Апелляционное определение № 22-212/2026 22-8684/2025 от 5 февраля 2026 г.

Председательствующий Осокин М.В. Дело № 22-212/2026


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

(мотивированное определение вынесено 6 февраля 2026 года)

г. Екатеринбург 3 февраля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Пушкарева А.В.,

судей Ашрапова М.А., Шмакова В.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания помощниками судьи Горбаконенко А.А., Делидовой Ю.А.,

с участием:

осужденного ФИО1,

адвоката Малковой О.В.,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Сасько А.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с применением систем видео-конференц-связи и аудиопротоколирования уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвоката Малковой О.В. на приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 октября 2025 года в отношении

ФИО1,

родившегося <...>

Заслушав доклад судьи Ашрапова М.А., мнения участников процесса, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 октября 2025 года ФИО1, судимый:

- 13 декабря 1991 года Орджоникидзевским районным судом г. Екатеринбурга по ч. 2 ст.108 УК РСФСР к лишению свободы на срок 5 лет; на основании Указа Президента Российской Федерации «О помиловании» от 30 сентября 1992 года срок наказания сокращен до 4 лет 6 месяцев лишения свободы, 13 июня 1996 года освобожденный по отбытии наказания,

осужден:

- по п. «в» ч. 3 ст. 162 УК Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 9 июля 1999 года № 158-ФЗ) к лишению свободы на срок 8 лет; на основании п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК Российской Федерации постановлено освободить осужденного от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования;

- по п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК Российской Федерации (в редакции Федерального закона от <дата> № 158-ФЗ) к лишению свободы на срок 9 лет 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения. В срок наказания зачтено время содержания под стражей.

Принято решение по гражданскому иску потерпевшего П.

ФИО1 признан виновным в совершении убийства, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, по найму, сопряженном с бандитизмом, группой лиц по предварительному сговору, а также в совершении разбоя, то есть нападения в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия, предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Преступления совершены в Железнодорожном районе г. Екатеринбурга при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, считая его незаконным и необоснованным. Указывает, что он не совершал разбоя, поскольку только довез Ж. и Е. до автомобиля Н., на котором они уехали дальше. Обращает внимание, что он не наблюдал за обстановкой в момент убийства В., так как где происходило убийство, ему известно не было. Он не был членом банды и не знал о ее существовании. Кроме того не согласен, что в его действиях имеется опасный рецидив преступлений. Отмечает, что приговор по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР был изменен, и к нему была применена амнистия. Указывает, что моральный вред потерпевшему П. им был возмещен в полном объеме. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор в связи с непричастностью его к совершению преступлений.

