Решение № 2-3-367/2018 2-3-367/2018~М-3-357/2018 М-3-357/2018 от 4 сентября 2018 г. по делу № 2-3-367/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

ст. Шентала 05 сентября 2018 года

Исаклинский районный суд Самарской области в составе

председательствующего Суркова М.П.,

с участием помощника прокурора Шенталинского района Самарской области Галкина В.В.,

при секретаре Костючковой О.С.,

рассмотрев гражданское дело № 2-3-367 по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Самарской области «Шенталинская центральная районная больница» о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ГБУЗ СО «Шенталинская ЦРБ» о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, денежной компенсации морального вреда в размере 100 000 руб. В ходе судебного разбирательства иск поддержала, суду пояснила, что работала у ответчика с 13 ноября 2009 года в качестве санитарки хирургического отделения, принята по приказу № 408 от 16 ноября 2009 года. 03 августа 2018 года уволена по приказу от 03 августа 2018 года № 73 по подпункту «а» пункта 6 статьи 81 ТК РФ за прогул.

Увольнение считает незаконным. ДД.ММ.ГГГГ года умерла приёмная дочь брата («племянница»), ФИО2 . В тот же день (в воскресенье), уточнив время и место похорон – 31 июля 2018 года в <адрес> – она по телефону связалась со своей напарницей ФИО3, попросила подменить её 30 и 31 июля 2018 года. ФИО3 согласилась с условием, если это будет согласовано с их непосредственным начальником старшей медсестрой хирургического отделения Шенталинской ЦРБ ФИО4 После этого она позвонила ФИО4, рассказала о случившемся, попросила отпустить на похороны 30 и 31 июля 2018 года, и получила её согласие; ФИО4 не говорила ей, что нужно отпрашиваться у главного врача.

В полдень 31 июля 2018 года, примерно в 12 часов, состоялось погребение, после чего она поехала в г. Самару на прием к министру здравоохранения Самарской области, куда она записалась ранее, а была приглашена в день похорон по телефону, на место прибыла около 15 часов; в министерстве её видел главный врач Шенталинской ЦРБ ФИО5

В тот же день вечером ей позвонила ФИО4 и сказала, что нужно написать заявление о предоставлении отпуска 31 июля 2018 года без сохранения заработной платы, что она и сделала в доме ФИО4 в тот же день после возвращения из г. Самары.

Придя на работу на следующий день, была вызвана к главному врачу, который сказал, что она будет уволена за прогул. Ей предлагалось написать объяснение о причинах отсутствия на работе 31 июля 2018 года; объяснение писать отказалась, сказав, что писала заявление, которое находится у старшей медсестры ФИО4

Отвечая на вопросы, пояснила: ранее также отпрашивалась с работы у ФИО4, в частности, 17 апреля 2018 года, при этом заявлений никаких не писала – никто не требовал. Настаивала: причиной её увольнения является обращение к министру здравоохранения Самарской области с жалобой на главного врача из-за снижения ей заработной платы.

Представитель ответчика ГБУЗ СО «Шенталинская ЦРБ» ФИО6 иск не признал. Суду пояснил, что ФИО1 уволена по подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ за прогул, который считается однократным грубым нарушением трудовых обязанностей. 30 и 31 июля 2018 года ФИО1 совершила два прогула, поскольку в соответствии с графиком должна была находиться на работе и исполнять свои трудовые обязанности, однако, на работе отсутствовала.

Истец утверждает, что отпросилась у старшей медсестры хирургического отделения, своего непосредственного начальника. Но правом предоставить работнику отпуск без сохранения заработной платы обладает только работодатель в лице руководителя учреждения – главный врач. При этом предоставление отпуска без сохранения заработной платы носит заявительный характер и может предоставляться только по письменному заявлению работника. Такого заявления главному врачу не поступало.

ФИО1 необоснованно считает, что не подлежала увольнению за прогул, поскольку использовала рабочее время для подачи обращения в министерство здравоохранения Самарской области.

ФИО1, заключив трудовой договор, обязалась лично выполнять определенную трудовым договором трудовую функцию, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка.

Отвечая на вопросы, не оспаривал, что 31 июля 2018 года в <адрес> состоялись похороны приёмной дочери брата ФИО1

Суд, выслушав лиц, участвующих в деле, свидетелей, прокурора, давшего заключение о незаконности увольнения, изучив материалы дела, считает требование о восстановлении на работе подлежащим удовлетворению, требование о денежной компенсации морального вреда – удовлетворению частично по следующим основаниям.

