Постановление № 5-9/2017 от 19 апреля 2017 г. по делу № 5-9/2017

Постановление по делу об административном правонарушении № 5-9/2017

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

20 апреля 2017 года город Тверь

Судья Тверского гарнизонного военного суда ФИО6, с участием защитника лица, привлекаемого к административной ответственности, Рыжова С.В., рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении военного суда, расположенного по адресу: <...>, дело об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ), в отношении военнослужащего по контракту войсковой части № <данные изъяты>

ФИО7, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, <данные изъяты>, проходящего военную службу в должности <данные изъяты>, зарегистрированного и проживающего по <адрес>, ранее не привлекавшегося к административной ответственности,

УСТАНОВИЛ:

Около 2 часов ДД.ММ.ГГГГ ФИО7, в районе <...> в пгт. Новозавидовский Тверской обл., в нарушение требований п. 2.7 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров – Правительства Российской Федерации № 1090 от 23 октября 1993 года (далее - ПДД), управлял принадлежащим ФИО1 автомобилем «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, находясь в состоянии алкогольного опьянения.

Извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания ФИО7 и военный прокурор Тверского гарнизона в суд не прибыли.

В судебном заседании защитник Рыжов полагал необходимым прекратить дело об административном правонарушении в отношении ФИО7 и в обоснование своей позиции отметил, что со слов ФИО7 ему известно, что в указанное в протоколе об административном правонарушении время он транспортным средством не управлял, и в момент его остановки сотрудниками ГИБДД находился у двери дома, а транспортное средство стояло с заглушенным двигателем. Несмотря на данный факт, сотрудники ГИБДД составили в отношении ФИО7 протокол об административном правонарушении и сказали ему его подписать.

При этом приведенная в протоколе об административном правонарушении формулировка вмененного ФИО7 правонарушения не соответствует ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. Поскольку данное положение закона подразумевает привлечение к административной ответственности за управление транспортным средством водителя, находящегося в состоянии опьянения, и при этом не предусматривает ответственности за управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, как это указано в протоколе, то ссылка в данном процессуальном документе на ответственность за совершение правонарушения, которое не предусмотрено ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, на его взгляд, является неправомерной.

Акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения, проведенного в отношении ФИО7, не содержит обязательных сведений, предусмотренных Порядком проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического), утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 18 декабря 2015 г. № 933н (далее – Порядок). В частности, в данном документе не указан номер и дата получения лицензии на право проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) учреждения, проводившего освидетельствование, что не подтверждает право этого учреждения на проведение такого рода процедур на основании п. 3 Порядка.

Приведя положения пп. 8, 10, 11 и 17 Порядка, защитник отметил, что согласно последнему пункту медицинское заключение «установлено состояние опьянения» выносится в случае освидетельствования лиц, указанных в подп. 2-10 п. 5 Порядка, при наличии не менее трех клинических признаков опьянения, предусмотренных приложением № 2 к Порядку, и положительных результатах повторного исследования выдыхаемого воздуха на наличие алкоголя. При этом, исходя из содержания п. 8 акта, у ФИО7 отсутствовали признаки изменения психической деятельности, то есть один из этих клинических признаков опьянения.

Кроме того, иные клинические признаки или не были исследованы или не нашли своего отражения в акте. Так, в указанном документе отсутствует проба Шульте. Иные же признаки достаточно противоречивы и не могут служить доказательством наличия опьянения.

Далее защитник обратил внимание, что в п. 13 акта отсутствуют сведения о наименовании технического средства измерения, его заводском номере, дате последней поверки, погрешности, что не позволяет определить каким прибором или приборами проводились измерения, и проводились ли они именно прибором, пределы их погрешности, наличие таких приборов в медицинском учреждении и их поверки. Помимо этого, в акте отсутствует и время отбора биологического объекта у освидетельствуемого.

Цитируя положения ст. 24.1, 26.1, чч. 1.1 и 6 ст. 27.12 КоАП РФ, п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 октября 2006 года № 18 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», пп. 3 и 10 Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 26 июня 2008 года № 475 (далее - Правила), Рыжов приходит к выводу, что акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения ФИО7 по вышеприведенным причинам не может служить доказательством по делу, подтверждающим состояние опьянения указанного лица, следовательно, является недопустимым доказательством, подлежащим правовой оценке по правилам ст. 26.11 КоАП РФ.

