Апелляционное определение № 33-2025/2026 от 1 апреля 2026 г.

Председательствующий: Кириенко И.С. № 33-2025/2026

55RS0005-01-2025-005339-46


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

02 апреля 2026 года г. Омск

Судебная коллегия по гражданским делам Омского областного суда в составе: председательствующего Магденко И.Ю.,

судей Мезенцевой О.П., Савчук А.Л.,

при секретаре Акопашвили М.З.,

с участием прокурора Карачинцевой О.Г.,

рассмотрела в открытом судебном заседании дело № 2-3954/2025

по апелляционным жалобам истца ФИО1, ответчика государственного бюджетного учреждения здравоохранения Тюменской области «Областная инфекционная клиническая больница», третьего лица Департамента здравоохранения Тюменской области

на решение Первомайского районного суда города Омска от 19 декабря 2025 года

по иску ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Тюменской области «Областная инфекционная клиническая больница» о взыскании компенсации морального вреда,

Заслушав доклад судьи Мезенцевой О.П., судебная коллегия

Установила:

ФИО1 обратилась в суд с вышеназванным иском, ссылаясь на то, что 24 августа 2017 года ФИО2, вернувшись из командировки, обратился в ГБУЗ ТО «Областная инфекционная клиническая больница» с жалобами на высокую температуру при осмотре 24 августа 2017 года. ФИО2 поставлен предварительный диагноз: <...> предложена госпитализация под наблюдение врачей в связи с прохождением дополнительного обследования и взятием анализа крови на обнаружение малярийного плазмодия. Рекомендовано наблюдение терапевта по месту жительства, соблюдение диеты, выписаны лекарственные препараты. Из направления на паразитологическое исследование крови на малярию от 24 августа 2017 года указано: взят материал (кровь) у ФИО2, результат исследования – возбудитель на малярию не обнаружен. После приема в ГБУЗ «Областная инфекционная клиническая больница» ФИО2 убыл в г. Калачинск 25 августа 2017 года, затем 31 августа 2017 года по туристической путевке направился на отдых в Турцию, где был госпитализирован в медицинское учреждение «Яшам» г. Анталья с диагнозом «<...>». Смерть ФИО2 наступила в указанном медицинском учреждении 09 сентября 2017 года в 09.20 часов. Согласно заключению эксперта № 1489 от 10 октября 2018 года рукописная запись и подпись в графе «Подпись пациента (законного представителя) в отказе от госпитализации (стационарного лечения) от 24 августа 2017 года выполнена не ФИО2

Истец полагала, что ее отцу ФИО2 в ГБУЗ ТО «Областная инфекционная клиническая больница» были оказаны медицинские услуги ненадлежащего качества, которые находятся в причинно-следственной связи с его смертью. Просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 руб., штраф.

В судебном заседании представитель истца по доверенности ФИО3 исковые требования поддержал в полном объеме по изложенным доводам иска.

Ответчик, извещенный надлежаще, в судебное заседание не направил своего представителя, представил письменный отзыв, в котором просил отказать в удовлетворении требований, указывая на недоказанность причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившей смертью ФИО2

Третье лицо Департамент здравоохранения Тюменской области представил письменные пояснения, которые сводятся к тому, исковые требования к ответчику удовлетворению не подлежат ввиду отсутствия причинно-следственной связи между действиями лечебного учреждения и смертью ФИО2

Иные участники процесса, извещенные надлежаще, в судебное заседание не явились, о причинах неявки суду не сообщили.

Помощника прокурора САО г. Омска Тарасевич О.С. полагал, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению с учетом разумности при определении размера компенсации вреда.

Судом постановлено решение, которым требования удовлетворены частично, с ответчика в пользу истца взыскана компенсация морального вреда в размере 1000000 руб., в доход местного бюджета с ответчика взыскана государственная пошлина в размере 3000 руб.

В апелляционной жалобе истец выражает несогласие с постановленным решением в части размера компенсации морального вреда. Полагала, что судом не было учтено, что ответчик, пытаясь избежать ответственности, совершил служебный подлог, подделав медицинскую документацию. Пытаясь возложить вину за его смерть на потерпевшего, ответчик причинил истцу дополнительные нравственные страдания, которые не были учтены при определении размера компенсации морального вреда.

В апелляционной жалобе ответчик выражает несогласие с постановленным решением в части удовлетворения требований. Полагает, что ФИО2 отказался от госпитализации, ответчиком были проведены необходимые диагностические мероприятия, доказательства оказания медицинской помощи ненадлежащего качества отсутствуют. Нарушение порядка оформления документации не привело к смерти ФИО2 Выполнение подписи в отказе от госпитализации иным лицом не доказывает вину ответчика. Указывает, что умерший не выполнил рекомендаций врача о нахождении под наблюдением терапевта по месту жительства, отправился на отдых в другое государство. У ответчика отсутствовали основания для принудительной госпитализации ФИО2 Обращает внимание, что ответчик является бюджетным учреждением, в связи с чем размер компенсации является завышенным.

В апелляционной жалобе третье лицо выражает несогласие с постановленным решением в части удовлетворения требований. Полагает, что вина ответчика в смерти ФИО2 отсутствует, так как заражение ответчика произошло до обращения его в медицинское учреждение. Исследование крови на малярийный плазмодий было проведено при обращении умершего в медицинское учреждение, результат был отрицательным. ФИО2 покинул медицинское учреждение по собственной воле, необходимость госпитализации была разъяснена ему. Вместе с тем, умершим не были исполнены рекомендации врача. Поздняя диагностика и лечение не связано с отсутствием медицинского наблюдения за состоянием здоровья ФИО2 со стороны ответчика, а является результатом самостоятельных действий пациента. Кроме того, судом не оценено качество и своевременность оказания медицинской помощи пациенту в Турции, что могло повлиять на исход заболевания. К участию в деле не были привлечены медицинские работники ответчика, которые, по мнению суда, причинили пациенту вред при исполнении трудовых обязанностей. Судом не верно применены нормы процессуального права о подсудности.

В возражениях на апелляционные жалобу прокурор Советского административного округа города Омска просит оставить решение суда без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Истец ФИО1 в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явилась, о причинах неявки не сообщила, извещена надлежащим образом, что в соответствии с частью 1 статьи 327, частей 3,4 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не являлось препятствием к рассмотрению дела по апелляционным жалобам.

Проверив материалы дела, законность и обоснованность судебного постановления, его соответствие нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, оценив имеющиеся в деле доказательства, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений, выслушав представителя истца ФИО1 - Пушкаря Н.И., представителя ответчика ГБУЗ Тюменской области «Областная инфекционная клиническая больница» ФИО4, представителя третьего лица Департамента здравоохранения Тюменской области ФИО5, поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора отдела по обеспечению участия прокуроров в гражданском и арбитражном процессе прокуратуры Омской области Карачинцевой О.Г., просившей об оставлении решения суда без изменения, судебная коллегия приходит к следующему.

Апелляционное производство, как один из процессуальных способов пересмотра, не вступивших в законную силу судебных постановлений, предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела, и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционной жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции (часть 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что основанием для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального или норм процессуального права.

Такие нарушения при рассмотрении настоящего гражданского дела судом первой инстанции были допущены.

В пунктами 1 - 3, 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» указано, что решение должно быть законным и обоснованным (часть 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Настоящее решение суда первой инстанции указанным требованиям закона не соответствует.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что 09 сентября 2017 года ФИО2 скончался в больнице «Яшам» Турецкой Республики.

По факту смерти ФИО2 15 июня 2018 года было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного пунктом «в» части 2 статьи 238 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Постановлением от 15 февраля 2019 года уголовное дело было прекращено в связи с отсутствием события преступления.

В рамках расследования уголовного дела проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно выводам экспертной комиссии, наиболее вероятной причиной наступления смерти ФИО2 явилась тропическая малярия.

Из ответа Управления ЗАГС ГГПУ Омской области следует, что ФИО2 является отцом ФИО1

Полагая, что медицинская помощь отцу была оказана некачественно, истец обратился в суд с настоящим иском.

Разрешая заявленные требования, руководствуясь положениями статей 150, 151, 1064, 1068, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 2, 4, 19, 37, 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суд первой инстанции пришел к выводу, что со стороны ответчика имело место оказание ФИО2 медицинской услуги ненадлежащего качества по диагностированию и лечению являющегося причиной смерти заболевания ФИО2, ввиду чего возложил на ответчика обязанность по компенсации морального вреда дочери умершего.

Определяя размер компенсации морального вреда, районный суд учел возникшие последствия заболевания (смерть) и отсутствия доказательств невозможности достижения положительного результата лечения при своевременной диагностике.

Судебная коллегия выводы районного суда в части возложения на ГБУЗ ТО «Областная инфекционная клиническая больница» обязанности по компенсации морального вреда признает верными, соответствующими нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, основанными на имеющихся в деле доказательствах.

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Основные принципы охраны здоровья граждан закреплены в статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». К ним относятся соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Как определено в пункте 3 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

Пациент – это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункт 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

За нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Таким образом, системой закрепляемых в законе мер гарантируется право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь. К таким мерам относится в том числе определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены Главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064 - 1101).

Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункты 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (пункт 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит, в том числе компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

В соответствии со статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с частью второй статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Из положений части 2 статьи 209 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации следует, что после вступления в законную силу решения суда стороны, другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования, на том же основании, а также оспаривать в другом гражданском процессе установленные судом факты и правоотношения.

Судом установлено, что ФИО1 обратилась в суд с иском к ООО «Страховое общество «Сургутнефтегаз» о взыскании страхового возмещения, компенсации морального вреда.

Решением Октябрьского районного суда города Омска от 11 февраля 2020 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским дела Омского областного суда от 31 июля 2020 года, по гражданскому делу № 2-1/2020 требования истца были удовлетворены частично, с ООО «Страховое общество «Сургутнефтегаз» в пользуФИО1 взыскано страховое возмещение в размере 2 397 200 руб., компенсация морального вреда в размере 30 000 руб., штраф в размере

1 000 000 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 25 000 руб.

При рассмотрении указанного гражданского дела было установлено, что ФИО2 работал в АО «ЮТэйр-Инжиниринг» авиатехником по техническому обслуживанию планера и двигателя средних вертолётов и был направлен в командировку для работы в Центральноафриканской Республике.

Находясь в командировке в городе Банги Центральноафриканской Республики,ФИО2 09 августа 2017 годапочувствовал себя плохо, у него проявились признакиострой кишечной инфекции, о чём он доложил начальнику внешней линейной станции «ЦАР».

Согласно последующим объяснениямФИО2,испытав болезненные проявления, поскольку было позднее время и у него отсутствовала возможность купить лекарство, он решил воспользоваться народным методом и выпить алкоголь, смешанный с солью. После употребления одного стакана он потерял контроль над собой, с этого момента не помнил ничего, кроме того, что чувствовал себя очень плохо и не мог соображать; стал приходить в себя только после медикаментозного вмешательства в госпитале.

ФИО2 был обнаружен начальником внешней линейной станции10 августа 2017 годапо месту его проживания с признаками алкогольного опьянения, в котором он пребывал и на следующий день, в связи с чем распоряжением от11 августа 2017 годаФИО2 был отстранён от выполнения служебных обязанностей авиатехника и приказом от той же даты отозван из командировки.

В связи с ухудшением состояния здоровья12 августа 2017 годаФИО2 был госпитализирован для лечения в полевой госпиталь ООН, где получал бесплатную медицинскую помощь.

17 августа 2017 годаего физическое состояние относительнокишечного заболеванияулучшилось.

Однако20 августа 2017 годауФИО2 поднялась температура тела до39-40°С, появился озноб.

21 августа 2017 годаФИО2 вылетел из Демократической Республики Конго в Российскую Федерацию с пересадкой в аэропорту Марокко. В связи с обозначенными болезненными проявлениями22 августа 2017 годав аэропорту Марокко он принял лекарство оттропической малярии – Коартем (Coartem),на следующий день температура его тела снизилась до37°С.

23 августа 2017 годаФИО2 через аэропорт «Шереметьево» прибыл на территорию Российской Федерации и в тот же день прилетел в Тюмень.

24 августа 2017 годаон обратился к врачу-инфекционисту АО «ЮТэйр-Инжиниринг» с жалобами на проявлявшиеся накануне признаки болезни, ему был выставлен предварительный диагноз «<...>» и выдано направление в ГБУЗ ТО «Областная инфекционная клиническая больница». По результатам обследования, проведённого в тот же день в указанном медицинском учреждении,ФИО2 был выставлен диагноз «<...> при этом лабораторное исследование крови возбудителеймаляриине обнаружило. От предложенной госпитализации под наблюдение врачей и дополнительных исследованийФИО2 отказался.

28 августа 2017 годатрудовой договор, заключённый АО «ЮТэйр-Инжиниринг» иФИО2 на период загранпоездки, был прекращён.

31 августа 2017 годаФИО2 вылетел на отдых в Республику Турция, где08 сентября 2017 годав тяжёлом состоянии был госпитализирован в больницуЯшам города Анталия. В отделении интенсивной терапии у него был произведён забор крови, в которой обнаружено большое количество возбудителейтропической малярии.

09 сентября 2017 годаФИО2 умер.

В рамках уголовного дела№ <...>, возбуждённого старшим следователем СО по ЦАО города Тюмени СУ СК РФ по Тюменской области15 июня 2018 годапо признакам преступления, предусмотренного пунктом «в» части 2 статьи 238 Уголовного кодекса РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлёкшее смерть человека), в отношении неустановленного лица, ГБУЗ ТО «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению данной экспертизы по представленным медицинским документам и результатам повторного судебно-гистологического исследования стеклопрепаратов с мазками крови уФИО2 имело место инфекционное заболевание –<...>. Продолжительность инкубационного периода притропической маляриисоставляет около 8-16 суток. С учётом эпидемиологического анамнеза и развившейся клинической картины заражениеФИО2 возбудителемтропической маляриипроизошло в период его пребывания в природном очаге инфекции, т.е. в Африке. Первый приступмалярииуФИО2 начался20 августа 2017 года.

В стеклопрепарате тонкого мазка с маркировкой в виде надписи «Sochnev Coyheb»больницы Яшам города Антальиопределяются многочисленныеэритроциты, хорошо контурируемые, сиреневого цвета, округлые, среди них видны немногочисленные сегментоядерные лейкоциты. При исследовании двух полей зрения в большей частиэритроцитовобнаруженымалярийные плазмодии вида Plasmodium falciparum в стадии кольцевидных трофозоитов.

При рассмотрении настоящего дела определением суда от16 июля 2019 годабыла назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено БУЗОО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» и на разрешение которой поставлены вопросы о причинах смертиФИО2,времени их возникновения, о зависимости смертиФИО2 от его действий (бездействий).

По заключению экспертной комиссии течение заболевания у пациентаФИО2 началось спродромального периода в виде диспепсических явлений(08-11 августа 2017 года) с последующим острым подъёмом температуры тела до39-40 градусов по Цельсию.

Объективно у пациента отмечались поражения функций всех систем органов, в частности:тяжёлая гемолитическая анемия, которая по лабораторным данным проявлялась резким снижением уровня эритроцитов, гемоглобина в крови, а также повышением уровня пигментов (прямого или непрямого билирубина), клинически – желтушностью кожных покровов и склер, выраженной одышкой; нарушение функций печени – синдром цитолиза (повышение уровня трансаминаз (АСТ, АЛТ) в 3 раза и более, снижение белково-синтетической функции, что привело к формированию внутренних отёков (отёк парапанкреатической клетчатки, небольшое количество плеврального выпота и жидкости в брюшной полости); нарушение метаболического обмена (гипогликемия); со стороны сердечно-сосудистой системы функциональные нарушения в виде выраженной гипотонии и тахикардии; нарушения водно-электролитного баланса (метаболический ацидоз); признаки почечной недостаточности (повышение уровня креатинина и мочевины крови). Также отмечалось снижение уровня тромбоцитов, уже на четвёртый день от начала заболевания были увеличены размеры печени.

По цитологическому исследованию в мазке кровиФИО2,выполненном вбольнице Яшам, в большинствеэритроцитов обнаружены малярийные плазмодии в стадии кольцевидного трофозоита.

Учитывая вышеизложенное, а также данные анамнеза (нахождение в эндемическом очаге инфекции в период с02 июняпо23 августа 2017 года) эксперты пришли к выводу о том, что причиной смертиФИО2 явилось инфекционное заболевание -<...> передающаяся через укус насекомого (комара).

Тропическая малярияпредставляет собой наиболее тяжёлую формумалярийной инфекции, географический ареал тропической малярии в Африке распространяется от 40 градусов северной широты до 20 градусов южной широты, возбудитель данной формымалярии Plasmodium falciparumобуславливает до 50 % случаев заболеваниямалярии.

На основании неврологического статуса пациента и его динамики во время пребывания в клиникеЯшам(помутнение сознания при поступлении, психомоторное возбуждение, необходимость искусственной вентиляции лёгких, последующая потеря сознания) эксперты указали на то, что ведущим втанатогенезеявилось осложнение основного заболевания в виде пораженияцентральной нервной системы (церебральная малярия).

При ответе на вопрос о дате или периоде возникновения причины заболевания, повлёкшего за собой смертьФИО2,экспертами указано, что продолжительность инкубационного периодатропической малярии, вызваннойPlasmodium falciparumсоставляет 8-16 суток.

Началом заболевания следует считать20 августа 2017 года, когда появились первые отмеченные симптомы в виде повышения температуры тела и озноба. Следовательно, заражение (укус комара родаAnopheles) произошло в период времени с08по12 августа 2017 года.

Между тем, арифметически возможное время заражения исчисляется не с08,а с04 августа 2017 года(20 августа - 16).

Более того, по мнению судебных экспертов,диспепсические приступы, проявившиеся уФИО2 08 - 11 августа 2017 года, составлялипродромальный период тропической малярии (инфекционного заболевания).

Таким образом, заражениеФИО2 тропической малярией, от которой он умер09 сентября 2017 года, отдыхая в Турции, произошло от укуса насекомого (самки комара родаAnopheles), полученного с04до08 августа 2017 года, то есть в период его работы в Центральноафриканской республике (в заграничной командировке).

Также установлено, что отсутствие медицинского наблюдения за состоянием здоровья ФИО2, связанное с его отказом от госпитализации в медицинское учреждение 24 августа 2017 года, обусловило позднюю диагностику заболевания и позднее начало лечения малярии, когда уже имели место тяжелые осложнения.

Согласно заключению эксперта № 1489 от 10 октября 2018 года рукописная запись и подпись в графе «Подпись пациента (законного представителя» в отказе от госпитализации (стационарного лечения) от 24 августа 2017 года выполнена не ФИО2

Вопреки доводам ответчика и третьего лица, выполнение в отказе от госпитализации подписи иным лицом является не дефектом заполнения медицинской документации, а дефектом оказания медицинской помощи, поскольку с учетом собранного анамнеза, предъявляемых жалоб, сведений о нахождении истца на территории эндемичных районов по заболеванию и распространению малярии, сведений о самостоятельном приеме лекарственного препарата «<...>», что могло стать причиной ложноотрицательного результата исследования крови, ФИО2 не была предложена госпитализация, не разъяснены последствия отказа от госпитализации, возможные осложнения.

Ответчиком не представлено доказательств направления ФИО2 на госпитализацию, разъяснения последствия отказа от госпитализации, возможные осложнения, и соответственно его волеизъявление на отказ от медицинской помощи.

С учетом отсутствия доказательств надлежащего информирования пациента, ссылки ответчика на то, что ФИО2 не выполнены рекомендации по дальнейшему лечению, не могут быть признаны обоснованными, поэтому отклоняются судебной коллегией.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, судебная коллегия соглашается с выводом районного суда о возложении на ГБУЗ ТО «Областная инфекционная клиническая больница» обязанности по компенсации морального вреда, поскольку заключениями экспертиз подтверждается наличие дефекта оказания медицинской помощи в виде отсутствие медицинского наблюдения за состоянием здоровья ФИО2, что обусловило позднюю диагностику заболевания и позднее начало лечения малярии, когда уже имели место тяжелые осложнения.

При рассмотрении требования о компенсации морального вреда, судебная коллегия исходил из следующего.

В силу части 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 указано, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Под нравственными страданиями следует понимать страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (пункт 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33).

Из разъяснений, изложенных в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33, следует, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Из разъяснений, изложенных в пункте 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, в переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости.

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесённые им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33).

Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации особая роль семьи в развитии личности, удовлетворении ее духовных потребностей и обусловленная этим конституционная ценность института семьи, как следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 2015 года № 4-П, требуют со стороны государства уважения и защиты семейных отношений.

Семья является союзом лиц, связанных между собой взаимными личными и имущественными правами и обязанностями, основанными на браке, рождении и воспитании потомства, родстве, принятии детей в семью на воспитание, общности жизни, ведении общего хозяйства, моральной и материальной поддержке.

Личные взаимоотношения между членами семьи являются основой системы всех семейных отношений. Любовь, доверие, уважение, чувства определяют, как содержание отношений между членами семьи, так и структуру данных отношений.

Семейные отношения порождают семейные права, создающие определенную личную зависимость одного члена семейного союза от другого, причастность членов семьи к радостям и заботам друг друга, создают определенное юридическое положение для этих членов.

Гибель близкого родственника сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи.

Таким образом, смерть близкого родственника - это невосполнимая утрата, что является очевидным и не нуждается в доказывании. В данном случае моральный вред, причиненный дочерям погибшей, презюмируется, при этом ссылки истца на конкретные фактические обстоятельства, связанные с перенесенными ими физическими и нравственными страданиями, являются достаточным основанием для установления факта причинения им морального вреда.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания в разумных размерах, что в рамках рассмотрения конкретного дела судом соблюдено.

Юридически значимым обстоятельством по данной категории спора является установление степени нравственных страданий истца.

Как уже было указано ранее, ФИО1 является единственной дочерью ФИО2 Брак между родителями истца был расторгнут <...>.

Из искового заявления следует, что из-за неожиданного и резкого ухудшения здоровья отца и его госпитализации за пределами Российской Федерации, у истца не было возможности провести с отцом последние часы жизни, что явилось для истца тяжелейшим моральным потрясением.

Из объяснений истца, данных в ходе расследования уголовного дела следует, что после расторжения брака ее отец проживал отдельно, они часто общались по телефону.

ФИО1 до смерти своего отца была зарегистрирована по месту жительства с <...> по <...> по адресу: <...>; с 17 июля по <...> -Ямало-Ненецкий автономный округ, <...>, мкр. Мирный, <...>, с <...> по <...> - <...>, с <...> - <...>; ФИО2 на момент смерти был зарегистрирован по адресу: <...>.

Вместе с тем судом не было учтено, что истец и ее отец длительное время проживали раздельно. В подтверждение своих доводов истцом не были представлены какие-либо доказательства частого близкого личного общения между отцом и дочерью в период их раздельного проживания.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, с учетом установленных экспертными заключениями дефектов оказания ответчиком медицинской помощи, а именно: отсутствие медицинского наблюдения за состоянием здоровья ФИО2, что обусловило позднюю диагностику заболевания и позднее начало лечения малярии, когда уже имели место тяжелые осложнения; родственных отношений между умершим и его дочерью, что истец испытывала и испытывает нравственные страдания; моральной травме, чувстве потери и горечи утраты близкого человека; необратимости нарушенных семейных связей, относящихся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом неимущественных благ, необходимости последующей адаптации, отсутствие иных близких родственников, но в то же время с учетом раздельного проживания истца и ее отца в течение длительного времени, отсутствие доказательств их частого близкого общения, даты смерти (09 сентября 2017 года) и даты обращения в суд (27 октября 2025 года), неявки истца в суд первой и апелляционной инстанции для дачи пояснений, не представление представителем истца каких-либо доказательств в обоснование своих требований, дачу общих пояснений относительно понесенных страданий, судебная коллегия полагает необходимым снизить размер компенсации морального вреда до 500 000 руб., полагая, что такой размер соответствует требованиям разумности и справедливости.

