Приговор № 1-288/2017 от 28 сентября 2017 г. по делу № 1-288/2017

Дело № 1-288/2017 (15360059)


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Юрга 29 сентября 2017 года

Юргинский городской суд Кемеровской области в составе председательствующего Лиман Е.И.,

с участием государственного обвинителя заместителя Юргинского межрайонного прокурора Нестеровой Е.В.,

обвиняемой ФИО1,

защитника Позднякова В.А., предъявившего удостоверение № 1453, ордер № 177;

при секретаре Меховой Г.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по обвинению

ФИО1, родившейся *** в *** ***, *** несудимой,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ,

у с т а н о в и л :

ФИО1 умышленного причинила тяжкий вред здоровью Х.С.А., повлекший по неосторожности смерть последнего при следующих обстоятельствах.

06 ноября 2016 года, в вечернее время, в ходе распития спиртных напитков между ФИО1 и Х.С.А., находящихся в заброшенном садовом домике, расположенном *** *** ***, на почве возникших личных неприязненных отношений, произошла словесная ссора, в ходе которой ФИО1, умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью Х.С.А., взяв в руку обнаруженный ею в указанном садовом домике неустановленный предварительным следствием металлический молоток с деревянной ручкой, и, используя молоток, как предмет, в качестве оружия, нанесла им не менее 3 ударов в область головы Х.С.А., отчего тот упал на пол домика.

После чего, в продолжение своего умысла, направленного на причинение тяжкого вреда здоровью Х.С.А., ФИО1, нанесла молотком лежащему на полу Х.С.А. не менее 5 ударов в область головы последнего, причинив Х.С.А. открытую черепно-мозговую травму: вдавленные переломы правой теменной кости в проекции правого теменного бугра, затылочной кости справа с повреждением твердой мозговой оболочки с ранами в теменной области справа и затылочной области справа, и кровоизлияниями кожно-мышечного лоскута головы данных областей, линейный перелом чешуи правой височной кости, линейный перелом сосцевидного отростка правой височной кости, расхождение левого теменно- височного шва соединенного с левой ветвью лямбдовидного шва, косо-поперечным перелом в области угла нижней челюсти справа, полный поперечным перелом тела нижней челюсти слева на уровне 5,6 зубов с их выпадением; кровоизлияние под мягкую мозговую оболочку правых теменной, затылочной, височной долей, правой доли мозжечка, выраженное размягчение мозговой ткани стволовых структур, образовавшуюся от не менее 7 воздействий твердого тупого предмета в правую теменную область, в затылочную область справа, в область правой ветви лямбдовидного шва, в области заднего отдела чешуи правой височной кости, в область передне-наружной поверхности сосцевидного отростка правой височной кости, в область левого теменно-височного шва вблизи его соединения с левой ветвью лямбдовидного шва, в область угла нижней челюсти справа, в пределах 1-х суток до момента наступления смерти, расценивающуюся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, стоящую в прямой причинной связи с наступлением смерти.

От полученных в результате умышленных действий ФИО1 телесных повреждений Х.С.А. в ночь с 06 на 07 ноября 2016 года скончался в помещении заброшенного садового домика, расположенного ***. Причиной смерти Х.С.А. явилась открытая черепно-мозговая травма.

После того, как Х.С.А. скончался на месте в вышеуказанном садовом домике, ФИО1, с целью сокрытия совершенного ею преступления, в утреннее время 07 ноября 2016 года вместе с П. и Д. перенесли труп Х.С.А. в помещение рядом стоящего заброшенного садового домика, в котором 25 января 2017 года был обнаружен труп Х.С.А..

Допрошенная в судебном заседании подсудимая ФИО1 виновной себя в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем по неосторожности смерть Х.С.А. признала, от дачи показаний отказалась, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ.

В судебном заседании на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ были оглашены показания ФИО1, данные ею в ходе предварительного расследования.

