Апелляционное постановление № 22-1224/2024 от 20 августа 2024 г.

Председательствующий Лушникова Н.В. Дело № 22-1224/2024


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Курган 20 августа 2024 г.

Курганский областной суд в составе председательствующего Головина И.Н.,

при секретаре Туговой А.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе потерпевшего А., апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на приговор Щучанского районного суда Курганской области от 19 июня 2024 г., по которому

ФИО1, родившийся <...>,

осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 2 годам ограничения свободы, с установлением ограничений и обязанности, указанных в приговоре, освобожден на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ от назначенного наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Гражданский иск потерпевшего А. к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда удовлетворен частично, с ФИО1 в пользу А. взыскана компенсация морального вреда в размере <...>. В удовлетворении остальной части исковых требований А. в том числе к Б., <...>, отказано.

Производство по делу в части исковых требований А. к ФИО1 о взыскании расходов на оплату услуг представителя и расходов по оформлению доверенности прекращено.

В обеспечение исполнения приговора в части решения о взыскании компенсации морального вреда наложен арест на автомобиль «<...>» с государственным регистрационным знаком <...>, принадлежащий Б,, в виде запрета распоряжаться указанным автомобилем.

Заслушав выступления защитника Коденцева В.Е., потерпевшего А., поддержавших доводы апелляционных жалоб, возражения прокурора Достовалова Е.В., суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в нарушении 26 октября 2020 г. Правил дорожного движения (ПДД) при управлении автомобилем, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью А.

Преступление совершено на обочине автодороги <...> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

От назначенного наказания ФИО1 освобожден в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Виновным себя в инкриминируемом преступлении ФИО1 не признал.

В апелляционной жалобе потерпевший А. просит приговор изменить, усилить ФИО1 наказание; гражданский иск удовлетворить полностью; взыскать с ФИО1 материальный вред в размере <...>.; возместить ему из средств федерального бюджета процессуальные издержки в размере <...>, связанные с оплатой услуг представителя.

Считает, что при назначении наказания суд не дал должной оценки поведению осужденного до и после совершения преступления, не принял во внимание в должной мере характер и степень общественной опасности совершенного преступления; не учел, что осужденный вину не признал, в содеянном не раскаялся, не выразил ни сочувствия, ни сострадания по поводу причинения тяжкого вреда здоровью, вел себя дерзко и самоуверенно, был уверен в своей безнаказанности. Совершение осужденным данного преступления не явилось следствием случайного стечения обстоятельств. Причиной ДТП явилось самоуверенное поведение осужденного на дороге, выразившееся в грубом нарушении Правил дорожного движения (абз. 1 п. 10.1 п. 9.9).

Ссылается на ст. 151 ГК РФ, ст. 1101 ГК РФ и полагает, что вывод суда в части определения размера денежной компенсации морального вреда сделан без учета всех обстоятельств дела в совокупности, норм материального права с нарушением норм процессуального права.

Суд не учел его индивидуальные особенности, степень причинения ему нравственных страданий, вызванных причинением тяжкого вреда здоровью и невосполнимой потерей здоровья, эмоциональное состояние, семейное положение, возраст, трудоспособность и возможность получения доходов, и значительно снизил размер компенсации морального вреда.

Суд необоснованно отказал в возмещении материального вреда в виде расходов на проезд для прохождения обследования и получения медицинской помощи, сославшись на ст. 1072 ГК РФ, и указав, что потерпевшему выплачено страховое возмещение в размере <...> которое не превышает сумму страхового возмещения. Однако данная сумма страхового возмещения была рассчитана и выплачена на основании постановления Правительства РФ от 15.11.2012 г. № 1164 «Об утверждении Правил расчета суммы страхового возмещения при причинении вреда здоровью потерпевшего», и не включала размер расходов на проезд для прохождения обследования и получения медицинской помощи.

Считает, что судом не учтены положения ст. 132 УПК РФ, п. 13 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, разъяснения, содержащиеся в пунктах 1, 5, 5.1, 12 постановления Пленума Верховного суда РФ от 19.12.2013 г. № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках», в соответствии с которыми процессуальные издержки могут быть взысканы не только за счет средств федерального бюджета, но и с осужденных.