Поскольку п. 5 Правил и п. 10 Порядка предусмотрено, что для проведения освидетельствования и медицинского освидетельствования на состояние опьянения должно использоваться техническое средство измерения, обеспечивающее запись результатов на бумажном носителе, защитник выражает уверенность, что акт освидетельствования на состояние опьянения ФИО7 получен без соблюдения требований ст. 27.12 КоАП РФ и Правил и не может быть принят в качестве доказательства виновности лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении. В обоснование Рыжов поясняет, что согласно имеющимся в деле сведениям в функции анализатора паров этанола в выдыхаемом воздухе Alcotest 6510 не входит распечатка результатов на бумажном носителе, что является препятствием для его применения в целях определения состояния опьянения, в частности, из-за того, что в этом случае такой бумажный носитель не может быть представлен в суд для соответствующей оценки в рамках судебного процесса, и соответствующая информация не может быть изъята из памяти прибора ввиду небольшого объема этой памяти.

В нарушение п. 18 Правил акт ФИО7 не выдавался, и этот документ не заверен печатью с наименованием подразделения, в котором проводилось освидетельствование.

Кроме того, согласно опубликованной на официальном Интернет-сайте Федерального информационного фонда по обеспечению единства измерений Росстандарта информации срок свидетельства прибора Alcotest 6510, регистрационный номер №, до 1 августа 2013 года, следовательно, этот прибор на дату проведения им измерений не внесен в государственный реестр утвержденных типов средств измерений, а регистрационное удостоверение №, выданное Федеральной службой по надзору в сфере здравоохранения и социального развития, имеет период действия с 22 декабря 2004 года по 22 декабря 2014 года, что также в совокупности, в том числе с учетом нормы п. 3 ст. 12 Федерального закона от 26 июня 2008 года № 102-ФЗ «Об обеспечении единства измерений», является подтверждением тому, что этот прибор не разрешен к применению, и основанием для непринятия результатов произведенных им измерений в качестве доказательства вины ФИО7.

При этом скриншот сведений об утвержденных типах измерений с Интернет-сайта Федерального информационного фонда по обеспечению единства измерений, копия регистрационного удостоверения на медицинское изделие от 26 августа 2014 года № и скриншот реестровой записи по периоду действия этого свидетельства с Интернет-сайта Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения, приобщенные судьей к материалам дела, не могут являться допустимыми доказательствами по делу ввиду того, что судья не вправе самостоятельно добывать какие-либо доказательства.

Таким образом, приходит к общему выводу Рыжов, в силу чч. 1 и 4 ст. 1.5 КоАП РФ производство по делу об административном правонарушении в отношении ФИО7 подлежит прекращению на основании пп. 1 и 9 ч. 1 ст. 24.15 приведенного Кодекса – в связи с отсутствием события правонарушения и недоказанностью обстоятельств, на основании которых был составлен протокол об административном правонарушении.

Изучив материалы дела, заслушав защитника лица, привлекаемого к административной ответственности, должностное лицо, составившее протокол об административном правонарушении и иные материалы, а также свидетеля прихожу к выводу, что виновность ФИО7 в совершении вышеуказанного административного правонарушения, несмотря на позицию его защитника, подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании.

Из содержания протокола об отстранении от управления транспортным средством серии № и протокола об административном правонарушении серии №, составленных в отношении ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ, усматривается, что данное лицо около 1 часа 55 минут указанных суток в районе <...> в пгт. Новозавидовский Тверской обл. управляло автомобилем «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, находясь в состоянии алкогольного опьянения, и было отстранено от управления автомобилем.

Как следует из протокола о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения серии № от ДД.ММ.ГГГГ, в 2 часа 45 минут ФИО7 в связи с наличием признака опьянения – запахом алкоголя изо рта – и отказом от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения в присутствии двух понятых – ФИО2 и ФИО3 – был направлен для прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, пройти которое он согласился, о чем собственноручно сделал соответствующую запись. При этом каких-либо замечаний или несогласий по содержанию протокола и нарушению процедуры направления на медицинское освидетельствование ФИО7 при получении его копии не высказал.