Так, при допросе в качестве обвиняемой 23 марта 2017 года, в присутствии защитника, пояснила, что по ее мнению, тяжкий вред здоровью Х.С.А. был причинен Д. при участии П.. С погибшим Х.С.А. она (ФИО1) проживала с ***. С *** года проживала с Х.С.А. в садовом домике на участке***. В этом домике также проживали Д. и П.. 06 ноября 2016 года, находясь в садовом домике вместе с Х.С.А., Д., П. распивали спиртное, после чего П.и Д. ушли еще за спиртным, а она (ФИО1) осталась в доме с Х.С.А. Дальнейшие события она не помнит из-за ***, не может сказать, сколько *** по времени, но, когда она (ФИО1) пришла в себя, то увидела лежащего на полу Х.С.А., у которого была кровь на голове. Присутствующие в домике П. и Д. ей ничего не пояснили, последний находился в агрессивном состоянии, не дал ей (ФИО1) встать с дивана, чтобы помочь Х.С.А., который еще просил о помощи. Через некоторое время, убедившись, что Х.С.А. мертв, по предложению Д. втроем перенесли труп Х.С.А. в соседний домик, оставив посередине домика на полу. После ухода П., она (ФИО1) стала проживать в домике с Д., а, после того, как он в ходе конфликта, произошедшего 25 января 2017 года, нанес ей два удара по лицу, ушла от Д.. Встретив у одного из домов по *** своих знакомых ***, сообщила, что боится Д., поскольку тот осенью *** убил Х.С.А., труп которого находится в садовом домике, где они жили. После этого, по предложению *** вместе пришли в продуктовый магазин, где рассказали о происшествии с Х.С.А.. После этого приехали сотрудники полиции, которые обнаружили труп Х.С.А. (т.1 л.д.233- 242).

При проведении очных ставок с Д. и П., а также при допросе в качестве обвиняемой 10 августа 2017 года, ФИО1, уточняя и дополняя, подтвердила в присутствии защитника, что со слов Д. и П. ей (ФИО1) известно, что во время *** Х.С.А. оказывая ей (ФИО1) помощь, удерживал ее за шею. Со слов Д. и П., тем показалось, что Х.С.А. чуть не задушил ее (ФИО1), что и послужило причиной конфликта между ней и Х.С.А.. Допускает, что наносила удары молотком Х.С.А., но не помнит, как это было, и не помнит общего количества нанесенных ударов. Допускает, что молоток, которым она наносила удары Х.С.А., мог быть сожжен (л.д. 88-95, 111-117, 139-142 т. 2).

После оглашения показаний ФИО1 их подтвердила.

Помимо признательных показаний подсудимой, виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается следующей совокупностью доказательств.

Свидетель П., показания которого проверены судом путем оглашения на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон, подтвердил, что с *** стал проживать с Д., ФИО1 и Х.С.А. в одном из заброшенных садовых домиков, *** ***. ***, в вечернее время, в ходе распития спиртного, Д. сообщил ФИО1 о том, что во время у нее ***, Х.С.А., оказывая ей помощь, держал ее за шею, и чуть не задушил ФИО1. После этого между Х.С.А. и ФИО1 возникла словесная ссора. Затем, когда он (П.) проснулся, увидел, что ФИО1 опять словесно ругалась с Х.С.А., после чего нанесла тому не менее 3-4 ударов по голове сверху вниз предметом, похожим на деревянную палку, длиной около 30 см, отчего Х.С.А. упал с табурета на пол. На голове Х.С.А. он видел кровь. В ходе дальнейшего распития спиртных напитков, Х.С.А. и ФИО1 стали вновь ругаться друг с другом, и он (П.), желая припугнуть Х.С.А., нанес тому один удар ножом в область левого бока, отчего Х.С.А. упал на пол. После чего ФИО1, подойдя к Х.С.А., стала наносить ему удары сверху вниз предметом, похожим на палку, допускает, что это мог быть молоток, в область головы, нанеся ему не менее пяти (около 5-6) ударов. После нанесенных ударов Х.С.А. оставался лежать на полу. Затем, обнаружив на полу труп Х.С.А., решили не сообщать в правоохранительные органы о его смерти, в связи с чем, все вместе перенесли его труп в соседний садовый домик (л.д. 134-137, 145-151 т. 1, л.д. 72-76, 88-95 т. 2).

Свидетель Д., показания которого проверены судом путем оглашения на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, с согласия сторон, дал показания, аналогичные показаниям свидетеля П., уточнив, что видел, как в ходе ссоры ФИО1 с силой наносила удары Х.С.А. молотком с деревянной ручкой, нанеся тому 2-3 удара в область головы, отчего Х.С.А. упал на пол. После чего, вышел из домика, а вернувшись, увидел Х.С.А. лежащим на полу, видел кровь на его голове. Обнаружив труп Х.С.А. на следующее утро, перетащили его втроем в соседний садовый домик, где оставили. Уточнил, что со ФИО1 остался проживать в этом домике ***, когда после ссоры ФИО1 сообщила о случившемся в полицию (л.д. 153-159 т. 1, л.д. 96-100, 111-117 т. 2).