В апелляционной жалобе адвокат Малкова О.В. выражает несогласие с приговором, считая его незаконным и необоснованным, в связи с существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального законов, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что в судебном заседании, выражая свое отношение к предъявленному обвинению по эпизоду убийства В., ФИО1 пояснил, что вину признает полностью. При этом ФИО1 пояснил, что осенью 2000 года Ж. попросил его вместе с Е. отвезти в г. Екатеринбург на ул. Автомагистральную, где они собирались совершить убийство мужчины-юриста по заказу неизвестного ему сотрудника правоохранительных органов. Мужчину, согласно заказу, нужно было похитить, вывезти в безлюдное место и там убить. Неизвестного планировалось подкараулить возле его дома, но адрес дома ФИО1 никто не сообщал. Он совместно с Е. и Ж. поехал в сторону ул. Автомагистральной, возле гаражей Е. попросил его остановиться и сказал, что он больше не нужен и может уезжать, что он и сделал. Отмечает, что задействовать ФИО1 в месте, где будет совершаться убийство В., не планировалось. ФИО1 видел, что после того, как Е. и Ж. вышли, они пересели в автомашину Н. и куда-то поехали. О том, что происходило дальше, ему не известно. Об убийстве В. он узнал на следующий день. Ему заплатили денежную сумму, которая была соразмерной оплате услуг такси. Указывает, что данные показания ФИО1 не противоречат показаниям свидетелей Н., Е., Ж. в части того, что ФИО1 В. жизни не лишал, никто из свидетелей не пояснял, что ФИО1 должен был проследовать к месту убийства и выполнять там какие-то действия. Поясняет, что убийство В. произошло возле его дома, а не как планировалось, вследствие чего заказчик выплатил вознаграждение в меньшей сумме, чем было обещано. Полагает, что ФИО1, признав себя виновным по данному эпизоду, оговорил себя, поскольку он не являлся членом банды, его умыслом не охватывалось, что преступление им совершается совместно с группой лиц, объединившихся в банду. Ни в суде, ни на следствии он не сообщил каких-либо сведений, подтверждающих его осведомленность о существовании банды. Суд в приговоре, мотивируя свою позицию о доказанности совершения ФИО1 убийства, сопряженного с бандитизмом, ссылается на разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, что «убийство, сопряженное с бандитизмом» не обязательно предусматривает совершение преступления именно бандой, возможно совершение такового и лицом, которое еще не объединилось в организованную группу. Между тем, лицо несет уголовную ответственность, если оно осознавало, что принимает участие в преступлении, совершаемом бандой, но в уголовном деле отсутствуют доказательства осведомленности ФИО1 и его участия в организованной банде. ФИО1 не было известно, что указанные лица уже совершили несколько преступлений, более того, эти сведения от ФИО1 скрывали. На очной ставке Ж. пояснил, что к ФИО1 относился с недоверием. Как пояснили Н. и Е., обсуждалась тема убить ФИО1, так как последний задает неудобные вопросы. Сам ФИО1 также не считал себя членом коллектива, не имел общих долгосрочных целей с Ж. и другими, о чем свидетельствуют попытки записать разговоры Е., Н., Ж. на диктофон. Согласие ФИО1 на принятие решения об отказе в возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 209 УК Российской Федерации в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности не доказывает его виновность в совершении данного преступления. Полагает, что суду не представлено доказательств, что ФИО1 наблюдал за обстановкой с целью предупредить участников о возможной опасности, что подтверждается показаниями как самого ФИО1, так и других участников событий. Показания свидетелей Л., Д., К. причастность ФИО1 к совершению преступления не подтверждают. Полагает, что ФИО1 выполнял роль пособника, а именно водителя, который предоставил транспортное средство. Та помощь, которую ФИО1 оказал исполнителям, была столь незначительной, что не могла существенно повлиять на успешное доведение преступления до конца. Просит ФИО1 по данному эпизоду оправдать. Что касается разбойного нападения на И. и Ш., то ФИО1 признает себя виновным в том, что рассказал о приезде коммерсанта с севера Е. в присутствии Ж. и Н. Указывает, что никаких действий, которые ему вменяются, совершенных по предварительному сговору с указанными лицами с целью завладения имуществом И. и Ш., ФИО1 не совершал. Встречал последних, чтобы выполнить договоренность с И. встретить его по прибытии в командировку, а не отвезти к месту нападения. ФИО1 осознает, что если бы он не проговорился о вероятном нахождении при И. денег, то последний не стал бы жертвой преступления. Просит ФИО1 по данному эпизоду также оправдать за непричастностью к данному преступлению. Полагает, что совершение преступления по найму, сопряженного с бандитизмом, группой лиц по предварительному сговору, как квалифицирующий признак состава преступления, предусмотренного п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК Российской Федерации, в соответствии с ч. 2 ст. 63 УК Российской Федерации не может повторно учитываться при назначении наказания. Кроме того, оснований для учёта в качестве отягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 63 УК Российской Федерации, совершения преступления с применением оружия, боевых припасов также не имеется, поскольку использованные в ходе совершения предметы не изъяты, экспертным путем, с учетом положений Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-Ф3 «Об оружии», отнесение данных предметов к оружию не установлено. Обращает внимание, что суд безосновательно признал в действиях ФИО1 опасный рецидив преступлений и применил ч. 2 ст. 68 УК Российской Федерации, поскольку к ФИО1 был применен акт амнистии в связи с 50-летием победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов и срок неотбытого наказания был сокращен на одну треть. В материалах дела отсутствуют сведения о результатах рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, в то время как дело было предметом рассмотрения судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда. Так, приговор ФИО1 был вынесен 13 декабря 1991 года, он вступил в силу 29 января 1992 года, то есть спустя более чем 10 суток. Со слов подзащитного известно, что прокуратура Свердловской области опротестовала приговор в Верховный Суд Российской Федерации, приговор был изменен, действия ФИО1 переквалифицированы и применен акт амнистии. При таких обстоятельствах у суда не было оснований для признания в действиях ФИО1 рецидива преступлений, поскольку это противоречит требованиям ч. 3 ст. 14 УПК Российской Федерации. Считает, что неправомерно ставить вопрос о признании в действиях ФИО1 опасного рецидива преступлений, поскольку материальный закон, действовавший на момент совершения им первого преступления в июне 1991 года, не содержал понятия рецидива преступлений, положений, подобных ст. 68 УК Российской Федерации, и не предусматривал современный вариант категорий преступлений, не ставил тяжесть содеянного в зависимость от сроков наказания. Между тем, суд, применяя положения ст. 18 УК Российской Федерации, использует закон, в котором критериями для дифференциации видов рецидива выступают категории преступлений, он ставит признание рецидива в зависимость от тяжести ранее совершенного преступления, в том числе используя формулировки преступления небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие. Указывает, что потерпевший П. заявлял гражданский иск и просил взыскать с участников убийства компенсацию морального вреда соразмерно доли участия каждого из них в убийстве его отца. В судебном заседании П. уточнил исковые требования, заявил, что просит взыскать с ФИО1 200 000 рублей. Данная сумма денег ФИО1 была добровольно выплачена П. через жену ее подзащитного. Расписка о получении денег приобщена к материалам уголовного дела. П.. пояснил суду, что материальных претензий к ФИО1 не имеет. При таких обстоятельствах полагает, что суд необоснованно указал на частичную компенсацию морального вреда ФИО1, а не полное добровольное исполнение исковых требований. Просит приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор в связи с непричастностью ФИО1 к совершению преступлений.

В возражениях на жалобы государственный обвинитель Шеметова К.С. просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного, адвоката – без удовлетворения.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО3 и адвокат Малкова О.В. просили отменить приговор по доводам апелляционных жалоб, прокурор Сасько А.С. просил приговор оставить без изменения, жалобы - без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и возражениях на них, выслушав мнения участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности виновности осужденного в совершении всех инкриминированных преступлений основаны на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре суда.