В апелляционной жалобе и дополнении осужденный ФИО1 просит приговор отменить как незаконный и необоснованный в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Приводит в жалобе обоснование того, что съезд на обочину не был беспричинным, а был обусловлен желанием объехать впереди стоящий автомобиль, обнаружить потерпевшего на обочине он не имел возможности.

Не соглашается с выводами суда о том, что потерпевший в момент ДТП был «пешеходом», а не водителем, нарушившим ряд правил дорожного движения (допустившим стоянку транспортного средства в неположенном месте, не выставившим знак аварийной остановки, не надевшим жилет со световозвращающими знаками), что подтверждено автотехническим исследованием, оценки которому судом не дано.

Обращает внимание на то, что последовательно отстаивал позицию о нахождении автомобиля потерпевшего на проезжей части еще в ходе доследственной проверки, когда еще не знал, что обстановка на месте ДТП надлежащим образом не зафиксирована, поскольку с материалами уголовного дела был ознакомлен после выполнения требований, предусмотренных ст. 215-217 УПК РФ. В уголовном деле отсутствует протокол осмотра места происшествия или протокол осмотра места совершения административного правонарушения, который бы зафиксировал взаимное местоположение транспортных средств и следов ДТП непосредственно после столкновения транспортных средств, отсутствуют обзорные фотоснимки места ДТП, не зафиксированы механические повреждения на автомобилях.

Свидетель В. и сотрудник ГИБДД в суде поясняли, что на месте осуществлялась видеосъемка, однако в уголовном деле она отсутствует; видеозапись камер видеорегистратора патрульного автомобиля следователю не представлена в связи с ее уничтожением.

Схема места совершения административного правонарушения, положенная в основу приговора и подписанная им в состоянии стресса, является абсолютно не информативной (не обозначена обочина, не отражены следы качения колес, торможения, осыпи стекла с автомобилей и других следов, относящихся к ДТП). Более того, данная схема не соответствует действительности и противоречит материалам дела (место наезда на пешехода, взаимное расположение автомобилей относительно друг друга).

Ни в ходе предварительного расследования, ни в ходе судебного следствия, (несмотря на неоднократные ходатайства защиты, которые были отклонены) не исследовалась возможность проезда его автомобиля «<...>» по обочине, с учетом расположения автомобиля «<...>». Считает, что является очевидным то, что автомобиль «<...>» в момент ДТП находился на проезжей части, в противном случае автомобиль под его управлением по обочине проехать бы не мог. Довод защиты о невозможности одновременного нахождения на обочине двух автомобилей оценки со стороны суда не получили, так же как и представленные защитой документы, содержащие сведения о габаритах автомобилей. Ходатайство стороны защиты о проведении следственного эксперимента судом немотивированно отклонено.

Ходатайства о проведении осмотра места происшествия, адресованные суду, были отклонены, сведения, изложенные в оспариваемой схеме совершения административного правонарушения ни следователем, ни судом проверены не были.

Указывает, что протокол осмотра места происшествия, проведенный с его участием и участием защитника, как доказательство стороны защиты, на который они не раз ссылалась, оценки суда не получил.

Судом не устанавливалась причинно-следственная связь между допущенными потерпевшим нарушениями Правил дорожного движения и дорожно-транспортным происшествием.

Отказывая в удовлетворении ходатайств защиты, направленных на установление полной и объективной картины произошедшего, суд первой инстанции мотивировал решения тем, что уголовное дело рассматривается в рамках предъявленного обвинения.

Считает, что момент возникновения для него опасности определен неверно, ссылается при этом на следственный эксперимент с участием потерпевшего, осмотр места происшествия с участием свидетеля Я. совместно с потерпевшим А., указывая, что погодные условия, видимость, осадки, время суток и время года не соответствовали данным явлениям во время ДТП. Видеозапись, сделанная К. на месте происшествия до момента столкновения транспортных средств о погодных условиях, не отвечает требованиям относимости, поскольку выполнена гораздо раньше произошедшего дорожно-транспортного происшествия.