Свидетели Т. и М., показания которых проверены судом путем оглашения на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, с согласия сторон, подтвердили, что 25 января 2017 года, встретив ФИО1 по ***, та им сообщила, что в ноябре 2016 года, в домике, где они проживали, они убили Х. и труп его они спрятали в соседнем домике. Пояснила, что сначала она (ФИО1) нанесла ему несколько ударов молотком по голове, а затем кто-то из мужчин, ударил его ножом. Поверив рассказу ФИО1 они втроем пошли в магазин, где попросили продавца вызвать сотрудников полиции, сообщив эту информацию продавцу, а та, свою очередь сообщила об этом в полицию (л.д. 19-22 т. 2, 23-25 т. 2).

Свидетель К. *** подтвердила в судебном заседании, что 25 января 2017 года около 12.00 часов в магазин пришли женщина *** (Т.), мужчина ***, которые являются покупателями магазина, а также подсудимая ФИО1. *** попросила ее (К.) вызвать полицию, сказав, что произошло убийство. Затем ФИО1 рассказала ей, что в ноябре 2016 года в каком-то садовом домике Д. убил мужчину по прозвищу *** а труп унесли в соседний домик. Сам Д., со слов ФИО1, угрожал ей, заставлял молчать, но после ссоры с ним она (ФИО1) решила все рассказать. Сообщив полученную информацию в отдел полиции, дождалась сотрудников, которым передала *** ФИО1.

Свидетель С. (оперуполномоченный полиции) подтвердил в судебном заседании, что 25 января 2017 года, работая по сигналу, поступившему из дежурной части Межмуниципального отдела МВД России «Юргинский» о трупе мужчины, убитого в 2016 году, и находящемуся в одном из садовых домиков по ***, выезжал со ФИО1 на место происшествия, где был обнаружен труп мужчины, о чем он (С.) сообщил в Дежурную часть. До прибытия на место происшествия следственно-оперативной группы ФИО1 сообщила ему, что это труп Х.С.А., который был убит в ноябре 2016 года в соседнем домике Д. в присутствии П.. Свою причастность к смерти Х.С.А. ФИО1 отрицала, путалась в пояснениях по обстоятельствам его смерти.

Свидетель А. (оперуполномоченный полиции), показания которого проверены судом путем оглашения на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон, подтвердил, что, работая по сигналу об обнаружении трупа Х.С.А., присутствовал при дополнительном осмотре места происшествия, - домика, где проживали БОМЖи. На момент осмотра домик был в полуразобранном состоянии, в дальнем углу домика, где ранее находилась печь, под кирпичами между стенок печи, на дне, в золе был обнаружен металлический молоток, длиной около 10 см, без деревянной ручки, покрытый ржавчиной и золой, который был изъят следователем, как предполагаемой орудие совершения преступления (л.д. 52-54 т. 2).

Свидетель О. как в ходе предварительного (л.д. 26-29 т. 2), так и судебного следствия подтвердила, что работая дворником, обслуживает территорию у домов по *** и ***. Подтвердила, что Х.С.А. и ФИО1 помогали ей в уборке территории, за что она рассчитывалась с ними деньгами, продуктами питания, спиртным. Дополнила, что последний раз Х.С.А. и ФИО1 приходили на работу 05 ноября 2016 года, после чего она (О.) их не видела. Встретив ФИО1 в декабре 2016 года, та сказа ей, что Х.С.А. уехал к своей матери в д. ***, а в 2017 году ей стало известно, что Х.С.А. убили в одном из садовых домиков. Допускает, что ФИО1 могла в состоянии алкогольного опьянения убить Х.С.А., поскольку ФИО1 могла оскорбить, унизить Х.С.А. в присутствии других, в состоянии алкогольного опьянения могла высказывать угрозы убийством и причинением телесных повреждений. Подтвердила, что видела у Х.С.А. телесные повреждения, которые ему, как было понятно ей (О.) причиняла ФИО1.

Письменными материалами дела:

-рапортом следователя по ОВД Следственного отдела по г. Юрга СУ СК РФ по кемеровской области П. от 25 января 2017 года по факту обнаружения трупа Х.С.А. (л.д. 2 т. 1);

-рапортом начальника смены Дежурной части Межмуниципального отдела МВД России «Юргинский» Б. от 25 января 2017 года, которым подтверждается, что в 12.30 часов 25 января 2017 года из магазина *** *** К. сообщила, что к ней обратилась ФИО1 и рассказала, что в одном из садовых домиков по *** лежит мертвый мужчина (л.д. 124 т. 1);

-данными протокола осмотра места происшествия от 25 января 2017 года и фототаблицей к нему, в ходе которого были осмотрены 2 рядом стоящих садовых домика, в одном из которых обнаружен труп мужчины. При осмотре второго домика слева от входа у стены на диване обнаружено одеяло красного цвета с пятнами вещества бурого цвета, похожими на кровь. На печи, расположенной в правом углу комнаты обнаружены брызги вещества бурого цвета, похожие на кровь. В ходе осмотра изъяты: фрагмент одеяла, смыв и соскоб вещества, похожего на кровь (л.д. 3-8, 9-12 т. 1);

-протокол дополнительного осмотра места происшествия от 11 июля 2017 года, согласно которому, в заброшенном, полуразрушенном садовом домике, где Х.С.А. были причинены телесные повреждения, после разбора кирпичной печи, был обнаружен металлический молоток без рукояти, изъятый с места происшествия (л.д. 43-51 т. 2).

-протоколом осмотра трупа Х.С.А. от 27 января 2017 года, в ходе которого на оставшемся кожно-мышечном лоскуте головы, частично в теменной области к затылочной области, обнаружены две линейные раны с неровными краями, частично сохраненные в теменной области справа и в затылочной области справа. Соответственно данным ранам на костях черепа имеются линейные переломы. На грудной клетке слева по задней подмышечной линии в 5 межреберье имеется линейная рана с ровными подсохшими краями, соответствует указным повреждениям на одежде (л.д. 15-18, 19 т. 1);

-заключением судебно-медицинской экспертизы трупа Х.С.А. от 13 марта 2017 года ***, согласно выводам которой, причиной его смерти явилась открытая черепно-мозговая травма: вдавленные переломы правой теменной кости в проекции правого теменного бугра, затылочной кости справа с повреждением твердой мозговой оболочки с ранами в теменной области справа и затылочной области справа, и кровоизлияниями кожно-мышечного лоскута головы данных областей, линейный перелом чешуи правой височной кости, линейный перелом сосцевидного отростка правой височной кости, расхождение левого теменно-височного шва соединенного с левой ветвью лямбдовидного шва, косо-поперечным перелом в области угла нижней челюсти справа, полный поперечным перелом тела нижней челюсти слева на уровне 5,6 зубов с их выпадением; кровоизлияние под мягкую мозговую оболочку правых теменной, затылочной, височной долей, правой доли мозжечка, выраженное размягчение мозговой ткани стволовых структур, образовавшаяся от не менее 7 воздействий твердого тупого предмета в правую теменную область, в затылочную область справа, в область правой ветви лямбдовидного шва, в области заднего отдела чешуи правой височной кости, в область передне-наружной поверхности сосцевидного отростка правой височной кости, в область левого теменно- височного шва вблизи его соединения с левой ветвью лямбдовидного шва, в область угла нижней челюсти справа, в пределах 1-х суток до момента наступления смерти, расценивающаяся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, стоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти (л.д. 31-36, 37-38 т. 1);

-заключением дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа Х.С.А. от 04 августа 2017 года ***, согласно выводам которой, причинение открытой черепно-мозговой травмы Х.С.А. возможно при обстоятельствах, указанных свидетелем П. при его допросе, а именно при нанесении ФИО1 деревянной палкой (предположительно молотком) потерпевшему не менее 2-3 ударов по голове, когда они сидели за столом и не менее 5-6 ударов по голове, когда Х.С.А. лежал на полу в садовом домике (л.д. 116-119 т. 1);

-заключением дактилоскопической экспертизы *** от 06 марта 2017 года, согласно выводам которой, отпечатки пальцев рук, изъятые при осмотре садового домика 25 января 2017 года, совпадают с отпечатками пальцев рук на дактокарте, заполненной на имя Х.С.А., *** года рождения (л.д. 43-44 т. 1);

-заключением судебно-биологической экспертизы от 28 февраля 2017 года***, которой установлено, что на фрагменте одеяла, изъятого при осмотре места происшествия из садового домика, обнаружена кровь человека, которая могла произойти от потерпевшего Х.С.А.. В соскобе штукатурки со стены около печи, обнаружена кровь человека. В смыве вещества бурого цвета, обнаруженного на стене около печи, кровь не обнаружена (л.д. 52-53 т. 1);

-заключением медико-криминалистической экспертизы от 03 марта 2017 года ***, рана *** на кожном лоскуте затылочной области головы справа является ушиблено-рваной, три повреждения правой теменной и затылочной костей черепа являются локально-конструкционными вдавленными переломами, а три повреждения теменной, височной костей слева и правой височной кости являются локально-конструкционными переломами. Указанные повреждения, как на коже головы, так и на костях черепа, причинены тупым предметом (предметами), причем во всех вдавленных переломах костей черепа отобразились морфологические признаки воздействия частично ограниченной по длине узкой грани, ограниченной по ширине (около 0,5-0,6см.) двумя параллельными между собой ребрами. Во всех остальных локально-конструкционных переломах костей черепа и в ушиблено-рваном повреждении кожного лоскута затылочной области головы справа морфологических признаков воздействия какого-либо конкретного экземпляра травмирующего предмета не выявлено. Выявлен полный разгибательный перелом нижней челюсти, в области ее угла справа, и полный сгибательный перелом ее тела слева, на уровне отсутствующих 5,6 зубов. Комплекс данных переломов нижней челюсти, с учетом их характера, локализации и взаиморасположения, мог образоваться от однократного воздействия тупого предмета с точкой приложения травмирующей силы в область разгибательного перелома и формированием при этом на отдалении сгибательного перелома. Зоны локальных воздействий на костях черепа расположены: на правой теменной кости, в области ее бугра; на затылочной кости справа, вблизи правой ветви лямбдовидного шва; в области заднего отдела чешуи правой височной кости; в области передне-наружной поверхности сосцевидного отростка правой височной кости; в области левого теменно-височного шва, вблизи его соединения с левой ветвью лямбдовидного шва; в области угла нижней челюсти (л.д. 60- 72 т. 1);

-дополнительным заключением медико-криминалистической экспертизы от 18 июля 2017 года ***, согласно выводам которой, три повреждения правой теменной и затылочной костей черепа Х.С.А. являются локально-конструкционными вдавленными переломами, а три повреждения теменной, височной костей слева и правой височной кости являются локально-конструкционными переломами. Указанные повреждения как на коже головы, так и на костях черепа причинены тупым предметом (предметами), причем во всех вдавленных переломах костей черепа отобразились морфологические признаки воздействия частично ограниченной по длине узкой грани, ограниченной по ширине (около 0,5-0,6см.) двумя параллельными между собой ребрами. Свойствами и особенностями предполагаемого травмирующего предмета, имеющего указанные выше конструктивные особенности, представленный на экспертизу собственно металлический молоток не обладает и, как возможное орудие причинения данных локально конструкционных вдавленных переломов должен быть исключен. Выявлен полный разгибательный перелом нижней челюсти, в области ее угла справа и полный сгибательный перелом ее тела слева, на уровне отсутствующих 5,6 зубов. Комплекс данных переломов нижней челюсти, с учетом их характера, локализации и взаиморасположения, мог образоваться от однократного воздействия тупого предмета с точкой приложения травмирующей силы в область разгибательного перелома и формированием при этом на отдалении сгибательного перелома. Поскольку во всех остальных локально-конструкционных переломах костей черепа, в переломах нижней челюсти морфологических признаков воздействия какого-либо конкретного экземпляра травмирующего предмета не выявлено, то нельзя исключить, ни подтвердить возможность их причинения любой частью (частями) представленного на экспертизу собственно металлического молотка (л.д. 102-110 т. 1);

-данными протокола проверки показаний на месте совершения преступления с участием свидетеля П. от 27 июля 2017 года и фототаблицей к нему, в ходе которого тот указал на полуразрушенный садовый домик, где в ноябре 2016 года ФИО1 наносила удары предметом, похожим на палку, по голове Х.С.А., указал механизм нанесения ударов и их количество (л.д. 77-81, 82-86 т. 2);

-данными протокола проверки показаний на месте совершения преступления с участием свидетеля Д. от 03 августа 2017 года и фототаблицей к нему, в ходе которого тот указал на полуразрушенный садовый домик, где в ноябре 2016 года ФИО1 наносила удары молотком, по голове Х.С.А., указал механизм нанесения ударов и их количество (л.д. 101-105, 106-109 т. 2);

-протоколом осмотра предметов от 08 августа 2017 года, в ходе которого следователем были осмотрены предметы, изъятые с трупа Х.С.А. 27 января 2017 года, и при осмотре места происшествия от 25 января 2017 года, а также при дополнительном осмотре места происшествия от 11 июля 2017 года (л.д. 118-120 т. 2). Постановлением следователя от 08 августа 2017 года, указанные предметы признаны вещественными доказательствами по уголовному делу и приобщены к материалам дела (л.д. 121-122 т. 2);