Так, в суде первой инстанции ФИО1 вину в совершении разбойного нападения и убийства И. и Ш. не признал, пояснил о непричастности к совершению данных преступлений, так как он не знал о намерении Ж., Е. и Н. совершить эти преступления. На месте происшествия он не находился и за окружающей обстановкой не наблюдал, а только привез потерпевших с вокзала, высадил у магазина и потом уехал. О том, что в отношении них планируется совершение преступления, он не знал. Вину в совершении убийства В. признал частично, показав, что в его присутствии Ж., Е. и Н. обсуждали преступление - заказ на похищение и убийство В., и он (ФИО2), зная об этом, утром следующего дня отвез их к месту жительства потерпевшего по ул. Автомагистральной в г. Екатеринбурге, высадил у гаражей и уехал. С места происшествия он никого не увозил, за окружающей обстановкой также не наблюдал.

Однако виновность ФИО1 подтверждается иными исследованными судом первой инстанции доказательствами.

Так, будучи допрошенным на предварительном следствии 19 мая 2024 года, ФИО1 показал, что осенью 2000 года он встретился с Ж., Е. и Н., которые предложили ему съездить на ул. Автомагистральная в г. Екатеринбурге, где они планировали совершить убийство неизвестного мужчины. В последующем он узнал, что данное убийство заказал кто-то из вышестоящих должностных лиц органов внутренних дел. Ж. указал ему на необходимость отвезти их к вышеуказанному месту, где они совершат убийство мужчины. Также Ж., Е. и Н. в его присутствии обсудили план совершения преступления, а именно договорились, что они встретят данного мужчину вблизи места проживания у дома по ул. Автомагистральной, увезут в уединенное место, где расправятся с ним. У Ж. он видел пистолет, похожий на пистолет ФИО4, кроме того Ж. за несколько дней до указанных событий изготовил у него (ФИО2) в автосервисе обрез охотничьего ружья, отпилив ствол. Он привез Ж. и Е. к указанному дому, остановился около гаражей, увидел, как подошел Н. Затем Ж. и Е. вышли из машины, прошли к Н. а сам он стал ожидать их в автомобиле. Каких-либо выстрелов он не слышал. Через непродолжительный промежуток времени Е. и Ж. вернулись в машину, по их указанию Анучин отвез всех в район Семи ключей, где проживал Ж. После этого ему стало известно, что Ж., Е. и Н. совершили убийство мужчины из огнестрельного оружия, а за его (ФИО2) помощь, выразившуюся в доставлении к месту убийства, ему передали 500 долларов США, сообщив, что необходимо молчать про случившееся. В конце 2000 года ему стало известно от знакомого, что к последнему приезжает мужчина с крупной суммой денег. Он (ФИО2) должен был встретить указанного мужчину на железнодорожном вокзале и отвезти по адресу: <...>. Данную информацию он сообщил Ж., Е. и Н. Тогда Ж. предложил напасть на мужчину и похитить принадлежащие ему денежные средства. Он своего согласия на участие в совершении указанного преступления не давал, однако сообщил, где и когда он будет его встречать. На следующий день он встретил мужчину, с ним была женщина, которых он довез по оговорённому ранее адресу. В этот момент он увидел, как мимо него проехал автомобиль под управлением Н., в котором находились Ж. и Е.. Е. и Ж. подошли к нему и сказали не уезжать, а дождаться их возвращения. Через несколько минут ФИО2 услышал два отчетливых выстрела. Затем к нему подошли Ж. и Е., которые сели в его автомобиль. В руках у Ж. находилась поясная сумка, из которой он достал деньги в сумме около 30 000 рублей. На вопрос о том, что произошло, Ж. ответил, что они хотели отобрать деньги, но мужчина и женщина оказали сопротивление, в связи с чем пришлось несколько раз выстрелить. На следующий день Ж. передал ему 3000 - 5000 рублей за предоставление информации о мужчине. Он не знал о намерениях кого-либо совершить убийство указанных лиц.

В суде первой инстанции ФИО1 после оглашения его показаний пояснил, что о поступлении заказа на убийство потерпевшего В. в его присутствии Н. и Ж. сообщил Е. На следующий день он на своем автомобиле отвез их на ул. Автомагистральную, где высадил около гаражей, а сам уехал. Он понимал, что они намереваются убить В., однако участия в этом не принимал. Указанные обстоятельства он признает и сожалеет о произошедшем. Свое участие в совершении разбойного нападения на потерпевшего И., а также в совершении убийства последнего и убийства Ш. категорически отрицал, настаивая на том, что рассказал Е. о своих намерениях встретить с поезда В. лишь для того, чтобы объяснить свою занятость в тот вечер. ФИО5 он увидел уже после встречи В. на месте происшествия за окружающей обстановкой не наблюдал, выстрелов не слышал, так как у магазина громко играла музыка, а видеть происходящее во дворе он не мог и никого с места происшествия не увозил. Первоначальные признательные показания он давал в шоковом состоянии.

Вместе с тем суд первой инстанции обоснованно положил в основу приговора первоначальные показания ФИО1, поскольку именно они согласуются с остальной исследованной совокупностью доказательств по делу, изобличающих осужденного в содеянном. Последующее изменение позиции по делу явно вызвано желанием ФИО1 избежать ответственности за содеянное, вырабатыванием им линии защиты от обвинения в совершении особо тяжких преступлений. Утверждения осужденного о якобы нахождении его в шоковом состоянии в момент допроса следователем ничем не подтверждены, поэтому верно не были приняты во внимание судом. Протокол его допроса отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, показания даны в присутствии защитника, надлежащим образом осуществлявшего защиту ФИО1

Ж., уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, в суде первой инстанции подтвердил данные в ходе предварительного следствия показания при допросах в качестве подозреваемого, обвиняемого, в ходе проверки показаний на месте и на очной ставке с ФИО2, показал что устойчивая преступная группа, в которую входили: Е., Н., ФИО1, Ф. и он, была сформирована примерно в конце 1999 года. Группа сформировалась со временем в связи с тем, что перечисленные им участники, включая его, являлись сотрудниками милиции и между ними постепенно сложились доверительные отношения. Их преступная группа имела оружие, которое не принадлежало кому-то индивидуально, а использовалось всеми ее членами, хранилось либо на руках участников преступной группы или находилось на хранении у ФИО2. Все участники группы понимали, что состоят в банде. Перед совершением преступления они разрабатывали план его совершения, обсуждали различные нюансы. Встречались и обсуждали детали преступления у него дома либо в автомобилях участников группы. Преступления совершались в основном открыто, без использования маскировки, но были преступления, при совершении которых они использовали маски. Осенью 2000 года он, ФИО2 и другие участники банды согласились совершить заказное убийство юриста, чтобы последний не пришел в судебное заседание, за что планировали получить около 4000 – 6000 долларов США. Перед убийством они разработали план, согласно которому в автомобиле под управлением Анучина они приехали к месту жительства юриста, сказали последнему сесть в машину, тот попытался убежать. Тогда он, Ж. выстрелил ему по ногам из обреза, а Е. выстрелил в него из пистолета в упор в голову. За совершение указанного преступления Е. рассчитался с ним, ФИО2 и другими, заплатив по 1000 долларов США. Обрез ФИО2 забрал себе на хранение.

Кроме того, Ж. показал, что осенью 2000 года ФИО2 сообщил ему, Е. и Х. что у одного бизнесмена будет при себе крупная сумма денег. Именно ФИО2 предложил ограбить данного мужчину. Они вооружились для совершения преступления, хотя убивать мужчину изначально не хотели. На железнодорожном вокзале ФИО2 указал им данного мужчину, с ним еще была женщина. Они проехали к месту жительства данного мужчины, которое знал ФИО2, и стали ждать. Когда бизнесмен и женщина подошли, он и Е. достали оружие, а Н. монтировку, и стали угрожать мужчине и женщине. Женщина стала кричать, что было для них неожиданно, тогда Н. ударил ее монтировкой, а Е. внезапно начал стрелять в мужчину и женщину. Ж. также выстрелил один раз. После этого они побежали к машине ФИО2 с сумкой, похищенной у мужчины. В сумке оказалось около 20000 рублей, которые они разделили между собой.

Аналогичные показания даны в суде первой инстанции соучастниками преступлений Н. и Е., в отношении которых уголовные дела также выделены в отдельное производство.

Помимо признательных показаний соучастников преступлений, виновность ФИО1 в содеянном подтверждается следующими доказательствами.

Преступление в отношении В.

Из показаний потерпевшего А. следует, что погибший В. приходился ему отцом. Утром 16 октября 2000 года он услышал с улицы хлопки, похожие на выстрелы. Посмотрев в окно, увидел, что его отец лежит на земле, а рядом стоит автомобиль ВАЗ-21099 красного цвета, в который садились четыре человека, пятый был за рулем. У всех четверых на головах были маски. Один из мужчин в маске выстрелил его отцу в голову. Впоследствии подбежав к отцу, он увидел на его голове и на одежде огнестрельные ранения. Накануне отец рассказывал, что 17 октября 2000 года он должен был участвовать в судебном заседании по гражданскому делу, стороной в котором была компания ОАО «<...>».

Свидетель С. показал, что утром 16 октября 2000 года видел во дворе дома автомашину ВАЗ-21099, припаркованную у дома так, как никто из жильцов не ставит. За рулем сидел мужчина славянской внешности.

Согласно показаниям свидетеля К. 16 октября 2000 года она шла в районе домов 11, 15 по ул. Автомагистральной, услышала выстрел. Затем она увидела трех мужчин в масках, которые держали мужчину. Далее прозвучало еще 4-5 выстрелов, стреляли в указанного мужчину. После того, как мужчина упал, неизвестный в маске выстрелил ему в голову.

Из показаний свидетеля Д. следует, что утром 16 октября 2000 года он увидел лежащего на земле мужчину, мужчина был мертв.

О том, что в указанное время около дома, где жил погибший, был автомобиль ВАЗ 21099 красного цвета с находившимися в его салоне мужчинами, показал суду первой инстанции и свидетель Л.

Свидетель Ц. показал, что в декабре 1998 года он был директором ОАО «<...>», услуги организации в юридическом споре с УЗПК и ФПГ «<...>» оказывал В. В феврале 2000 года у их компаньона У. возник конфликт с последним, У. говорил В., что не собирается рассчитываться с ним за ранее оказанные услуги. В. оказывал юридические услуги и участвовал в судебных процессах в интересах ОАО «<...>» и его, Ц. После решения Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 19 сентября 2000 года, которым он, Ц., был восстановлен в должности генерального директора ОАО «<...>», У. высказывал угрозы в его адрес.

О взаимоотношениях между ним, Ц. и В. показал свидетель У., пояснив, что В. оказывал юридические услуги ОАО «<...>».