Суд расценил показания свидетелей Г. и др. данными с целью помочь ему избежать наказания, мотивируя тем, что они являются его знакомыми и родственниками, в то же время судом данные показания не признаны достоверными либо недостоверными, как того требует ст. 88 УПК РФ.

Между тем все свидетели обвинения (за исключением сотрудников ГИБДД) являются либо родственниками, либо знакомыми потерпевшего, и, несмотря на их заинтересованность, суд отдал им предпочтение.

Показания свидетеля защиты Га., о нахождении автомобиля потерпевшего на проезжей части оценки не получили.

Правовых оснований для наложения ареста на автомобиль <...> не имелось.

Делает вывод, что оценка судом доказательств не соответствует требованиям ст. 17, 88 УПК РФ. Не указаны мотивы, по которым суд отверг доказательства защиты. Суд первой инстанции не создал необходимые условия стороне защиты для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, что повлекло нарушение принципа состязательности сторон и его права на защиту, также на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора.

Оспаривает достоверность и полноту протокола судебного заседания.

Государственный обвинитель Поленко А.И. в возражениях на апелляционные жалобы осужденного и потерпевшего просит их оставить без удовлетворения, приговор – без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, и в этой связи влекут отмену приговора в целом, по делу не допущено.

Уголовное дело расследовано в соответствии с требованиями закона и с учетом предоставленных следователю полномочий самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий. При этом сторона защиты в ходе предварительного расследования дела была вправе ходатайствовать о вызове дополнительных свидетелей, о производстве необходимых, по ее мнению, следственных действий и экспертиз и использовала данные права в той мере, в которой считала для себя необходимой.

В судебном заседании было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастие, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Все представленные суду доказательства были исследованы в судебном заседании в достаточном объеме. Сторонам, в том числе защите, была предоставлена исчерпывающая возможность задавать вопросы допрашиваемым лицам, выяснить интересующие обстоятельства, чем она активно воспользовалась, исследуя представляемые доказательства, комментируя их и поясняя, участвуя в разрешении процессуальных вопросов.

Все ходатайства участников процесса рассмотрены судом в порядке, предусмотренном ст. 271 УПК РФ, по ним приняты правильные и достаточно мотивированные решения. Отказ суда в удовлетворении некоторых ходатайств, при соблюдении процедуры их рассмотрения, не свидетельствует о необъективности суда. Необоснованного отказа в их удовлетворении судом не допущено. Несогласие с результатами рассмотрения заявленных ходатайств, не может свидетельствовать о необеспечении принципа состязательности сторон и обвинительном уклоне суда.

Согласно ч. 1 ст. 75 УПК РФ недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции исключает из приговора ссылки на показания свидетелей А. и др. данные ими в ходе предварительного расследования, которые не были предметом исследования суда, что следует из протокола и аудиозаписи судебного заседания.

Судом также необоснованно положены в основу обвинительного приговора заключения экспертов <...> от 3 октября 2021 года № 5/690 и от 26 ноября 2021 года № 5/817, которые содержат лишь выводы о соответствии или несоответствии действий участников ДТП требованиям Правил дорожного движения Российской Федерации.

Установление лица, виновного в совершении ДТП, равно как и установление того, какими пунктами Правил дорожного движения РФ должны были руководствоваться участники ДТП в сложившейся дорожно-транспортной ситуации, допущены ли ими нарушения, подлежат ли они уголовной ответственности и по какой именно норме УК РФ, являются вопросами правового характера, связаны с толкованием норм материального права и не требует специальных познаний в области автотехники. Эти вопросы находятся в исключительной компетенции правоприменителя (следователя, прокурора, суда), и их постановка перед экспертом недопустима.

Ссылки на данные заключения также подлежат исключению из приговора.

В тоже время исключение этих доказательств не является основанием к отмене приговора в целом, поскольку виновность осужденного ФИО1 нашла свое подтверждение на основе достаточной совокупности иных доказательств.

Суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и в качестве доказательств виновности ФИО1 обоснованно сослался на показания потерпевшего А., свидетелей С и др., а также иные доказательства.