Согласно акту медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) от ДД.ММ.ГГГГ № проведение такового начато в 3 часа 40 минут ДД.ММ.ГГГГ врачом государственного бюджетного учреждения здравоохранения Тверской области «<данные изъяты> больница» (далее – больница) ФИО4 и закончено в 4 часа 10 минут указанных суток.

В ходе осмотра ФИО7 выявлено легкое пошатывание в походке. При этом с его слов, зафиксированных в этом акте, вечером ДД.ММ.ГГГГ он пил пиво. По результатам проведенного медицинского освидетельствования у ФИО7 установлено состояние алкогольного опьянения.

Как следует из чч. 1.1, 2, 6 и 6.1 ст. 27.12 КоАП РФ лицо, которое управляет транспортным средством соответствующего вида и в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что это лицо находится в состоянии опьянения, подлежит освидетельствованию на состояние алкогольного опьянения, а при отказе от прохождения такового указанное лицо подлежит направлению на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Направление на медицинское освидетельствование на состояние опьянения осуществляется в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, должностными лицами, которым предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью движения и эксплуатации транспортного средства соответствующего вида, в присутствии двух понятых либо с применением видеозаписи.

Критерии, при наличии которых имеются достаточные основания полагать, что лицо находится в состоянии опьянения и подлежит направлению на медицинское освидетельствование, и порядок проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения устанавливаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения.

Исходя из п. 2, подп. «а» п. 3 и подп. «а» п. 10 Правил, медицинскому освидетельствованию на состояние опьянения подлежит водитель транспортного средства, в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что он находится в состоянии опьянения, одним из которых, в частности, является запах алкоголя изо рта, и при отказе водителя от прохождения освидетельствования на состояние опьянения.

В свою очередь согласно п. 11 Правил о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения составляется протокол, форма которого утверждается Министерством внутренних дел Российской Федерации по согласованию с Министерством здравоохранения Российской Федерации. Копия протокола вручается водителю транспортного средства, направляемому на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

В соответствии с п. 1 и абз. 2 п. 2 Положения о Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Указом Президента России от 15 июня 1998 года № 711 (далее - Положение), ГИБДД МВД России осуществляет специальные контрольные, надзорные и разрешительные функции в области обеспечения безопасности дорожного движения. Решения, требования и указания должностных лиц ГИБДД по вопросам, относящимся к их компетенции, для граждан обязательны.

Как следует из подп. «к» и «л» п. 12 Положения для выполнения возложенных на нее обязанностей ГИБДД имеет право отстранять от управления транспортными средствами лиц, в отношении которых имеются достаточные основания полагать, что они находятся в состоянии опьянения, освидетельствовать на состояние алкогольного опьянения и направлять на медицинское освидетельствование на состояние опьянения управляющих транспортными средствами лиц, которые подозреваются в совершении административного правонарушения в области дорожного движения и в отношении которых имеются достаточные основания полагать, что они находятся в состоянии опьянения.

Имеющиеся в материалах дела протоколы об административном правонарушении, об отстранении от управления транспортным средством и о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения составлены уполномоченным должностным лицом, при этом два последних протокола – с участием двух понятых, как того требуют действующие нормативные документы, нарушений требований закона при их составлении не допущено.

Более того, в этом случае присутствие понятых при направлении ФИО7 на медицинское освидетельствование на состояние алкогольного опьянения даже не являлось обязательным, в связи с тем, что в ходе совершения указанного действия сотрудником ГИБДД осуществлялась видеозапись с использованием видеорегистратора, установленного в патрульном автомобиле, что уже само по себе в силу ч. 2 ст. 27.12 КоАП РФ является достаточным основанием для признания процедуры направления ФИО7 на медицинское освидетельствование соответствующей требованиям закона в названной части.

Оснований ставить под сомнение содержание имеющихся в материалах дела процессуальных документов у судьи не имеется, поскольку эти документы составлены полномочными должностными лицами и с соблюдением требований законодательства, имеющиеся в них данные согласуются между собой по фактическим обстоятельствам и времени произошедшего, они дополняют друг друга и не содержат противоречий, а каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о заинтересованности и предвзятости составивших эти документы лиц, в судебном заседании не установлено.