Помимо показаний указанных выше участников процесса виновность ФИО1 в совершении преступления в отношении В. подтверждается:

- протоколами осмотра мест происшествия - дворовой территории около <...>, <...> в г. Екатеринбурге, где был обнаружен труп В. в положении лежа на спине с признаками насильственной смерти в виде огнестрельных ран головы и туловища. В ходе осмотра изъяты патрон, 4 картонных пыжа, 5 предметов шарообразной формы из одежды трупа и предмет диаметром 0,8 см, фрагменты полиэтилена. В ближайшем мусорном контейнере обнаружен и изъят полимерный пакет (кулек) с разрывами на дне. На пешеходной дорожке обнаружены и изъяты два предмета шарообразной формы;

- протоколом выемки в СОБ СМЭ дроби в количестве 22 штуки, 2 пыжей, пластикового куска контейнера патрона, пули, одежды В., обнаруженных в ходе судебно-медицинского исследования трупа В.;

- протоколом осмотра предметов, в ходе которого установлены множественные повреждения ткани на куртке, свитере, рубахе, трико, трусах и кальсонах в виде разрывов, ранее изъятых в СОБ СМЭ, куда вещи были доставлены с трупом В.;

- заключениями экспертов от 5 января 2001 года № 5319, от 9 августа 2024 года № 255/5319-24, от 25 декабря 2000 года № 306 мк/2000г, согласно которым на трупе В. обнаружены телесные повреждения, в частности пулевые ранения, приведенные в описательно-мотивировочной части приговора, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и явившиеся причиной смерти потерпевшего на месте происшествия спустя непродолжительный промежуток времени. Все пулевые ранения причинены в результате воздействий огнестрельных снарядов (пуль) при выстрелах из нарезного огнестрельного оружия. Все дробовые ранения причинены в результате воздействий огнестрельных дробовых снарядов (картечи) при выстрелах, вероятно, из гладкоствольного огнестрельного оружия. Входные огнестрельные дробовые раны левой надлопаточной области и левого надплечья причинены с дистанции относительно компактного действия дроби, вероятно, с использованием средств концентрации выстрела. Смерть В. наступила от 2 до 4-5 часов до момента осмотра трупа на месте происшествия;

- заключением эксперта от 4 ноября 2000 года № 2331, согласно которому изъятая из трупа В. пуля, является компонентом снаряжения пистолетного патрона калибра 9 мм к пистолету конструкции ФИО4 (ПМ). Патроны данного образца являются штатными к пистолету ФИО4 (ПМ), автоматическому пистолету ФИО6 (АПС), некоторым моделям пистолетов-пулеметов и др., также могут быть стреляны в нестандартном оружии, изготовленном или переделанном самодельным способом под такой патрон. Данная пуля была выстреляна из нестандартного пистолета 9,2 мм или несколько большего, вероятно из нестандартного пистолета, изготовленного (или переделанного) под патрон калибра 9 мм к пистолету конструкции ФИО4 (ПМ);

- заключением эксперта от 2 ноября 2000 года № 2333, согласно которому изъятый ранее патрон «AZOT» является охотничьим патроном 16 калибра и предназначенным для использования в гладкоствольных охотничьих ружьях 16 калибра. Данный патрон снаряжен заводским способом;

- заключением эксперта от 4 ноября 2000 года № 2381, согласно которому фрагменты металла, изъятые в ходе осмотра места происшествия, являются картечью, которая применяется для снаряжения охотничьих патронов к огнестрельным гладкоствольным охотничьим ружьям. Диаметр всей представленной на исследование картечи составляет не менее 6,25 мм;

- заключением эксперта от 13 декабря 2000 года № 348-6459/04, согласно которому представленные на исследование 4 объекта являются картонными прокладками, применяемыми как компоненты снаряжения патронов к гладкоствольному огнестрельному оружию 16 калибра. Все картонные прокладки выстреляны из оружия 16 калибра;

- заключением эксперта от 13 декабря 2000 года № 358-6632/04, согласно которому полиэтиленовый пыж-контейнер, картечь, картонные прокладки из представленного патрона и полиэтиленовые пыжи-контейнеры, картечь и картонные прокладки с места происшествия совпадают по размерам, материалу, конструктивному устройству, калибру и имеют единый источник снаряжения;

- заключением эксперта от 15 декабря 2000 года № 229-6502, которым установлено, что на фрагментах пакета из полимерного материала имеются следы выстрела;

- информацией из Центрального Банка Российской Федерации (Банка России) о том, что официальный курс доллара США по отношению к российскому рублю, установленный Банком России на 16 октября 2000 года, составлял 27,9 рубля за 1 доллар США.

Заключения экспертов должным образом мотивированы, не содержат противоречий и сомнений у судебной коллегии не вызывают. Нарушений требований закона при назначении и производстве экспертиз не допущено, оснований не доверять заключениям экспертов не имеется.

Преступление в отношении И. и Ш.

Потерпевшая М. показала, что погибшая Ш. приходилась ей сестрой, проживала с И. 6 ноября 2000 года Б. позвонил Ш., сообщил, что приедет поздно вечером 7 ноября 2000 года на железнодорожный вокзал, куда сестра уехала его встречать.

Из показаний потерпевшего Ч., сына Ш., следует, что в момент смерти матери ему было 4 года. Все последующие события ему стали известны со слов отца.