Вопреки доводам осужденного в апелляционной жалобе, в материалах уголовного дела имеется заверенная, в том числе и его подписью, схема места ДТП, которая обоснованно положена в основу приговора. Данная схема информативна: на ней отражены все значимые для правильного разрешения дела сведения и данные с фиксацией взаимного расположения транспортных средств, необходимых размеров и расстояний, фиксирующих размеры проезжей части и обочины дороги, следов движения колес автомобиля осужденного, столкновений с другими автомобилями, наезда на потерпевшего и иных следов ДТП.

А именно, при осмотре места происшествия с составлением схемы ДТП (с фототаблицей и приложением) от 26 октября 2020 года зафиксировано местонахождение автомобиля потерпевшего А. («<...>») на обочине за пределами проезжей части, следы движения автомобиля ФИО1 («<...>») зафиксированы с правой стороны дороги на правую обочину, далее, после столкновения с дверцей авто потерпевшего А. следы прямолинейного движения левой стороной по обочине, правой – за ее пределами до столкновения с правой передней частью автомобиля <...>, находящейся за пределами дороги в правом кювете, далее - в правый кювет. Место наезда на потерпевшего А. установлено на обочине.

Осмотром места происшествия ширина обочины определена в 3 м, что опровергает доводы осужденного о невозможности одновременного нахождения на ней автомобилей «<...>», ширина которых составляет 1,7 м.

Согласно заключению экспертов ГКУ «<...>» от 27 сентября 2023 года № 95 о том, что телесное повреждение у А. в виде закрытого двойного перелома обеих костей правой голени в средней трети получено 26 октября 2020 года при конкретном ДТП - наезде автомобиля на пешехода. Согласно п. 6.11.8 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года №194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» данное телесное повреждение повлекло тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть.

При осмотре места происшествия от 11 февраля 2022 года (фактически – в ходе следственного эксперимента) с участием свидетеля Я. и потерпевшего А. установлено, что на участке между 17 и 18 км автодороги «<...>» на территории <...> в период с 18:00 до 18:30, при наличии снегопада и ветра, при движении на автомобиле марки «<...>» с ближним светом фар со стороны <...> по правой стороне дороги автомобиль «<...>» с ближним светом фар и с включенной световой аварийной сигнализацией был виден впереди на левой обочине на расстоянии 292,5 метров, на правой стороне дороги на расстоянии 327 метров.

Согласно выводам эксперта-автотехника от 10 марта 2022 года № 5/137, из которого следует, что в заданной дорожно-транспортной ситуации в случае нахождения автомобиля «<...>» на правой обочине по ходу движения автомобиля «<...>» в момент возникновения опасности и при соблюдении требований абз. 1 п. 10.1, п. 9.9 ПДД РФ водителем автомобиля «<...>» столкновение транспортных средств будет исключено. Неподвижные объекты (в том числе автомобиль «<...>»), находящиеся на обочине дороги, опасность для движения водителю автомобиля «<...>» не представляют. В заданной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «<...>» будет располагать возможностью остановиться перед автомобилем «<...>» путем применения экстренного торможения в момент его обнаружения, находящегося впереди на правой стороне дороги по ходу его движения на расстоянии 327 метров.

Причин для оговора ФИО1 потерпевшим и свидетелями в суде первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, в связи с чем оснований не доверять их показаниям не находит.

Доводы стороны защиты о том, что автомобиль потерпевшего находился на проезжей части, не могут служить оправдывающим осужденного основанием. Каких-либо доводов о том, что его выезд на обочину был вызван крайней необходимостью или иными независящими от осужденного обстоятельствами, ни в ходе предварительного расследования, ни в судебном заседании не приводилось. Не содержится таковых и в апелляционной жалобе.

Исходя из совокупности исследованных и непротиворечивых доказательств, суд пришел к правильному выводу о том, что ФИО1, управляя автомобилем, в нарушение п. 9.9. Правил дорожного движения выехал на обочину, и при наличии прямого запрета Правилами продолжил по ней движение, где и допустил наезд на пешехода А.

Наличие прямой причинно-следственной связи между нарушением ФИО1 ПДД РФ и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью А. сомнений не вызывает.

Доводы осужденного о его последовательной позиции о нахождении автомобиля потерпевшего на проезжей части, о наличии у него причины выезда на обочину, о возможности или невозможности проезда его автомобиля «<...>» по обочине с учетом расположения других автомобилей, с которыми он столкнулся, не ставят и не могут ставить под сомнение выводы о доказанной виновности.