Надлежит отметить, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания в разумных размерах.

Данная категория дел носит оценочный характер, и суд вправе при определении размера компенсации морального вреда, учитывая вышеуказанные нормы материального права, с учетом степени вины причинителя вреда и индивидуальных особенностей потерпевшего, определить размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела.

Указанный размер, по мнению коллегии судей, соответствует степени причиненных истцу нравственных страданий, отвечает требованиям разумности, согласуется с принципом конституционной ценности жизни и здоровья, общеправовым принципом справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Конституция Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод (часть 1 статьи 46) и закрепляет, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (часть 1 статьи 47).

В соответствии со статьей 28 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика. Иск к организации предъявляется в суд по адресу организации.

Согласно части 5 статьи 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации иски о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, могут предъявляться истцом также в суд по месту его жительства или месту причинения вреда.

Как разъяснено в абзацах 2 и 3 пункта 58 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», иски о компенсации морального вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, могут быть предъявлены по выбору истца также в суд по месту его жительства или по месту причинения вреда (статья 28 и часть 5 статьи 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Указанное правило об альтернативной подсудности применяется как в случаях, когда иск о компенсации морального вреда предъявлен лицом, которому непосредственно причинено увечье или иное повреждение здоровья, так и в случаях, когда такой иск заявлен иным лицом (например, близким родственником потерпевшего), полагающим, что в связи с увечьем, иным повреждением здоровья потерпевшего либо в результате смерти потерпевшего нарушены его личные неимущественные права либо допущено посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

В силу требований пункта 10 статьи 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации выбор между несколькими судами, которым подсудно дело, принадлежит истцу.

В статье 33 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации приведен исчерпывающий перечень оснований для передачи дела на рассмотрение другого суда.

В соответствии с частью первой, пунктом 3 части второй статьи 33 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело, принятое судом к своему производству с соблюдением правил подсудности, должно быть разрешено им по существу, хотя бы в дальнейшем оно станет подсудным другому суду.

Суд передает дело на рассмотрение другого суда, если при рассмотрении дела в данном суде выявилось, что оно было принято к производству с нарушением правил подсудности.

Так, суд передает дело на рассмотрение другого суда общей юрисдикции, если: 1) ответчик, место жительства или место нахождения которого не было известно ранее, заявит ходатайство о передаче дела в суд по месту его жительства или месту его нахождения; 2) обе стороны заявили ходатайство о рассмотрении дела по месту нахождения большинства доказательств; 3) при рассмотрении дела в данном суде выявилось, что оно было принято к производству с нарушением правил подсудности; 4) после отвода одного или нескольких судей либо по другим причинам замена судей или рассмотрение дела в данном суде становятся невозможными.

Из материалов дела следует, что ФИО1, <...> года рождения, зарегистрирован по месту пребывания по адресу: город Омск, <...>, <...><...>.

Юридическим адресом ответчика ГБУЗ Тюменской области «Областная инфекционная клиническая больница» является: <...>.

Истец, заявив требование о возмещении морального вреда, полученного в результате смерти близкого родственника, имеет право на рассмотрение заявленного иска в суде по месту своего жительства в силу применения приведенного выше правила альтернативной подсудности.

Суждение об обоснованности либо необоснованности заявленных истцом требований о компенсации морального вреда, о наличии вины ответчика с приведением оценки доказательств должно быть высказано судом в итоговом акте, которым такие требования будет удовлетворены либо отклонены, а не при решении процессуального вопроса, каким является определение о передаче дела в другой суд на рассмотрение по подсудности.

Доводы апеллянта о том, что на указанные правоотношения не распространяются положения гражданского процессуального законодательства об альтернативной подсудности основаны на неверном толковании норм процессуального права.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Первомайского районного суда города Омска от 19 декабря 2025 года изменить в части размера компенсации морального вреда.

Взыскать с Городского бюджетного учреждения здравоохранения Тюменской области «Областная инфекционная клиническая больница» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (<...>) компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционные жалобы-без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы через Первомайский районный суд города Омска.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 15 апреля 2026 года.

Председательствующий п/п

Судьи п/п п/п

<...>

<...>

<...>

<...>

<...>