Потерпевшая Р., супруга погибшего И., показала, что в 2000 году муж часто ездил из г. Ноябрьска в г. Екатеринбург для приобретения товаров с целью их последующей реализации. И. ездил в <адрес> примерно раз в месяц.

Из показаний свидетеля О. следует, что в мае 2000 года ФИО1 познакомил его с И., которому на время приезда в г. Екатеринбург он (свидетель) сдавал комнату в квартире. Б. приезжал в г. Екатеринбург из г. Ноябрьска примерно два раза в месяц, обычно оставался ночевать в квартире вместе с Ш.. 5 ноября 2000 года Б. позвонил и сообщил, что в ночь на 8 ноября 2000 года приедет в г. Екатеринбург на поезде. 8 ноября 2000 года они с женой находились дома и ждали В. с Ш.. Около 1 - 2 часов ночи они услышали громкие хлопки с улицы, подумали, что это взрывают петарды, выглянув в окно, ничего не увидели, так как на улице было темно. После этого они легли спать, не дождавшись В.. Утром они узнали об убийстве В. и Ш..

Свидетель Э. показала, что 8 ноября 2000 года утром вместе с внучкой она вышла из дома, на тропинке обнаружила трупы мужчины и женщины, на расстоянии двух-трех метров друг от друга, после чего она вызвала полицию.

Согласно показаниям свидетелей Т. и Ю. они знали И. Последний приезжал в г. Екатеринбург из г. Ноябрьска примерно два раза в месяц за товаром, останавливался в квартире по ул. Пехотинцев, ночевал там с девушкой по имени Ш.. Деньги на товар он всегда возил с собой из г. Ноябрьска, при этом суммы были крупные, но какие именно - им неизвестно, но, как правило, не менее 100 000 рублей. 7 ноября 2000 года Б. должен был приехать в г. Екатеринбург для приобретения товара.

Помимо показаний указанных выше участников процесса виновность ФИО1 в содеянном подтверждается:

- протоколом осмотра места происшествия - участка местности – площадки вблизи <...> и <...> в г. Екатеринбурге, согласно которому на указанной площадке обнаружен труп И. с признаками насильственной смерти в виде огнестрельных ранений. Одежда И. имеет дефекты ткани, обильно пропитана веществом бурого цвета. В 2 метрах от трупа И. обнаружен труп Ш. с признаками насильственной смерти в виде ран в области головы. В ходе осмотра места происшествия обнаружены и изъяты 6 гильз и 3 пули;

- заключениям экспертов от 5 января 2001 года № 5757 и от 22 июля 2024 года № 243/5757-24, согласно которым на трупе И. обнаружены телесные повреждения, указанные в описательно-мотивировочной части приговора, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и явившиеся причиной смерти В. на месте происшествия спустя непродолжительный промежуток времени. Повреждение в виде ушибленной раны головы образовалось от ударного воздействия тупого твердого предмета или удара о таковое. Все огнестрельные ранения на трупе И. образовались при выстрелах из огнестрельного оружия от действия оболоченных пуль калибром 9 мм;

- заключениями экспертов от 18 декабря 2001 года № 5772/00 и от 20 июня 2024 года № 244/5772-24, согласно которым на трупе Ш. обнаружены телесные повреждения, указанные в описательно-мотивировочной части приговора, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и явившиеся причиной смерти Ш. на месте происшествия спустя непродолжительный промежуток времени. Повреждение в виде ушибленной раны головы образовалось от ударного воздействия тупого твердого предмета возможно обладающего ребром или дуговидной гранью;

- заключением эксперта от 26 декабря 2000 года № 2559, согласно которому представленные на экспертизы гильзы и пули являлись компонентами снаряжения 9 мм патрона к пистолету ФИО4 (ПМ), изготовлены заводским способом;

- заключением эксперта от 16 марта 2001 года № 18-544/04, согласно которому обнаруженные на одежде И. множественные повреждения являются огнестрельными и причинены в результате 5 выстрелов, два из которых являются входными. На материале куртки И. в области огнестрельных повреждений в задней части воротника имеются следы близкого выстрела;

- информацией из УМВД России по г. Екатеринбургу о том, что до 13 апреля 2002 года в собственности ФИО1 находился автомобиль ВАЗ-21093, государственный регистрационный знак <№>, 2000 года выпуска.

Заключения экспертов должным образом мотивированы, не содержат противоречий и сомнений у судебной коллегии не вызывают. Нарушений требований закона при назначении и производстве экспертиз не допущено, оснований не доверять заключениям экспертов не имеется.

Таким образом, суд первой инстанции, тщательно исследовав доказательства по делу, обоснованно не нашел оснований для оправдания ФИО1 либо для переквалификации его действий на менее тяжкие составы преступлений.

По настоящему делу судом достоверно установлено, что именно ФИО1 совершил инкриминированные преступления при обстоятельствах, установленных судом.

При этом из совокупности доказательств следует, что в обоих случаях ФИО1 совершил особо тяжкие преступления умышленно, при обстоятельствах, установленных судом первой инстанции, вопреки доводам защитника и осужденного о неосведомленности последнего о преступных намерениях соучастников преступлений.

Так, по делу установлено, что ФИО1 и другие соучастники преступлений в период с 19 октября 1999 года до 8 ноября 2000 года заранее объединились между собой в группу лиц с целью совместного совершения насильственных преступлений, при этом не только тщательно разрабатывали планы совершения соответствующих преступлений, пути и способы прибытия и отхода с места происшествия, но и заблаговременно приискали необходимое для их успешного совершения оружие.