Доводы защитника ФИО7 о том, что последний в момент его остановки сотрудниками ГИБДД и до этого транспортным средством не управлял, отвергаю в силу следующего.

Из исследованной в судебном заседании видеозаписи с видеорегистратора патрульного автомобиля видно, что сотрудники ГИБДД некоторое время преследовали автомобиль «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, а после его остановки один из сотрудников вышел из патрульного автомобиля и сразу же после этого привел к нему ФИО7.

Несмотря на то, что на указанной видеозаписи действительно не виден сам момент выхода ФИО7 из автомобиля «<данные изъяты>», однако в судебном заседании должностное лицо, составившее протокол об административном правонарушении и иные материалы в отношении ФИО7, – <данные изъяты> ФИО5, – находившийся в патрульном автомобиле в момент преследования автомобиля «<данные изъяты>», пояснил, что он лично видел, как из этого автомобиля после его остановки выбежал ФИО7 и попытался скрыться, но был пойман у подъезда жилого дома, при этом от него исходил запах алкоголя. В связи с этим данный гражданин в установленном порядке был направлен для прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения в больницу, где ФИО5 осуществлял видеозапись этой процедуры с помощью мобильного телефона.

Оценив данные доказательства, нахожу их убедительными, последовательными, логичными и согласующимися между собой и с остальными материалами дела по обстоятельствам произошедшего.

Более того, содержание зафиксированного видеорегистратором последующего общения ФИО7 с сотрудниками ГИБДД в патрульном автомобиле с очевидностью свидетельствует о том, что лицо, привлекаемое к административной ответственности, на тот момент не только не отрицало управление им автомобилем, но своим поведением определенно подтверждало указанный факт.

В силу изложенного нахожу позицию ФИО7 на этот счет, доведенную в судебном заседании его защитником, непоследовательной и противоречивой.

При таких обстоятельствах полагаю установленным тот факт, что именно ФИО7 управлял автомобилем «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, до момента его остановки в районе <...> в пгт. Новозавидовский Тверской обл.

Исходя из изложенного, принимая во внимание, что содержанием видеозаписи и пояснениями ФИО5 подтверждается, что с момента, когда ФИО7 после управления автомобилем покинул его, и до момента, когда сотрудник ГИБДД догнал названного гражданина и далее предложил пройти освидетельствование на состояние опьянения, прошло крайне незначительное количество времени, прихожу к выводу, что требование о прохождении освидетельствования на состояние опьянения как к лицу, управляющему транспортным средством, сотрудниками ГИБДД к ФИО7 в этой ситуации было предъявлено правомерно.

Исходя же из того, что основанием для направления ФИО7 на медицинское освидетельствование на состояние опьянения явился его отказ от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, притом что у него имелся соответствующий признак нахождения в состоянии опьянения, а также то, что при составлении протоколов об отстранении ФИО7 от управления транспортным средством и направлении его на медицинское освидетельствование присутствовали понятые и осуществлялась видеозапись, и что наличие основания для направления водителя на медицинское освидетельствование по делу установлено, прихожу к выводу о том, что порядок направления ФИО7 на медицинское освидетельствование соблюден.

В силу п.п. 15-18 Правил медицинское освидетельствование на состояние опьянения проводится врачом-психиатром-наркологом либо врачом другой специальности, прошедшим подготовку по вопросам проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения водителей транспортных средств.

Определение состояния опьянения проводится в соответствии с нормативными правовыми актами Министерства здравоохранения Российской Федерации.

Результаты медицинского освидетельствования на состояние опьянения и лабораторных исследований отражаются в акте медицинского освидетельствования на состояние опьянения, форма которого утверждается Министерством здравоохранения Российской Федерации.

Акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения составляется в 3 экземплярах, подписывается врачом (фельдшером), проводившим медицинское освидетельствование на состояние опьянения, и заверяется печатью с названием медицинской организации и наименованием подразделения, в котором проводилось освидетельствование.