В силу статьи 21 ТК РФ работник, среди прочего, обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, соблюдать трудовую дисциплину.

В соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 77 ТК РФ одним из оснований прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работодателя (статьи 71 и 81 ТК РФ).

На основании подпункта «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ работодатель вправе расторгнуть трудовой договор с работником в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей – прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (её) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

В силу статьи 192 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание; выговор; увольнение по соответствующим основаниям.

Увольнение по основанию, предусмотренному пунктом 6 части 1 статьи 81 ТК РФ, является применением дисциплинарного взыскания.

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен статьей 193 ТК РФ. До применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт (часть 1). Не предоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания (часть 2). Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников (часть 3). За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание (часть 5).

Применительно к данному спору юридически значимыми обстоятельствами по делу являются установление наличия либо отсутствия прогула в действиях ФИО1 и соблюдение установленного порядка применения дисциплинарного взыскания. А также, в случае установления проступка, обстоятельства его совершения, предшествующее поведение работника, его отношение к труду, соответствие примененного дисциплинарного взыскания тяжести проступка.

В соответствии с пунктом 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

Как следует из материалов дела, приказом № 408 от 16 ноября 2009 года ФИО1 принята на работу в хирургическое отделение МУЗ «Шенталинская ЦРБ» в качестве санитарки с 13 ноября 2009 года на время отсутствия другого работника. Согласно трудовому договору от 13 ноября 2009 года (с учетом двух дополнительных соглашений от 09 января 2018 года), договор с ФИО1 заключен «на неопределенный срок», с 09 января 2018 года работает в качестве санитарки – 0,5 ставки, уборщика служебных помещений – 0,5 ставки; местом работы является хирургическое отделение (пункт 1 трудового договора).

Согласно двум актам от 31 июля 2018 года, в первом из которых указано, что он составлен в 12 часов 15 минут, во втором – в 15 часов 45 минут, подписанных сотрудниками лечебного учреждения: зам. главного врача ФИО7, начальником отдела кадров ФИО6, врачом-хирургом ФИО8, старшей медсестрой хирургического отделения ФИО4, ФИО1 в указанный день отсутствовала на рабочем месте.

Согласно докладной от 31 июля 2018 года, заведующий хирургического отделения довел до сведения главного врача ГБУЗ СО «Шенталинская ЦРБ» об отсутствии ФИО1 на рабочем месте 31 июля 2018 года.

Согласно приказу № 29 от 01 августа 2018 года, «31 июля 2018 года уборщик … хирургического отделения ФИО1 отсутствовала на рабочем месте полный рабочий день с 8-00 до 16-00. Около 16-00 31 июля 2018 года … главным врачом ФИО5 … обнаружено присутствие ФИО1 в коридоре министерства здравоохранения Самарской области …. Старшей медицинской сестрой … ФИО4 предоставлен в бухгалтерию … официальный табель учета рабочего времени, где … показано, что 31 июля 2018 года у ФИО1 рабочий день. На основании вышеизложенного» приказано предоставить объяснительную: ФИО1 «по поводу отсутствия на рабочем месте 31 июля 2018 года», ФИО4 «по поводу оформленного табеля учета рабочего времени и отсутствия на рабочем месте ФИО1».

Согласно объяснительной от 01 августа 2018 года, старшая медсестра хирургического отделения ФИО4 сообщила главному врачу ГБУЗ СО «Шенталинская ЦРБ», что «санитарка ФИО1 отсутствовала на работе полный рабочий день, так как отпросилась на похороны родственника 31 июля 2018 года».

Как следует из акта от 03 августа 2018 года и пояснений истца, ФИО1 отказалась от ознакомления с приказом № 29 от 01 августа 2018 года и дачи письменного объяснения по факту отсутствия на рабочем месте 31 июля 2018 года; заявила о написании заявления об отпуске, которое передала старшей медсестре ФИО4

Согласно приказу от 03 августа 2018 года № 30, «31 июля 2018 года уборщик служебных помещений, санитарка хирургического отделения ФИО1 отсутствовала на рабочем месте полный рабочий день с 8-00 до 16-00 без уважительной причины», ФИО1 уволена по подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ 03 августа 2018 года, основание: 1. Акты об отсутствии на рабочем месте от 31 июля 2018 года; 2. Докладная от заведующего хирургического отделения от 31 июля 2018 года; 3. Объяснительная старшей медицинской сестры хирургического отделения от 01 августа 2018 года; 4. Акт об отказе от ознакомления с актом об отсутствии на рабочем месте; 5. Приказ № 29 от 01 августа 2018 года «О предоставлении объяснительной»; 6. Акты об отказе от ознакомления с приказом «О предоставлении объяснительной» и даче объяснений от 01, 02 и 03 августа 2018 года; 7. График учета рабочего времени.