Судом первой инстанции верно установлено, что указанная группа характеризовалась организованностью, о чем свидетельствуют обстоятельства успешного совершения преступлений, стабильностью состава, так как инкриминированные деяния совершены одними и теми же лицами, в условиях единства и постоянства форм и методов преступной деятельности. Члены группы были ранее знакомы, некоторые из них вместе проходили службу в органах внутренних дел либо давно и хорошо поддерживали тесные взаимоотношения, что также говорит об их сплоченности.

Вопреки утверждениям защиты, судом правильно положено в основу приговора и постановление следователя от 27 декабря 2024 года, которым в отношении ФИО1 отказано в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 209 УК Российской Федерации, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК Российской Федерации, в связи с истечением срока давности уголовного преследования. ФИО1 в своем заявлении указал, что против принятия данного решения о прекращении уголовного преследования по нереабилитирующему основанию не возражает.

Сведений об отмене данного постановления либо о признании его незаконным и необоснованным в установленном законом порядке никем из участников процесса не представлено, следовательно его юридическая сила и приведенные в нем сведения на сегодняшний день под сомнение поставлены быть не могут.

Доводы адвоката о том, что к ФИО1 якобы отсутствовало доверие со стороны членов банды, об их попытках в последующем расправиться с ним ничем объективно не подтверждены, и, кроме того, в любом случае это не препятствовало осужденному являться членом банды и совершить убийство в ее составе, а разбой – в составе группы лиц по предварительному сговору.

Из показаний Н., Ж. и Е. следует, что ФИО1 был осведомлен о планах похитить и убить В. в связи с поступившим на это заказом, а также непосредственно участвовал в его исполнении, чему судом первой инстанции даны подробные анализ и оценка в приговоре. После совершения убийства во дворе дома, где проживал погибший, Анучин обеспечил оперативное убытие членов банды с места преступления на своем автомобиле.

Суд первой инстанции правильно установил, что участие в совершении преступления в отношении В. нескольких лиц, применение при этом огнестрельного оружия зафиксировано в показаниях потерпевших А. и П., фактически на глазах которых он был убит. Очевидцами данного преступления явились свидетели К. и Д., которые также указали на совершение нескольких выстрелов и участие в убийстве нескольких лиц – соучастников преступления.

Равно как по преступлению в отношении потерпевших И. и Ш., исходя из показаний Н., Ж. и Е., как на предварительном следствии, так и в суде, следует, что ФИО1 не только сообщил им о факте приезда И. с крупной суммой денежных средств в г. Екатеринбург, но и участвовал в обсуждении нападения на последнего, затем встретил И. на железнодорожном вокзале г. Екатеринбурга, привез его вместе с Ш. во двор дома № 11 по ул. Пехотинцев, куда, в свою очередь, на другом автомобиле прибыли другие члены банды, и оставался там, наблюдая за окружающей обстановкой, непосредственно обеспечивая совершение преступления. При этом ФИО2 изначально знал, с какой целью он участвует в доставлении И. к месту его жительства, действовал умышленно, осознавая, что является соучастником корыстного преступления.

В связи с чем доводы стороны защиты о том, что ФИО1 только проговорился о прибытии в г. Екатеринбург И. с крупной суммой денег (то есть фактически случайно передал значимую для соучастников преступления информацию) не выдерживают критики и противоречат исследованным по делу доказательствам.

В соответствии с п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 года № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», исходя из смысла ч. 2 ст. 35 УК Российской Федерации, уголовная ответственность за кражу, грабеж или разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу части второй статьи 34 УК Российской Федерации не требует дополнительной квалификации по статье 33 УК Российской Федерации.

При таких обстоятельствах выводы суда о доказанности содеянного осужденным по обоим преступлениям являются правильными.

Не соглашаться с выводами суда первой инстанции у судебной коллегии оснований не имеется.

Всем исследованным по делу доказательствам судом дана надлежащая оценка в приговоре.

Вместе с тем, в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступления в отношении В. суд в одном месте указал данные о личности соучастника преступления - Ж., тогда как в остальной части приговора он обозначен судом как «Лицо № 1». Поскольку вступившего в законную силу приговора в отношении Ж. на сегодняшний день не имеется, то есть он не признан виновным в совершении преступлений в установленном порядке, в данной части приговор подлежит изменению. Вместо «Ж.» в приговоре надлежит указать «Лицо № 1».

Действия осужденного ФИО1 правильно квалифицированы:

- по п. «в» ч. 3 ст. 162 УК Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 9 июля 1999 года № 158-ФЗ);

- по п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 9 июля 1999 № 158-ФЗ).

При назначении наказания осужденному суд учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, фактические обстоятельства дела, тяжесть и общественную опасность содеянного, данные о личности ФИО1, его характеристики. Учтено судом и влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд по каждому преступлению учел:

- в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК Российской Федерации активное способствование расследованию преступления, выразившееся в подробном изложении обстоятельств совершения им преступлений при первоначальных допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, а также в изобличении и уголовном преследовании иных соучастников,

- в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК Российской Федерации частичное признание вины в совершении разбойного нападения при квалифицирующих признаках на предварительном следствии и частичное признание вины в совершении убийства при указанных квалифицирующих признаках, как на предварительном следствии, так и в суде, а также возраст и неудовлетворительное состояние здоровья самого осужденного и его близких родственников вследствие наличия у них хронических заболеваний, принесение извинений потерпевшим, частичную компенсацию морального вреда.

Судебная коллегия принимает во внимание вновь предоставленные сведения о наличии у осужденного заболеваний, однако с учетом изложенного это не влечет необходимости вмешательства в приговор в части назначенного наказания.

Иных смягчающих наказание обстоятельств из дела не усматривается.

Обстоятельством, отягчающим наказание, по преступлению в отношении В. суд обоснованно признал в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 63 УК Российской Федерации совершение его с использованием оружия и боеприпасов к нему, поскольку соответствующие сведения, характер установленных огнестрельных ранений потерпевшего, изъятые пули и гильзы, а также показания допрошенных лиц с достаточной достоверностью указывают об этом.

Кроме того, вопреки утверждениям стороны защиты, не имеется оснований полагать, что данное отягчающее обстоятельство охватывается квалификацией преступления и не может быть учтено, поскольку участие в банде, которая в соответствии с ч. 1 ст. 209 УК Российской Федерации является устойчивой вооруженной группой, не предопределяет конкретные виды оружия или предметов, используемых участниками банды в качестве оружия (в данном случае в уголовном законе речь идет не об оружии как таковом, а о вооруженной группе). При этом сама по себе вооруженность банды не тождественна применению того или иного оружия в конкретном преступлении, то есть не обязательно означает таковое.

При этом суд нарушил правила юридической техники, излишне указав при описании отягчающего обстоятельства диспозицию п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 9 июля 1999 № 158-ФЗ). Очевидно, что такое описание применено судом только для указания относимости данного отягчающего обстоятельства к убийству по найму, сопряженному с бандитизмом, группой лиц по предварительному сговору, а не является учетом такового при назначении наказания.

Верно установил суд и наличие отягчающего наказание обстоятельства по обоим преступлениям - рецидив преступлений, который в силу требований п. «б» ч. 2 ст. 18 УК Российской Федерации является опасным, поскольку по настоящему делу ФИО1 совершены два особо тяжких преступления в период непогашенной судимости за совершение тяжкого преступления, за которое ему было назначено реальное лишение свободы. При определении категории преступления и срока погашения судимости суд правильно руководствовался положениями УК РСФСР, в части определения рецидива и его вида обоснованно применил положения действующего законодательства как более мягкие в сравнении с действовавшим на момент совершения преступления. В связи с этим оснований для изменения приговора в данной части не имеется.

Доводы адвоката о какой-либо переквалификации действий осужденного по приговору от 13 декабря 1991 года на менее тяжкий состав преступления вышестоящими судами ничем не подтверждены. Напротив, из полученных судом апелляционной инстанции сведений, в том числе представленных адвокатом, следует, что указанным приговором ФИО1 был осужден по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР к 5 годам лишения свободы. На основании Указа Президента Российской Федерации «О помиловании» от 30 сентября 1992 года срок наказания сокращен до 4 лет 6 месяцев лишения свободы, 13 июня 1996 года ФИО1 освобожден из мест лишения свободы по отбытии наказания.

То есть при условии изменения приговора от 13 декабря 1991 года с переквалификацией действий осужденного на менее тяжкий состав преступления ему, безусловно, был бы сокращен срок наказания, что не могло не отразиться во всех учетных документах, которые были представлены суду. Однако срок наказания был сокращен ФИО1 только на 6 месяцев и только в связи с Указом Президента Российской Федерации от 30 сентября 1992 года. Иного из дела не следует.

Суд первой инстанции правильно не усмотрел оснований для применения в отношении осужденного положений, предусмотренных ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 62, ст. 64, ч. 3 ст. 68, ст. 73 УК Российской Федерации.

Судебная коллегия также не усматривает таких оснований.

Учитывая характер и степень общественной опасности содеянного ФИО1 в совокупности с данными, характеризующими личность осужденного, а также иные обстоятельства, суд первой инстанции с соблюдением принципа индивидуального подхода к назначению наказания пришел к обоснованному выводу о том, что достижение целей наказания возможно только при назначении наказания в виде реального лишения свободы.

Назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы является справедливым и соразмерным содеянному, оснований для изменения вида и размера назначенного наказания судебная коллегия не находит.

Вид исправительного учреждения назначен судом в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 58 УК Российской Федерации.

Вопреки доводам адвоката, решение по гражданскому иску потерпевшего П. принято в соответствии с законом. Из материалов дела и приговора однозначно следует, что производство по иску прекращено в полном объеме в связи с добровольным погашением тех требований потерпевшего, которые были им заявлены в ходе уголовного судопроизводства по делу. Каких-либо сомнений и неясностей решение не содержит.

Судьба вещественных доказательств разрешена в соответствии со ст. 81 УПК Российской Федерации.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих безусловную отмену приговора, по делу не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, ст. 389.20, ст. 389.28 УПК Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

Указать в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступления в отношении В. вместо «Ж.» - Лицо № 1.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО7 и адвоката Малковой О.В. – без удовлетворения

Настоящее апелляционное определение вступает в силу со дня его провозглашения и может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы (кассационного представления) в порядке, установленном Главой 47.1 УПК Российской Федерации, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.В. Пушкарев

Судьи М.А. Ашрапов

В.Ю. Шмаков