В свою очередь как следует из п. 3 и подп. 1 п. 5 Порядка, медицинское освидетельствование в отношении лица, которое управляет транспортным средством, проводится в организациях, имеющих лицензию на осуществление медицинской деятельности, предусматривающую выполнение работ (оказание услуг) по медицинскому освидетельствованию на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического), на основании протокола о направлении на медицинское освидетельствование, составленного в соответствии с требованиями ст. 27.12 КоАП РФ должностным лицом, которому предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью движения и эксплуатации транспортного средства соответствующего вида.

Процедура проведения медицинского освидетельствования регламентирована пп. 7 – 13 Порядка.

Согласно п. 14 Порядка на основании результатов проведенных в рамках медицинского освидетельствования осмотров и инструментальных и лабораторных исследований, указанных в п. 4 Порядка, выносится одно из следующих медицинских заключений о состоянии освидетельствуемого на момент проведения медицинского освидетельствования: установлено состояние опьянения; состояние опьянения не установлено; от медицинского освидетельствования освидетельствуемый отказался.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО4 – врач, проводивший медицинское освидетельствование ФИО7, пояснил, что при проведении указанной процедуры данный гражданин употребление им алкоголя не отрицал, и, по мнению ФИО4, его состояние опьянения, учитывая поведение освидетельствуемого и показания алкотестера, характеризовалось как легкой степени.

Медицинское освидетельствование ФИО7 проводилось прибором Alcotest 6510, сведения о котором ФИО4 забыл указать в акте, по-видимому, в связи с усталостью.

Проба Шульте в отношении ФИО7 не проводилась, и проводится она крайне редко, однако показания алкотестера в этой ситуации являются приоритетными по отношению ко всем иным тестам.

Прибор Alcotest 6510 действительно по своим техническим параметрам не обеспечивает запись результатов исследования на бумажном носителе, однако поскольку на тот момент в силу ночного времени суток это был единственный прибор для проведения такой процедуры, то медицинское освидетельствование ФИО7 было проведено именно им. В больнице имеется несколько приборов, в том числе и обеспечивающих запись результатов на бумажном носителе, но они в то время имелись только в распоряжении наркологов, ведущих дневной прием.

Номер и дату получения медицинской организацией лицензии на право проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения ФИО4 в актах никогда не указывал, т.к. эта процедура проводится только в больнице.

Пункт 14 акта содержит время отбора биологического объекта у освидетельствуемого.

Приемное отделение, в котором проводилось медицинское освидетельствование ФИО7, не является обособленным подразделением, поскольку расположено в одном из зданий больницы.

Экземпляр акта освидетельствуемому не выдавался, скорее всего, потому, что был неисправен ксерокс.

В заключении ФИО4 отметил, что с результатами медицинского освидетельствования ФИО7 был согласен и каких-либо возражений по ним не имел.

Оценив представленные доказательства, а также учитывая, что медицинское освидетельствование ФИО7 на состояние опьянения было проведено в медицинской организации, имеющей лицензию на осуществление соответствующей медицинской деятельности, врачом, прошедшим подготовку по вопросам проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения водителей транспортных средств, о чем в материалах дела имеются соответствующие подтверждающие документы, нахожу, что порядок прохождения ФИО7 медицинского освидетельствования на состояние опьянения, вопреки доводам защитника, в данном случае соблюден.

Отсутствие в акте некоторых сведений, на что обращает внимание Рыжов, в частности, номера и даты получения лицензии на право проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) учреждения, проводившего освидетельствование, наименования технического средства измерения, его заводского номера, даты последней поверки, погрешности, не является достаточным основанием для признания процедуры медицинского освидетельствования незаконной, а самого этого акта – недействительным, поскольку само по себе это обстоятельство не свидетельствует о нарушении порядка проведения указанной процедуры и не влияет на факт установления у ФИО7 состояния алкогольного опьянения.

Довод защитника о том, что отсутствие таких данных не подтверждает право больницы на проведение медицинского освидетельствования на состояние опьянения, а также не позволяет определить каким прибором или приборами проводились измерения, и проводились ли они именно прибором, пределы их погрешности, наличие таких приборов в медицинском учреждении и их поверки, отклоняю как несостоятельные, в связи с тем, что совокупность иных имеющихся в материалах дела доказательств, а именно: запроса мирового судьи от ДД.ММ.ГГГГ №; сообщения и.о. Главного врача больницы от ДД.ММ.ГГГГ №; копии свидетельства о поверке № от ДД.ММ.ГГГГ; копии инвентарной карточки основных средств №; копии лицензии на осуществление медицинской деятельности от ДД.ММ.ГГГГ № и содержание показаний в судебном заседании свидетеля ФИО4 в полной мере подтверждают, что указанная процедура в отношении названного лица проводилась в медицинской организации, имеющей лицензию на осуществление такой медицинской деятельности, с использованием соответствующего прибора с неистекшим сроком поверки.

При этом, вопреки доводу Рыжова, в государственном реестре утвержденных типов средств измерений, приведенном на официальном Интернет-сайте Федерального информационного фонда по обеспечению единства измерений Росстандарта, свидетельство о регистрации анализатора паров этанола в выдыхаемом воздухе Alcotest 6510 фирмы «<данные изъяты>» действительно до 23 июля 2018 года (№).

Указанный прибор также включен в Перечень зарегистрированных индикаторов алкогольных паров зарубежного производства, разрешенных к применению при проведении медицинского освидетельствования на состояние опьянения, доведенных письмом <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ №, а выданное на него ДД.ММ.ГГГГ регистрационное удостоверение под № действует бессрочно.

Приобщенные судьей к материалам дела сведения на этот счет являются общедоступными, а обстоятельства, подтверждаемые ими, существующими независимо от наличия или отсутствия таких сведений в материалах дела, в связи с чем каких-либо ограничений для использования таковых в рамках рассматриваемого дела не усматриваю, притом что эти документы не подтверждают и не опровергают вину ФИО7 в совершении вмененного ему административного правонарушения, а приобщены исключительно для проверки и оценки доводов защитника в этой части, в целях всестороннего, полного и объективного выяснения обстоятельств дела, что прямо предусмотрено ст. 24.1 КоАП РФ.

Таким образом, при медицинском освидетельствовании ФИО7 использовано зарегистрированное средство измерения, разрешенное к применению, с неистекшим сроком поверки.

Отсутствие же у данного технического средства возможности записи результатов медицинского освидетельствования на бумажном носителе и непредставление в связи с этим такой распечатки в материалы дела, по мнению судьи, само по себе не является достаточным основанием для признания всей этой процедуры в отношении ФИО7 незаконной, учитывая, в том числе, что на предоставленной инспектором ФИО4 и исследованной в судебном заседании видеозаписи, на которой ФИО4 и защитник Рыжов подтвердили соответственно свое и ФИО7 присутствие, показания алкотестера четко видны, и они идентичны внесенным в акт – 0,58 мг/л и 0,53 мг/л. Таким образом, оснований подвергать сомнению результаты медицинского освидетельствования в этой ситуации не имеется.

Более того, приходя к такому выводу также не оставляю без внимания и то, что ни КоАП РФ, ни Правила, ни Порядок не предусматривают необходимость распечатывания и приложения бумажных носителей с записями результатов исследований к акту медицинского освидетельствования на состояние опьянения, а время и результаты проведенных исследований в отношении ФИО7 отражены в акте медицинского освидетельствования и журнале регистрации проведения медицинского освидетельствования на состояние алкогольного и наркотического опьянения.

Ссылку защитника лица, привлекаемого к административной ответственности, на п. 17 Порядка и указание в связи с этим на отсутствие в акте не менее трех клинических признаков опьянения ФИО7 нахожу беспредметной по той причине, что в силу приведенного положения Порядка наличие не менее трех клинических признаков опьянения для вынесения заключения об установлении состояния алкогольного опьянения касается освидетельствования лиц, указанных в подп. 2-10 п. 5 Порядка, тогда как ФИО7 в этой ситуации относился к лицам, приведенным в подп. 1 данного пункта. В этой связи к ФИО7 подлежал применению п. 15 Порядка, согласно которому такое медицинское заключение выносится при положительном результате повторного исследования выдыхаемого воздуха на наличие алкоголя или при обнаружении по результатам химико-токсикологических исследований в пробе биологического объекта одного или нескольких наркотических средств и (или) психотропных веществ.