В судебном заседании ФИО1 отказался от дачи показаний об обстоятельствах происшествия. Его показания со стадии предварительного расследования не были предметом исследования суда ввиду отсутствия к тому законных оснований, предусмотренных ст. 276 УПК РФ.

Отказавшись от дачи показаний, осужденный по существу не оспаривает свой выезд на обочину и наезд на потерпевшего А. на обочине, то есть не оспаривает фактических обстоятельств дела и конкретных обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, как они изложены в обвинительном заключении и установлены судом в приговоре. Утверждения в апелляционной жалобе о том, что его выезд на обочину был обусловлен желанием объехать стоящий автомобиль, а обнаружить потерпевшего на обочине он возможности не имел, не могут служить основанием для сомнений в обоснованности выводов суда и для признания вины ФИО1 недоказанной.

Для такого вывода суду не требуется специальных познаний в области автотехники. Моментом возникновения опасности в данной ситуации следует считать выезд ФИО1, вопреки прямому запрету п. 9.9 ПДД, на обочину и движение по ней, где он в силу п. 4.1 ПДД мог и должен был предвидеть возможное наличие пешеходов и был обязан обеспечить их безопасный объезд.

При этом не имеет значения скорость движения автомобиля осужденного по обочине, езда по которой запрещена. Не имеет определяющего значения и наличие-отсутствие у ФИО1 технической возможности избежать наезда на пешехода с момента выезда на обочину.

При простом соблюдении ФИО1 п. 9.9 ПДД РФ и движении его автомобиля по проезжей части дороги без выезда на обочину наезд на пешехода был бы исключен. Именно этим целям (для предотвращения ДТП) служат положения пп 4.1 и 9.9 ПДД РФ, определяющие порядок движения участников дорожного движения применительно к различным условиям.

Положения п. 9.4 ПДД являются общими, а нарушение п. 10.1 ПДД инкриминировано ФИО1 уже при движении по обочине, езда по которой запрещена с любой скоростью, а не как причина выезда на обочину. Суд апелляционной инстанции исключает указание на нарушение ФИО1 пп. 9.4 и 10.1 ПДД РФ, которые в данном случае в причинной связи с ДТП не находятся, что, в целом, на установленные судом обстоятельства не влияет.

Наказание ФИО1 назначено по правилам Общей части УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности преступления и иных значимых обстоятельств. Назначенный ФИО1 вид наказания является единственно возможным с учетом санкции закона и положений ст. 56, 53.1 УК РФ. Мотивы решения всех вопросов, касающихся назначения вида и размера наказания, в приговоре приведены и являются правильными, а назначенное наказание справедливым и соразмерным содеянному. Суд правильно освободил ФИО1 от наказания за истечением срока давности уголовного преследования.

Суд обоснованно не усмотрел оснований для удовлетворения требований потерпевшего о взыскании материального вреда в виде расходов на проезд для прохождения обследования и получения медицинской помощи со ссылкой на положения п. 1 ст. 1085 ГК РФ, ст. 1072 ГК РФ. Потерпевшему А. в связи с причинением вреда здоровью выплачено страховое возмещение в размере <...>., которое выше заявленного потерпевшим требования о взыскании ущерба (<...>.).

В соответствии со ст. 1072 ГК РФ лицо, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего (ст. 931, п. 1 ст. 835), в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

В силу и. 23 ст. 12 Закона об ОСАГО с лица, причинившего вред, может быть взыскана сумма в размере части требования, оставшейся неудовлетворенной в соответствии с данным законом.

Как разъяснено в п. 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2022 г. № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», причинитель вреда, застраховавший свою ответственность в порядке обязательного страхования в пользу потерпевшего, возмещает разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба в случае, когда страхового возмещения недостаточно для полного возмещения причиненного вреда (ст. 15, 1064, 1079 ГК РФ).

Вместе с тем с доводами апелляционной жалобы потерпевшего о неправильном разрешении иных исковых требований следует согласиться.