Анализируя исследованные доказательства в их совокупности, суд считает доказанной виновность подсудимой в причинении ей тяжкого вреда здоровью Х.С.А., повлекшим по неосторожности его смерть. Об умысле подсудимой на причинение тяжкого вреда здоровью Х.С.А. свидетельствуют показания самой подсудимой, которая в ходе предварительного расследования при проведении очных ставок, и при ее допросе в качестве обвиняемой от 10 августа 2017 года подтвердила, что именно ею наносились удары молотком в область головы потерпевшего. После оглашения показаний подсудимая ФИО1 их подтвердила, пояснив, что эти пояснения ею были даны добровольно, в присутствии защитника. При этом, суд учитывает, что все показания подсудимой получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, в том числе п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, в связи с чем, суд признает их допустимыми доказательствами ее виновности.

Суд отвергает показания подсудимой, данные ею при допросе в качестве обвиняемой от 23 марта 2017 года о непричастности к совершению преступления в отношении Х.С.А., и его совершении Д. в присутствии П., поскольку в этой части они опровергаются совокупностью достоверных доказательств, приведенных в приговоре выше, в том числе пояснениями самой подсудимой, данными, при проведении очных ставок и при допросе в качестве обвиняемой от 10 августа 2017 года.

Признательные показания подсудимой по обстоятельствам совершения преступления объективно согласуются с другими исследованными судом доказательствами – показаниями свидетелей обвинения, письменными материалами дела, являются последовательными и непротиворечивыми.

Обстоятельств, свидетельствующих об оговоре подсудимой в совершении преступления со стороны свидетелей обвинения, равно как и сведений об их заинтересованности в незаконном привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, в судебном заседании установлено не было. Не было установлено обстоятельств, свидетельствующих о самооговоре подсудимой в совершении преступления. Показаниями свидетелей Д. и П. объективно подтверждается, что именно ФИО1 в ходе словесного конфликта с Х.С.А. нанесла тому молотком удары в область головы и продолжила их нанесение и после того, как Х.С.А. упал на пол. Локализация телесных повреждений, механизм их образования, указанный свидетелями, - очевидцами преступления, объективно согласуются не только с выводами судебно-медицинских экспертиз по трупу Х.С.А., но и с заключением медико-криминалистической, судебно-биологической экспертиз.

Вышеизложенная совокупность доказательств свидетельствует о том, что именно ФИО1 были причинены телесные повреждения Х.С.А., образовавшие открытую черепно-мозговую травму, приведшую к его смерти. Показаниями вышеназванных свидетелей подтверждается, что после нанесения телесных повреждений ФИО1 Х.С.А., тот остался лежать на полу, где и был обнаружен мертвым, в той же позе, утром следующего дня. Указанные обстоятельства, в совокупности с другими доказательствами по делу, объективно подтверждают, что телесные повреждения, указанные в заключении эксперта, не могли быть причинены Х.С.А. другими лицами. Указание при допросе 23 марта 2017 года ФИО1 на Д. как на лицо, совершившее преступление в отношении Х.С.А. и сообщение о его причастности к смерти последнего органам полиции, объективно опровергается показаниями ФИО2 при ее последующих допросах, и расценивается судом как способ смягчения ответственности за содеянное.

Каждое из приведенных выше доказательств, суд признает относимым, допустимым и достоверным, поскольку они свидетельствуют об обстоятельствах, имеющих значение для дела, получены в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, являются непротиворечивыми, согласуются между собой.

Таким образом, исследовав и оценив доказательства в их совокупности: показания подсудимой, свидетелей обвинения, письменные материалы дела, суд считает, что виновность подсудимой ФИО1 в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть Х.С.А. является доказанной.

Суд считает доказанным, что в результате противоправных действий подсудимой потерпевшему Х.С.А. была причинена открытая черепно-мозговая травма, квалифицирующаяся экспертом как тяжкий вред здоровью и приведшая к смерти последнего.

Способ совершения преступления, нанесение множественных ударов молотком, то есть предметом, используемым в качестве оружия, в область головы потерпевшего, то есть в жизненно-важную область тела человека, нанесение ударов с силой, свидетельствуют о том, что умыслом подсудимой охватывалось причинение потерпевшему Х.С.А. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, от которых по неосторожности наступила смерть последнего.

Наступление смерти Х.С.А. состоит в прямой причинной связи с причиненной ему ФИО1 открытой черепно-мозговой травмы, однако ее вина при этом в причинении ему смерти является неосторожной, так как она при нанесении ударов в область головы потерпевшего не предвидела общественно опасных последствий в виде смерти, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла их предвидеть.

В судебном заседании не установлено обстоятельств, свидетельствующих о том, что в момент совершения преступления подсудимая не могла осознавать фактический характер своих действий, и не могла руководить ими, что свидетельствует о том, что оснований для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности и наказания, не имеется.

Заключением стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы *** от 23 мая 2017 года, подтверждается, что ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики в момент инкриминируемого ей деяния, ко времени производства по уголовному делу не страдала и не страдает таковыми в настоящее время. *** ***. В момент инкриминируемого ей деяния ФИО1 находилась в состоянии измененной формы простого алкогольного опьянения. Особенности психики ФИО1 ограничивали ее возможность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (отдавать отчет своим действиям) и руководить ими в момент инкриминируемого ей деяния, так как у нее были снижены интеллектуальный, эмоционально-волевой самоконтроль и прогностические возможности. В момент инкриминируемого ей деяния у ФИО1 не было признаков какого-либо временного психического расстройства (в том числе и патологического аффекта, патологического опьянения), действия ее тогда носили целенаправленный характер и не содержали признака бреда, галлюцинаций и расстроенного сознания. По своему психическому состоянию ко времени производства по уголовному делу, и в настоящее время она не является душевнобольной, способна правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать показания, участвовать в следственных действиях и судебном разбирательстве, защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве. *** ***. В момент совершения инкриминируемых деяний ФИО1 не находилась в состоянии физиологического аффекта, а также не находилась ни в каком другом эмоциональном состоянии (л.д. 89-94 т. 1).

Мотивом для совершения преступления явились неприязненные отношения, возникшие у ФИО1 к Х.С.А. в ходе ссоры в результате аморального и неправомерного поведения последнего.

Обстоятельств, свидетельствующих о том, что подсудимая находилась в момент совершения преступления в состоянии необходимой обороны, либо при превышении ее пределов, равно как и иных мотивов для совершения данного преступления, в судебном заседании установлено не было.

С учетом изложенного, суд квалифицирует действия подсудимой по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

При назначении наказания подсудимой суд учитывает, в соответствии с требованиями ст. 6, 43 и ч. 3 ст. 60 УК РФ, характер и степень общественной опасности преступления, данные о ее личности, совокупность обстоятельств, смягчающих наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и условия жизни ее семьи.

ФИО1 на учетах у врачей нарколога и психиатра (л.д. 165, 166 т. 2) не состоит, *** отрицательно характеризовалась участковым уполномоченным по временному месту проживания по *** (л.д. 167 т. 2).

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимой, в судебном заседании не установлено.

Оснований для признания в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО1, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ, суд не усматривает, поскольку достаточных доказательств того, что состояние алкогольного опьянения способствовало совершению ею преступления, либо оказало на нее существенное влияние при совершении преступления, в судебном заседании добыто не было. Само по себе нахождение подсудимой в состоянии алкогольного опьянения в момент совершения преступления, с учетом показаний ФИО1, не является безусловным основанием для признания данного обстоятельства в качестве отягчающего.

Суд признает и учитывает в качестве смягчающих наказание подсудимой обстоятельств, предусмотренных п. п. «з, и» ч. 1 ст. 61 УК РФ: явку с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку именно ФИО1 добровольно, в устной форме сообщила свидетелям К., Т. и М., а, впоследствии, и сотрудникам полиции о совершенном в отношении Х.С.А. преступлении, что подтверждается имеющимся в материалах дела рапортом об обнаружении признаков преступления (л.д. 124 т. 1), а также показаниями вышеназванных лиц, свидетеля С. и самой подсудимой. Именно по информации, добровольно сообщенной ФИО1 органами полиции, был обнаружен труп Х.С.А., о местонахождении которого, равно как и об обстоятельствах совершенного преступления, органам полиции до сообщения об этом ФИО1, известно не было; аморальное поведение потерпевшего Х.С.А., явившееся поводом для совершения преступления.

Суд также признает обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимой, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ: полное признание вины, раскаяние в содеянном, состояние здоровья подсудимой, отсутствие судимости, занятость общественно-полезным трудом без официального трудоустройства.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 22 УК РФ, суд учитывает в качестве обстоятельства, смягчающего наказание подсудимой, ***.

С учетом выводов экспертов, изложенных в заключении, о необходимости применения в отношении подсудимой принудительной меры медицинского характера, в связи с *** не всегда достаточным волевым самоконтролем, в определенных ситуациях, и того обстоятельства, что ФИО1 представляет потенциальную общественную опасность для окружающих, суд полагает необходимым применить в отношении подсудимой принудительную меру медицинского характера, предусмотренную п. «в» ч. 1 ст. 97, ч. 2 ст. 97, п. «а» ч. 1 ст. 99, ч. 2 ст. 99 УК РФ в виде амбулаторного принудительного лечения у психиатра.

Учитывая вышеизложенное, обстоятельства содеянного и данные о личности подсудимой, суд считает, что наказание ей должно быть назначено в виде лишения свободы, так как иной, менее строгий, вид наказания, не сможет обеспечить достижение целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, в связи с чем, не усматривает оснований для применения положений ст. 73 УК РФ.

Суд не усматривает оснований к назначению наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, поскольку исключительных обстоятельств, связанных с мотивами и целями преступления, поведением осужденной, в судебном заседании установлено не было.

Поскольку в отношении подсудимой судом не установлено обстоятельств, отягчающих наказание, и установлена совокупность обстоятельств, смягчающих наказание, предусмотренных п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд при назначении наказания применяет правила ч. 1 ст. 62 УК РФ.

С учетом совокупности смягчающих наказание обстоятельств, отсутствия регистрации и места жительства у подсудимой, суд считает нецелесообразным назначение подсудимой дополнительного вида наказания, предусмотренного санкцией ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Однако, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного деяния, фактические обстоятельства преступления, суд не находит оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ, наказание осужденной надлежит отбывать в исправительной колонии общего режима, поскольку она осуждается впервые за совершение умышленного особо тяжкого преступления к лишению свободы.

Исковых требований по делу не заявлено.

В ходе предварительного следствия адвокатам, защищавшим интересы подсудимой по назначению – ФИО3 и Позднякову В.А., за оказание юридической помощи, выплачено из средств федерального бюджета ***. Указанную сумму, в соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, суд относит к процессуальным издержкам, которые, на основании ч. 1 ст. 132 УПК РФ, подлежат взысканию с подсудимой.

Суд, несмотря на возражения подсудимой, не усматривает оснований для ее освобождения полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, поскольку она в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства об отказе от защитника не заявляла, находится в трудоспособном возрасте, а заявления подсудимой об отсутствии у нее источника дохода, сами по себе не являются основанием для ее освобождения от возмещения процессуальных издержек.

Вопрос о вещественных доказательствах подлежит разрешению в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ и с учетом мнения сторон.

Поскольку подсудимая осуждается за совершение умышленного особо тяжкого преступления к реальному лишению свободы, учитывая положения ст. ст. 97, 99 и 108 УПК РФ, суд считает невозможным применение в отношении нее иной, более мягкой, меры пресечения, не усматривает оснований для изменения или отмены избранной меры пресечения и полагает необходимым оставить подсудимой до вступления приговора в законную силу меру пресечения в виде заключения под стражу.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд,

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ей наказание в виде 07 (семи) лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания исчислять с 29 сентября 2017 года.

На основании ч. 2 ст. 22, п. «в» ч. 1 ст. 97, ч. 2 ст. 97, п. «а» ч. 1 ст. 99 и ч. 2 ст. 99 УК РФ, назначить ФИО1 принудительную меру медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях.

Зачесть в срок наказания срок содержания ФИО1 под стражей с 16 февраля 2017 года по 28 сентября 2017 года.

Меру пресечения осужденной ФИО1 оставить прежней в виде заключения под стражу.

Вещественные доказательства, в соответствии с п. 1, п. 3 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, - металлический молоток, соскоб штукатурки, смывы вещества бурого цвета, фрагменты: одеяла, свитера, рубашки, футболки, - хранящиеся при материалах уголовного дела, - уничтожить по вступлении приговора в законную силу; следы рук Х.С.А., соответствии с п. 5 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, - хранящиеся при материалах дела, - хранить в материалах дела.

Взыскать со ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере *** рублей.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Кемеровского областного суда в течение 10 суток со дня его постановления, а осужденной, - в тот же срок со дня вручения ей копии приговора.

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции непосредственно либо путем использования систем видеоконференц-связи в течение 10 суток со дня вручения ей копии приговора, о чем она должен указать в своей апелляционной жалобе, а в случае принесения апелляционной жалобы другим лицом или апелляционного представления, - в тот же срок со дня вручения ей копии жалобы или представления, о чем она должен указать в отдельном ходатайстве или возражениях на жалобу либо представление.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденная вправе ходатайствовать об участии при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции с участием адвоката.

Председательствующий (подпись) Е.И. Лиман