Согласно приказу от 03 августа 2018 года № 73 «О прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении)», прекращено действие трудового договора, ФИО1, уборщик служебных помещений хирургического отделения, уволена 03 августа 2018 года «в связи с однократным грубым нарушением трудовых обязанностей – прогулом, подпункт «а» пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации»; основание: «Акт об отсутствии на рабочем месте».

Согласно справке Администрации сельского поселения Четырла муниципального района Шенталинский Самарской области № 297 от 02 августа 2018 года, ФИО2 похоронена на кладбище <адрес> 31 июля 2018 года.

Судом по ходатайству истца допрошены свидетели.

Свидетель ФИО4 суду показала, что работает старшей медсестрой хирургического отделения ГБУЗ СО «Шенталинская ЦРБ». 29 июля 2018 года в середине дня ей позвонила санитарка хирургического отделения ФИО1, отпросилась на похороны на два дня 30 и 31 июля 2018 года. Она не возражала, сказала только, чтобы написала заявление, но заявление она не написала. Позже выяснилось, что ФИО9 31 июля 2018 года «оказалась» в министерстве здравоохранения Самарской области. Когда она в тот день в 17-18 часов дозвонилась до ФИО1, то сказала ей написать заявление об отпуске без сохранения заработной платы, что и было сделано у неё дома в 22 часа того же дня. 01 августа 2018 года в 07 часов 50 минут она была у главного врача, заявление ФИО1 не показала, потом его выкинула, писала объяснение.

Отвечая на вопросы, показала: ФИО1 действительно отпросилась на два дня 30 и 31 июля 2018 года; её работу в эти дни выполняла санитарка ФИО3; в табеле учета рабочего времени 30 и 31 июля 2018 года отмечены как отработанные ФИО1, так как табели всегда сдаются в бухгалтерию до окончания месяца, и в этот раз табель за июль был сдан 25 числа; подтвердила, что 17 апреля 2018 года ФИО1 с работы отпрашивалась, но заявление также не писала.

Свидетель ФИО10 суду показал, что умершая ДД.ММ.ГГГГ года ФИО2 – его сестра, а ФИО1 – сестра его и ФИО2 приёмного отца, ФИО11

ФИО1 присутствовала на похоронах, в частности, на погребении сестры 31 июля 2018 года в <адрес>, потом уехала.

Свидетель ФИО12 суду показала, что ФИО1 – сестра её супруга, ФИО11, которая находилась в <адрес> в связи со смертью своей крестницы ФИО2 30 и 31 июля 2018 года, 31 июля 2018 года присутствовала на погребении, потом уехала.

Свидетели: ФИО13, ФИО14, ФИО15 суду подтвердили, что на приеме у министра здравоохранения Самарской области ФИО1 была после 15 часов 31 июля 2018 года.

Свидетель ФИО3 (санитарка хирургического отделения) суду показала: 28 или 29 июля 2018 года примерно в 17-18 часов ей позвонила ФИО1, сказала, что у неё умерла племянница, в связи с чем попросила подменить её 30 и 31 июля 2018 года. Она согласилась с условием, что Алтапова согласует этот вопрос со старшей медсестрой ФИО4 Через некоторое время ФИО9 перезвонила и сообщила о договоренности с ФИО4 30 и 31 июля 2018 года она отработала смену за себя и за ФИО9; осложнений это не вызвало.

Из изложенного, с учетом пояснений истца ФИО1 и представителя ответчика (не оспаривавшего, что 31 июля 2018 года в <адрес> состоялись похороны приёмной дочери брата ФИО1) следует:

1. ФИО1 в период исполнения трудовых обязанностей в должности уборщика служебных помещений, санитарки хирургического отделения ГБУЗ СО «Шенталинская ЦРБ» по трудовому договору от 13 ноября 2009 года, отсутствовала на рабочем месте в течение всего рабочего дня 31 июля 2018 года; также отсутствовала на рабочем месте 30 июля 2018 года.

2. По факту отсутствия ФИО1 на рабочем месте 31 июля 2018 года в порядке статьи 193 ТК РФ издан приказ, которым затребовано объяснение у ФИО1 и её непосредственного начальника старшей медсестры хирургического отделения ФИО4 По факту отсутствия ФИО1 на рабочем месте 30 июля 2018 года порядок применения дисциплинарного взыскания не реализовывался. Согласно приказу № 30 от 03 августа 2018 года, ФИО1 отсутствовала на рабочем месте полный рабочий день «31 июля 2018 года», за что уволена по подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ.

Следовательно, предмет данного судебного разбирательства ограничен событиями, имевшими место только 31 июля 2018 года и позднее.

3. 29 июля 2018 года ФИО1 отпросилась у своего непосредственного начальника старшей медсестры хирургического отделения ГБУЗ СО «Шенталинская ЦРБ» на 30 и 31 июля 2018 года на похороны приемной дочери своего брата ФИО2, то есть на похороны родственницы, получила устное разрешение, при этом согласовала свое отсутствие с напарницей ФИО3, которая отработала смену (31 июля 2018 года) за себя и за ФИО9; заявление на имя работодателя не писала.

4. 31 июля 2018 года ФИО1 находилась на похоронах родственницы ФИО2, присутствовала на погребении в <адрес>, покинула мероприятие не ранее середины дня.

При таких обстоятельствах нельзя признать отсутствие ФИО1 31 июля 2018 года на рабочем месте прогулом в формулировке законодателя, с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2. Факт не написания ФИО1 заявления об освобождении от работы в данном случае не свидетельствует о самовольном (не согласованным с работодателем) характере её ухода в отпуск 31 июля 2018 года.

Следовательно, приказы главного врача ГБУЗ СО «Шенталинская ЦРБ» от 03 августа 2018 года № 30 и № 73 об увольнении ФИО1 за прогул 31 июля 2018 года и прекращении с ней трудового договора по подпункту «а» пункта 6 части 1 статьи 81 ТК РФ являются незаконными, а требование о восстановлении на работе – подлежит удовлетворению.

Наряду с этим подлежит удовлетворению требование о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула. Как следует из предоставленных документов, среднедневной заработок истца составляет 658 руб. 64 коп., период вынужденного прогула составляет 23 рабочих дня, поэтому в счет оплаты времени вынужденного прогула следует взыскать 15 148 руб. 72 коп. (658,64 х 23).

В связи с увольнением без законного основания действиями ответчика истцу причинен моральный вред, в счет денежной компенсации которого в соответствии с частью девятой статьи 394 ТК РФ следует взыскать 2 000 руб. С учетом фактических обстоятельств дела именно указанную сумму суд считает обоснованной и достаточной, отвечающей требованиям разумности и справедливости; в остальной части иска о компенсации морального вреда следует отказать.

Иные обстоятельства, установленные судом в ходе исследования представленных сторонами доказательств, в частности, нахождение истца во второй половине дня 31 июля 2018 года на приеме у министра здравоохранения Самарской области в г. Самаре, правового значения для дела не имеют.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Признать незаконными и отменить:

приказ главного врача Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Самарской области «Шенталинская центральная районная больница» от 03 августа 2018 года № 30 «О наложении дисциплинарного взыскания»,

приказ главного врача Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Самарской области «Шенталинская центральная районная больница» от 03 августа 2018 года № 73 «О прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении)»,

и восстановить ФИО1 в должности уборщика служебных помещений, санитарки хирургического отделения.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Самарской области «Шенталинская центральная районная больница» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула с 03 августа 2018 по 05 сентября 2018 года в размере 15 148 руб. 72 коп., 2 000 (две тысячи) руб. в счет денежной компенсации морального вреда, а всего 17 148 (семнадцать тысяч сто сорок восемь) руб. 72 коп.

В остальной части иска отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Самарской области «Шенталинская центральная районная больница» государственную пошлину в доход государства в размере 906 (девятьсот шесть) руб.

Решение в части восстановления на работе и взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Самарский областной суд в течение одного месяца со дня его вынесения в окончательной форме путем подачи жалобы через Исаклинский районный суд.

Решение в окончательной форме вынесено 12 сентября 2018 года.

Судья