Доводы апелляционной жалобы потерпевшего о необоснованном прекращении производства по делу в части взыскания расходов на оплату услуг представителя и расходов по оформлению доверенности и возможности взыскания процессуальных издержек не только за счет средств федерального бюджета, но и с осужденных, являются несостоятельными ввиду ошибочного толкования норм процессуального права.

Вопреки утверждению потерпевшего процессуальные издержки не могут быть взысканы с осужденного в пользу конкретных лиц, а взыскиваются в доход государства. При этом потерпевший не лишен возможности обратиться с заявлением о взыскании расходов на оплату услуг представителя в суд в порядке исполнения приговора, предусмотренном ст. 397, 399 УПК РФ.

Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», исходя из ч. 3 ст. 42 УПК РФ расходы, понесенные потерпевшим в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, не относятся к предмету гражданского иска, а вопросы, связанные с их возмещением, разрешаются в соответствии с положениями ст. 131 УПК РФ о процессуальных издержках.

При возмещении расходов, понесенных потерпевшим, как суд, так и следователь (дознаватель, прокурор) должны исходить из того, что возмещению подлежат все необходимые и оправданные расходы, связанные с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, которые должны быть подтверждены документами (п. 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве». Из Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 20 февраля 2014 года № 298-О следует, что такое понимание ст. 42 и 131 УПК РФ не может рассматриваться как нарушающее права потерпевшего и применим только к тем случаям, когда вопрос о возмещении расходов на представителя разрешается непосредственно судом с учетом позиций сторон судопроизводства, поскольку «необходимость» и «оправданность» являются оценочными понятиями, которые в правоприменительной практике могут наполняться разным содержанием.

Таким образом, прекращая производство в части взыскания расходов на оплату услуг представителя и расходов по оформлению доверенности, суд первой инстанции необоснованно исходил из невозможности принятия решения по существу заявления потерпевшего.

Если суд в приговоре в нарушение п. 3 ч. 1 ст. 309 УПК РФ не разрешил вопрос о распределении процессуальных издержек в виде расходов, понесенных потерпевшим и его законным представителем, представителем в связи с участием в уголовном деле, на покрытие расходов, связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием (расходы на проезд, наем жилого помещения и дополнительных расходов, связанных с проживанием вне места постоянного жительства) (п. 1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ), суммы, выплачиваемой в возмещение недополученной заработной платы, или суммы, выплачиваемой за отвлечение от обычных занятий (пп. 2 и 3 ч. 2 ст. 131 УПК РФ), - эти вопросы могут быть разрешены в порядке исполнения приговора в соответствии с гл. 47 УПК РФ (абз. 3 п. 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве»).

В связи с этим суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости отмены приговора в части разрешения исковых требований А. о взыскании расходов на оплату услуг представителя и расходов по оформлению доверенности, с передачей указанного вопроса на новое рассмотрение в порядке гл. 47 УПК РФ в суд первой инстанции, но в ином составе суда.

При определении размера компенсации морального вреда, в соответствии со ст. 151 ГК РФ суд должен учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Необходимо учитывать и характер совершенного преступления. Осужденный допустил грубое нарушение Правил дорожного движения - наезд на пешехода, находившегося на обочине, езда по которой запрещена.

Нарушенные в результате грубой неосторожности виновного неимущественные права потерпевшего подлежат восстановлению путем взыскания с него компенсации морального вреда в размере, соответствующем степени его вины и причиненного вреда, а имущественное положение ответчика на момент принятия судебного решения с учетом данных о его личности, в частности, трудоспособности, препятствием для этого служить не может.

В соответствии с позицией, сформулированной в п. постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», если суд на основании исследованных доказательств установит, что указанные в ст. 264 УК РФ последствия наступили не только вследствие нарушения лицом, управляющим транспортным средством, Правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, но и ввиду несоблюдения потерпевшим конкретных пунктов правил, эти обстоятельства могут быть учтены судом как смягчающие наказание.

