Апелляционное постановление № 22-18/2026 22-1893/2025 от 14 января 2026 г.

Председательствующий Вильдяев Д.Ю. Дело № 22-18/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курган 15 января 2026 г.

Курганский областной суд в составе

председательствующего Толмачева О.Л.,

при секретаре Шайда М.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Палаткина Е.А. и апелляционной жалобе потерпевших К и К1 на приговор Мишкинского районного суда Курганской области от 22 ноября 2024 г., по которому

ФИО1, родившийся <...>, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

Заслушав прокурора Горбушина Е.С. и представителя потерпевших ФИО2, поддержавших доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, осужденного ФИО1 и его защитника Тронина А.Ю., просивших приговор суда оставить без изменения,

у с т а н о в и л:

по приговору суда ФИО1 осужден за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств при управлении автомобилем, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью К <...> и <...>, а также смерть К <...> г.р.

Преступление совершено 6 мая 2024 г. на <...> в <...> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Виновным себя ФИО1 признал полностью.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Палаткин Е.А. просит отменить приговор и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство. Указывает, что судом установлено причинение К1 и К2 в результате дорожно-транспортного происшествия тяжкого вреда здоровью по признаку неизгладимого обезображивания лица, однако в приговоре не приведены обстоятельства, послужившие основанием для вывода о том, что причиненные телесные повреждения в виде неизгладимых рубцов, являющиеся следствием заживления ран, обезображивают лица указанных потерпевших. Суд установил, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение ФИО1 правил дорожного движения, однако излишне квалифицировал действия осужденного и как нарушение правил эксплуатации транспортных средств. Суд не привел в приговоре мотивы признания смягчающим наказание обстоятельством оказания ФИО1 помощи потерпевшим после совершения преступления путем их извлечения из автомобиля. О совершении ФИО1 этих действий указывал только он сам в своих показаниях, данных на стадии предварительного расследования, которые не подтверждены другими доказательствами, в том числе показаниями потерпевших К и К1, а также свидетелей Ф, П, В. Кроме того, судом необоснованно признано смягчающим обстоятельством принятие ФИО1 мер по возмещению морального вреда, так как фактически какие-либо выплаты потерпевшим ФИО1 не производил, а лишь высказывал намерение о желании выплатить сумму денежных средств, размер которой обоснованно был отвергнут потерпевшими в связи с малозначительностью и несоизмеримостью с размером причиненного им вреда. В связи с необоснованным признанием судом указанных смягчающих обстоятельств ФИО1 назначено чрезмерно мягкое основное и дополнительное наказание, размер которых не соответствует характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам дела, в том числе тяжести наступивших последствий.

В апелляционной жалобе потерпевшие К1 и К1 просят изменить приговор в связи с его несправедливостью и усилить назначенное ФИО1 наказание до 5 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима с лишением на 3 года права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевших защитник Тронин А.Ю. просит оставить приговор без изменения, жалобу потерпевших – без удовлетворения, поскольку она не содержит доводов, достаточных для изменения принятого решения.

Проверив материалы уголовного дела по доводам апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ отмену или изменение приговора, по делу не допущено.

Суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о доказанной виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления на основе совокупности надлежаще исследованных допустимых, достаточных и достоверных доказательств, содержание и оценка которых изложены в приговоре.

Установленные судом обстоятельства совершения преступления, отраженные в приговоре, сторонами не оспариваются.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями ст. 273-291 УПК РФ.

Сохраняя объективность и беспристрастность, суд первой инстанции обеспечил равноправие и состязательность сторон, создал все необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Приговор не содержит противоречий, касающихся значимых для дела обстоятельств и ставящих под сомнение вывод суда о доказанной виновности осужденного.

Вместе с тем приговор подлежит изменению ввиду несоответствия изложенным в нем выводов фактическим обстоятельствам уголовного дела и неправильного применения уголовного закона, повлекших назначение чрезмерно мягкого наказания.

Суд квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть человека.

В приведенном в приговоре описании установленных судом обстоятельств совершения инкриминируемого преступления констатировано нарушение им пунктов 9.10, 10.1 Правил дорожного движения, находящегося в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями, без указания, как и в предъявленном обвинении, о нарушении ФИО1 каких-либо правил эксплуатации транспортных средств, в связи с чем квалификация содеянного ФИО1 и его осуждение по указанному признаку является безосновательной.

Согласно приговору причинение потерпевшим К1 и К2 тяжкого вреда здоровью выразилось в неизгладимом обезображивании лица неизгладимыми рубцами на лице, являющимися следствием заживших ран.

В приговоре суд привел показания потерпевшей К о том, что когда ее сын К2 узнал о неизгладимости рубца кожи лица, являющегося следствием зажившей раны, начал стесняться своих друзей, испытывать дискомфорт при общении и больше времени проводить в одиночестве, и показания потерпевшего К1 согласно которым он считает, что рубцы на лице, оставшиеся от заживления порезов, являются неизгладимыми и обезображивают его лицо.

Кроме того, суд сослался на заключения судебно-медицинского эксперта № 2484 и № 2485 от 5 августа 2024 г., согласно которым рубцы на лице у К1 и рубец кожи лица К2 являются следствием заживления ран, полученных, возможно, 6 мая 2024 г. при дорожно-транспортном происшествии, и являются неизгладимыми, так как самостоятельно с течением времени не исчезнут (т. 1 л.д. 214-217, 232-235).

Согласно положениям п. 5.1.10 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава России от 8 апреля 2025 г. № 172н., а также действовавших во время совершения инкриминируемого деяния и постановления приговора Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (п. 13), утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 г. № 522 и Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (п. 6.1), утвержденных Приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 г. № 194н, степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица, определяется судом, а производство судебно-медицинской экспертизы ограничивается лишь установлением неизгладимости данного повреждения, а также его медицинских последствий.

Поскольку определение того, обезображивают ли лицо человека неизгладимые по заключению эксперта повреждения, относится к исключительной компетенции суда, в приговоре должны быть отражены его выводы по данному вопросу на основе исследования собранных по делу доказательств и оценки именно судом внешнего вида потерпевшего после причинения ему телесных повреждений в области лица.

Однако это судом первой инстанции сделано не было, а решение о квалификации действий ФИО1 по признаку причинения тяжкого вреда здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, в приговоре не мотивировано.

К заключениям судебно-медицинского эксперта приложены фотографии К1 и К2 с видимыми на их лицах неизгладимыми по выводам эксперта рубцов (т. 1 л.д. 217, 235), которые не дают суду апелляционной инстанции оснований для вывода, что, исходя из общепринятых эстетических представлений, запечатленные на фотоснимках посттравматические повреждения лицевых тканей повлекли резкое изменение естественного внешнего облика потерпевших, придающее их лицам безобразный, то есть крайне неприятный, отталкивающий, устрашающий или уродливый вид и способное вызывать резко негативные эмоции наблюдателей и потерпевшего.

При таких обстоятельствах у суда апелляционной инстанции нет сомнений в необоснованности квалификации действий ФИО1 по признаку причинения потерпевшим К1 и К2 тяжкого вреда здоровью, выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, в связи с чем осуждение ФИО1 по этому признаку, а также по признаку нарушения им правил эксплуатации транспортных средств при управлении автомобилем подлежит исключению из приговора.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, установленными ч. 2 ст. 43 УК РФ целями восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и данных о личности ФИО1, в том числе состояния его здоровья, влияния наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Оснований не согласиться с учетом в приговоре признания вины и раскаяния в содеянном смягчающими обстоятельствами в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ не имеется.

Суд первой инстанции не нашел оснований для признания смягчающим наказание обстоятельством активного способствования ФИО1 раскрытию и расследованию преступления, указав в приговоре, что ФИО1, дав признательные показания, лишь подтвердил известные следствию сведения, при этом не совершал других активных действий, направленных на оказание помощи в расследовании.

Вместе с тем при допросе 7 мая 2024 г. на следующий день после совершения преступления ФИО1, подтвердив очевидный факт его причастности к дорожно-транспортному происшествию, дал признательные показания о неизвестных на тот момент следователю обстоятельствах, при которых он отвлекся от контроля дорожной обстановки во время управления автомобилем и перевел свое внимание на попытку поднять упавшую бутылку с водой, в результате чего совершил наезд на легковой автомобиль, стоявший на запрещающий сигнал светофора (т. 1 л.д. 153-158).

Эти показания ФИО1 судом признаны достоверными и наряду с другими доказательствами положены в основу обвинительного приговора, в связи с чем суд апелляционной инстанции учитывает их в качестве смягчающего наказание обстоятельства – активного способствования раскрытию и расследованию преступления, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Суд обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ст. 64 УК РФ и назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, назначения принудительных работ или условного осуждения, а также для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ. Не находит их и суд апелляционной инстанции, полагая, что назначение наказания в виде реального лишения свободы является справедливым, отвечающим целям исправления осужденного и требованиям справедливости.

Вместе с тем решение суда о признании и учете некоторых обстоятельств в качестве смягчающих наказание является необоснованным.

Согласно заключениям судебно-медицинского эксперта в результате случившегося по вине ФИО1 дорожно-транспортного происшествия находившимся в одном автомобиле и оставшимся в живых трем членам одной семьи К1, К и К2 причинены телесные повреждения, повлекшие вред здоровью средней тяжести (т. 1 л.д. 189 - 191, 197-199, 205-208).

Наступление последствий в виде причинения вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, не является признаком деяния, уголовная ответственность за которое установлена ст. 264 УК РФ.

Следовательно, по данному уголовному делу К1, К и К2 не могут считаться потерпевшими в связи с причинением физического вреда, находящегося за пределами объективной стороны совершенного ФИО1 преступления, которая не охватывает иных, не указанных в ней последствий, кроме причинения человеку тяжкого вреда здоровью или смерти.<...>.

Поэтому отсутствуют основания для вывода о том, что со стороны ФИО1 имело место оказание иной помощи потерпевшему как смягчающее наказание обстоятельство, предусмотренное п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, признанное и учтенное в приговоре со ссылкой на оказание ФИО1 помощи по извлечению пострадавших из автомобиля, которое оспаривается стороной обвинения.

Что касается погибшего в результате преступления несовершеннолетнего потерпевшего К3, права которого в уголовном судопроизводстве в соответствии с ч. 8 ст. 42 УПК РФ перешли его родителям К1 и К, то он сразу скончался на месте дорожно-транспортного происшествия от причиненных травм, несовместимых с жизнью, и какая-либо помощь ему не могла быть оказана.

Также суд первой инстанции в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ признал смягчающим наказание обстоятельством принятие мер по возмещению морального вреда, отметив в приговоре отсутствие реального возмещения морального вреда со стороны ФИО1.

Несмотря на то, что после совершения преступления прошло значительное время, сведений о том, что со стороны ФИО1 произведены какие-либо выплаты в целях денежной компенсации морального вреда, причиненного преступлением К1 и К, не появилось. Заявления ФИО1 о имевшихся в прошлом намерениях произвести выплаты без совершения конкретных действий по их реализации не позволяют признать их принятием мер по возмещению причиненного потерпевшим вреда и обстоятельством, смягчающим наказание.

При таких обстоятельствах указания о признании и учете смягчающими наказание обстоятельствами оказания ФИО1 иной помощи потерпевшему после совершения преступления и принятия им мер по возмещению морального вреда подлежат исключению из приговора, а назначенное ФИО1 наказание – усилению с увеличением срока основного и дополнительного наказания в пределах, соответствующих положениям ч. 1 ст. 62 УК РФ и требованиям справедливости.

Отбывание лишения свободы ФИО1 правильно назначено судом в колонии-поселении в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ. Оснований для назначения отбывания им лишения свободы в исправительной колонии общего режима, вопреки доводам жалобы потерпевших, не имеется.

При производстве предварительного расследования по делу ФИО1 содержался под стражей с 6 по 8 мая 2024 г., будучи задержанным в порядке ст. 91, 92 УПК РФ по подозрению в совершении преступления (т. 1 л.д. 148, 172).

Однако суд в нарушение п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ не решил в приговоре вопрос о зачете времени содержания под стражей ФИО1 в порядке задержания в срок отбывания наказания, которое подлежит зачету в срок лишения свободы с применением правил, предусмотренных п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Иных оснований для изменения обжалуемого приговора не имеется.

Гражданский иск потерпевших разрешен в соответствии с положениями ст. 151, 1099-1101 ГК РФ. Размер взысканной с ФИО1 в их пользу денежной компенсации причиненного преступлением морального вреда определен судом с учетом всех обстоятельств дела, степени нравственных страданий потерпевших, вызванных гибелью несовершеннолетнего сына, материального положения осужденного, а также требований разумности и справедливости.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Мишкинского районного суда Курганской области от 22 ноября 2024 г. в отношении ФИО1 изменить.

Исключить осуждение ФИО1 по признакам нарушения им правил эксплуатации транспортных средств и причинения потерпевшим К2 и К1 в результате нарушения ФИО1 правил дорожного движения тяжкого вреда здоровью, выразившегося в неизгладимом обезображивании лица.

Исключить учет оказания ФИО1 иной помощи потерпевшему после совершения преступления смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Исключить принятие ФИО1 мер по возмещению морального вреда из смягчающих наказание обстоятельств, учтенных в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Учесть обстоятельством, смягчающим наказание, активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Усилить назначенное ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ наказание до 2 лет 6 месяцев лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года 6 месяцев.

На основании п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей в порядке задержания по данному уголовному делу с 6 по 8 мая 2024 г. из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобу и представление – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с подачей кассационных жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления, а осужденным - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного постановления, а по истечении этого срока – непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий О.Л. Толмачев