Непроведение пробы Шульте также не свидетельствует о нарушении врачом порядка проведения процедуры медицинского освидетельствования на состояние опьянения, поскольку положения Порядка не содержат обязательного требования по производству такого исследования в отношении лица, управляющего транспортным средством.

Несмотря на ссылку Рыжова на отсутствие в акте времени отбора биологического объекта у освидетельствуемого, из содержания п. 14 акта видно, что отбор биологического объекта у ФИО7 был произведен именно в рамках процедуры медицинского освидетельствования, в 4 часа ДД.ММ.ГГГГ.

Требования п. 18 Порядка в этом случае соблюдены, а именно – акт медицинского освидетельствования ФИО7 на состояние опьянения, состоящий из 1 листа, подписан врачом, проводившим медицинское освидетельствование на состояние опьянения, и заверен печатью с полным наименованием медицинской организации, в которой проводилось освидетельствование, притом что приемное отделение больницы в данном случае ее обособленным структурным подразделением не является.

В силу вышеизложенного и вопреки доводам защитника каких-либо оснований, по которым акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) от ДД.ММ.ГГГГ № мог бы быть признан недопустимым доказательством по делу, в судебном заседании не установлено.

Сама по себе невыдача копии акта ФИО7 не влечет за собой недействительности этого документа и зафиксированных в нем результатов медицинского освидетельствования или исключение его из числа допустимых доказательств, притом что лицо, привлекаемое к административной ответственности, в итоге не было лишено возможности выразить свое несогласие в судебном заседании относительно содержащихся в этом акте сведений, что ФИО7 и сделал, в том числе с помощью защитника.

Содержанием карточки операций с водительским удостоверением подтверждается, что у ФИО7 имеется водительское удостоверение №, действительное по ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно п. 2.7 ПДД водителю запрещается управлять транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения.

Таким образом, всестороннее, полное и объективное исследование всех обстоятельств дела в их совокупности позволяет прийти к выводу о том, что поскольку при указанных выше обстоятельствах ФИО7 управлял транспортным средством, находясь в состоянии опьянения, то своими действиями, не содержащими уголовно наказуемого деяния, он совершил административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ.

Вопреки мнению Рыжова, приведенная должностным лицом ГИБДД в протоколе об административном правонарушении формулировка вмененного ФИО7 административного правонарушению диспозиции ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ не противоречит, поскольку алкогольное опьянения является одной из разновидностей опьянения.

Несмотря на доводы защитника, оснований для прекращения производства по делу об административном правонарушении в отношении ФИО7, предусмотренных ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ, не имеется.

Обстоятельств, смягчающих или отягчающих административную ответственность ФИО7, не установлено.

Вместе с тем при назначении наказания ФИО7 принимаю во внимание характер и обстоятельства совершенного им административного правонарушения, а также данные о его личности и имущественном положении. При этом каких-либо исключительных обстоятельств, свидетельствующих о возможности применения в данном случае ч. 2.2 ст. 4.1 КоАП РФ, не установлено.

Руководствуясь ст.ст. 3.9, 4.1 – 4.3, 23.1, 29.9 и 29.10 КоАП РФ, судья

ПОСТАНОВИЛ:

ФИО7 признать виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, на основании которой назначить ему административное наказание в виде административного штрафа в размере 30000 (тридцать тысяч) рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 (один) год 9 (девять) месяцев.

Административный штраф подлежит перечислению в УФК по Тверской области (Управление МВД Российской Федерации по Тверской области), ИНН <***>, КПП 695201001, счет 40101810600000010005, Отделение Тверь ГУ Банк России по Центральному федеральному округу, БИК 042809001, КБК 18811630020016000140, ОКТМО 28701000.

Водительское удостоверение № подлежит сдаче ФИО7 в ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по Тверской области в течение трех рабочих дней со дня вступления постановления в законную силу.

Срок лишения права управления транспортным средством ФИО7 исчислять со дня вступления в законную силу настоящего постановления, а в случае уклонения от добровольной сдачи водительского удостоверения в органы ГИБДД, со дня сдачи им либо изъятия у него водительского удостоверения, а равно получения органом, исполняющим этот вид административного наказания, заявления ФИО7 об утрате указанного документа.

Постановление может быть обжаловано в Московский окружной военный суд через Тверской гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня получения или вручения его копии.

Судья: