

В апелляционном представлении государственный обвинитель по делу Кайзер Л.В., ставится вопрос об изменении приговора ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона.

В обоснование указывает, что при описании преступного деяния по эпизоду мошенничества в отношении Х.О.В. (П.А.О.В. суд, установив предмет преступного посягательства – квартиры, не отразил адрес ее местонахождения, указав «указанной квартиры, 19-35».

Кроме того, обращает внимание, что суд, установив факт принадлежности ФИО3 дома и земельных участков, расположенных в <адрес>, обосновывая свои выводы сослался, помимо прочего, на показания свидетеля Х.У., в то время, как фамилия свидетеля, сообщившего такие обстоятельства – Х.А.Ю.

Также находит противоречащим ч.1 ст.104.3 УК РФ и разъяснениям, содержащимся в п.10 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГ *** «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве», решение суда о конфискации земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>, поскольку изначально нужно разрешить вопрос о возмещении вреда, причиненного законному владельцу, в том числе за счет имущества, подлежащего конфискации.

При таких обстоятельствах просит приговор изменить, уточнить в описательно-мотивировочной части адрес предмета преступного посягательства по эпизоду мошенничества в отношении Х.О.В. «указанной квартиры по адресу: <адрес>35»; уточнить в описательно-мотивировочной части фамилию свидетеля Х.А.Ю., вместо Х.У.; изменить в резолютивной части приговора указание суда о конфискации в собственность государства и сохранении ареста до исполнения приговора в части его конфискации на жилой дом и земельный участок, зарегистрированные на Х.Д.В. и расположенные по адресу: <адрес>, указав о сохранении ареста на данное имущество до исполнения приговора в части гражданских исков потерпевших, а также конфискации имущества.

В возражениях на апелляционные жалобы заинтересованных лиц Х.Д.В., К.С.Г., К.Т.В. осужденного ФИО3, адвокатов Захаровой А.А. и Свяженина А.А. потерпевшая А.И.В. полагает, что по доводам жалоб указанных лиц приговор отмене или изменению не подлежит.

Потерпевшая Х.О.В. (П.А.) О.В. в своих возражениях на апелляционные жалобы заинтересованных лиц К.С.Г., К.Т.В., осужденного ФИО3 просит приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалоб и представления, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы суда о виновности ФИО3 в совершении описанных в приговоре преступлений соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на совокупности допустимых доказательств, тщательно исследованных в судебном заседании, получивших соответствующую оценку и подробно изложенных в приговоре. Притом, каждое доказательство оценивалось судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для постановления обвинительного приговора, как того требует ст.88 УПК РФ. Мотивы принятого судом решения по результатам оценки доказательств изложены в приговоре, как этого требует ст.307 УПК РФ.

Доводы апелляционных жалоб о невиновности ФИО3 в совершении инкриминируемых ему преступлениях в судебном заседании были проверены, своего подтверждения не нашли, и опровергнуты, с подробным изложением мотивов принятого решения. Оснований подвергать сомнению правильность этих выводов суда, суд апелляционной инстанции не усматривает. Вопреки доводам жалоб доказательства совершения осужденным преступлений в приговоре приведены, и анализ им дан.

Так, вина осужденного по факту хищения денежных средств пайщиков КПК «Инвестор» (КПКГ «<данные изъяты>») подтверждается подробно изложенными в приговоре показаниями:

- многочисленных потерпевших, из которых следует, что узнав о высоких процентных ставках по вкладам в КПКГ (КПК) «Инвестор», они стали туда обращаться, намереваясь сохранить накопленные денежные средства и заработать на получении процентов. Там, сотрудниками кооператива им были гарантированы стабильность и надежность вкладов, возвратность денежных средств, поясняя при этом, что у них проценты, выше чем в других банках. Затем они заключали договор о передаче личных сбережений пайщика, вносили деньги, оплачивали вступительный и паевой взносы, получали книжку пайщика и квитанцию к приходному кассовому ордеру. После окончания срока договора, работники кооператива предлагали его перезаключить для получения большей прибыли, однако суммы, указанные в кассовых ордерах, не выдавались и ими (пайщиками) в кассу не вносились. Деньги им возвращались частично в виде компенсаций, либо не возвращались вообще, чем был причинен ущерб в суммах, указанных в приговоре;

- свидетелей из числа учредителей КПКГ «<данные изъяты>» (КПК «<данные изъяты>») Л.Н.А., М.Н.К., О.А.П., Л.А.В., П.А.В., П.М.В.., М.А.В. и Г.Т.Я. о том, что согласия на организацию и регистрацию кооператива они не давали, в собрании учредителей участия не принимали, к финансово–хозяйственной деятельности кооператива отношения не имели;

- свидетеля Л.А.В., ставшего по просьбе ФИО3 учредителем КПК «<данные изъяты>», однако финансовой деятельностью его не занимался, в кооператив никогда не обращался, кредитов не брал, в собраниях участия не принимал;

- свидетелей Ш.М.В., К.Е.А., М.О.А., К.С.В. А.Е.С. и К.Н.П.. о порядке организации работы в кооперативе и роли в этом ФИО3, который единолично осуществлял руководство, распоряжался денежными средствами, внесенными пайщиками в качестве вкладов, давал обязательные для исполнения указания, в том числе о ведении «двойной бухгалтерии», выдаче фиктивных займов, выдаче денег средств из кассы указанным им лицам. Также из их показаний следует, что органы управления осуществляли деятельность формально, займы под более высокий процент, как было заявлено в рекламе, практически не выдавались. Возвраты денег пайщикам, срок договоров с которыми истек, производились по указанию ФИО3 за счет денежных средств, поступающих от новых пайщиков и денег, находившихся у ФИО3, который давал указания убеждать пайщиков заключать новые договоры о передаче личных сбережений на сумму ранее внесенных денежных средств и начисленной компенсации, при этом оформление производить только документально, без реальной выдачи денежных средств;

- свидетеля З.И.В. по указанию ФИО3 неоднократно забиравшей в офисе кооператива деньги вкладчиков и передававшей их ему, либо указанным им лицам. За счет денег вкладчиков ФИО3 возвращал свои долги, часть денег она переводила на оплату платежей по ипотеке и кредитам, оформленных на ее имя. Займы кооперативом выдавались на небольшие суммы, при этом по указанию ФИО3 оформлялись фиктивные займы на крупные суммы. Все денежные средства, полученные в кооперативе, ФИО3 забирал себе, при этом он никогда не оформлял недвижимое и движимое имущество на свое имя, объясняя это тем, что людям и налоговым органам не нужно знать, что у него фактически есть;

- свидетелей В.Н.В.., Ф.М.В., Б.А.В., В.Н.С.., Б.А.В. К.В.К. К.А.А.., Г.В.А. М.М.В., П.Е.О., Л.Г.Г., К.Н.В., С.С.О. Ш.Д.В., Ш.Т.В. С.А.Ю.., Л.А.В.., С.Д.Ю., Л.В.А., К.Н.В.., К.Т.В., К.С.Г., М.С.В.., Х.А.Ю., Ч.А.А.., Ж.А.С. А.А.А., ФИО4 ЮБ.О.Н. Р.А.В., С.В.И., С.С.Ю., С.Р.В.., М.Н.В., Т.Е.В., Б.И.О., С.В.В., П.А.С.., Ф.В.В.., П.Н.М. К.А.Н.., Е.А.А., И.Р.В.., потерпевших М.А.Г., Ц.А.Н.., Ц.О.А., С.Е.Б. и С.Е.В. о том, что в КПК «<данные изъяты>» займы они не оформляли, в документах не расписывались, либо ставили подписи по просьбе ФИО3, но денег не получали;

- свидетелей В.В.А.., А.Т.Н. А.М.О.., З.Р.М., С.Т.П., С.В.В. М.Е.А.., Х.О.Н., А.Е.В., К.Е.А. и П.Т.И. оформлявших в КПКГ «<данные изъяты>» (КПК «<данные изъяты>») займы в размере от 10 000 до 100 000 рублей и получавших деньги;

- свидетелей Р.А.А. П.В.Н., П.О.В., Р.Н.Т., Ч.Н.В., Ч.О.Г., М.Н.Л., С.В.Л.., Д.В.М., Т.М.К., М.В.И., К.Д.В.., Л.Е.В., С.в.В. Г.В.В., З.Т.В.., К.Н.А., Р.В.Ф.., Х.Л.В.., Д.А.А.., Б.А.Д., С.С.Ю., Ш.Л.А., В.О.Н., Д.М.А.., Л.Т.А., П.Н.Н.., К.Н.В.., Ц.А.А.., Ш.Н.В.., И.А.И., Л.И.С., Ж.О.В.., К.К.В.., Ф.Н.Ф., от сотрудников кооператива узнавших, что он надежный, работает стабильно, вклады принимаются под высокий процент, возвращаются без задержек. В период деятельности кооператива они заключали договоры передачи личных сбережений, вносили свои личные сбережения, а по истечении времени забрали деньги и причитающиеся по ним проценты;

- свидетеля Х.А.Ю. неоднократно по просьбе ФИО3 забиравшего деньги в кооперативе, за которые он расписывался в журнале, при этом менеджеры были предупреждены о том, что он приедет за деньгами. Полученные деньги он отдавал ФИО3 или разным людям, на которых тот указывал, в том числе Г.В.А. и К.С.Г.. От ФИО3 он знал, что это были проценты по его долгам. Также по просьбе ФИО3 полученные деньги он, посредством своей банковской карты, перечислял на счет самого ФИО3, и лиц, на которых тот указывал. По просьбе ФИО3 он привозил в кооператив деньги, забранные у указанных тем лиц;

- свидетеля С.Д.В., который одалживал ФИО3 деньги, и в счет возврата долга, по указанию того, забирал в кооперативе <данные изъяты> рублей;

- свидетеля Ч.А.А.., неоднократно занимавшего у ФИО3 деньги, которые тот передавал ему лично, а во время отсутствия в <адрес> просил его зайти в кооператив за деньгами. Возвращал он ФИО3 долг лично, либо завозил в офис. Иногда ФИО3 просил его полученные в кооперативе деньги закинуть на счет карты, или перевести на счета указанных им карт. В августе 2020 года ФИО3 передал ему около <данные изъяты> рублей, которые нужно было выдать пайщикам по 5000 рублей, при этом 20000 рублей он мог забрать себе в счет долга в <данные изъяты> рублей, которые в июне 2019 года занимал ФИО3 под проценты;

- свидетеля А.А.А., неоднократно просьбе ФИО3 забиравший в кооперативе деньги вкладчиков, за которые расписывался и затем передавал ФИО3, либо по его просьбе – Г.В.А.. Сотрудники кооператива заранее были предупреждены ФИО3 о его приходе и сумме денег, которые ему нужно выдать. От ФИО3 ему известно, что деньги пайщиков он использовал в своих целях. Также ему известно, что ФИО3 занимал большие суммы денег под залог, в том числе его квартиры, у К.С.Г., Х.Д.В., С., П., Г.В.А.. ФИО3 мог закрыть долги кооператива (вернуть деньги вкладчику, оплатить аренду, выдать заработную плату) за счет средств тех лиц, у которых занимал деньги, и так было всегда. Кроме того, ему известны обстоятельства поездок в <адрес>, где ФИО3 встречался с местными жителями, один из которых – З., передавал крупные суммы денег для строительства здания, которое в конечном счете достроено не было, и взамен этого ФИО3 отдали два дома в Сочи. Позже он узнал, что один из домов был оформлен на Х.Д.В.. Помимо этого ФИО3 говорил о земельных участках в <адрес>, где планировал построить дома и продать их. От ФИО3 он знает, что эти участки оформлены на К.С.Г.. По просьбе ФИО3 он также передавал ему фото паспортов своих знакомых для оформления фиктивных договоров займов;

- показаниями потерпевшего Г.В.А., которому ФИО3 показывал фотографии принадлежащих ему земельных участков и недостроенных на них домов в <адрес>, которые однако документально были оформлены на К.С.Г. Также и на Х.Д.В. был оформлен земельный участок и коттедж в <адрес>, фактически принадлежащий ФИО3, после продажи которого тот обещал вернуть ему долг. Поскольку у ФИО3 перед ним были долговые обязательства, он иногда за деньгами приезжал в офис кооператива, где по указанию ФИО3 сотрудники передавали ему деньги, сумму которых обозначал ФИО3, а он за полученные деньги расписывался в журналах;

- свидетеля С.И.Н. которому ФИО3 в счет долга предлагал участок в <адрес>, направлял фотографии дома, земельного участка, документов на объекты недвижимости по адресу: <адрес>, адрес, при этом кадастровый номер этого участка и дома соответствуют тем, которые были оформлены на К.С.Г.;

- свидетеля М.С.В., о том, что 2019 году его супруга вложила в кооператив <данные изъяты> рублей. По окончании срока договора, он позвонил ФИО3, который сказал, что денег пока нет, вернет их после продажи недвижимости в <адрес>, которую он приобрел на деньги пайщиков. От ФИО3 ему известно, что земельный участок и дом в <адрес> документально оформлены на Х.Д.В.. Также ФИО3 говорил, что в <адрес> у него есть земельные участки, которые он также приобрел на деньги пайщиков, но документально оформил на К.С.Г.;

Вышеназванные и иные, приведенные в приговоре доказательства, в том числе документы о финансово-хозяйственной деятельности КПКГ «И.» (КПК «И.»), договоры передачи личных сбережений, дополнительные соглашения, приходные и расходные кассовые ордера, личные дела пайщиков и заемщиков КПК «И.», уставные и регистрационные документы, бухгалтерские и налоговые отчеты, приказы и трудовые договоры, подтверждающие полномочия ФИО3, заключения многочисленных экспертиз, по мнению суда апелляционной инстанции, убедительно доказывают виновность осужденного в совершении инкриминируемого ему преступления.

На основании тщательно исследованных в судебном заседании доказательств, суд пришел к верному выводу о том, что ФИО3, являясь руководителем КПКГ «<данные изъяты>» (КПК «<данные изъяты>»), намеренно организовал и поддерживал отсутствие надлежащего отражения всех финансовых операций в бухгалтерском учете, ведение «двойной бухгалтерии», не оборудовал помещение кассы и надлежащее ведение кассовой книги, создав тем самым все условия для хищения денежных средств пайщиков и видимости «успешной» деятельности кооператива для привлечения большого круга граждан с целью незаконного безвозмездного изъятия и обращения в свою пользу принадлежащих им денежных средств под видом легальных финансовых операций, вопреки обещаниям получения прибыли и осуществления выплат по договорам пайщикам.

Из показаний свидетелей Л.Н.А.., М.Н.К., О.А.П. Л.А.В.., П.А.В., П.М.В.., М.А.В., Г.Т.Я. установлено, что они не имеют отношение к созданию и деятельности кооператива и не давали своего согласия на внесение их в списки учредителей, КПКГ «<данные изъяты>» (КПК «<данные изъяты>»). Указанное обстоятельство обоснованно расценено судом как подтверждение того, что деятельность кооператива изначально планировалась осужденным как незаконная.

При таких обстоятельствах суд правильно квалифицировал действия ФИО3 по ч.4 ст.159 УК РФ, как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное, в особо крупном размере.

Наличие квалифицирующих признаков судом мотивировано должным образом.

Довод апелляционной жалобы адвоката Захаровой А.А. об отсутствии доказательств хищения ФИО3 денежных средств пайщиков КПК «<данные изъяты>» (КПКГ «<данные изъяты>») суд апелляционной инстанции находит несостоятельным, поскольку в приговоре они приведены, и анализ им дан. Выводы суда о корыстных мотивах и умысле ФИО3 на хищение денежных средств потерпевших, являются обоснованными и мотивированными.

Вопреки утверждению осужденного, суд апелляционной инстанции отмечает, что ему не вменялось хищение определенной суммы в определенную дату, а указан общий размер вреда, причиненного в конкретный период.

Размер похищенных ФИО3 денежных средств пайщиков кооператива «<данные изъяты>», вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и его защитника, достоверно установлен судом на основании показаний потерпевших и свидетелей, книжек пайщиков с записями о сумме вносимых и полученных денежных средств, а также начисленных и полученных процентов; договоров о передаче личных сбережений пайщика и дополнительных соглашений к ним, копиями квитанций к приходным и расходным кассовым ордерам.

Вопреки доводам осужденного, книжки пайщиков, в совокупности с показаниями потерпевших и имеющимися у них документами, являются доказательством внесения и выдачи денег пайщику кооперативом, подтверждают размер причиненного потерпевшим ущерба. Из показаний потерпевших и свидетелей, из числа работников кооператива, установлено, что бухгалтерские операции по возврату и поступлению денег из кассы и в кассу кооператива проводились преимущественно без фактической передачи денег. Указанные обстоятельства в соответствие с требованиям ст.88 УПК РФ были оценены судом в совокупности с другими доказательствами.

Ошибочное указание в протоколе осмотра документов от ДД.ММ.ГГ сведений о размере внесенных вкладчиком Ш.В.Я. денежных средств в сумме <данные изъяты> рублей, вопреки доводам жалоб осужденного и его защитника, является явной технической опиской, не повлекшей увеличения размера ущерба, который был установлен исходя из реально переданных каждым из потерпевших в кооператив вкладов и затем невозвращенных денежных сумм.

Судом верно установлено, что в протокол осмотра документов от ДД.ММ.ГГ следователем были внесены сведения о поступлении суммы денежных средств, компенсаций по счету и членских взносов от вкладчика Ш.В.Я. с указанием дат внесения и внесенных им сумм в каждую дату, при подсчете которых усматривается очевидная арифметическая ошибка при указании итоговой суммы.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что размер причиненного ущерба судом был установлен исходя из реально переданных в кооператив вкладов и затем невозвращенных денежных сумм, то есть определен без учета суммы начисленных процентов, а также обязательных членских и паевых взносов и сумм, выданных потерпевшим, ущерб

В связи с этим, доводы жалобы потерпевших Т.В.А. и А.И.В. об увеличении суммы причиненного ущерба, а также доводы жалоб осужденного и его защитника о неверном определении размера похищенных денежных средств, суд апелляционной инстанции находит необоснованными.

Исходя из того, что деятельность в кооперативе осуществлялась исключительно в рамках указаний ФИО3, что установлено судом на основании положенных в основу приговора доказательств, то доводы его жалобы о том, что он лично не заключал и не подписывал договоры передачи личных сбережений в отношении ряда потерпевших, а в дату заключения части из них находился за пределами Российской Федерации, являются несостоятельными и не свидетельствуют о необходимости уменьшения объема обвинения.

Несостоятельными находит суд апелляционной инстанции и доводы жалоб осужденного и его защитников об отсутствии признаков хищения денежных средств пайщиков кооператива, поскольку денежные средства последующих пайщиков были выданы в качестве процентов предыдущим пайщикам и о наличии в его действиях признаков преступления, предусмотренного ст.165 УК РФ, так как поскольку внесение в кооператив денежных средств на условиях доходности, в виде процентной ставки, было предусмотрено условиями заключенного договора, которые ФИО3, как председатель кооператива, взял на себя обязанность выполнить. Из исследованных в судебном заседании доказательств явствует, что ФИО3 осознавал фиктивность деятельности кооператива и невозможность исполнения взятых на себя обязательств, поскольку деятельность, осуществляемая кооперативом, связанная с выдачей займов, была несопоставима с объемом привлеченных денежных средств и фактически деньги пайщиков в доходную деятельность именно в интересах кооператива не инвестировались, что делало изначально невозможным исполнение взятых на себя обязательств по договорам с вкладчиками.

Учитывая, что разработанный осужденным план хищения денежных средств граждан, был опосредован именно созданием, регистрацией и продолжительной деятельностью кооператива, с привлечением сотрудников, не посвященных в его истинные намерения, произведенные траты, также как и выплаты процентов по договорам, являются именно способом придать видимость законной деятельности кооператива, позволявший осужденному совершать хищения денежных средств, то наличие в кооперативе штатных сотрудников, получавших заработную плату, траты на их обучение, на оплату налогов и другие траты на поддержание финансово-хозяйственной деятельности кооператива, о чем указывает осужденный, не противоречит выводам суда о доказанности его вины.

Из показаний свидетелей Ш.., К.Е.а., М.О.А., К.С.В., А.Е.С. и К.Н.П.. следует, что руководство в кооперативе «<данные изъяты>» фактически осуществлял ФИО3. Каких-либо сведений о номинальном руководстве им кооператива, в то время как управлением деятельностью кооператива занимались иные лица, в материалах уголовного дела нет, не представлено таковых и в суд апелляционной инстанции. При таких обстоятельствах следует признать, что ФИО3 не мог не осознавать своё положение руководителя кооператива, активно используя его при осуществлении своей деятельности путем дачи обязательных для исполнения указаний подчиненным сотрудниками и единоличного распоряжения денежными средствами.

Изначально стабильная работа кооператива, на что обращено внимание адвокатом Захаровой А.А. в своей апелляционной жалобе, не подвергает сомнению правильность выводов суда об отсутствии намерений осужденного в полной мере выполнять взятые на себя обязательства.

Относительно доводов жалоб осужденного и его защитника о хищении денежных средств работниками кооператива, и доводов жалобы потерпевшей А.И.В. о том, что наряду с ФИО3 к уголовной ответственности следовало привлечь и других лиц, суд апелляционной инстанции отмечает, что в соответствии с положениями ч.1 ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Вопреки доводам жалоб, оснований сомневаться в обоснованности выводов почерковедческих и математической судебных экспертиз, суд апелляционной инстанции не находит поскольку они проведены экспертами, имеющими необходимую квалификацию и стаж экспертной работы, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УК РФ, каких-либо противоречий не содержат, даны ответы на все поставленные вопросы.

Несостоятельными находит суд апелляционной инстанции доводы жалобы осужденного о том, что в связи с неверным указание суммы внесенных пайщиком Ш.В.Я. денежных средств, экспертам для производства математической судебной экспертизы были предоставлены недостоверные сведения. Как следует из заключения математической экспертизы, выводы эксперта были сделаны на основании данных, содержащихся в протоколе осмотра документов от ДД.ММ.ГГ, который, согласно показаний следователя И М.Л., содержит сведения обо всех изъятых документах и является наиболее полным. В этом протоколе данные о внесении денежных средств Ш.В.Я. отражены в виде денежных сумм, внесенных в конкретную дату, без подсчета итоговой суммы, внесенной этим вкладчиком в кооператив. При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что ошибочное указание итоговой суммы внесенных Ш.В.Я. денежных средств в протоколе осмотра документов от ДД.ММ.ГГ, никоим образом не повлияло на выводы экспертов.

Также несостоятельными находит суд апелляционной инстанции и доводы защитника о предоставлении эксперту неполных данных, в силу того, что на диске с информацией по пайщикам, содержится меньшее количество позиций, чем было внесено в таблицу следователем. При этом суд правильно сослался на показания следователя, из которых следует, что экспертам был предоставлен дополнительный протокол осмотра документов от ДД.ММ.ГГ, который является наиболее полным, содержит сведения о всех договорах вкладов и займов, изъятых в ходе обыска в кооперативе и у потерпевшего М.А.Г., в отношении более 6000 договоров, с приложением к нему в виде таблицы, содержащейся на диске. Эти обстоятельства в полной мере подтверждаются, помимо показаний экспертов Б,А.Г. и А.А.С., содержанием описательной части заключения экспертизы, из которой следует, что в распоряжение экспертов поступила информация обо всех заключенных договорах сбережений и займов за период деятельности кооператива с февраля 2011 года по сентябрь 2020 в количестве 6323 договоров сбережений (с учетом дополнительных соглашений), и 341 договоров займа.

Содержание на диске, имеющемся в распоряжении адвоката, сведений о меньшем количестве позиций, не лишало его возможности обратиться к специалисту для разъяснения возникших вопросов и предоставить суду свои расчеты, и, вопреки доводам жалобы, не свидетельствует о нарушении принципа равноправия и состязательности сторон.

Не свидетельствуют о необоснованности выводов эксперта и указание в жалобе адвоката на то, что имитационные модели и графики, которые были созданы экспертами, не отражают реального движения денежных средств в кооперативе, Экспертиза была проведена компетентными экспертами, обладающими специальными познаниями в указанной сфере, имеющими соответствующее образование, выводы были сделаны с учетом всей изъятой документации в КПКГ «<данные изъяты>» (КПК «<данные изъяты>»), экспертами были смоделированы различные варианты деятельности кооператива. Из показаний эксперта Б,А.Г., подтвердившего выводы экспертизы в судебном заседании, следует, что при подсчетах разных процентных показателей эксперты брали наименьшее значение процентов, указывая их в пользу кооператива, а сведения о том, какие средства и в каком количестве были фактически возвращены пайщикам, для выводов не имели значения, поскольку эксперты исходили из того, что договоры исполнялись надлежащим образом.

При этом суд апелляционной инстанции также отмечает, что выводы всех экспертных заключений носят вероятностный характер и в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством оцениваются в совокупности с иными добытыми по делу доказательствами, что в данном случае судом соблюдено.

Относительно многократных доводов жалоб о необходимости назначения и проведения судебной бухгалтерско-экономической экспертизы финансового состояния кооператива, суд апелляционной инстанции отмечает, что аналогичные доводы были тщательно и в полном объеме проверены судом первой инстанции и обоснованно отклонены, что нашло свое отражение в приговоре. Выводы суда в этой части подробно мотивированы и аргументированы, оснований не согласиться с ними, у суда апелляционной инстанции нет.

Из материалов уголовного дела следует, что эксперт Б,А.Г. в судебное заседание для допроса лично прибыть не мог, находился в это время в Октябрьском районном суде <адрес>, с которым по техническим причинам невозможно было осуществить видеоконференцсвязь, поэтому его допрос был произведен по видеоконференцсвязи с использованием мессенджера «<данные изъяты>», установленного в его личном телефоне и телефоне секретаря судебного заседания. Как следует из протокола судебного заседания, допрос эксперта был произведен с соблюдением требований ст.278.1 УПК РФ, с разъяснением ему процессуальных прав и обязанностей, предупреждением его об ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что личное участие осужденного и его защитника в судебном заседании не лишали их возможности задавать эксперту интересующие их вопросы, какие-либо конституционные и процессуальные права их нарушены не были, в связи с чем, доводы жалобы адвоката о нарушении судом положений ст.278.1 УПК РФ состоятельными признать нельзя.

Также суд апелляционной инстанции отмечает, что действующим уголовно-процессуальным законом не предусмотрена возможность применения полиграфа в уголовном процессе. Данный вид исследований является результатом опроса с применением полиграфа, регистрирующего психофизиологические реакции лица на какой-либо вопрос, и соответствующее заключение не может рассматриваться в качестве надлежащего доказательства, отвечающего требованиям ст.74 УПК РФ. Таким образом, данные использования полиграфа при проверке достоверности показаний участников процесса не являются доказательством по смыслу главы 10 УПК РФ. Оценка показаний ФИО3 относится к компетенции суда, а не эксперта. При таких обстоятельствах, доводы осужденного о несогласии с отказом в проведении в отношении него психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа, основаны на неверном толковании закона и не могут быть приняты во внимание.

Не оспаривая утверждение защитника о том, что некоторые потерпевшие обратились в правоохранительные органы с заявлением до истечения срока действия договора о внесении личных сбережений, не суд апелляционной инстанции отмечает, что эти обстоятельства свидетельствуют об отсутствии причинения им ущерба, и они не являются потерпевшими, поскольку кооператив прекратил исполнять взятые на себя обязательства.

Согласие осужденного с причиненным потерпевшим ущербом и намерении его возместить, высказанное в суде апелляционной инстанции, не свидетельствует об отсутствии в его действиях мошенничества и наличия гражданско-правовых отношений.

Также суд апелляционной инстанции полагает, что нашла свое подтверждение и виновность осужденного в совершении преступления, предусмотренного п.«б» ч.4 ст.174.1 УК РФ.

Как на доказательство вины осужденного суд сослался на подробно изложенные в приговоре показания:

- потерпевших Г.Г.Н. Ш.Е.А., К.В.П. и В.М.Е., из которых следует, что на общем собрании пайщиков в сентябре и октябре 2020 года ФИО3 сообщил об отсутствии в кооперативе денежных средств, поскольку он вложил их в строительство многоквартирных домов в <адрес>, просил подождать, объясняя задержку по выплатам тем, что строительство заморозили, просил не обращаться в полицию, говорил, что он продаст недвижимость в <адрес> и вернет им деньги;

- потерпевшего С.Е.В., которому ФИО3 предлагал вложить деньги в строительство домов в <адрес>, после чего их продать дороже; узнавшего от ФИО3, что тот вложился в строительство в <адрес>, но в силу допущенных каких-то норм при строительстве объект не достроился. После возникновения финансовых проблем ФИО3 говорил о намерении продать два своих дома в <адрес>, один из которых был оформлен на Х.Д.В.;

- потерпевшего Г.В.А. от К.С.Г. и Х.Д.В. узнавшего о том, что ФИО3 на деньги вкладчиков кооператива строил в <адрес> многоквартирный дом. Он хотел купить одну из этих квартир и передал для этого ФИО3 пять миллионов рублей. Однако ФИО3 квартиру ему не продал, деньги не вернул, объясняя это проблемами с оформлением, при этом сказал о наличии у него в собственности двух коттеджей <адрес>, которые были оформлены на Х.Д.В. и К.С.Г.;

- свидетеля Л.О.Г. о начале строительства дома в декабре 2016 года на участке ИЖС ***а, собственником которого являлся А.Х.С., однако в связи с допущенными нарушениями, судом было вынесено решение о сносе самовольной постройки;

- свидетеля В.Т.А. об обстоятельствах оформления договора купли-продажи земельного участка с построенным на нем домом, на Х.Д.В. по <адрес> в <адрес> края;

- свидетеля А.А.А. из которых следует, что он ездил в <адрес>, где ФИО3 встречался с местными жителями, одного из них звали З., и вел речь о вложении в строительство, а переданных 10 миллионов не достаточно, деньги были переданы. Затем они еще раз летали в <адрес>, куда возили еще 10 миллионов рублей. От ФИО3 ему известно, что говорил, что эти деньги были инвестированы в строительство здания, но почему-то оно так и не было достроено, и вместо этого ему отдают два дома в <адрес>, один из которых был оформлен на Х.Д.В.;

- свидетеля П.А.С., которому известно, что между ФИО3 и А.Х.С. был заключен договор инвестирования, стоимостью около <данные изъяты> рублей. Также от ФИО3 он узнал, что это строительство признано незаконной постройкой, поэтому А.Х.С. отдал ФИО3 в счет долга два дома с земельными участками в <адрес>, один из которых был оформлен на одного из братьев Х.А.Р.;

- свидетеля М.С.В.., о том, что 2019 году его супруга вложила в кооператив <данные изъяты> рублей. По окончании срока договора, он позвонил ФИО3, который сказал, что денег пока нет, вернет их после продажи недвижимости в <адрес>, которую он приобрел на деньги пайщиков. От ФИО3 ему известно, что земельный участок и дом в <адрес> документально оформлены на Х.Д.В.;

- свидетеля Х.А.Ю. который по просьбе ФИО3 оформил на свое имя два кредита, на общую сумму около <данные изъяты> рублей и отдал ему деньги. Однако через некоторое время ФИО3 перестал оплачивать кредиты, обещал их оплатить после продажи имущества в <адрес>;

- свидетелей из числа сотрудников КПК «<данные изъяты>» Ш.., К.Е.а. М.О.А.., К.С.В.. и К.Н.П. о передаче всех собранных кооперативом денег ФИО3, который ими распоряжался, а также о том, что деньги пайщиков он инвестирует;

- свидетеля П.З.А. которому известно об инвестировании ФИО3 в 2017 году 9 миллионов рублей в строительство дома, который строил А.Х.С.. Поскольку дом построен не был, поэтому ему вернули деньги, и один из домов оформили на Х.Д.В., который занял деньги ФИО3, а тот внес их в свой кооператив;

- свидетеля Х.Д.В., из которых установлено, что у ФИО3 перед ним имеются долговые обязательства, поэтому в мае 2020 года тот предложил ему приобрести у В. дом и земельный участок в зачёт задолженности, в связи с чем, ДД.ММ.ГГ между ним и В. была оформлена сделка купли-продажи. Он осведомлен о том, что ФИО3 пытался инвестировать деньги в строительство объектов в <адрес>, которое оказалось неудачным. В строительство многоквартирного дома ФИО3 вложил около <данные изъяты> рублей, при этом <данные изъяты> рублей он взял в <данные изъяты> в качестве кредита, а <данные изъяты> рублей занял у физического лица.

Также вина ФИО3 в легализации (отмывании) денежных средств подтверждается письменными доказательствами, среди которых: договор купли–продажи земельного участка между К.А.2 и А.Х.С.; договор инвестирования строительства от 19.04.2017г. между А.Х.С. и ФИО3 на сумму <данные изъяты> рублей; расписки о передаче денежных средств А.Х.С.; протокол осмотра земельного участка с находящимся на нём недостроенным помещением; протоколы выемки, осмотров.

На основании этих, а также других, подробно приведенных в приговоре доказательств, которым дана надлежащая оценка, суд правильно квалифицировал действия осужденного по п.«б» ч.4 ст.174.1 УК РФ, как легализация (отмывание) денежных средств, приобретенных лицом в результате совершения им преступления, то есть совершение других сделок с денежными средствами, приобретенными лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами, совершенные в особо крупном размере.

Согласно ст.3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГ № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», под легализацией доходов, полученных преступным путем, понимается придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления, т.е. совершение действий с доходами, полученными от незаконной деятельности таким образом, чтобы источники этих доходов казались законными, а равно действий, направленных на сокрытие незаконного происхождения таких доходов.

Исходя из разъяснений, данных Верховным Судом Российской Федерации в пунктах 10 и 11 постановления Пленума от ДД.ММ.ГГ *** «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», распоряжение денежными средствами или иным имуществом, приобретенным преступным путем, не свидетельствует о направленности умысла на легализацию в таких случаях, которые свидетельствуют о распоряжении ими в целях личного потребления, например, приобретение продуктов питания, товаров первой необходимости, получение бытовых услуг. Приобретение же недвижимого имущества, напротив, может свидетельствовать о цели виновного лица придать правомерный вид владению, пользованию и распоряжению денежными средствами, приобретенными в результате совершения преступления. При этом финансовые операции и сделки осуществляются с целью вложения полученных преступным путем доходов в легальную экономику для того, чтобы скрыть их криминальное происхождение, придать им видимость законных и создать возможность для извлечения последующей выгоды.

Данная цель может быть установлена на основании фактических обстоятельств дела, указывающих на характер совершенных финансовых операций или сделок, а также иных сопряженных с ними действий виновного лица.

В судебном заседании достоверно было установлено, что не позднее ДД.ММ.ГГ ФИО3 решил легализовать (отмыть) денежные средства в особо крупном размере, принадлежащие пайщикам КПКГ «<данные изъяты> (КПК «<данные изъяты>»), приобретенные им в результате хищения путем обмана и злоупотребления доверием. Реализуя задуманное, ФИО3 ДД.ММ.ГГ, находясь в офисе А.Х.С. по адресу: <адрес>, оф.23, заключил договор инвестирования строительства, по условиям которого обязался инвестировать А.Х.С. деньги в сумме <данные изъяты> рублей для организации строительства для себя жилого помещения – квартиры по адресу: <адрес>, 2-я бригада, участок ***а, площадью 262,22 кв.м., на земельном участке, принадлежащем на праве собственности А.Х.С., для чего передал ему 19.04.2017г. - <данные изъяты> рублей, 03.05.2017г. - <данные изъяты> рублей, 05.06.2017г. - <данные изъяты> рублей, а всего в общей сумме <данные изъяты> рублей, скрыв их преступное происхождение, в результате чего, придав видимость правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами, легализовал их.

У суда апелляционной инстанции не вызывает сомнений правильность выводов суда относительно установления обстоятельств, свидетельствующих о легализации похищенного путем мошенничества имуществом.

Вопреки доводам жалобы адвоката Захаровой А.А. адреса земельных участков и расположенных на них домов судом установлены верно, на основании имеющихся в деле документов, в том числе выписок из ЕГРН, где указаны, помимо прочего кадастровые номера объектов недвижимости.

Показания свидетелей Х.Д.В., С.И.Н., С.Е.В. и потерпевшего Г.В.А. о займе осужденному денег, не свидетельствуют о том, что именно эти денежные средства были вложены им в недвижимость в <адрес>.

Тот факт, что в судебном заседании не были осмотрены документы, подтверждающие получение осужденным кредита в банке <данные изъяты>, никоим образом не подвергают сомнению выводы суда, поскольку бесспорных доказательств того, что именно эти заемные деньги были инвестированы в строительство дома.

Также в ходе судебного разбирательства должным образом были проверены сведения, изложенные заинтересованным лицом Х.Д.В. в своей апелляционной жалобе, о, якобы, инвестировании осужденным в строительство жилого дома своих и заёмных денежных средств, которые своего подтверждения не нашли, в силу того, что факт инвестирования в строительство ФИО3 принадлежащих пайщикам КПКГ «<данные изъяты> (КПК «<данные изъяты>») денежных средств, установлен из показаний свидетеля М.С.В., которому со слов самого ФИО3 стало известно о приобретении этого имущества на деньги пайщиков кооператива; свидетеля К.Н.П., осведомленной об инвестировании ФИО3 денежных средств пайщиков, а также Г.Г.Н., Ш.Е.А.., К.В.П. и В.М.Е., о том, что ФИО3 на общем собрании пайщиков пояснил, что их денежные средства он вложил в строительство многоквартирных домов в <адрес>.

После состоявшегося судебного решения о сносе незавершенного строительства, в счет исполнения договора инвестирования ФИО3 переданы дом и земельный участок в <адрес>, право собственности на которые по указанию последнего оформлены на Х.Д.В.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что денежные средства, полученные ФИО3 в результате совершения хищения денежных средств пайщиков КПК «<данные изъяты>» (КПКГ «<данные изъяты>»), были преобразованы (легализованы) в объекты недвижимости - земельный участок и дом, расположенные по адресу: <адрес>, и зарегистрированные на Х.Д.В.

Кроме того, нашло свое подтверждение в судебном заседании и виновность ФИО3 в совершении мошенничества в отношении Х.О.В.., повлекшее лишение её права на жилое помещение.

Так, потерпевшая Х.О.В. (П.А.) О.В., показала суду, что при расторжении брака с ФИО3, в сентябре 2020 года, между ними была достигнута устная договоренность о том, что приобретенная в 2008 году <адрес> в <адрес>, остается ей и детям. Поскольку ФИО3 нужны были деньги, в августе 2020 года она согласилась на его просьбу на два месяца оставить квартиру в залог их общему знакомому К.С.Г., который после возврата долга, залог квартиры аннулирует. В связи с этим, 28.08.2020г. между ней, ФИО3 и К.С.Г. был составлен предварительный договор купли-продажи квартиры, который, как ей пояснили, трактуется как «займ», а не как предварительный договор купли-продажи в его прямом смысле. Полученные от К.С.Г. <данные изъяты> рублей она отдала ФИО3. После этого, 02.10.2020г. ФИО3, под предлогом того, что он не успевает вернуть К.С.Г. деньги, убедил ее подписать еще документы, которые, якобы, также будут формальными, однако оказалось, что документы были настоящие, ФИО3 ее обманул, квартира продана;

Согласно показаниям свидетеля К.С.Г.., просьбе ФИО3 он, за <данные изъяты> рублей, приобрел у него квартиру, расположенную в <адрес>35;

Из показаний свидетеля З.Д.А. следует, что 28.08.2020г. по просьбе обратившихся к нему К.С.Г.., ФИО3 и Х.О.В. был составлен предварительный договор купли-продажи квартиры по адресу: <адрес>35, который те изучили, подписали, и К.С.Г. передал Х.О.В. <данные изъяты> рублей. Затем, 29.09.2020г. по просьбе К.С.Г. для снятия обременения с квартиры он составил проект дополнительного соглашения, по условиям которого стороны обязались заключить основной договор купли-продажи квартиры в срок до ДД.ММ.ГГ включительно;

Свидетели П.В.Н., П.А.В. и Л.Т.В.., пояснили, что со слов потерпевшей в январе 2021 года им известно К.С.Г. выгоняет ее из квартиры, так как она по просьбе бывшего мужа – ФИО3, подписала договор купли-продажи квартиры, и тот ее заверил, что подписанные документы являются формальными, все деньги, полученные от продажи квартиры забрал себе. В результате оказалось, что квартира продана, документы были настоящие, ФИО3 ее обманул.

Совокупность этих, и иных, изложенных доказательств, в том числе материалы реестрового дела с правоустанавливающими документами на объект недвижимости, расположенный по адресу: <адрес>35, которые были осмотрены, и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств, позволили суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о виновности осужденного в совершении инкриминируемого ему преступления и правильно квалифицировать его действия по ч.4 ст.159 УК РФ, как мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение.

Проанализировав все доказательства суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО3, достоверно зная, что ему и Х.О.В. (П.А.) О.В. на праве совместной собственности принадлежит квартира, что он имеет право распоряжаться ею только после раздела и выдела доли в установленном законом порядке, используя доверительные отношения с потерпевшей, убедил ее для обеспечения займа денежных средств заключить сначала предварительный, а затем и основной договор купли-продажи квартиры с К.С.Г.., сообщив ей заведомо ложные сведения о своем намерении вернуть заем, а, следовательно, и квартиру в их совместную собственность, заведомо не намереваясь выполнять взятые на себя обязательства. Не имея намерения отчуждать квартиру в пользу К.С.Г., потерпевшей подписала документы под воздействием обмана и злоупотребления доверия со стороны осужденного, который распорядился правом собственности потерпевшей на квартиру по своему усмотрению, чем лишил ее права собственности на это жилое помещение.

Доводы защитника об осознании Х.О.В. заключаемого договора купли-продажи квартиры, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, опровергающимися совокупностью собранных по делу доказательств. В судебном заседании достоверно установлено, что потерпевшая продавать либо иным образом отчуждать квартиру не намеревалась, поскольку та была единственным жильем для неё и несовершеннолетних детей, а участие в сделке она приняла под влиянием обмана и злоупотребления доверием со стороны осужденного, имевшего в то время долговые обязательства и корыстную цель – получение денег в результате сделки.

Также утверждение защитника о произведенным таким образом разделе имущества, в результате которого деньги от продажи квартиры достались осужденному, а находившееся в квартире имущество – потерпевшей, полностью опровергаются показаниями свидетеля К.С.Г., договаривавшегося с ФИО3 о покупке квартиры со всем находящимся в ней имуществом.

Несостоятельными находит суд апелляционной инстанции и доводы жалоб о нарушении судом положений ст.90 УПК РФ, так как судебное решение по иску потерпевшей к осужденному и К.С.Г. о признании недействительной сделки купли-продажи квартиры и применении последствий недействительности сделки, было принято без учета исследования доказательств, собранных по настоящему уголовному делу. При этом обстоятельства, изложенные в судебном решении, принятом в рамках рассмотрения иска, не имеют преюдициального значения по настоящему уголовному делу, не препятствуют его рассмотрения, и не свидетельствуют о невиновности осужденного.

Также суд апелляционной инстанции находит несостоятельными и доводы жалобы защитника о добровольности подписания потерпевшей договора купли-продажи квартиры и передаче денег осужденному, что свидетельствует об отсутствии в его действиях состава преступления, поскольку его виновность в приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение, подтверждается всей совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, подробно изложенными в приговоре.

Относительно довода жалобы потерпевшей А.И.В.. о неверном указании в представлении фамилии осужденного, дате приобретении и режиме собственности объектов недвижимости, суд апелляционной инстанции отмечает, что допущенные прокурором технические ошибки не влияют на доказанность вины ФИО3 в инкриминируемых ему преступлениях и не влекут изменение приговора.

Также и в совершении мошенничества в отношении потерпевшего Г.В.А. вина ФИО3 полностью подтверждена совокупностью доказательств, изложенных в приговоре, среди которых показания:

- потерпевшего Г.В.А. об обстоятельствах передачи ДД.ММ.ГГ в <адрес> в <адрес> ФИО3 пяти миллионов рублей для приобретения до ДД.ММ.ГГ квартиры в <адрес>, о чём был составлен договор поручения и расписка. Однако квартиру ФИО3 ему не приобрел, деньги не вернул, и перестал выходить на связь;

- свидетелей Г.О.А., Г.О.С., Г.А.М. и К.М.Ю., в присутствии которых ФИО3 под расписку принял от Г.В.А. деньги в сумме 5000000 рублей для приобретения квартиры в <адрес>, и был составлен договор поручения.

Также вина ФИО3 подтверждается и письменными материалами дела, среди которых:

- протоколы выемки у Г.В.А. договора поручения от 27.09.2020г. и сотового телефона, в котором содержится переписка, свидетельствующая о передаче потерпевшим осужденному денег на покупку квартиры, а также сотового телефона у С.К.С., где имеются аудиосообщения, подтверждающими передачу Г.В.А. ФИО3 пяти миллионов рублей для приобретения квартиры, которые были осмотрены, признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела;

- заключение эксперта о выполнении подписи от имени ФИО3 в графе «Поверенный ФИО3» в договоре поручения от 27.09.2020г., и рукописные записи от имени ФИО3, расположенные в графе «Поверенный ФИО3» в договоре поручения от 27.09.2020г., - ФИО3

Оценив эти и другие приведенные в приговоре доказательства в совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО3, воспользовавшись доверительными отношениями с потерпевшим Г.В.А., получил от него 5000000 рублей на покупку квартиры в <адрес>, не имея при этом намерений исполнять взятые на себя согласно договору поручения обязательства, либо возвращать указанные денежные средства, распорядился ими по своему усмотрению.

Наличие у ФИО3 в тот период времени иных долговых обязательств, связанных, в том числе, с осуществлением финансово-хозяйственной деятельности КПК «<данные изъяты>», председателем которого он являлся, позволило суду прийти к выводу о том, что он не имел намерения исполнять взятые на себя обязательства, а также не имел намерения возвращать указанную сумму, т.е. обманул потерпевшего и действовал при этом из личных корыстных побуждений.

Оснований не согласиться с указанными выводами, у суда апелляционной инстанции, нет.

Действия ФИО3 по данному эпизоду преступной деятельности судом верно квалифицированы по ч.4 ст.159 УК РФ, как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере.

Доводы жалобы адвоката Захаровой А.А. об отсутствии в деле доказательств совершения осужденным мошенничества в отношении потерпевшего Г.В.А. суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку в приговоре они приведены, и анализ им дан.

Не смотря на то, что свидетели являются знакомыми либо близкими родственниками потерпевшего, они указали источник своей осведомленности, в связи с чем, их показания, вопреки доводам защитника, обоснованно положены в основу приговора.

Отсутствие в аудиозаписях телефонных переговоров между осужденным и потерпевшим упоминаний о квартире в <адрес>, на что обращено защитником в своей апелляционной жалобе, не опровергают выводы суда о виновности ФИО3 в совершенном преступлении, поскольку она установлена на совокупности иных, подробно изложенных в приговоре доказательств.

Факт знакомства потерпевшего с судьей, осуществлявшей ранее свои полномочия в Рубцовском городском суде Алтайского края, о чем указывает осужденный в своей жалобе, не свидетельствует о наличии личной, прямой или косвенной заинтересованности у судьи, выносившей обжалуемый приговор, в исходе дела.

Довод жалобы осужденного о возможности потерпевшего в связи с этим повлиять на решение суда апелляционной инстанции, является несостоятельным, основан на субъективном мнении, какими-либо конкретными доказательствами не подтвержден.

Относительно доводов жалоб о том, что показания, данные многими свидетелями в судебном заседании не подтверждают виновность осужденного, суд апелляционной инстанции отмечает, что показаниям всех допрошенных лиц, в том числе и тех, которые перечислены в жалобах, а также самого осужденного, судом дана надлежащая оценка с приведением в приговоре мотивов, с которыми соглашается и суд апелляционной инстанции. Оснований ставить под сомнение показания потерпевших, их представителей и свидетелей, суд апелляционной инстанции не находит, поскольку они не противоречивы, согласуются между собой и со всей совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств. Обстоятельств, в силу которых указанные лица могли бы оговорить осужденного, судом установлено не было. Каких-либо существенных противоречий в их показаниях, повлиявших на правильность решения вопроса о виновности осужденного, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Все другие доводы, изложенные осужденным и его защитником в апелляционных жалобах, по сути, сводятся к изложению обстоятельств, которые были предметом исследования суда первой инстанции, и к несогласию с произведенной их оценкой. Каких-либо иных обстоятельств, могущих поставить под сомнение выводы суда, ни самим осужденным, ни его защитником, не приведено.

Таким образом, следует признать, что все доводы стороны защиты были проверены судом первой инстанции, в приговоре им дана мотивированная оценка. Приведенные повторно в жалобах и в суде апелляционной инстанции доводы сводятся к переоценке доказательств и установлению иных фактических обстоятельств, чему оснований не имеется.

Все доказательства, положенные в основу приговора, правильно признаны судом как полученные в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и каких-либо оснований для признания их недопустимыми, и исключения из приговора, не имеется, в связи с чем, оснований считать, что в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства были допущены нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, не имеется.

Каких-либо существенных противоречий в доказательствах, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности осужденного в содеянном, не установлено.

Из материалов уголовного дела следует, что заявленные ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ разрешены судом в соответствие с требованиями закона, с вынесением мотивированного отказа.

Каких-либо сведений о заинтересованности сотрудников правоохранительных органов и фальсификации уголовного дела, равно как и сведений о нарушениях его содержания в следственном изоляторе и оказании не него психологического воздействия, в материалах дела нет, не находит их и суд апелляционной инстанции. Как следует из материалов уголовного дела, ни в ходе предварительного расследования, ни в судебном заседании ФИО3 признательных показаний не давал, его утверждения о применении незаконных методов воздействия судом первой инстанции были проверены и обоснованно отвергнуты, как не нашедшие своего подтверждения.

Утверждение осужденного о том, что привлечение его к уголовной ответственности было выгодно следователям для получения званий, должностей и премий, носит субъективный характер, поскольку его виновность в полной мере подтверждена совокупностью изложенных в приговоре доказательств. Получение следователем И М.Л. в установленном порядке очередного специального звания в период предварительного расследования, не свидетельствует о какой-либо заинтересованности в исходе дела.

Несогласие осужденного с ходом предварительного расследования не свидетельствует о допущенных в ходе следствия нарушениях норм УПК РФ. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что в силу ст.38 УК РФ следователь самостоятельно направляет ход расследования, принимает решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда требуется получение судебного решения или согласие руководителя следственного органа.

Уголовное дело возбуждено законно и обоснованно, все следственные и иные действия, в том числе осмотры предметов, проведенные в ходе расследования, являются допустимыми доказательствами, нарушений норм УПК РФ при производстве предварительного следствия, влекущих за собой признание каких-либо доказательств недопустимыми, суд апелляционной инстанции не находит.

Обвинительное заключение составлено в соответствии со ст.220 УПК РФ, содержит все необходимые сведения, нарушений при его составлении, исключающих возможность постановления судом приговора на его основе, не установлено.

В связи с этим, оснований для возвращения дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ суд апелляционной инстанции не находит.

Также суд апелляционной инстанции отмечает, что описательно-мотивировочная часть приговора в соответствии со ст.307 УПК РФ, содержит, помимо прочего, описание преступных деяний, признанных доказанными, доказательства, на которых основаны выводы суда, мотивы по которым суд принял одни доказательства и отверг другие.

Какой-либо предвзятости суда, формального проведения судебного заседания, обвинительного уклона и неправильной оценки доказательств, суд апелляционной инстанции не находит. Из материалов дела усматривается, что в соответствии со ст.15 УПК РФ судом созданы все необходимые условия для исполнения сторонами своих обязанностей и осуществления своих прав, которыми они активно пользовались в судебном заседании. Все ходатайства, заявленные сторонами, судом были рассмотрены в соответствии с нормами УПК РФ с принятием мотивированных решений, не удовлетворение некоторых из них, в том числе и тех, о которых осужденный указывает в своей жалобе, не свидетельствует о нарушении его права на защиту. Судебное следствие окончено только после отсутствия у сторон каких-либо дополнений.

Порядок проведения судебного заседания регламентирован Главами 36-38 УПК РФ (ст.ст.261-295 УПК РФ), где указано, в том числе и очередность представления сторонами доказательств. При этом ст.284 УПК РФ определено, что осмотр вещественных доказательств проводится в любой момент судебного следствия, и в том числе может быть произведен по месту их нахождения. Мотивированный отказ судом в их исследовании, вопреки утверждению осужденного, не свидетельствует о нарушении его процессуальных прав.

Вопреки доводам жалобы осужденного не имеется оснований считать нарушенным его право на ознакомление с материалами дела и вещественными доказательствами, поскольку в своих выступлениях в суде апелляционной инстанции он уверенно, по памяти ссылался на тома и листы материалов уголовного дела.

Тот факт, что А.Х.С.., которому ФИО3 передавал деньги на строительство дома в <адрес>, не был допрошен в судебном заседании, не свидетельствует о нарушении судом положений ч.4 ст.271 УПК РФ, по смыслу которой суд не вправе отказать в допросе свидетеля, явившегося в суд по инициативе сторон, поскольку, как следует из материалов уголовного дела, в суд первой инстанции не являлся, не прибыл и в суд апелляционной инстанции.

Каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного решения по делу, не установлено.

Относительно доводов жалобы осужденного о необходимости проведения проверки в связи со сделанными им в судебном заседании заявлениями о совершении преступления, суд апелляционной инстанции отмечает, что в силу ч.3 ст.15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, а создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, что судом первой инстанции было сделано в полной мере.

Решение суда об удовлетворении ходатайства потерпевшего Т.В.А. о получении информации в отношении осужденного, принятое в соответствии с п.21.1 ч.2 ст.42 УПК РФ, мотивировано в должной мере, оснований не согласиться с ним у суда апелляционной инстанции не имеется. Также суд апелляционной инстанции отмечает, что, несмотря на исключение Т.В.А. из числа членов кооператива, он обоснованно был признан потерпевшим по уголовному делу, поскольку из исследованных доказательств установлено, что именно действиями ФИО3 ему был причинен материальный ущерб, в связи с чем, доводы жалобы осужденного в этой части, являются несостоятельными.

Как следует из материалов уголовного дела, все замечания осужденного на протокол судебного заседания судом рассмотрены в строгом соответствии с требованиями ст.260 УК РФ, и мотивировано отклонены, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается, в связи с чем довод жалобы осужденного о необоснованном отклонении судом его замечаний на протокол судебного заседания является несостоятельным, оснований для отмены принятого решения суд апелляционной инстанции не находит.

Голословными, ничем не подтвержденными находит суд апелляционной инстанции довод жалобы осужденного о нарушении тайны совещательной комнаты судом первой инстанции в связи, с якобы, нахождением прокурора в совещательной комнате во время разрешения судом заявленных стороной защиты ходатайств.

Доводы жалобы о неудовлетворении ходатайства о разрешении телефонных звонков, не влияет на выводы суда о виновности осужденного в вышеописанных деяниях, не свидетельствует о незаконности и необоснованности, принятого судом решения, поскольку сведений о том, что осужденный был каким-либо образом ограничен в посещениях и консультациях со своими защитниками, в реализации своих процессуальных прав на оказание ему надлежащей юридической помощи, в материалах дела не содержится, в суд апелляционной инстанции не представлено.

Относительно утверждения осужденного о противоречивости поданного на приговор представления, суд апелляционной инстанции отмечает, что в своем представлении прокурором была изложена мотивированная позиция о несогласии с приговором, просительная (резолютивная часть) апелляционного представления изложена четко и ясно, каких-либо противоречий не содержит.

Таким образом, вопреки доводам апелляционных жалоб, вся совокупность приведенных выше и исследованных в судебном заседании доказательств, которые получены с соблюдением требований УПК РФ, не находятся в противоречии между собой, дополняют друг друга и конкретизируют обстоятельства произошедшего, позволила суду признать подсудимого виновными в совершении описанных в приговоре преступлений.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что личное суждение осужденного и его защитника и переоценка ими исследованных доказательств, выводов суда о виновности осужденных не опровергают.

Вопреки доводам жалоб, при назначении наказания суд в полной мере учел все заслуживающие внимание обстоятельства: характер и степень общественной опасности содеянного, личность осужденного, имеющийся в материалах дела и исследованный в судебном заседании характеризующий материал, в качестве смягчающих наказание обстоятельств – наличие двоих несовершеннолетних детей, состояние здоровья подсудимого, а по п.«б» ч.4 ст.174.1 УК РФ, кроме того, активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Оснований для признания иных обстоятельств в качестве смягчающих наказание суд не нашел, в силу ч.2 ст.61 УК РФ не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не установлено.

Вывод о назначении наказания в виде лишения свободы, а по п.«б» ч.4 ст.174.1 УК РФ и с применением положений ч.1 ст.62 УК РФ, мотивирован в должной мере, оснований не согласиться с ним, у суда апелляционной инстанции нет. При этом суд пришел к обоснованному выводу о нецелесообразности дополнительных видов наказаний.

Оснований для применения положений ст.ст.15 ч.6, 53.1, 64 и 73 УК РФ суд не нашел, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Наказание за каждое преступление назначено не в максимальных пределах, оснований считать его несправедливым, суд апелляционной инстанции не находит.

Правила назначения окончательного наказания, предусмотренные ч.3 ст.69 УК РФ судом соблюдены.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному следует отбывать наказание, в соответствии с п.«б» ч.1 ст.58 УК РФ определен верно, как исправительная колония общего режима.

Вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевшего Т.В.В., мнение потерпевших и государственного обвинителя о виде и размере наказания не являются основополагающими для суда, поскольку не предусмотрено ч.3 ст.60 УК РФ, а кроме того, в силу п.1 ч.1 ст.29 УПК РФ вопросы назначения наказания относятся исключительно к полномочиям суда. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что каких-либо оставленных судом без внимания обстоятельств, влияющих на вид и размер назначенного осужденному наказания, не имеется.

По указанным основаниям не может согласиться суд и с доводом жалобы осужденного о том, что предложенный государственным обвинителем и назначенный судом срок свидетельствует о личной неприязни к нему.

Судьба вещественных доказательств разрешена в соответствии со ст.81 УПК РФ.

Решения по заявленным гражданским искам судом принято в строгом соответствии с действующим законодательством, подробно мотивировано, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в п.12 постановления Пленума *** от 13.10.2020г. «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» по смыслу ч.1 ст.44 УПК РФ, требования имущественного характера, хотя и связанные с преступлением, но относящиеся, в частности, к последующему восстановлению нарушенных прав потерпевшего (например, о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, о признании гражданско-правового договора недействительным, о возмещении вреда в случае смерти кормильца), подлежат разрешению в порядке гражданского судопроизводства. В этой части гражданский иск по уголовному делу суд оставляет без рассмотрения с указанием в постановлении (определении) или обвинительном приговоре мотивов принятого решения.

В связи с этим, доводы жалобы представителя потерпевшей С.З.М. – Б.А.А. являются несостоятельными. Как следует из приговора, уточненные исковые требования о расторжении договоров внесения личных сбережений, взыскании денежных средств по договору с учетом процентов, судом были рассмотрены и обоснованно оставлены без рассмотрения, с разъяснением права на обращение с иском в порядке гражданского судопроизводства.

По этим же основаниям несостоятельными находит суд апелляционной инстанции и доводы жалоб потерпевших Н.Л.И., Т.В.А. и А.И.В. об увеличении размера причиненного материального ущерба, взыскании процентов и компенсации моральный вреда, суд находит необоснованными, в силу того, что причиненный им ущерб судом установлен правильно, заявленные исковые требования удовлетворены в размере причиненного им ущерба.

При этом следует отметить, что потерпевшие не лишены права обратиться с иском в суд в порядке гражданского судопроизводства о взыскании с ФИО3 процентов и компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

Несостоятельными находит суд апелляционной инстанции доводы жалоб заинтересованных лиц К.Т.В. и К.С.Г., а также их представителя адвоката Лир А.И., поскольку выводы суда о фактической принадлежности арестованных земельных участков и жилого дома, оформленных на К.С.Г. - ФИО3, основаны на материалах дела, являются обоснованными и сомнений не вызывают.

Так, оценивая показания свидетелей А.А.А., М.С.В., С.И.Н.., Х.А.Ю.., потерпевшего Г.В.А.., в совокупности с содержанием телефонных переговоров ФИО3 с жителями <адрес>, К.С.Г., П.З.А., суд обоснованно счел, что земельные участки и жилой дом лишь формально оформлены на К.С.Г., но фактически принадлежат ФИО3, который распоряжался судьбой указанного имущества.

Факт вынесения ДД.ММ.ГГ Рубцовским городским судом Алтайского края об отказе в удовлетворении иска Х.О.В. к К.С.Г. и ФИО3 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, на что обращают внимание заинтересованные лица, не свидетельствует о необходимости снятия ареста с квартиры, расположенной в <адрес>35, который был сохранен судом до рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства гражданского иска Х.О.В. (П.А.) О.В.

Поскольку арест на квартиру сохранен судом до рассмотрения иска в порядке гражданского судопроизводства, а не в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданских исков, то доводы представителя заинтересованного лица о необходимости снятия ареста с квартиры со ссылкой на ч.2 ст.309 УПК РФ, являются несостоятельными.

Тщательно исследовав все доказательства суд пришел к верному выводу о сохранении, в целях обеспечения возмещения вреда по требованиям потерпевших, а также до рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства гражданского иска Х.О.В. (П.А.) О.В. арест на квартиру, расположенную в <адрес>35, а также на земельные участки с кадастровым номером ***, расположенные по адресу: местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка, почтовый адрес ориентира <адрес>, и жилой дом, кадастровый ***, по адресу - <адрес>, зарегистрированных на К.С.Г.

Вопреки доводам жалоб, решение об оставлении ранее наложенного ареста на имущество в целях обеспечения гражданских исков, принятое судом при постановлении приговора основанием для изменения либо отмены приговора не является.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что сохранение ареста не лишает собственника права на это имущество, не свидетельствует о переходе права к иному лицу либо государству. Установленные в связи с арестом ограничения правомочий владения, пользования и распоряжения имуществом носят временный характер и могут быть оспорены заинтересованным лицом в судебном порядке. Сведений об обращении заинтересованных лиц с иском об освобождении имущества от ареста, в материалах дела не имеется.

Также обоснованно, в соответствии с п.«а, б» ч.1 ст.104.1 УК РФ судом принято решение о конфискации в собственность государства земельного участка (кадастровый ***), площадью <данные изъяты>, и жилого дома (кадастровый ***), площадью <данные изъяты>, зарегистрированных на Х.Д.В.., расположенных по адресу: <адрес>.

При этом судом в должной мере учтены разъяснения Верховного Суда РФ, данные в постановлении Пленума от 7 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», в котором обращено внимание судов на необходимость решения вопроса о конфискации имущества в отношении лиц, признанных виновными в совершении преступлений, предусмотренных статьей 174 или статьей 174.1 УК РФ, в соответствии с правилами, установленными статьями 104.1 - 104.3 УК РФ.

Вопреки доводам жалобы заинтересованного лица Х.Д.В., его утверждение о добросовестном приобретении этого имущества и наличии у ФИО3 перед ним долговых обязательств, не подвергают сомнению выводы суда о приобретении этих объектов недвижимости в результате преступных действий осужденного. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что в соответствии со ст.119 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», в случае возникновения спора, связанного с принадлежностью имущества, на которое обращается взыскание, заинтересованные лица, вправе обратиться в суд с иском об освобождении имущества от ареста или исключении его из описи в порядке гражданского судопроизводства.

Таким образом, по доводам, изложенным в апелляционных жалобах осужденным, адвокатами Свяжениным А.А. и Захаровой А.А., потерпевшими Н.Л.И., Т.В.А. и А.И.В.., представителем потерпевшей С.З.М. – Б.А.А., заинтересованными лицами Х.Д.В.., К.С.Г. и К.Т.В.., приговор отмене либо изменению не подлежит.

Вместе с тем, доводы апелляционной жалобы представителя заинтересованного лица П.С.Б. – адвоката Ножко Е.И. и апелляционного представления не являются безосновательными.

Как следует из приговора, до исполнения приговора в части удовлетворенных гражданских исков, суд сохранил арест на автомобиль <данные изъяты> выпуска, зарегистрированный на Ж.А.С., придя к выводу о том, он фактически принадлежит ФИО3

Однако, из документов, представленных в суд апелляционной инстанции, следует, что на основании договора купли-продажи от 07.09.2016г. Ж.А.С. являлась собственником автомобиля <данные изъяты>, затем 08.06.2019г. между Ж.А.С. и Г.В.А.. заключен договор купли-продажи этого автомобиля. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что указанная сделка состоялась до окончания событий, за совершение которых осужден ФИО3, автомобиль был передан Г.В.А.., который позже в свою очередь, по договору купли-продажи от 17.12.2020г. продал его П.С.Б.., в то время, как решение о наложении ареста на автомобиль по ходатайству следователя было принято судом ДД.ММ.ГГ.

Вместе с тем, указанная сделка была оспорена Ж.А.С. и решением Рубцовского городского суда Алтайского края от 14.07.2022г. ее исковые требования о признании незаключенным договора купли-продажи транспортного средства от 08.06.2019г. между ней и Г.В.А., признании недействительным договора купли-продажи от 17.12.2020г. между Г.В.А. и П.С.Б., обязании П.С.Б. передать ей автомобиль - оставлены без удовлетворения

Тот факт, что указанный автомобиль не был зарегистрирован на Г.В.А., а затем на П.С.Б., никакого юридического значения не имеют, так как по смыслу ч.3 ст.15 Федерального закона от 10.12.1995г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения», регистрация транспортных средств осуществляется для допуска транспортных средств к участию в дорожном движении и не является подтверждением возникновения, перехода или прекращения права собственности на транспортное средство, которое по общему правилу, установленному ч.1 ст.223 ГК РФ, возникает у приобретателя по договору с момента ее передачи.

При этом суд не привел в приговоре каких-либо суждений относительно принадлежности автомобиля П.С.Б., как и относительно фактической принадлежности автомобиля ФИО3, после его продажы сначала Г.В.А., тем, в свою очередь - П.С.Б.. Также приговоре отсутствует указание на приобретение автомобиля на денежные средства, полученные преступным путем.

Таким образом, решение суда о сохранения ареста на автомобиль <данные изъяты> не может быть признано законным, обоснованным и мотивированным, в связи с чем, приговор в этой части подлежит изменению.

Также из описательно-мотивировочной части приговора следует, что при описании преступного деяния по эпизоду мошенничества в отношении Х.О.В. суд не в полной мере отразил адрес расположения квартиры, являющейся предметом преступного посягательства, указав «указанной квартиры, 19-35», что подлежит уточнению.

Кроме того, как следует из материалов уголовного дела, фамилия свидетеля, сообщившего сведения о принадлежности ФИО3 дома и земельных участков, расположенных в <адрес>, – Х.А.Ю., а не Х.У., как указал суд в приговоре. По мнению суда апелляционной инстанции неверное указание фамилии свидетеля является явной технической ошибкой, которая также подлежит исправлению.

Помимо этого, как верно отмечено прокурором, по смыслу ч.1 ст.104.3 УК РФ и позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в п.10 постановления Пленума от 14.06.2018г. № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве», при решение суда о конфискации имущества, изначально нужно разрешить вопрос о возмещении вреда, причиненного законному владельцу, в связи с чем решение суда о конфискации земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>, и о сохранении на него ареста до исполнения приговора в части конфискации, подлежит изменению указанием на сохранение ареста на данное имущество до исполнения приговора в части гражданских исков потерпевших, а также конфискации имущества.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что вносимые в приговор изменения не влияют на правильность принятого судом решения, доказанность вины осужденного, вид и размер назначенного ему наказания.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

приговор Рубцовского городского суда Алтайского края от 25 декабря 2024 года в отношении ФИО3 изменить.

В описательно-мотивировочной части:

- указать адрес предмета преступного посягательства по эпизоду мошенничества в отношении Х.О.В. – квартира по адресу: <адрес>35;

- считать правильной фамилию свидетеля Х.А.Ю., вместо ошибочно указанной Х.У..

В резолютивной части решение суда о конфискации в собственность государства и сохранении ареста до исполнения приговора в части его конфискации на жилой дом и земельный участок, зарегистрированные на Х.Д.В. и расположенные по адресу: <адрес>, уточнить указанием о сохранении ареста на данное имущество до исполнения приговора в части гражданских исков потерпевших, а также конфискации имущества.

Исключить указание на сохранение ареста до исполнения приговора в части гражданского иска на автомобиль <данные изъяты>, сняв арест, наложенный на данный автомобиль.

В остальной части приговор оставить без изменения.

Апелляционную жалобу представителя заинтересованного лица П.С.Б. – адвоката Ножко Е.И. и апелляционное представление государственного обвинителя Кайзер Л.В. – удовлетворить; апелляционные жалобы адвокатов Свяженина А.А., Захаровой А.А., осужденного ФИО3, - удовлетворить частично; апелляционные жалобы заинтересованных лиц Х.Д.В.., К.С.Г., К.Т.В. представителя потерпевшей С.З.М. – Б.А.А., потерпевших Н.Л.И.., Т.В.А., А.И.В. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного определения и могут быть обжалованы в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии вступившего в законную силу судебного решения. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Осужденный, содержащийся под стражей, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, о чем может быть заявлено в кассационной жалобе, либо в течение трёх суток со дня получения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий Маликов А.И.

Судьи Ведищева Л.А.

Тарахова Г.П.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>