Таким образом, не любые нарушения Правил дорожного движения Российской Федерации потерпевшим или иным лицом могут признаваться судом обстоятельствами, смягчающими наказание, а только те из них, которые наряду с нарушениями, допущенными водителем транспортного средства, находятся в причинной связи с наступившими последствиями.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, кроме прочего безосновательно учел наличие в действиях потерпевшего грубой неосторожности, выразившейся в нарушении п.п. 7.2, 2.3.4 ПДД РФ, однако какие-либо выводы суда о том, имели ли данные нарушения место, и каким образом они повлияли на наступление вредных последствий, в приговоре не приведено.

Между тем нарушений п. 7.2 Правил в действиях потерпевшего не имеется, а нарушение п. 2.3.4 Правил не находится в причинно-следственной связи с ДТП и его последствиями. В связи с чем данное указание подлежит исключению из приговора.

Установлено, что телесные повреждения, полученные потерпевшим в результате дорожно-транспортного происшествия, являются результатом неосторожных действий исключительно осужденного ФИО1, выразившихся в езде по обочине в нарушение п. 9.9 ПДД РФ.

При таких обстоятельствах решение суда о частичном удовлетворении исковых требований потерпевшего о компенсации морального вреда в размере <...> не соответствует тяжести причиненного вреда его здоровью и степени его нравственных и физических страданий.

Как видно из материалов уголовного дела и документов, представленных суду, потерпевший в связи с полученными по вине осужденного тяжелыми травмами продолжительное время находился на стационарном лечении, до сих пор испытывает их последствия, физические и нравственные страдания, его здоровье полностью не восстановлено, он продолжает лечение, утратил способность к привычному образу жизни и работе, что усиливает ее психические переживания. Заявленные потерпевшим исковые требования о компенсации морального вреда в сумме <...> находятся в рамках разумного, поэтому суд апелляционной инстанции считает необходимым жалобу А. в данной части удовлетворить, увеличить размер компенсации морального вреда до указанной им суммы.

Оснований для отмены ареста на автомобиль «<...>» с государственным регистрационным знаком <...>, зарегистрированного на Б, по доводам апелляционной жалобы суд не усматривает.

Данное транспортное средство находится в совместной собственности осужденного ФИО1 и его <...>, которые состоят в зарегистрированном браке.

Автомобиль приобретен Г-выми в период брака и поставлен на учет в органах ГИБДД на имя Б,. Факт регистрации транспортного средства в ГИБДД на <...> подтверждает только государственную регистрацию, но не право индивидуальной собственности.

Данным автомобилем осужденный ФИО1 управлял и пользовался как полноправный владелец и собственник без ограничений.

В соответствии с разъяснениями п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 г. № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» суд апелляционной инстанции уточняет приговор указанием о сохранении действия ареста на имущество до исполнения приговора в части гражданского иска.

Таким образом, решение суда в целом соответствует установленным обстоятельствам, требованиям закона и не может быть отменено по доводам, изложенным в апелляционной жалобе осужденного, которые основаны на неверном толковании закона, направлены на переоценку выводов суда и исследованных в судебном заседании доказательств, оснований для удовлетворения которых суд апелляционной инстанции не находит.

Иных доводов, имеющих правовое значение и способных повлиять на законность и обоснованность решения суда, апелляционные жалобы не содержат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Щучанского районного суда Курганской области от 19 июня 2024 г. в отношении ФИО1 изменить:

исключить ссылку на показания свидетелей А. и др., данные ими в ходе предварительного расследования, заключения экспертов <...> от 3 октября 2021 года № 5/690 и от 26 ноября 2021 года № 5/817, как доказательство виновности осужденного;

исключить указание на нарушение ФИО1 пп. 9.4 и 10.1 Правил дорожного движения РФ и на наличие в действиях потерпевшего А. грубой неосторожности, выразившейся в нарушении п.п. 7.2, 2.3.4 ПДД РФ;

размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с осужденного ФИО1 в пользу потерпевшего А. увеличить до <...>

отменить в части разрешения исковых требований А. о взыскании расходов на оплату услуг представителя и расходов по оформлению доверенности и дело в этой части передать на новое судебное рассмотрение в порядке главы 47 УПК РФ в тот же суд в ином составе;

сохранить действие ареста на автомобиль «<...>» с государственным регистрационным знаком <...> до исполнения приговора в части гражданского иска.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с подачей кассационных жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления, по истечении этого срока – непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий